Готовый перевод The Hidden Queen (The Nightfall Saga, Book 2) / Скрытая королева (Сумеречная сага, книга 2): 36. Райни (Олив)

Ты просишь о многом, дитя,

предлагая мало взамен.

Прошу, приди и взгляни мне в глаза,

чтобы я сама увидела с каким Олив Свиток

я веду дела.

— А

(Разрыв)
Запечатанная рукописная записка была доставлена вместе с официальным приглашением посетить Энджирс. Достопочтенная герцогиня Арайн, слишком старая и хрупкая для путешествия, пожелала засвидетельствовать свое почтение новому герцогу Лощины в надежде, что их особые отношения продолжатся.

Эти отношения сослужили хорошую службу обоим герцогствам. Когда-то Лощина была вассалом Энджирса, но война изменила баланс сил. Войска Лощины — в том числе мать и еще не родившийся я — отбили Форт Энджирс у демонов и вернули к власти изгнанную герцогиню Арейн и ее маленького внука. Мать и Арейн были очень близки. Не просто союзницами, а подругами. Семьей.

И все же, несмотря на заверения Тарисы, кажется, что тысяча единиц огнестрельного оружия, боеприпасов и обучение их использованию - это слишком большая просьба, чтобы оставить ее без внимания.

У меня в голове все время всплывают слова из записки Арейн. С каким Олив Свиток я имею дело. Что под этим герцогиня имела в виду? Она беспокоится, что мое пребывание в Красии скомпрометировало меня? Или это из-за моего двойного пола и ее собственных замыслов?

Мама как-то сказала мне, что Арейн очень хотела устроить брак между мной и ее внуком Райнбеком. Мы с Райни переписываемся с тех пор, как впервые научились держать перо. Много раз за эти годы я задавался вопросом, красив ли он, как портрет его дяди Тамоса, который висит в мамином замке. Задавался вопросом, каково это - влюбиться в принца.

Но теперь я знаю. Это боль, разбитое сердце и скорбь. Если Арейн думает, что сможет превратить мою просьбу в политическую помолвку, она ошибается.

Я выезжаю на следующее утро после равноденствия с тысячей солдат Лощины. Артер беспокоился, что такой большой военный эскорт может встревожить Энджирцев, но мне нужно столько воинов, сколько я смогу взять, не вызывая подозрений.

Мы устроили что-то вроде спектакля для герольда Энджирса. Я притворно жалуюсь, что у меня слишком большая охрана, а Гаред громко настаивает на том, что Лощина не рискнет снова меня потерять.

Пока народ все еще отсыпается после праздничных гуляний, мы выдвигаемся на север, отвлекая внимание от Дарина и остальных, отправившихся на восток.

В то же время лорд-командующий Гамон под прикрытием праздничного парада повел тысячи пехотинцев, лучников и копейщиков Лощины на запад, по суше, подальше от любопытных глаз, чтобы встретиться с шарумами Инэверы в Анох-Дале.

Я отправил с ними своих братьев по копью, всех, кроме Фасика, который отказался покинуть меня. Красийцам не рады в Энджирсе с тех пор, как мой безумный брат Джайан попытался разграбить столицу. Я отказался от своей Тазханской брони в пользу деревянных доспехов, которые чаще всего носят на Севере.

Изготовленные зимой деревянные накладки обеспечивают полную защиту — они легче, чем Тазханская сталь, и такие же прочные, на них нанесены мощные метки. Поверх костюма я надеваю плащ из тонкой шерсти женственного покроя, который распахивается, как платье, когда я спешиваюсь. Это красиво и функционально, но не несет в себе благословения Чадана. Достаточно хорош для политического послания, но не то, что я надену, когда мы отправимся в ночь.

Даже Фасик, едущий слева от меня, согласился надеть форму стражей моего дома, а не свое черное шарума. Приказ причинил ему боль, но элегантная форма и аккуратно подстриженные волосы мало что могут сделать, чтобы уменьшить ореол устрашения, который он излучает.

Как и Лесорубы Гареда, мой брат едет верхом с копьем и щитом за спиной, а не пристегнутыми к седлу, как у солдат Лощины или стражи моего дома. Мудрость гласит, что если на нас нападут, они будут более отдохнувшими, но Фасик уже будет убивать, пока они будут возиться с застежками.

Справа от меня, словно гора, возвышается генерал Гаред. Генерал полностью преображается, когда едет в полном облачении. Его доспехи начищены до блеска, плащ переливается цветами его многочисленных наград, но я видел, как он в этих доспехах влетел в стаю песчаных демонов и разогнал их всех. Волосы и борода Гареда коротко подстрижены, все признаки седины скрыты густыми золотисто-русыми волосами. Бабушка говорила, что в молодости они были похожи на солнце, и она не ошибалась.

Более того, Гаред вновь обрел гордость и самоуважение.
– Они все еще ведут себя так, словно у них медовый месяц, – сказала Селена о своем отце и баронессе Эмелии после недавнего ужина в шестьмак.

Я чувствую себя в большей безопасности, зная, что Гаред и мой брат по копью рядом.

Терн путешествует пешком, но все же он находится далеко впереди наших конных сил, исследуя территорию и встречаясь с нами каждую ночь на стоянках для караванов, расположенных на равном расстоянии друг от друга вдоль семидневного пути по Дороге Вестников в Энджирс.

Иногда в лагере я замечаю Оскара — одного из многих зорких новобранцев, которые добровольно пошли на эту миссию, не зная, на что они подписываются.

Часть меня хочет отправить его домой, в Яблочный Холм. Обратно к его семье. Я и так стоил его деревне многих жизней. Но другая часть меня помнит выражение его глаз, когда он и Селена ринулись на скального демона, который нападал на его друзей. В Оскаре есть сталь, и она нужна мне там, куда я направляюсь.

Всякий раз, когда мы проходим мимо, он отводит глаза, стараясь не встречаться со мной взглядом. Я делаю то же самое для него, уважая его желание заслужить свое место, а не искать расположения у герцога. Однажды из него выйдет прекрасный офицер.

Как и при Красийском дворе, генерал Гаред не важничает, смеется и ест со своими солдатами, когда мы разбиваем лагерь. У меня, как правило, болит голова, когда я слишком долго смотрю на ауры людей, но, клянусь, я вижу, как любовь, которую Лесорубы питают к нему, витает в воздухе. Они готовы умереть за него.

Лесорубы и солдаты Лощины по очереди бросают вызов генералу в состязаниях силы или армрестлингу, и соперники стараются изо всех сил. Некоторые из них быстрее или искуснее, но никто не сильнее. Гаред отмахивается от ударов, которые раздробили бы кости более слабому человеку, и даже я бы отступил, прежде чем попасть под некоторые из его силовых приемов перед окружающими.

Я наблюдаю, смеюсь и аплодирую вместе с толпой, но какая-то часть меня жаждет бросить ему вызов. Мне нравится идея встретиться лицом к лицу с героем войны демонов в расцвете сил, помериться с ним силой и мастерством. Если я тот, кем считает меня дамаджах, кем считала меня мать, то мне недостаточно иметь за спиной самых сильных воинов. Я сам должен быть самым сильным воином.

– Ты мог бы победить его, если бы не растерялся, – раздается голос рядом со мной. Я удивленно оборачиваюсь и вижу Терна. Как ему удалось подобраться так близко незамеченным?

– Но зачем? – продолжает он. – Позорить своего генерала перед его людьми? Лощинцы не будут за это любить тебя больше.

– Я и сейчас то не уверен, что они меня любят, – говорю я. – Они любили маму, и они любят генерала Гареда, но знает ли кто-нибудь из них меня по-настоящему?

– А можно ли знать кого-то по-настоящему? – переспрашивает Терн. – Они будут любить тебя, пока ты не дашь им повода этого не делать. Они любят твою мать и Гареда, потому что Най не раз приходила в Лощину, но только для того, чтобы найти Лишу Свиток и Гареда Лесоруба, стоящих у нее на пути. Ты бы поступил иначе?

Я поднимаю подбородок, пристально смотря ему в глаза.
– Конечно, нет.

– Тогда ты достоин их любви, Олив Свиток, потому что отвечаешь им взаимностью.

(Разрыв)
– Деревянные солдаты, сообщает Терн за мгновение до того, как мы слышим грохот их приближения.

Силы Энджирцев меньше наших как по численности, так и по вооружению. Возможно около двухсот солдат без доспехов, верхом на легких, быстроногих скакунах. Энджирцы в целом, как правило, ниже ростом, чем их южные собратья, и лесорубы Гареда, восседающие на огромных мустангах, по сравнению с ними кажутся гигантами.

У энджирцев нет ни копий, ни щитов, ни топоров, ни мотыг, ни луков. У них на седлах висят большие ножи, но верхом на лошади они бесполезны в бою. Вместо этого у каждого есть длинноствольное огнестрельное оружие, до которого легко дотянуться, и пистолет поменьше, похожий на оружие принца Рамма, висящий на бедре.

Их предводитель выше остальных, его конь почти идеально белого цвета. Его золотисто-зелено накидка накрахмалена и тщательно отглажена, шлем начищен до блеска, но меня не обманешь, и я не думаю, что это какой-то щеголеватый парень. Он мастерски управляет своим жеребцом, и мне кажется, что он летит к нам по дороге, до тех пор, пока я не чувствую, что у него не будет времени остановиться.

Инстинктивно я тянусь к своему щиту, но Гаред и Фасик уже разворачивают своих лошадей передо мной, когда всадник так сильно натягивает поводья, что его жеребец встает на дыбы, ударяя копытами так близко к Камнепаду, что я вижу, как напрягаются бицепсы Гареда, когда он натягивает уздечку, чтобы не дать угрюмому животному ответить тем же.

– Эй, ты, неотесанный болван, – рычит Гаред, – кем ты себя возомнил...

Всадник игнорирует его, поднимая руку, чтобы дать знак своему сопровождению остановиться. Он делает круг, чтобы погасить инерцию движения своего скакуна, и снимает шлем.

Он прекрасен. Высокий и широкоплечий, с навощенными усами над выступающим подбородком. Когда он снимает шлем, его густые черные волосы зачесываются назад, образуя темные волны над глазами, такими же голубыми, как у меня.

Но особенно выделяется его улыбка, яркая и широкая в тени бороды, когда он встречается со мной взглядом. – Олив!

Я моргаю. Союзник или нет, но кто этот человек, что называет меня по имени так, словно он…

– Это я, Райни! – Кричит он, когда я никак не реагирую.

Это меня пугает. Возможно ли это? Мы с принцем Райнбеком переписывались всю нашу жизнь, но он на шесть месяцев моложе меня, в то время как мужчина, стоящий передо мной, в самом расцвете сил. Я привык к такому эффекту у моих братьев по копью — магия обратной связи привела наши тела в идеальное физическое состояние, но земли Тесы практически очищены от подземников, и встретить их так далеко на севере было бы удивительно.

Я снова думаю о картине в крепости матери. Это не тот человек, но сходство несомненное.
– Райни!

Мы зеркально, перекидываем ноги через седло и спрыгиваем вниз, чтобы обняться. Он выше меня, мускулистый, но не громоздкий. Он смотрит мне в глаза, как воин, когда мы отстраняемся друг от друга, но он делает широкий жест ногой, что по Энджирскому этикету соответствует приветствию женщины знатных кровей.
– Ваша светлость.

– Ваше высочество. – Я не могу сдержать улыбки, расправляя “полы” своего плаща в подобии неглубокого реверанса. Я старше принца Райнбека по званию, но, вероятно, ненадолго. Он единственный наследник деревянного трона Энджирса, а его бабушка прожила почти девяносто зим. Скоро он станет герцогом, и я вижу, что его люди уже подчиняются ему.

– Ты немного молод, чтобы командовать ротой солдат, – замечаю я.

– Я мог бы сказать то же самое о тебе. – Райни подмигивает мне, от чего девушки при дворе, без сомнения, попадали бы в обморок. – В пограничных землях наблюдается рост активности подземников. Мы охотимся на них.

Это новость, и она не из приятных. Система великих меток в Энджирсе не столь масштабна, как в Лощине, и во многих близлежащих деревнях действуют только традиционные метки. После чистки Избавителя этого обычно было достаточно. Если демоны возвращаются в большом количестве, это может означать, что Алагай Ка заманивает их обратно в улей. Или это может означать, что он знает о моих планах и охотится на меня.

Я прогоняю эту мысль прочь.
– Вы охотитесь на них с огнестрельным оружием?

– Это называется винтовки. – Райнбек достает из-за седельной сбруи оружие. – Мать сказала мне, что ты проявляешь к ним интерес.

– Огнестрельное оружие на демонов не действует. – Гаред тоже спешился. – Я сам видел это на войне. Эти маленькие шарики разбиваются вдребезги или расплющиваются, разрушая метки. Даже громовые палочки не способны на большее, чем вызвать головокружение у подземников.

Райнбек достает из одного из кармашков на поясе прозрачную пулю.
– Меченое стекло. Меткий стрелок может уложить небольшого подземника одним выстрелом, хотя более крупным может потребоваться несколько попаданий, прежде чем они упадут.

– Разве они не исцеляются? – Спрашивает Гаред. Это справедливый вопрос. Магия демонов может исцелить за считанные минуты что угодно, кроме оторванной конечности или смертельной раны.

Райнбек снова тянется к седлу, на этот раз вытаскивая тяжелый нож с меченым стальным лезвием длиной в фут. Внезапно его неестественный рост обретает смысл.

– Ты добиваешь их этим, – говорю я, – когда они уже падают.

Райнбек улыбается.
– В пивных байках говорится, что принцы Олив борются с подземниками голыми руками, но я считаю, что гораздо разумнее убивать их на расстоянии.

Я смеюсь.
– Ты прав. Вы возвращаетесь с охоты? – Солдаты Райнбека выглядят слишком свежими и опрятными, чтобы находиться в пограничных землях.

– Конечно, нет, – смеется Райни. – Я здесь, чтобы проводить вас к бабушке! Прошу прощения, что перегородил дорогу. Как всегда говорит бабушка, нужно не отставать от танца. Ты привел с собой тысячу воинов, так что политика требует, чтобы я встретил тебя с равноценными силами.

Гаред фыркает, и я не могу не разделить его чувства.
– Две сотни деревянных Солдат против тысячи лесорубов - это равноценная сила? Не знаю, смеяться мне или чувствовать себя оскорбленным.

Райнбек пожимает плечами.
– У вас нет винтовок. Ваши лошади медлительны. Из-за здешней местности вам будет трудно съехать с дороги. Эти деревянные доспехи могут сдержать каменного демона, но стеклянная пуля пробьет их насквозь.

– Демоново дерьмо, – говорит Гаред.

Райни окидывает Гареда оценивающим взглядом. Это уверенность в себе или высокомерие?
– Хотите поспорить, генерал?

Это похоже на ловушку, но Гаред только улыбается.
– Да, хорошо. У меня там на тележке есть бочонок моего лучшего эля. Скажем, против бочонка Энджирского бренди? Хорошего, а не этого абрикосового.

Райни показывает зубы, и ловушка захлопывается.
– Генерал, если вы выиграете, я лично отведу вас на мамин виноградник, позволю попробовать всё и забрать самое понравившееся.

Гаред по-прежнему выглядит уверенным в себе, когда подходит к доспехам Облома и снимает толстую деревянную броню, покрытую эмалью из меченого стекла. Она толще, чем мой собственный нагрудник, а метки изысканны, как и подобает коню генерала. Даже я сомневаюсь, что оружие Райни сможет повредить его.

Райни вставляет стеклянную пулю в винтовку и с громким щелчком поворачивает затвор.
– Скажи своим людям, чтобы они крепко держали поводья, – произносит он громко. – Звук напугает животных, если они к нему не привыкли.

Принц отходит на обочину дороги, где может поднять ствол своего оружия, направив его в сторону от всех.
– Когда будете готовы, генерал.

Гаред ворчит, подбрасывая броню высоко в воздух. Быстрый, как принц Рамм, с луком, Райни кладет оружие на плечо, прицеливается и стреляет, выпуская клубы дыма и пламени.

Действительно, в наших рядах наблюдается волнение: животные внезапно стали пугливыми, как олени, которые воспроизводят поголовье. Солдаты успокаивают животных, те пинаются, топчут и встают на дыбы, пока пластина брони падает обратно на землю.

– Отличный выстрел, Ваше Высочество. – Один из помощников Райнбека, капрал Талер, бежит за пластиной и держит ее так, чтобы все могли видеть солнечный свет, струящийся через отверстие размером с пулю в ее центре.

Гаред издает тихий свист.
– Должен тебе бочонок.

– Стеклянная эмаль на деревянных доспехах тонкая, – говорит Райни, – поэтому доспехи такие легкие. Защитят от стрелы или копья, а метки обеспечат защиту от порождений недр, но в современной войне броня… устарела.

Теперь улыбка Гареда стала немного болезненной.
– Думаю, это модное оружие отлично подходит, когда для него есть пространство, но рано или поздно все переходит в ближний бой.

– Мудрый совет, – кивает Райнбек, глядя на своих людей. – К оружию!

Двигаясь как один, за считанные секунды Деревянные Солдаты достают винтовки из седельных упряжей и готовы выстрелить.

– ШТЫКИ! – Кричит Райни, и на этот раз солдаты вытаскивают толстые меченые охотничьи клинки и прикрепляют их к концам винтовок, превращая их в меченые копья.

Я смотрю на своих солдат и чувствую их беспокойство. Даже Гаред выглядит более уважительно перед лицом такого количества огнестрельного оружия.

Несмотря на все это, я улыбаюсь.

Используй каждое преимущество.

(Разрыв)
– Красиво не правда ли? – спрашивает Райни, видя, как мой взгляд скользит по его землям, вплоть до обнесенного стеной города вдалеке.

До войны Лесорубова Лощина не представляла собой ничего особенного. Город с сотнями жителей, опустошенный демонами и чумой. Когда с юга начали прибывать беженцы, единственным выбором было быстро расширяться или быть поглощенными.

Мать выбрала первое, разработав серию взаимосвязанных великих меток на макете Лощины прежде чем были освоены новые земли. Некоторые из них маленькие, как отдельные фермы, другие настолько велики, что их можно полностью увидеть только поднявшись за облака, каждая дорога и ряд зданий в городе или во всем баронстве образуют символы защиты от подземников.

Но Форт Энджирс — более древнее место, защищенное огромной меченой стеной со зданиями, простоявшими сотни лет, и неизменными улицами. Когда большая часть демонов была уничтожена, не было особого стимула разрушать все и отстраивать заново. Полностью вытесненные из Лошины, было логично, что оставшиеся демоны соберутся в Энджирсе. Но мы едем через пышные пастбища, богатые сельскохозяйственные угодья, фруктовые сады и охотничьи угодья, не испорченные демонами или машинной промышленностью.

– Красиво, – соглашаюсь я. – Боюсь, я выгляжу как деревенщина, глазеющая на все подряд. Я никогда не был так далеко на севере.

– Однажды, если получится, я хотел бы увидеть Лощину, – говорит Райни. – Даже в мирное время наши матери не могли оставить работу на время, чтобы взять выходной и съездить в гости.

Я думаю об Артере и его бесконечных бумагах и знаю, что он прав. Мать не придавала значения праздникам. Но это нечто большее.
– Я думаю, что дело было в нас, а не в них.

– Что? – Спрашивает Райни.

– Моя сестра убила убийцу в моей детской, – говорю я. – Не первого и не последнего. Не думаю, что она когда-либо позволила бы мне покинуть великие метки, будь у нее выбор.

Райнбек кивает.
– Все мои дяди погибли на войне, а бабушка стара, не думаю, что она тоже рискнула бы мной в дороге.

– Но она позволяет тебе охотиться в приграничных землях в твое шестнадцатое лето? – спрашиваю я.

– В первый раз я сбежал, – смеется Райни. – Вернулся на несколько дюймов выше и с щетиной на лице. И теперь бабушка уже не та… сила природы, которой она была когда-то.

– С ней все хорошо?

– Скоро ты научишься не недооценивать ее, – говорит Райни. – Все еще остра, как копье, но теперь она быстро устает и больше не притворяется, когда держит меня за руку, когда идет через комнату. Она по-прежнему у власти в Энджирсе, и люди ее безумно любят, но она все больше и больше делегирует повседневное управление городом мне и министру Полу.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86946/571134

Переводчики: Vitteria