Готовый перевод The Hidden Queen (The Nightfall Saga, Book 2) / Скрытая королева (Сумеречная сага, книга 2): 16. Запасной ключ (Олив)

Как только двери закрываются, Инэвера достает свои глиняные кости, закрепленные на доске, и кладет их на стол рядом со скатертью для бросков. В мои воспоминания о броске Белины внесены небольшие коррективы — без сомнения, это результат консультаций Инэверы со своей сестрой женой, — но я удивляюсь тому, насколько точным было мое воспроизведение.

Дамаджах достает свои настоящие кости из бархатного мешочка с хора и свой ханжар.
– Протяните руку.

Вместо этого я их скрещиваю.
– Вы первая.

Глаза Инэверы сужаются, но она не спорит, протягивая руку. Ее одеяние застегивается на плече и запястье, но разрезы по всей длине позволяют одежде дышать и открывают доступ к ее телу.

Мать всегда брала кровь для костей скальпелем травниц с кончика пальца, я бесчисленное количество раз был свидетелем этого точного ритуала. Но я не моя мать и беру кровь Инэверы традиционным способом дама'тинг, делая своим кинжалом неглубокий надрез на ее предплечье.

Дамаджах не дрогнула, застывая на месте, когда семь капель падают в мой флакон. Закончив, я придвигаюсь, чтобы надавить на рану, но в этом нет необходимости. Кровотечение уже остановилось, и, пока я смотрю, рана затягивается сама собой.

– Я надеюсь, вы не настолько небрежны, чтобы оставить это в каком-нибудь небезопасном месте, – говорит Дамаджах.

Я прячу флакон в карман своих одежд, поближе к сердцу.
– Любому, кто захочет его получить, сначала придется меня убить.

– Если они узнают, что у вас есть флакон с кровью Дамаджах, многие попытаются, – предупреждает Инэвера. – Теперь ваш черед.

На этот раз я молча подчиняюсь, давая взамен семь капель, по одной на каждый кубик Дамаджах. Потряхивая рукой, она шепчет молитву на незнакомом мне красийском диалекте. Когда она бросает, вспыхивает свет, и вращающиеся кости резко останавливаются, образуя узор, но, не зная вопроса, я даже не могу начать его расшифровывать.

– О чем вы спросили?

– Тсст, – произносит Инэвера. – Я не обещала этим делиться этим, маленькие принцы, так же как и вы не обещали поделиться своими намерениями относительно флакона с моей кровью, спрятанного у вас на груди.

Я хмурюсь, хотя она права. Я поступил наивно, когда не сформулировал наше соглашение яснее.

Инэвера долго молча изучает бросок. Наконец, она хмыкает и снова обращает свое внимание на меня.
– Что вы знаете о Копье Ала?

Вопрос застает меня врасплох.
– Только то, что рассказала мне мама Дарина. Что она была там с моим отцом, и это место было заброшено, окружено демоническими собаками, и что отец … обладал там силой.

Инэвера фыркает.
– Сила была. Такая же сила, как у солнца. В Копье Ала ваш отец был самым могущественным человеком в мире.

– Почему? – Спрашиваю я.

– Ксар был построен в форме огромной великой метки, – говорит Инэвера. – А его Шарик Хора была построена из костей мучеников, как и Священный город в Копье Пустыни.

Это я понимаю. Мать использовала великую метку Лощины, чтобы творить свою величайшую магию, но даже это было ничто по сравнению с могуществом Священного города в Копье Пустыни. Магия черпается и формируется эмоциями, и нет ничего, что могло бы сравниться с эмоциональной силой мученика при смерти. Если Копье Ала питается и тем, и другим…

– Но сила была связана с короной отца, – говорю я. – Короной Каджи.

– Верно, – соглашается Инэвера. – Семь точек, каждая из которых сосредоточена на драгоценном камне, вырезанном из более крупного целого и установленного в центре Копья. Корона была ключом к городу, и ее обладатель мог управлять огромной, почти безграничной властью в окрестностях ксара.

Я киваю.
– Но отец пропал, а с ним и корона.

– Не совсем. – Инэвера роется в подушках и достает замысловатую красивую корону с семью остриями, каждое из которых украшена своим драгоценным камнем, но, честно говоря, они меньше, чем я себе представлял. Тем не менее, это шедевр меточно искусства, и, проведя время в Палате теней, я сразу узнаю этот металл — электрум, природный сплав серебра и золота, известный своей способностью проводить магию без потерь.

– Откуда она у вас? – спрашиваю я. – У отца...

– Ваш отец все еще остается пропавшим без вести. – Ее голос спокоен, но я знаю, что это признание причиняет ей боль. – Но я не дура.

– Вы скопировали его ключи, – делаю я догадку.

Дамаджах улыбается под своим полупрозрачным покрывалом.
– Что-то в этом роде. Мы не могли рисковать тем, что снова потеряем доступ к Копью Ала, поэтому я лично посетила ксар и вырезала священные камни, чтобы связать их с копией короны на случай, если что-то случится с оригиналом.

Это объясняет, почему камни выглядят такими маленькими.
– Значит, вы можете управлять ксаром?

Инэвера качает головой.
– Копия лишь ключ к силе ксара, а не сама сила. Мне пришлось воспроизвести магию оригинала. Корона дает власть любому, кто ее носит, но только истинный наследник Каджи может полностью раскрыть ее потенциал.

– Тогда отдай ее одному из своих сыновей, – говорю я.

– Если бы я только могла, – произносит Инэвера. – Думаете мне хочется отдавать ее вам? Ребенку моего ненавистного завена, а не одному из моих собственных? Но Шарак Ка на первом месте. Мой старший сын, Джайан, мертв. Асом находится в изгнании и опозорен. Хошкамин - грамотный Шарум Ка, но он никогда не станет великим лидером, и ему нельзя доверить такую силу.

– Почему не Каджи? Он сын героев, и вы обошли стороной целое поколение, чтобы посадить его на трон.

– Если убрать Каджи из Дара Эверама, это поставит под угрозу все, что мы построили, – говорит Инэвера. – В последний раз, когда исчез мой муж, наш сын Джайан развязал войну, в которой победить было невозможно, а его брат Асом убил весь совет Дамаджи и своего тестя, чтобы занять трон. У твоего отца десятки сыновей, и они всегда на расстоянии одного дурного предзнаменования от того, чтобы наброситься друг на друга, как волки.

Она обвиняюще поднимает палец в мою сторону. – И вы не помогли делу, напыщенно бросая им вызов в общем зале. Если вы действительно хотите вести за собой людей, вам нужно делать это с большей мудростью.

Я упираю руки в бока, как мать, когда у нее заканчивается терпение.
– Это вы привели меня в это змеиное гнездо, Дамаджах. Было бы лучше, если бы я обнажил свою шею?

Дуновение воздуха пробивается сквозь ее покрывало. Ей весело?
– Ни один из других наследников не силен настолько, чтобы удержать трон против своих братьев. Без Каджи Асом может вернуться, и это будет означать открытый конфликт.

– Тогда передайте корону одному из других сыновей отца, – говорю я. – У него пятнадцать жен...

– И я бросала кости на родильной крови всех их сыновей, – говорит Инэвера. – Ни у кого из них нет таких способностей, как у вас.

– Потому что вы считаете, что я Шар'Дама Ка.

– Потому, хотите вы этого или нет, что у вас есть потенциал стать им, – отвечает Инэвера, – это больше, чем кости сказали о любом другом наследнике вашего отца.

– В толковании Белины подразумевалось, что я, возможно, не Шар'Дама Ка, – напоминаю я ей. – Что моя природа - это выбор между шарумом и дама, а не их слияние в одно целое.

Инэвера приподнимает бровь.
– Теперь слова Белины имеют для вас значение? Раньше вы были готовы отнять ее руку, когда они не соответствовали вашим целям. Как бы то ни было, одно пророчество не отменяет другого. Они оба могут быть правдой.

– И вы готовы пойти на такой риск? – Спрашиваю я. – Или, может быть, у костей просто нет символов, чтобы описать такое отклонение от нормы, как у меня?

– Отклонение от нормы? – Спрашивает Инэвера. – Древние ученые утверждают, что Эверам создал сорок тысяч видов пауков. Тридцать тысяч видов рыб. Пять тысяч видов лягушек. Почему мы должны думать, что он хотел, чтобы все люди были абсолютно одинаковыми? Говорят, что мы созданы по Его образу и подобию, но Эверам создал Ала, солнце и звезды, только лишь из Себя. Ни один мужчина или женщина не могут создать жизнь в одиночку, но вы можете. Кто во всем мире похож на Него, больше вас?

От таких рассуждений мне становится не по себе.
– Я не верю в Эверама. – Произнести в Копье Пустыни такие слова вслух было равносильно тому, чтобы отдать свою жизнь в чужие руки. Даже здесь я не знаю, как Дамаджах отреагирует на такое святотатство.

– Даже сейчас вы слишком похожи на свою мать. – Вздыхает Инэвера. – Это заблуждение, что Эверам черпает силу в нашей вере. Эвераму не нужна ваша вера. Эвераму нужно только, чтобы вы выступили против алагаев.

Я киваю.
– Это я могу сделать.

– Тогда вы должны понимать, что это должны быть вы, – настаивает она. – Никто другой не сможет использовать силу ксара вовремя, чтобы помешать Алагай Ка вернуться в улей с его новой королевой. Если вы пойдете на восток, в горы, то рискуете погубить всех нас. Вы должны отправиться на защиту Копья Ала.

Я на мгновение возвращаюсь взглядом к костям на чайном столике, гадая, что они сказали Дамаджах и смогу ли я каким-то образом вытянуть из нее это информацию.

Я скрещиваю руки на груди, защищаясь.
– Допустим, я подумаю над этим. Что тогда?

– Путь будет опасным, – говорит Инэвера.

– Я слышал рассказы миссис Тюк, – говорю я. – Грибы, которые поражают живых и превращают их в безмозглых защитников колонии. Подводные черви, которые высасывают магию. Гвилджи.

Когда-то это слово означало просто “псы” - гончие, которых шарумы использовали на охоте. Но животные питались демонической падалью, добытой в битвах их хозяев, становясь все сильнее и злобнее, пока их больше нельзя было контролировать. Подобно аламен фе, бесчисленные потомки гвилджи появились на свет во тьме, впитывая постоянный поток магии из Недр.

– Действительно, – соглашается Инэвера. – И кто может сказать, что еще скрывается в туннелях теперь, когда алагаи больше не на вершине пищевой цепочки? Не все аламен фэ поселились в Копье Ала. Многие отказались от города, предпочитая оставаться кочевниками и вести племенной образ жизни. По сравнению со своими переселившимися родственниками, они примитивные дикари, но они сильны и могут не приветствовать вторжения на свою территорию.

– Тогда просто прогуляемся по саду.

Дамаджах не видит в этом ничего смешного.
– Я пошлю своего кузена, Терна асу Релана ам'Дамадж ам'Каджи, в качестве вашего проводника. Сын Релана много раз бывал в Копье и, полагаю, вам известен.

– Я... встречал его. – Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не поморщить нос. Терн немного напоминает мне Дарина: он всегда прячется, избегает людей, когда может, и говорит короткими, отрывистыми предложениями, когда не может. Всегда был готов сбежать при первой же возможности. И от него воняло как от гнилых листьев свиного корня. Мама говорила, что запах защищал его от демонов в ночи, но даже сейчас я не уверена, что это того стоит.

– Терн - это не армия воинов и ведьм, как свита вашей матери, – признается Инэвера, – и он не пылающая звезда ярости, как мой муж. Но все же он ценен. Даже в большей степени, чем мои шарум'тинг, сын Релана - часть ночи, и ему комфортнее в кишащей демонами тьме, чем при свете дня. Он также наполовину тессиец, и у него влиятельные друзья и связи в Лощине, Энджирсе и Милне.

В это я верю. Терн имел обыкновение появляться в кабинете матери без предупреждения, что сводило с ума стражников. Мать всегда тепло встречала его, ни словом не упоминая о смоле свиного корня, которую он оставлял на коврах и мебели. Иногда по дороге в ее кабинет я улавливал его зловоние и поворачивал обратно, хоть он и был всегда добр и никогда не забывал оставить мне подарок из своих путешествий.

– Конечно, короны и проводника будет недостаточно, чтобы выполнить это задание, – продолжает Дамаджах. – Понадобится армия. Копья Избавителя вашего отца будут...

– У меня есть армия, – перебиваю я. – Я не пойду в Лощину с вашей армией за спиной.

– Единственный вход в туннели, ведущий к Копью Ала, это Зев Бездны, – говорит Инэвера, – охраняемое городом Анох-Даль. Они будут рады солдатам Лощины не больше, чем жители лощины шарумам вашего отца.

Я качаю головой.
– Если я это сделаю, а я еще не согласился, то решать, как и с кем это делать, буду я, а не вы.

– Нет, если вам нужна моя поддержка. – Инэвера отодвигает корону, которую держит в руке, подальше от меня.

Я фыркаю.
– Минуту назад вы сказали, что я должен взять ее. Теперь вы хотите забрать ее обратно? Сделай это. Отдай ее любому, мне все равно. Я пойду искать свою мать.

Инэвера отводит руку назад, это был блеф.
– Конечно, здесь есть возможность поторговаться.

Я так и думал.
– Моих братьев по копью достаточно для сопровождения меня в Лощину. Если я двинусь к Зеву, то со мной будут солдаты Лощины, и не только они. Если они соберутся в Анох-Даль, когда я прибуду, и нам никто не помешает, я возьму с собой такое же количество шарумов, если они присягнут мне на верность.

– Они будут сражаться за вас, – обещает Инэвера. – Если понадобится, они умрут за вас. Но ими будет командовать шарум'тинг Ка. Если вы будете напрасно тратить их жизни, Ашия отменит ваш приказ, и шарумы подчинятся.

– Я кай'шарум, – рычу я. – Я бы никогда не стал тратить жизни своих братьев и сестер по копью впустую. – Сама мысль оскорбительна, это оскорбление от женщины, которая, вероятно, никогда в жизни не держала в руках копье.

Инэвера только кивает, словно я прошел еще одно испытание.
– Значит, мы понимаем друг друга. Ашия последует за вами а вы, в свою очередь, прислушаетесь к её советам и проинформируете своих командиров. Ашия передаст мне, что происходит, и будет моим голосом.

– Я еще ни с чем не согласился, – предупреждаю я. Дамаджах говорит так, словно мы собираемся плюнуть на свои руки и пожать их, но все, что у меня есть, - это ее слова о том, что все это необходимо, а не уловка, чтобы отстранить меня от власти. – Сначала я вернусь домой и взойду на свой трон.

Инэвера кивает.
– Я надеюсь, что, поразмыслив, вы поймете необходимость этого задания. Фавах может помочь вам в путешествии. Ваша прежняя наставница сильна и все еще может многому вас научить, если вы действительно это имели в виду, когда называли себя сестрой дама'тинг.

– Даже в Копье Пустыни Маджахи шепотом произносят почтенное имя Фавах, – говорю я. – Ее учения помогали мне спасать жизни как на поле боя, так и за его пределами. Но она стара и не сможет выдержать тягот путешествия к Копью Ала. Возможно, я мог бы взять с собой Джайю? Или Шасель? – Джайя преподавала Красийский язык в университете травниц, а Шасель помогала красийцам, живущим в Лощине.

Инэвера качает головой.
– Джайя ребенок, и она стала мягкотелой из-за жизни в зеленых землях. Шасель обучалась вместе со мной во дворце Дама'Тинг в Копье Пустыни, и она достаточно компетентна, но Шасель даже не способна понять древнюю магию, действующую в крепости Каджи, не говоря уже о том, чтобы управлять ей.

Я хмурюсь. Если это действительно так важно, то почему Инэвера посылает меня и старую каргу сделать это за нее?
– Конечно, во всем Даре Эверама найдется кто-нибудь еще.

– Вы бы доверились тому, кого не знаете? – Спрашивает Инэвера.

Я пожимаю плечами.
– Со всем уважением, Дамаджах, я даже не уверен, что доверяю вам.

Она кивает в ответ.
– Я подумаю над этим вопросом.

– Что вам сказали кости? – Спрашиваю я.

Инэвера долго смотрит на меня, без сомнения, взвешивая свой ответ. Может, она и не обещала рассказать мне, но ей что-то от меня нужно, даже сейчас.

– Долги отца должны быть погашены.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86946/570805

Переводчики: Vitteria