Готовый перевод The Hidden Queen (The Nightfall Saga, Book 2) / Скрытая королева (Сумеречная сага, книга 2): 37. Герцогиня Арейн (Олив)

Райни подготовил жилье для моих воинов и провел меня, Гареда, Терна и Фасика во дворец — гораздо более величественный, хотя и менее защищенный, чем крепость матери, — в роскошно обставленную гостиную, в которой от яств ломится стол.

– Барон, я предупреждала вас не толстеть, – раздается голос, когда Гаред протягивает руку, чтобы оторвать ножку от жареной птицы. Я оглядываюсь и вижу сидящую в другом конце комнаты старуху, закутанную в тяжелую шаль. Ее тонкие пряди волос смазаны маслом и убраны под деревянную корону, вырезанную в виде обруча из плюща и украшенную драгоценными камнями.

Гаред выпрямляется, как школьник при виде директора, которая пришла проверить его работу.
– Я не толстый, госпожа.

– Ты немало скинул, – говорит Арейн, – но птички мне напели, что совсем недавно.

– Да, госпожа, – говорит Гаред. – Это... больше не повторится.

– Проследи за этим, – говорит Арейн. – А теперь беги и займись чем-нибудь. Я бы хотела поговорить с Олив наедине. Ты тоже, Райни.

Мужчины так быстро выполняют ее приказы, что это напоминает мне о матери, но иссохшая старуха больше похожа на Фавах — хрупкое телосложение, но цепкий взгляд, от которого ничего не ускользает.

Чайный сервиз на столе перед Арейн говорит мне всё необходимое. Мама позаботилась о том, чтобы научить меня чайной политике. Я ставлю чашку перед герцогиней и наливаю ее опытной рукой.

Я наливаю и подаю чай, играя подчиненную роль. С момента моей коронации мы с Арейн фактически равны, но это ее герцогство и ее дворец, и это напоминание о том, что прямо сейчас я нуждаюсь в ней больше, чем она во мне.

– Твоя мать всегда скупилась на мед, – отмечает Арейн, – но я его заслужила.

– Конечно, ваша светлость. Я улыбаюсь, добавляя щедрую порцию в ее чай.

– Спасибо, дорогая, – говорит она, принимая чашку. – Пожалуйста, садись.

Вторую чашку я наливаю для себя, не обращая внимания на мед, и сажусь напротив почтенной женщины.

– Герцоги Олив, – произносит Арейн. – Райни говорит, что генерал Гаред называет тебя “она", а твой Красийский телохранитель "он". Как мне тебя называть?

– Олив? – Спрашиваю я.

Арейн не отвечает, а просто приподнимает бровь.

– А как кажется правильным? – Спрашиваю я. – Генерал видел, как я рос принцессой Олив, и поэтому я для него — она. Моему брату по копью меня представили как принца Олив, и я для него — он.

– Я знаю о твоей особенности дольше, чем ты, – говорит Арейн. – Но мы с Райни всегда относились к тебе как к принцессе Олив, хотя и понимали, что все не так просто.

– Мать рассказала вам.

– Конечно, – подтверждает Арейн. – Я жила в ее крепости, когда ты была еще в пеленках. Сама не раз видела.

– Райни знает? – Я пытаюсь задать вопрос непринужденно, но получается не очень.

– Твои жонглеры прекрасно обо всем позаботились, – отвечает Арейн. – Но я не стала этого от него скрывать, когда он достаточно повзрослел, чтобы понять.

– Я сам не до конца все понимаю, – признаюсь я.

– Тогда решено, – говорит Арейн. – Мне нравятся сильные женщины, так что, если ты не против, я продолжу обращаться к тебе в женском роде и попрошу Райни делать то же самое.

– Он и сам может принять решение, – говорю я.

– Действительно, – соглашается Арейн. – Он стал великолепным парнем, не так ли? Похож на своего дядю Тамоса, единственного из моих сыновей, который чего-то стоил. Осмелюсь предположить, что он будет готов надеть корону, когда придет время, но я намерена сама нести это бремя столько, сколько смогу.

Она наклоняется.
– Надеюсь, достаточно долго, чтобы найти ему женственную невесту.

Я откидываюсь назад.
– Я здесь не за этим.

– Почему нет? – Прямо спрашивает Арейн. – Райни достойная партия по меркам любой женщины. Красивый, храбрый, умный. Добрый, но не дурак. И не будем забывать, что, если бы наши герцогства объединились, то ваш ребенок мог бы стать королем.

– Я этого не хочу, – говорю я.

– Как и твоя мать, – говорит Арейн, – но то, чего хочешь ты, и то, что нужно людям, не всегда одно и то же.

Я скрещиваю руки на груди.
– Мне это неинтересно.

– Ты предпочитаешь девушек? – Спрашивает Арейн. – Мои пташки видели, как на своей коронации ты целовалась с простолюдинкой. Говорят, ты провела с ней ночь.

Я чувствую, как горят щеки.
– Это не ваше...

Старая герцогиня отмахивается от моего гнева, как от тучи комаров.
– Мне все равно, с кем ты целуешься или укладываешь в постель. Мой мальчик Питер почти каждую ночь приводил молодых людей в свою келью послушника при монастыре. Там у меня тоже были пташки. Несмотря на это я любила его так же сильно, как любого из моих сыновей-идиотов. Я просто прошу оказать мне любезность, чтобы я не продолжала в том же духе, выставляя себя дурой, если Райни тебе не нравится. Поэтому спрашиваю еще раз. Ты предпочитаешь девушек?

Я думаю о Ланне. О Чадане. И, как бы я ни старался, но о Райни тоже.
– Нет.

– Тогда, значит, мужчин?

– У меня нет предпочтений, – поясняю я, понимая, что это правда, когда произношу эти слова вслух. – Райнбек довольно красив, и я не думаю о нем как о брате, как в случае с Дарином. Но не буду вам лгать, чувств у меня к нему тоже нет. Сейчас для меня не имеет значения, с кем я заключу брак.

– Ты герцогиня, – говорит Арейн. – Ты обязана позаботиться о продолжении рода.

– Регент, – возражаю я. – Нет никаких доказательств, что мать мертва. – Это не вся правда, но соответствует действительности.

– Поэтому тебе нужно мое оружие? – Взгляд Арейн становится острым. – Спасательная миссия? Она у Красийцев, как ты когда-то?

Я обдумываю следующие слова. Не хочу лгать, но и не верю, что она поймет или поддержит мои истинные намерения. Возможно, это даст мне то, чего я хочу, но слишком много шансов, что меня поймают на лжи.
– Нет. Официальная версия верна. На ее караван напали демоны, но тело матери так и не нашли.

При этих словах лицо Арейн становится печальным.
– У молодых есть роскошь — надежда, но со временем она может стать горьким спутником, дорогая.

Она думает, что я лгу себе. Что матери больше нет, и я просто не могу отпустить ее. Возможно, будет лучше, если она продолжит в это верить.

– И что дальше? – Требует Арейн. – Ради какого врага ты готов нарушить клятву своей матери? Если бы Лиша захотела, чтобы у тебя было оружие старого мира...

– Она бы оставила мне свои секреты, – перебиваю я. – И она так и поступила. Не сомневайтесь, Ваша Светлость. Два принца показали мне силу огнестрельного оружия. Не думаю, что Лощина сможет выжить в грядущих поколениях, не смирившись с неизбежностью его использования. Но я не могу построить фабрики в одночасье и постараюсь, чтобы оружие не попало на улицы Лощины как можно дольше.

Я откидываюсь назад и намеренно тяну время, попивая чай, чтобы скинуть напряжение.
– Что касается клятвы моей матери, так я не травница и не связан их клятвами. Но могу вас заверить, что не собираюсь использовать оружие против... людей.

И снова никакой лжи, но и правда не вся.

– Можно сказать, что Лощина уязвима, как никогда раньше, или, скорее всего, снова станет таковой в будущем, – замечает Арейн. – Твоя мать утверждала, что ее магия защищает Лощину от огнестрельного оружия, но никогда не говорила, как именно. Интересно, переживет ли ее эта защита?

Напряжение мгновенно возвращается, но я сопротивляюсь желанию выпрямить спину, нависнуть и запугать, как сделал бы, если бы мне бросил вызов мужчина. Арейн наблюдает за мной и оценивает. Герцогиня высказывается слишком прямолинейно, пытаясь прощупать мою защиту и следя за реакцией.

Но я привык к таким женщинам и не поддаюсь на провокацию.
– Звучит почти как угроза.

– Просто наблюдение. – Арейн отхлебывает чай. – Магия уже не та, что раньше, и самые могущественные ее обладатели уходят из жизни.

Я понимаю, что она вынюхивает, пытаясь заставить меня что-то отдать взамен. Но так я тоже кое-что прошу. Возможно, это честная сделка.

– С помощью великой метки Лощины мама смогла бы нейтрализовать химию вашего пламени, – говорю я. – Так что сила не была утрачена вместе с ней, как и секреты огня.

– Мощная магия. – Арейн берет печенье, макает его в чай и быстро откусывает. – Мало осталось тех, кто мог сотворить такое заклинание, даже в Лощине. Возникли бы непредвиденные побочные эффекты, которые могли бы нанести ущерб вашей промышленности.

Я пожимаю плечами.
– Больше, чем армия с огнестрельным оружием?

Арейн поднимает передо мной свою чашку, прежде чем сделать еще один глоток.
– Твоя мать ненавидела насилие, но именно поэтому ее поступки и были так ужасны, когда она не видела другого выхода.

– Трудно представить, чтобы мама причинила кому-нибудь вред, – говорю я.

Арейн фыркает.
– Твоя мать ударом каблука сломала позвоночник наемному убийце прямо в моем тронном зале.

Я изумленно смотрю на нее.
– Не может быть.

– Клянусь солнцем, – говорит Арейн. – В некотором роде ты даже была там.

Арейн ставит чашку с блюдцем на стол. При этом ее тонкие руки слегка дрожат. Возможно, герцогиня и обладает волей дама’тинг, но она не использовала хора, чтобы продлить свою жизнь сверх отведенного ей срока.

– Насилие твоей матери спасло мне жизнь и мой род, – говорит Арейн. – Я обязана ей всем. С другой стороны, твой отец принес с собой войну, в которой погибли трое моих сыновей, и много людей, кого я называла друзьями. Кто же ты тогда?

– Никто из них, – отвечаю я. – И в то же время оба. Но меня вырастила Лиша Свиток, и я ношу корону Лощины. Вы знаете моего отца лучше меня, и я не претендую на его трон.

– Но и не отказываешься от него, – замечает Арейн. – У меня повсюду птички, дорогая. Если у тебя действительно Тессийское сердце, почему бы не отказаться от своего отца и притязаний? Почему бы не воспользоваться возможностью и не напомнить своим союзникам, кто ты на самом деле?

– Потому что меня призвали выплатить старые долги отца, – отвечаю я. – Так почему я должен подставлять шею своим избалованным братьям и отказываться от того, чего никто из них не заслужил?

– Вот оно что, – шепчет Арейн.

– Что именно? – Я теряю терпение и знаю, что все плохо кончится, если это случится.

– Эта опасная искра, –говорит Арейн. – Такая же, как у Арлена Тюка. И как у твоего отца. Они оба приводили людей в смятение.

– А потом мой отец и Арлен Тюк спасли мир, – напоминаю я ей.

– Да, так и есть, – соглашается Арейн. – Ты тоже это планируешь? Пятьсот единиц огнестрельного оружия разбили армию твоего брата, как молоток стекло. Ты хочешь, чтобы я дала тебе тысячу таких же, даже не соизволив объяснить для чего?

– Потому что после Чистки Избавителя выжило довольно много демонов, которые напали на караван моей матери и уничтожили его, несмотря на всю ее защиту, – отвечаю я. – Я намерен выследить и уничтожить их раз и навсегда. Но если я хочу добиться успеха, мне нужно то, чего не было у них.

Арейн это понимает.
– А потом, когда это будет сделано?

Я долго смотрю на нее, понимая скрытый смысл.
– А потом, если я все еще буду герцогом, я рассмотрю... другие вопросы.

(Разрыв)
– Первая шеренга, заряжай! – Голос Райни разносится по тренировочной площадке, и солдаты Лощины быстро реагируют и опускают длинные шесты в руках, имитируя, как вставляют патроны и передёргивают затвор.

– Вторая шеренга! Целься и вперед! – Кричит Райни, и шеренга воинов поднимает шесты и обходит заряжающих, готовясь стрелять. – Третья шеренга, вперед!

Третья шеренга выходит вперед, положив шесты на плечи, они готовы прицелиться и двинуться дальше, чтобы прикрыть вторую шеренгу, пока те перезаряжают оружие.

Я наблюдаю, как принц Эндджирса тренирует их, словно опытный наставник. На другом конце тренировочной площадки раздается хлопок — это другие тренируются с боевыми патронами.

Заметив меня, Райни улыбается и подает знак одному из своих людей взять на себя руководство учениями, а сам подходит ко мне.

– Ваша светлость. – Он расшаркивается, словно очаровательный аристократ, не отрывая от меня взгляда. – Вы готовы к уроку?

Я невольно улыбаюсь. Райнбек, может, и боец, но в нем нет той напыщенной бравады, присущей моим братьям и вызывающей желание помериться с ними силами. Даже его поведение на дороге, казалось, было направлено больше на то, чтобы произвести на меня впечатление, а не бросить вызов.

У меня нет намерения заключать брак с Райни, но нашу переписку я вел от женского имени. В отличие от Чадана и Ланны, когда я с Райни, мне хочется, чтобы меня по-прежнему считали девушкой.

Я придал женственности внешнему виду, отказавшись от “устаревших” здесь, во дворце, доспехов, хотя и оставил несколько стратегически расположенных пластин в своем облегающем камзоле. Края блузы с баской лежат поверх бархатных леггинсов, которые плотно облегают фигуру, сохраняя свободу движений, но придают ей более женственную форму. Мои густые черные волосы не такие длинные, как раньше, но прошло уже восемь месяцев с тех пор, как я брил их, и они достаточно отросли, чтобы встряхивать ими, когда хочется привлечь внимание.

Когда мы добираемся до стрельбища, он дает мне свое ружье и стоит, возможно, ближе, чем необходимо, показывая как им пользоваться, поправляя захват и прижимая приклад к плечу.

– Хорошо, – выдыхает он так близко, что его усы касаются моей щеки. – Теперь закрой один глаз и посмотри в объектив прицела.

Я не против внимания, но не зацикливаюсь на нем. Объектив упрощает прицеливание. Я успокаиваюсь и нажимаю на спусковой крючок, благодарный за воск в ушах, когда оружие грохочет и бьёт по плечу, а пуля с удовлетворительным стуком попадает в центр мишени.

– Молодец! – Кричит Райни. – Давай еще раз.

Я немного неуклюже передергиваю затвор, досылая еще один патрон. Снова прицеливаюсь и попадаю в цель.

– Еще раз, – говорит Райни. – Быстрее.

На этот раз я обращаюсь с затвором более плавно, но слишком самоуверенно, и стреляю до того, как оружие примет идеально устойчивое положение. Я все равно попадаю в цель, но далеко от центра.

– Отлично, – тем не менее, хвалит Райни. – Ты правда никогда раньше не держала в руках винтовку?

Трудно судить о его искренности — мы оба видим, что последний выстрел не попал в цель, но я правда никогда раньше не стрелял. Весь мой опыт обращения с дальнобойным оружием сводится к метанию и нескольким выстрелам из лука с Селеной и дядей Гаредом, когда мамы не было рядом.

Я поворачиваюсь и смотрю на своих солдат, которые тренируются во дворе с простыми деревянными палками.
– Когда они будут готовы к бою?

Райнбек тяжело вздыхает.
– Через несколько месяцев.

Я удивленно поворачиваюсь к нему.
– Месяцев?

Райни беспомощно разводит руками.
– Если бабушка даст тебе оружие раньше, я не смогу этому помешать, но не думаю, что это разумно.

– Сегодня я впервые взял в руки оружие, – напоминаю я ему, – и попал в центр мишени два раза из трех.

Райнбек приподнимает бровь.
– Если воин пронзит копьем манекен, означает ли это, что он готов к лабиринту?

– Конечно, нет, – говорю я. – Но мои солдаты не най'шарумы, которые все еще носят бидо.

– И тем не менее, – возражает Райнбек, – сплоченное стрелковое подразделение – нечто большее, чем просто поражение неподвижных целей на близком расстоянии. В пылу боя необученные солдаты с большей вероятностью перестреляют друг друга, а не врага.

Я хмурюсь, возвращая оружие.
– Покажи.

Райни мгновение смотрит на меня, затем кивает. Поворачивается к капралу Талеру, который понимает, что он имеет в виду, и скрывается за устройством, похожим на нечто среднее между луком и скорпионом.

– Готов, – говорит Райни, и кажется, целится наугад, дергая за рычаг, чтобы подбросить высоко в воздух три маленьких глиняных диска.

Пальцы Райнбека кажутся размытыми, когда он заряжает оружие тремя патронами, поднимает его, прицеливается и стреляет. Один из глиняных дисков разлетается вдребезги, за ним другой. Я наблюдаю за скоростью, с которой он передергивает затвор, прежде чем уничтожить последний диск, который все еще находится высоко в воздухе.

Все три, включая перезярядку оружия, за меньшее время, чем мне потребовалось, чтобы сделать последний, самый быстрый выстрел.

Когда он поворачивается ко мне, в его глазах нет злорадства.
– Несколько месяцев.

– У меня их нет, – говорю я.

– Почему? – Голос Райнбека понижается, когда он подходит ближе. – К чему такая спешка? Ты хоть знаешь, где те демоны, на которых охотишься?

Должно быть, Арейн рассказала ему о моих планах или, по крайней мере, о том, чем я поделился.
– Я... знаю, где они будут, – говорю я. – И нет времени ждать.

– Тогда, возможно, мне стоит взять с собой солдат и поехать с тобой. – Райни не смотрит на меня, изображая мальчишескую беззаботность. – Мы можем обучить людей по дороге.

– Ты даже не знаешь, куда мы направляемся. – Я и сам едва знаю, и уверен, что это не то место, где герцогиня хотела бы видеть своего единственного внука, даже если я не могу сказать ему об этом.

– Неважно, – говорит Райни. – Лощина и Энджирс были союзниками еще до нашего рождения. Если демоны забрали герцогиню Свиток, бабушка хочет, чтобы их уничтожили не меньше, чем ты.

Теперь он смотрит на меня пронизывающим взглядом.
– И это желание не только бабушки. Наша дружба основана на письмах и вестниках, но от этого она для меня не менее реальна.

– К тому же, – его усы подергиваются, а губы растягиваются в улыбке, – если рядом с великой герцогиней Олив небезопасно, то где же тогда?

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86946/571135

Переводчики: linaalina, lukumich