Готовый перевод Jane Davitt, Alexa Snow - The Broken Triangle (Square Peg 2) / Джейн Дэвитт, Алекса Сноу - Найти себя (Сломанный треугольник ( Я думаю, название относится к бильярду)) (Бар Квадратный Колышек 2): Chapter Sixteen

— Это последний звонок, леди и джентльмены, — объявил Шейн, и за разочарованными стонами последовал быстрый поток распоряжений, из-за которых Патрик и остальные были заняты еще больше, чем весь день.

Было восемь тридцать, полчаса до закрытия в канун Рождества. Шейн настаивал на том, чтобы они оставались открытыми по крайней мере до полуночи, но Бен настоял на том, чтобы они закрывались в более разумное время, чтобы их сотрудники могли побыть со своими семьями и любимыми. Это был спор, который длился неделю и продолжался за закрытыми дверями, как будто Бен и Шейн думали, что это означает, что никто об этом не услышит. Они, очевидно, не знали, какая тонкая дверь в офисе. Или насколько громкими были их голоса, когда они кричали.

Патрик так и не смог забыть, как они выглядели вместе, когда они с Вином смотрели, как они трахаются на бильярдном столе, и он никогда больше не будет смотреть на бильярдный стол так, как раньше. С тех пор этот инцидент дразнил его фантазийную жизнь, жизнь, которая был полна возможностей после разрыва Вина и Райли. Он представил, на что это было бы похоже, если бы прямо там, в темном коридоре, он опустился на колени и вынул член Вина. От одной мысли об этом у него потекли слюнки.

— Эй, ты в порядке? — Спросила Шелли, подталкивая его локтём.

Патрик моргнул и заставил себя вернуться мыслями к работе.
— Да, в порядке. Извини.

— Ты выглядел так, словно был за миллион миль отсюда.

Патрик поставил полный пинтовый стакан на стойку и начал наполнять другой. Он был всего в сорока футах от неё, но также и в прошлом, когда член Вина скользил между его губами, и он не мог сказать ничего из этого вслух.
— Я думаю. Что ты делаешь сегодня вечером? После работы, я имею в виду.

— Я иду к Джен. — Шелли улыбнулась, мило и сексуально. — Давай просто скажем, что если сегодняшний вечер пройдет так, как мы планировали, я определенно окажусь в списке непослушных, если только Санта не более широкомыслящий, чем думают люди.

Патрик немного поразмыслил, пока уровень пива в бокале поднимался.
— Он съедает миллион печений за ночь. Я бы сказал, что он парень, который любит побаловать себя.

— Хорошая мысль. Отличная мысль. — Улыбка Шелли стал шире. — У нее проколот язык, как у Вина. Ты не представляешь, насколько это интересно, когда она опускается ниже.

Пиво пролилось через край стакана, и Патрик взвизгнул, закрывая кран и поспешно ставя стакан на стол. Схватив барное полотенце, он вытер руку, затем вытер стойку, хихиканье Шелли служило фоновой музыкой.

— Никогда не думала, что доживу до того дня, когда заставлю тебя покраснеть.

Не в силах сказать ей, что он представлял себе металлический шарик, нагретый губами Вина, скользящий по его члену, Патрик слабо улыбнулся.
— Я застенчивый, нежный цветок. Правда.

Она фыркнула, всё еще улыбаясь, и развернулась, поприветствовав подругу, когда потянулась за бокалом.

Патрик отнес две пинты пива своему нетерпеливому клиенту и дал знак Шейну, что у него двухминутный перерыв. Шейн кивнул. Шляпа Санты, нахлобученная под лихим углом на его голову, придавала ему опасный, а не смешной вид, что явно потребовало некоторых усилий.

Патрик скрылся в относительной тишине комнаты отдыха, настойчивый ритм музыки превратился в расплывчатое пятно. Если он еще раз услышит ту песню Slade, которую любит Шейн, он найдёт затычки для ушей.

Он взял банку содовой из мини-холодильника и осушил половину тремя большими глотками, чувствуя, как холодная жидкость опускается в желудок. Пот пропитал его обтягивающую красную футболку, и он знал, что раскраснелся, глаза блестели от происходящего вокруг шума и его фантазий. Есть ли время подрочить в мужском туалете? Вероятно, нет.

И определённо не лучшая идея, но теперь, когда он был один, его член твердел, его тело реагировало на его настроение, его возбуждение подпитывалось его мыслями, как это часто бывало.

— Жарко там сегодня, — сказал Вин с порога.

Патрик глотнул еще содовой.
— Это всё люди. Тепло тел или что-то в этом роде. — От этой мысли он не стал менее возбуждённым.

— Да. Я не думал, что их будет так много. В прошлом году мы были открыты до полуночи, и заведение было переполнено, но я подумал, что из-за более раннего закрытия люди уйдут куда-нибудь ещё. — Вин выглядел потрясающе в своей обычной черной футболке и джинсах, но Патрик всё равно поймал себя на том, что мечтает о возможности снять их с него.

— Возможно, они не осознавали этого, пока не стало слишком поздно, — сказал Патрик, хотя Бен несколько дней назад повесил таблички, предупреждающие их постоянных клиентов, что в этом году всё будет по-другому.

— Я думаю, большинство осознавали. Может быть, они хотят лечь спать пораньше. Пойти домой со своими парнями или подругами и лечь спать. — Вин выглядел подавленным.

Патрик придвинулся ближе. Подавленный Вин это нехорошо.
— Хочешь допить? — Было так много всего, что он предпочел бы предложить Вину, но придется обменять это на последние глотки содовой.

— Конечно. Спасибо. — Вин выпил, затем поставил пустую банку на стол. — Прости. Я знаю, что сейчас со мной не очень-то весело находиться рядом.

Это так; он был тихим и отстранённым весь вечер, вплоть до того, что пара человек спросили Патрика, знает ли он, в чём дело.
— Не говори так. Ты имеешь право, по крайней мере, на несколько дней в отключке, учитывая обстоятельства.

— Да. — Вин провел рукой по губам. — Ладно, осталось двадцать минут.

Губы Вина, слегка покрасневшие от прикосновения его пальцев, привлекли взгляд Патрика. Чёткие линии его рта, вспышка от гвоздика на языке, когда Вин слизнул каплю содовой, пропущенную его рукой, — никогда ещё искушению не было так невозможно противостоять. Он бросился вперёд, импульсивно целуя Вина в эти манящие губы, вскидывая руки и заключая Вина в объятия.

На его поцелуй не было ответа. Даже близко.

— Эй! — Вин попытался высвободиться, дёрнув головой в сторону, удивление на его лице подействовало так же эффективно, как ведро холодной воды, когда дело дошло до утоления возбуждения Патрика. — Ты что творишь?

Вин не казался рассержённым, просто поражённым и озадаченным, но это не делало вкус отказа менее горьким.

Патрик хотел быстро подумать и придумать правдоподобное оправдание, но он был слишком потрясен тем, что сделал, и реакцией Вина на это, чтобы его мозг мог нормально функционировать.

— Я хотел, чтобы ты почувствовал себя лучше. — Он отступил на полшага, давая Вину немного пространства, и заставил себя говорить игриво. — Знаешь, немного патентованной привязанности Патрика. Это вылечит то, что тебя беспокоит.

— Скорее шокирует.

Это казалось несправедливым. Патрик обнимал Вина бесчисленное количество раз — может быть, не в последнее время, но определенно не с тех пор, как Райли появился в кадре — и не раз быстро чмокал его в щеку или губы, хотя по-настоящему поцеловал только в прошлом году под омелой.
— У меня не так уж плохо пахнет изо рта.

Вин изучал его с сомнением, которое Патрик счел неоправданным. Это заставляло его нервничать. Что Вин увидел в выражении его лица?

— Всё в порядке. Ты просто немного переборщил. — Вин снова коснулся языком своих губ, пробуя их на вкус, как будто попробовал что-то экзотическое и не был уверен, что оно ему понравилось.

— Что, я не могу обнять тебя сейчас? — Потребовал Патрик. На нём был блеск для губ со вкусом леденцового тростника. Кто не любит мяту? — Мне нужно, типа, записаться на прием? Запросить это письменно? В трёх экземплярах?

— Патрик...

— Это было объятие! Дружеское объятие в стиле "ты чувствуешь себя дерьмово и я хочу чтобы тебе стало лучше".

— И поцелуй. Настоящий поцелуй. — Вин произносил слова медленно, складывая кусочки головоломки воедино, подбирая ключ к загадке.

Патрик издал насмешливый звук.
— Ты не спящая красавица, хотя у меня есть ноги, чтобы стать потрясающим прекрасным принцем. Это был поцелуй, милый. Зайди в тот бар, улыбнись и похлопай ресницами нескольким парням, и ты получишь ещё дюжину.

Кстати говоря, его не было дольше запланированных двух минут.

— Ладно, я не убегаю от тебя, но мне нужно возвращаться к работе, или Шейн получит мою голову на блюде. — Он абсолютно убегал от Вина, и он это знал, и даже если это было отличным оправданием, он не знал, купился ли на это Вин.

Следующие двадцать минут прошли в суматохе посетителей, которые допивали свои напитки и кутались в пальто, шляпы и шарфы, прежде чем выйти в холодную ночь. Бен придержал дверь для последнего из них и запер её за ними, когда они ушли, затем повернулся к персоналу и скомандовал:
— Хорошо. Напитки на всех!

Это было что-то новенькое. В прошлом году они убирались так поздно, что были слишком уставшими, чтобы что-то делать, кроме как пойти домой самим, а Бена с ними даже ещё не было. Так много изменилось. Патрик поймал себя на том, что краем глаза наблюдает за Вином, пока Шейн готовит всем их любимые напитки, в том числе клюквенный лимонад, в комплекте с праздничным завитком апельсиновой цедры для Вина.

— Мы так и не получили омелу, — сказал Дейв с легкой ухмылкой, когда Бен протянул ему его напиток.

— Я еще в прошлом году сказал, что если я увижу её снова, вы все будете уволены, — напомнил ему Шейн.

Патрик подавил усмешку. Персоналу, возможно, и запретили вешать что-либо, но клиенты не были обязаны подчиняться правилу, и они этого не делали. В мужском туалете с потолка свисала веточка омелы, и, хотя она была пластиковой, она всё равно творила свое волшебство. Он видел, как многие мужчины выходили оттуда, цепляясь за кого-нибудь и бурно целуясь.

— Для этого не нужна омела, — сказал Бен и наградил Шейна поцелуем, от которого у Патрика поджались пальцы на ногах, продолжительным, интенсивным поцелуем, который умудрился быть одновременно горячим и нежным. Когда он закончился и они оторвались друг от друга, чтобы подышать, наступила минута молчания в знак уважения за которой последовали добродушные аплодисменты и свист.

Вин не присоединился, но он улыбался, и в его глазах была тоска, из-за которой Патрику захотелось ударить Райли за то, что он это сделал, или себя, если это была его вина. Его?

Он продолжал наблюдать за Вином, пока разговор становился шумным, уставшие люди находили последний прилив энергии, магия ночи накладывала свои чары. Патрик перестал верить в Санту так рано, что не мог вспомнить, когда это произошло, но ему всегда нравилась ночь перед Рождеством. На следующий день подарки могли разочаровать, семейные ссоры перерасти в насилие, дождь лить как из ведра, снег — таять, но в канун Рождества каждое желание и надежда казались достижимыми.

Вот только его желанию не суждено было сбыться, потому что Вин отстранился от поцелуя.

Слишком рано, сказал он себе. Ему больно. Он всё ещё надеется, что Райли вернется. Это то, чего он желает. Не тебя.

Как по команде, Вин подошёл и обнял его за плечи. Патрик с благодарностью прижался к нему, в тот момент больше сосредоточенный на дружбе, чем на каком-либо желании.

— Ты в порядке? — Спросил Вин.

— Разве не я должен спрашивать тебя об этом? — Патрик колебался. Он хотел ещё раз извиниться за то, что было раньше, но знал, что если он это сделает, это даст Вину больше информации, чтобы заполнить пробелы. Вин был умен, и он разберется рано или поздно, независимо от того, будут ли они с Райли снова вместе или он найдёт нового парня.

Патрик не хотел, чтобы он находил нового парня, если это будет не он. Но он также не хотел, чтобы Вин снова остался один. Вин заслуживал лучшего.

— Я в порядке, — сказал Вин. — Знаешь, не очень, но я с этим справлюсь. Это немного странно, как я так долго думал, что он идеальный парень для меня, а потом оказалось, что я ошибался. Заставляет задуматься, в чём ещё я мог ошибаться.

— Он был мудаком, — сказал Патрик, думая, что проявляет лояльность, затем смягчился, как только Вин нахмурился. — Ладно, он не был. Я даже готовился попробовать подружиться с ним — не совсем подружиться; если кому-то нужны доказательства того, что сексуальности недостаточно для того, чтобы двое людей могли ладить, то это были мы с ним. Но он был недостаточно хорош для тебя.

— А кто-нибудь достаточно хорош? — Спросил Вин. — Кому в твоей маленькой чёрной книжечке ты бы дал знак одобрения Патрика?

Патрик яростно замотал головой. Если бы у него был настоящая такая книга, он бы сжег её, прежде чем позволил Вину приблизиться к кому-либо в ней.
— Никто из тех, с кем я когда-либо был, и близко не подходит к тому, чего ты заслуживаешь.

— То же самое касается и тебя, — сказал Вин и коснулся лица Патрика кончиками пальцев, нежно, как снежинка. — У тебя должен быть кто-то идеальный. Кто-то сексуальный и добрый, кто видит тебя и любит. Не неудачники и пользователи, к которым ты обычно стремишься.

Патрик не был уверен, что ему понравилось, что о его выборе любовников так пренебрежительно отзываются, но он не мог спорить с точностью суждений Вина. В то время ему было все равно. Он получал от этого то, что хотел, иногда обманывал себя, что у него всё получилось по-настоящему, хотя в глубине души знал, что это не так, и двигался дальше после короткого периода хандры, не оглядываясь назад.

Он не мог пройти мимо Вина. Черт, он даже не мог приблизиться к Вину без того, чтобы Вин не отступил. И то, что Вин описывал себя как идеального парня для Патрика, не помогало.

Пора выложить всё начистоту. Он сдерживался, но если он снова упустит свой шанс, другого может и не представиться.

Он отвел Вина в более тихую часть бара.
— Послушай, ты прав. Насчёт всего этого. С кем мне следует быть, как я мирился с неудачниками. Но сейчас я не такой. Я перестал подбирать парней наугад и готов попробовать что-то серьезное, с кем-то, кто мне дорог. Это пугает меня до усрачки, но я хочу этого больше всего на свете. Я хочу его.

Он планировал сказать "тебя", но в последний момент у него язык закостенел, и сорвалось безопасное «его». Он был таким трусом, но ненавидел, когда его отвергали, зная, что он недостаточно хорош для кого-то.

— Ты в кого-то влюбился? По-настоящему? Вот почему все эти изменения? — Тёмные глаза Вина расширились от удивления. Он сглотнул, тихий звук был слышен, потому что они стояли так близко, затем сильно прикусил губу, впиваясь зубами в мягкую плоть, прежде чем спросить: — В кого?

Часть Патрика хотела снова поцеловать Вина так сильно, что у него кружилась голова от желания. Остальная часть его была в ужасе. Ему не следовало заходить в этом разговоре так далеко, и то, что он хотел сделать сейчас, было...… Ну, он не знал, что он хотел сделать. Он мог реалистично изобразить обморок, но, зная его, он бы ударился локтём по пути вниз и закончил бы тем, что катался по полу, скуля.

— Я не могу, — прошептал он.

— Конечно, можешь, — сказал Вин. Почему-то казалось, что в комнате были только они двое и больше никого не существовало. — Это я. — На секунду Патрику показалось, что Вин действительно знает, и он почувствовал, что вот-вот упадет в обморок, но затем Вин продолжил. — Ты знаешь, что можешь рассказать мне всё.

Но он не мог. Если он расскажет Вину, всё между ними изменится, и если он не сможет иметь Вина в качестве бойфренда, Патрик не сможет вынести мысли о том, что у него не будет его в качестве друга. Позже, когда его жизнь немного наладится, когда он сможет приблизиться к тому, чтобы заслужить Вина, тогда он сможет рассказать ему. Может быть.

Шелли — чудесная, потрясающая Шелли — подошла и прервала их.
— Эй, ты, — сказала она, беря Патрика за руку. — Я ухожу отсюда. Если ты все ещё хочешь прокатиться, как я тебе обещала, пожелай спокойной ночи своему лучшему другу и возьми пальто.

Виновато пожав плечами в адрес Вина и помахав рукой всем остальным в комнате, Патрик ухватился за свой шанс и свое пальто и выскочил за дверь, прежде чем успел сделать или сказать что-то, о чём пожалеет утром.

Что делало этот сочельник чертовски непохожим на предыдущие три или четыре.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86840/569270

Переводчики: Aida_Winter