Готовый перевод The Hidden Queen (The Nightfall Saga, Book 2) / Скрытая королева (Сумеречная сага, книга 2): 21. Трио (Дарин)

Селена строгает, пока мы с Ариком тренируемся. Это привычка, которую она переняла у своего отца, и у неё неплохо получается. Верхняя часть палки, над которой она работает, уже похожа на голову ночного волка, и с каждой отлетающей от лезвия стружкой она становится все четче.

Строгать это не так тихо, как думает большинство людей. Я слышу скрежет словно она пилит бревно, и мне тяжело не сбиться с ритма, постоянно отвлекаясь. Но я слышу, как это простое хобби поддерживает спокойствие в ее крови и ровное сердцебиения. Я не собираюсь просить ее остановиться, потому что знаю, это помогает ей не волноваться каждый раз, как Олив пропадает из виду.

В том, что мне сложно быть синхронным с Ариком, виновата не только Селена. У нас получается всё лучше, но очень медленно. Арик создает глубокий звук, от которого я могу отталкиваться и импровизировать, но я чувствую его раздражение каждый раз, когда делаю что-то, чего он не ожидает. Пытался играть как он, но Арик всегда играет идеально. Даже когда я играю на столько хорошо, как могу, ему этого недостаточно.

От стука в дверь мы все подпрыгиваем. Селена поднимается на ноги и начинает двигаться, в то время как звук все еще висит в воздухе. Наступила ночь, а Олив все еще не вернулась из дворца своей бабушки.

Я втягиваю воздух и улыбаюсь запаху.
– Это не Олив, – говорю я. – Это Рожвах!

Селена открывает дверь, и Рожвах вскрикивает от восторга, бросаясь обнимать Селену, которая стоит как вкопанная, от нее пахнет неловкостью.

– Это звучит так, словно две кошки решают, стоит ли им здесь начать спариваться, – смеется Рожвах. – Я знала, что вы двое не сможете без меня обойтись.

– Боюсь, ты права. – Арик следующим обнимает ее.

От Рожвах пахнет искренней радостью.
– Я что, брат? Кажется, я не совсем расслышала.

– Одного раза для твоего самолюбия было достаточно, сестра, – говорит Арик. – Не ожидай услышать это снова в ближайшее время.

Рожвах снова смеется, поворачиваясь ко мне с огоньком в глазах, который меня немного пугает. Я делаю шаг назад, и она надувает губы, но все еще пахнет восторгом .

– Дарин не любит обниматься. – Селена тоже пахнет довольной.

– Все в порядке. – От Рожвах несёт триумфом. – Его поцелуй, выражающий намерение, чтобы мы были сговорены, перед Дамаджах этим утром сказал больше, чем любые объятия.

– Его что о чем?! – Селена резко оборачивается ко мне, и я узнаю запах ее гнева в тот момент, когда он достигает моих ноздрей. Обычно, когда я улавливаю этот запах, самое время стать скользким и найти тихое место, где можно спрятаться на несколько часов.

Но в этот раз бежать мне некуда.

Арик недоверчиво смотрит на свою сестру, а затем на меня.
– Вы оба могли бы рассчитывать на большее.

Рожвах смеется в третий раз, и этого достаточно, чтобы заставить Селену вскипеть. – Кто-нибудь, недра вас дери, скажет мне, что происходит?

– Мама Рожвах не разрешила бы ей поехать с нами, – напоминаю я ей.

– Я знаю это, – говорит Селена. – Я была там.

– Она согласилась передумать, – говорю я, – если мы будем сговорены. Дамаджах благословила это и все такое. Теперь, когда мы обручены, для нее будет правильным пойти с нами.

– И ты согласился на это? – Рявкает Селена. – Ты что, совсем идиот?

– Когда мы говорили об этом в последний раз, – голос Рожвах стал резким, а ее запах сменился с веселого на покровительственный, – ты сравнила помолвку с сыном Арлена с ”женитьбой на своем брате". Если ты передумала, возможно, я подумаю о том, чтобы взять тебя в качестве дживах сен.

– Эй, это уж слишком! – В запахе Селены чувствуется ярость, когда она сжимает кулаки и приближается. Рожвах не дрогнув, отодвигается на шаг назад, принимая позу, похожую на шарусак.

– Спасибо, не в моих покоях. – Арик встает между ними.

Селена резко останавливается.
– Не вмешивайся в это.

– Да, брат, – соглашается Рожвах. – Если дочь Гареда хочет решать свои проблемы как собака, я буду обращаться с ней как с собакой.

– Эй, достаточно! – Кричу я. Не думаю, что когда-либо в жизни был таким громким. Все останавливаются и смотрят на меня так, словно я превратился в демона.

– Никто никого не тронет! – Я кричу на Селену, и она инстинктивно разжимает кулаки и опускает руки.

– И хватит издеваться! – Говорю я Рожвах. – Вороша осиное гнездо ради смеха, напрашиваешься на то, чтобы тебя ужалили. Я всегда могу пойти к Дамаджах и отменить это обещание, ты вынуждаешь меня пожалеть об этом.

Я ожидал спора, но Рожвах немедленно отступает, делает шаг назад и... кланяется? Это не та Рожвах, которую я знаю, и мне это не очень нравится.
– Конечно, нареченный. Я не хотела, чтобы все так накалилось. В ее запахе чувствуется искренность. Она просто играла. Не ожидала, что чайник Селены засвистит так быстро.

Я оглядываюсь на Селену.
– Это не правда. Это просто представление жонглера, чтобы Рожвах смогла пойти с нами. Если мы вернемся из Убежища, мы можем просто расторгнуть помолвку.

– О, она хочет, чтобы ты так думал, – качает головой Селена. – Это дает ей время запустить в тебя свои когти.

Теперь от Арика исходит покровительственный запах, и он делает шаг вперед.
– Возможно, тебе стоит уйти, Селена ам'Лесоруб, пока ты не сказала то, о чем мы все пожалеем.

Селена пристально смотрит на него и кивает.
– Честное слово. – Мгновение спустя она уже выходит за дверь и топает обратно в комнату, которую делит с Олив.

– Она была просто удивлена, нареченный. – Голос Рожвах ровный. Успокаивающий. – И, возможно, обиделась, что ты не поделился с ней нашим планом перед тем, как отправиться к Дамаджах.

– Да, возможно. – Это действительно похоже на то, из-за чего Селена могла бы разозлиться, но не настолько, чтобы напасть на людей. Задумчивость в запахе Рожвах говорит о том, что она поделилась со мной не всеми своими догадками.

Заберите меня недра, если я понимаю, о чем они думают. Не похоже, что я-хорошая добыча. Арик прав в том, что Рожвах могла бы найти кого-нибудь получше, а если я был нужен Селене, я все это время был рядом с ней. Слышал достаточно историй о поцелуях, чтобы понять, что она не такая уж и застенчивая.

Даже если кто-то из них действительно думал, что у меня есть все необходимое, чтобы стать мужчиной в их жизни — что бы это ни значило, - я и сам не уверен, чего хочу.

Красийцы называют меня принцем, а для жителей Лощины я сын Избавителя, что почти то же самое, но, по правде говоря, мой образ жизни не имеет много общего с дворцами и помпезностью, к которым привыкли Селена и Рожвах. Я хочу провести остаток своей жизни при дворе не больше, чем они хотят лазать по деревьям в Тиббетс-Бруке. Если кто-то решит, что выйти за меня замуж это хорошая идея, их ждет пожизненное разочарование.

(Разрыв)
Прислушавшись к ветру, я слышу эскорт Олив задолго до того, как они добираются до дворца. Рожвах давно ушла, а Арик крепко спит, так что никто не видит, как я выпархиваю из окна, спускаюсь на землю, пересекаю двор и перелезаю через стену. Я взбираюсь на один из домов на другой стороне улицы и мчусь, как ветер, по крышам, пока не нахожу их кортеж.

Я становлюсь скользким и прыгаю с крыши. Легкий, как перышко, я бесшумно опускаюсь в паланкин Олив. Менин едет рядом с дверью, осматриваясь по сторонам в поисках угроз. Я рассчитываю время так, чтобы он отвернулся, и проскальзываю в щель в окно Олив, прежде чем внимание Менина возвращается ко мне.

Раздается свист, когда нож выскальзывает из ножен. Повезло, что я уже стал скользким, когда уворачиваюсь с его пути. Я проскальзываю мимо следующего удара, и еще одного за ним.
– Олив, это я, Недра тебя побери!

– Ночь, Дарин! – Голос Олив превращается в хриплый шепот. – Ты не мог дождаться, когда мы вернемся? Я мог убить тебя.

– Ну, извини. Но сегодня я взял демона за рога, и мне нужен совет.

После этих слов Олив успокаивается.
– Что ж, тыпривлек мое внимание. Я весь день получал непрошеные советы. Рад предложить пару для разнообразия.

Я быстро ввожу ее в курс дела, и Олив морщится.
– Селена права, Дарин. Было глупо соглашаться, не поговорив сначала хотя бы с нами.

– Помогать людям в беде это не глупо, Олив.

– Я не это имел в виду. Просто это было немного... импульсивно. Даже для тебя.

– Думаю, настала моя очередь, – говорю я, – после того, как ты вызвала половину двора на дуэль.

Олив смеется, и мы оба немного расслабляемся.
– Я просто беспокоюсь, что тебя используют в своих интересах. Я понимаю, что это служит интересам Рожвах, но не понимаю, что с этого получаешь ты.

Сейчас от нее пахнет заботой. Она говорит искренне, но… – Не понимаю, почему всем во всем нужно искать выгоду. Неужели мы не можем просто поддержать друг друга, не записывая долги в бухгалтерскую книгу?

Не уверен почему, но Олив слегка встряхивается.
– Ты не первый человек, который говорит мне что-то подобное за сегодняшний вечер. И ты прав. В любом случае, я не думаю, что Селена злится из-за этого. Она всегда питала к тебе слабость, Дар. Полагаю, это задело ее чувства.

– Питала слабость? – Спрашиваю я. – Что это вообще значит? Говоришь, что я нравлюсь ей? Или я просто часть толпы, с которой она играет в поцелуйчики?

Олив вздыхает.
– Недра, если бы я знал, Дарин. Я просто хочу сказать, что она бы не злилась, если бы ты был ей безразличен.

В этом нет ни капли смысла.
– Злиться забавный способ показать, что тебе не все равно.

– Что бы ты почувствовал, если бы Селена вдруг сказала нам, что помолвлена с Ариком?

Думаю, я бы почувствовал себя так, словно меня ударили под дых. Я не говорю этого, но мне и не нужно.

– Ты не можешь взваливать все это на нее. Ты мог бы открыть рот и сказать ей, что давно испытываешь к ней чувства.

– Ага, – огрызаюсь я. – И когда я должен был это сделать? Пока мы гонялись за тобой по Тесе и пустыне в придачу? В перерывах между ее рассказами о поцелуях, когда все твои братья по копью вместе смеялись? Да, может, у меня и есть чувства к Селене, но для нее это все просто шутка, ведь так? Подразнила меня прямо в холле дома ее отца в ту ночь, когда тебя похитили. Сделала вид, что собирается поцеловать меня, потом сказала, что это ты ревнуешь, и ушла, благоухая самодовольством.

Олив хмурится, и я чувствую запах ее раздражения.
– Этого я не знал.

– Ага, думаю, она здорово посмеялась над тем, что вскружила мне голову, – говорю я. – Я знал, что она дурачится, но не знал, радоваться мне или злиться. Потом ты исчезла и...

– О, значит, теперь это моя вина? – Запах Олив сменяется с раздраженного на возмущенный. – Нужно ли мне напоминать вам, что я боролся за свою жизнь, пока вы двое играли в поцелуйчики в особняке барона Лесоруба?

– Я знаю, что это не твоя вина. – Я поднимаю руки. – Но ты не имеешь права говорить мне, что это моя вина. Рожвах нужна была помощь, и она нужна нам, если мы хотим пробраться в Убежище без тебя. Вот твоя выгода, Олив. Всё по-честному.

– И даже если Селена действительно ответит мне взаимностью, ты можешь представить, что она приедет жить в Тиббетс-Брук?

Конечно нет, ты бы жил в Лощине с нами.

– А что, если это не то, чего я хочу? – Спрашиваю я. – Вы с Селеной присоединитесь ко мне, когда я буду играть на своей флейте путешествуя по деревушкам?

Олив закатывает глаза.
– Мы оба знаем, что ты никогда не станешь жонглером, Дар. Ночь, ты даже стоять в толпе не можешь без того, чтобы с тобой не случился припадок.

Обыденность ее тона, ее запах ранят сильнее, чем сами слова. Как будто она просто подшучивала надо мной все эти годы, когда я рассказывал ей и Селене о своих мечтах. Думаю, Селена чувствует то же самое. Посмотрите на маленького Дарина, мечтающего посидеть за столом взрослых.

– Я стоял во многих толпах, Олив Свиток, когда шел, чтобы спасти тебя из Копья Пустыни. – На глаза наворачиваются слезы. Не смогу долго их сдерживать. – Рожвах тоже хочет стать жонглером, и ее тоже никто не поддерживает.

Я быстро отворачиваюсь, пока она не увидела, что я плачу.

– Дарин! – Олив тянется ко мне, но я уже в скользкой форме, и ее пальцы соскальзывают, когда я протискиваюсь в окно. Менин вскрикивает при моем внезапном появлении, но узнает меня и не пытается остановить, пока я взбираюсь на крышу.

Олив высовывается из окна и смотрит на меня.
– Дарин Тюк, вернись обратно!

Я не обращаю на нее внимания и запрыгиваю на подоконник. Из скользкого я становлюсь липким и взбираюсь по стене, как белка по дереву. Я на полпути ко дворцу, когда она зовет меня во второй раз, и на вершине стены, когда в третий.

Я не возвращаюсь в покои Арика. Вместо этого я взбираюсь на один из минаретов. Крошечные комнаты на вершинах башен пусты, если не считать того времени, когда дама поют призыв к молитве.

Наконец оставшись один, я сворачиваюсь калачиком и позволяю себе выплакаться.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86946/570810

Переводчики: Vitteria