Готовый перевод The Hidden Queen (The Nightfall Saga, Book 2) / Скрытая королева (Сумеречная сага, книга 2): 40.Анох Даль (Олив)

Я надеялся, мы будем двигаться быстрее. Весенней травы достаточно и лошади могут пастись, и она не настолько высокая, чтобы мешать продвижению. Но сейчас сезон таяния снега, и повозки, особенно те, что принадлежат Райни, нагружены тяжелой амуницией, то и дело застревают в грязи. Даже лошадям приходится местами ступать осторожно, чтобы не потерять равновесие и не сломать лодыжку.

Постепенно в поле зрения появляются горы. Не настоящий горный хребет, как на востоке, куда отправились Дарин и Селена, эти вершины выглядят грубо оторванными от равнин, как будто их отвергла сама Ала. Они напоминают рану, а в центре — врата зла, которые мои предки назвали Зевом Бездны.

Именно в Зев мой отец, мистер и миссис Тюк привели пленного Алагай Ка, и как гончую, заставили его провести их к улью. Это унижение Отец Демонов не забыл и сможет простить, только скормив нас всех своей новой королеве.

Даже в предгорьях видно, как после захода солнца усиливаются потоки магии, выходящие из Зева — прямой путь под открытым небом, ведущий вниз, в живую Ала, вплоть до улья демонов, а оттуда — в Недра.

Нам не нужна карта, чтобы следовать за этими потоками. Несколько дней спустя мы поднимаемся на холм и впервые видим Город Ночи.

Анох-Даль находится в древнем кольце меченных обелисков — высоких сооружений, словно воздвигнутых великанами. Камни изъедены временем, но метки на них обновили, как и город, который они защищают.

Как и Копье Пустыни, пригород Анох-Даля лежит в руинах, некогда огромный город, разрушенный подземниками и тяжестью бессчетных веков. Но в центре находится процветающий город, новая каменная кладка и здания слились с остатками старых строений. Проводятся частично гарнизонные, частично археологические раскопки.

Анох-Даль якобы контролируется Шунджинами — одним из самых крупных и могущественных племен Красии, но отец вложил немалые средства в его возрождение, привлекая торговцев и ремесленников в поисках прибыли, а также ученых-дама из всех племен и их окружение, надеясь раскрыть что-то из истории нашего народа.

Самое интересное, как говорят, что значительную часть населения составляют аламен фэ, потомки армий Каджи, первого Избавителя. Тысячи лет назад демоны взяли предков фэ в плен и содержали как домашний скот, пока мой отец не освободил их и не вернул обратно в наши ряды.

Я никогда не встречал аламен фэ, хотя читал о них в книгах и видел иллюстрации. Больше всего мне запомнились истории миссис Тюк. «Если посмотреть на них сбоку, то похожи на людей, а если прямо, то …нет». (Курсив)

Я разминаю пальцы, чтобы снять внезапно возникшее напряжение, и смотрю на лагеря в разрушенных частях города. Там находится армия Лощины — тысяча копейщиков лорда-командующего Гамона и четыре тысячи пехотинцев, расквартированных прямо напротив аналогичного отряда Красийцев, посланного из Дара Эверама.

Даже на расстоянии заметно повисшее между ними недоверие. У обеих сторон глубоко укоренились кровные долги и обиды, и теперь в дополнение к моей личной охране я добавляю к ним две сотни Энджирцев с огнестрельным оружием.

Мой желудок болезненно сжимается, но я принимаю это чувство, не подавая вида остальным. Какое право я имею приказывать этим людям забыть о своей боли, объединиться и пойти за мной, если не брать во внимание мое происхождение и предсказания костей? Возможен ли вообще такой союз, когда мать с отцом исчезли?

Мне нужны объединенные силы, способные взять штурмом Недра. А у меня армия разобщена, доверия нет, совместных тренировок тоже, и за всем этим наблюдает князь демонов. Путешествие в бесконечную ночь под землей еще не началось, а я уже чувствую, что оно обречено на провал.

Интересно, все ли в порядке с Дарином и Селеной. Задаюсь вопросом, нужен ли я им… нужен ли матери, отцу и миссис Тюк … а я позволил Дамаджах манипулировать мной и бросил их. Интересно, не является ли все это просто попыткой Иневеры избавиться от соперников?

Но затем я поднимаю взгляд и впервые смотрю на Зев Бездны.

Даже за много миль отсюда его видно невооруженным глазом, он как открытая рана на склоне горы. С помощью дальнозора я могу разглядеть его истинный ужас. Как и в случае с аламен фэ, Зев Бездны служит иллюстрацией. Сказка на ночь, теперь ожившая.

Ворота возвышаются над городом, дорога ведет к двум меченным колоннам высотой в тридцать футов, высеченным в скале. Их арка вырезана в форме головы демона, глаза которого полны злобы, а острые зубы готовы вцепиться в любого, у кого хватит глупости войти. Недавно построенные ворота закрывают вход, они самые прочные из всех, что я когда-либо видел, но ничто не сможет сдержать то, что надвигается.

Я заглянул в разум Алагай Ка, пусть всего на мгновенье. Он намерен восстановить улей, и это обернется гибелью для всех. В тот момент, когда новая королева вылупится, она отдаст мысленный приказ, по силе намного превосходящий возможности Алагай Ка. И когда это произойдет, все демоны, пережившие чистку, дематериализуются и со скоростью молнии устремятся в улей.

Как только королева с консортом скроются за великой меткой улья, а туннели будут охранять тысячи демонов, их оттуда не достать. Какими бы ни были манипуляции Инэверы, я должен попасть туда до того, как это произойдет. А для этого мне нужно провести свою армию через эти врата во тьму.

(Разрыв)
Терн отправился вперед, чтобы подготовиться к моему приезду, и сейчас я вижу, как он идет возле коня предводителя Анох-Даля, дама Дайсу из племени Шунджин.

Старый праведник привел с собой личную охрану, но с одной стороны у них находится лорд-командующий Гамон и столько же копейщиков Лощины, а с другой — Ашия с таким же отрядом шарумов.

– Дама, – приветствую я священника, вежливо кивая, но не выказывая при этом почтения, как и подобает моему титулу.

Вижу, дама этим недоволен. Я наполовину чин и наполовину женщина. Его взгляд скользит вверх-вниз, отмечая мои тазханские доспехи — изделие племени предателей Маджах — и отсутствие на мне тюрбана или платка. Позади меня стоит Фасик, снова переодевшийся в черную форму Маджахов, а над плечом возвышается генерал Гаред.

Но думаю, именно воины с обеих сторон, во главе с Гамоном и Ашией, больше всего повлияли на то, что Дайсу медленно слезает с лошади. Най'дама помогает ему и быстро расстилает толстый ковер на грязной земле, его хозяин опускается на колени и кладет руки на землю. Обычно мне не нравятся подобные знаки почтения, но здесь, перед войсками, окружающими меня со всех сторон, демонстрация важна.

– Принц Олив, – он совершенно не признает мой северный титул, – для нас большая честь, что вы посетили Анох-Даль... – Он с сомнением переводит взгляд на Ашию, – Шарум'тинг Ка говорит, что вы собираетесь войти в Зев Бездны и восстановить связь с Копьем Ала. Конечно, мы будем безмерно рады, если наша скромная деревня сможет как-то помочь вашей миссии.

Он не опускает взгляд и приятно видеть, как священный служитель вынужден признать объективную реальность, а не шовинистические догмы. Ашия командует шарумами, что бы там Дайсу ни думал о женщинах-генералах. Без сомнения, он боится, что моя иноземная кровь запятнает священную крепость Каджи, но с собранными нами силами, значительно превосходящими численностью его небольшой гарнизон, он мало что может сделать, чтобы помешать нам.

Нас сопровождают в город и я снова вспоминаю Красийский лабиринт. Под защитой великих колонн я чувствую себя маленьким и уязвимым, проезжая по руинам древнего города. В Копье Пустыни руины превратили в укрытия, ловушки и засаду для алагай'шарак. Тут они служат горьким напоминанием о том, что ничто в этом мире не вечно.

Но здесь происходит возрождение. В центре города кипит жизнь. Наше появление привлекло всеобщее внимание и шарумы выдвинулись вперед, чтобы очистить улицы для моего эскорта.

На большинстве щитах шарумов виднеются гербы Шунджинов, но теперь, зная на что смотреть, я вижу отличительную форму и стиль многих племен, представленных в толпе. В таком священном месте Дайсу может руководить, но не доминировать.

Больший интерес вызывают аламен фэ. Они не похожи на жестоких существ, изображенных в книгах, но, несмотря на то, что многие обитатели Недр одеты в Красийскую черную одежду, они выделяются с первого взгляда.

Даже ссутулившись, как будто привыкли передвигаться на четырех конечностях чаще, чем на двух, они крупнее большинства своих сородичей с поверхности. Их глаза и уши слишком велики, несомненно, с целью компенсировать отсутствие зрения в вечной ночи под землей. Лишь немногие из них носят обувь даже в ветреную и холодную горную погоду, а их длинные пальцы на руках и ногах словно созданы для того, чтобы ощупывать в темноте.

Интересно, они такие же как я? Моя мать использовала магию и это изменило меня еще в ее утробе, я сильнее и выздоравливаю быстрее, чем обычный человек. Что чувствуют люди, которые веками жили и умирали в месте, наполненном чистой магией?

Герольд матери, Кендалл Заклинательница, провела со мной перед зеркалом много часов, отрабатывая выражения для таких вот моментов. По дороге я одеваю маску доброжелательного достоинства и стараюсь встретить как можно больше взглядов.

Я натянут, как струна. Несомненно, у меня есть сводные братья среди каев в войске Ашии и, возможно, многих дама в городе. Предупреждение Асома все еще висит надо мной. На мою жизнь будет совершено третье покушение, и здесь, среди руин, отрезанный от всех моих сил и окруженный Красийцами, я особенно уязвим.

Поведение Дайсу не вызывает доверия. Жрец выглядит так, будто улыбаясь и кланяясь, может открыть дверь в комнату, полную убийц.

Но какую бы злобу ни питал ко мне дама, я не вижу ее отражения в глазах жителей Анох-Даля и у шарумов, следящих за порядком. Я вижу страх и надежду. Упавшие дорожные столбы на пути к Копью Ала могут показаться незначительной проблемой в Лощине и в Даре Эверама, но для тех, кто охраняет Зев Бездны, все очень серьезно. Красийцев учат верить в великих воинов, и в своих Тазхнских доспехах верхом на огромном мустанге с одиннадцатью тысячами копий за спиной я демонстрирую этот образ без всяких уроков Кендалл.

Ни одно из зданий не соответствует моему титулу, поэтому Дайсу проводит нас в богато обставленный шатер, где я могу встретиться со своими командирами. Его улыбка и поклон при входе так похожи на то, о чем я думал несколько мгновений назад, что у меня чешутся руки схватить ханжар.

Внутри нет убийц. По крайней мере, тех, кто планирует тут же нанести удар.

Там меня ждут три дама'тинг, возглавляемые женщиной в белом, в черном платке и покрывале. Северяне сочли бы это эффективной маскировкой, но я с первого взгляда ее узнаю, и ее появление — возможно, так и планировалось — усиливает мое доверие к Иневере. Это Аманвах, старшая дочь дамаджах, мать Рожвах и дамаджи'тинг Каджи из самого многочисленного племени Красии. Аманвах — моя сводная сестра, которая поклялась на крови матери, что всегда будет защищать меня.

Если не доверять ей, то кому тогда?

И все же …

Два сводных брата уже пытались меня убить. Я утверждал, что являюсь сестрой дама'тинг, а мой отец — Каджи. Если бы Аманвах умерла, у меня было бы столько же прав на ее титул, сколько и у других, кроме Рожвах, чьи шансы выжить ненамного выше моих.

Конечно, этого недостаточно, чтобы сместить ее. По секрету — дама'тинг следует за тем, кого выберут кости, независимо от крови, но посторонние этого не знают. И если красийцы действительно обеспокоены тем, что я могу попытаться занять Трон Черепов, то Аманвах вполне может предпочесть мне одного из наших братьев.

Мои страхи не рассеиваются, когда друг за другом входят остальные командиры и полог шатра опускается. Ашия достает толстый мешочек из черного бархата, похожий на тот, что с хора, и у меня замирает сердце, когда она достает из него копию короны Каджи, сделанную Инэверой.

Натуральный электрум, редкий сплав серебра и золота. Его часто путают с другими металлами, но, проведя годы в Палате Теней, я научился узнавать его с первого взгляда. Одни лишь базовые элементы короны могли бы годами кормить целые города.

Я знаю историю короны Каджи и не думаю, что Иневера экономила на внутренних материалах. В каждом острие рог мозговика, питающий его метки, и фокусирующие эту силу драгоценные камни, вырезанные из тех, что находятся в центральной метке Копья Ала, все это позволит мне контролировать великую метку ксара.

По крайней мере, теоретически.

Но в данном случае это меньшая из забот. Меня больше беспокоит то, что будет, если я надену ее перед собравшимися шарумами. С тем же успехом я мог бы здесь и сейчас объявить себя наследником отца.

Но еще больше пугает молочно-белый камень на ремешке под короной. В Копье Пустыни меня жестко отучили принимать украшения с красийскими замками на крови, и повторения урока я не хочу. Кто знает, какие чары Инэвера могла вложить в корону, чтобы подчинить меня своей воле.

– Нет, – рефлекторно говорю я, прежде чем Ашия успевает вручить мне корону.

– Сестра, – тихо произносит Аманвах, – так надо.

Я качаю головой.
– Не здесь. Не сейчас. Если понадобится, я надену ее, когда доберемся до Копья.

– Без нее шарумы могут не пойти за тобой во тьму под землей, – предупреждает Ашия.

Я сплевываю на красийский манер — громко, но без слюны. – Это шарумы, сестра. Я предлагаю им смерть от когтей алагай, чтобы защитить Ала. Если они откажутся из-за того, что я не одену корону, тогда им лучше отказаться от черного.

В подтверждение моих слов Горван бьет себя кулаком по груди.
– С короной или без, но я последую за принцем Олив до самых Недр.

– Ты радуешь мое сердце, брат, – говорю я, – потому что такова наша миссия, ни больше ни меньше.

Я оглядываюсь на Ашию.
– Твоим воинам не хватает боевого духа Маджахов?

– Конечно же, нет. – Хмурится Ашия.

Аманвах подходит ближе, ее шепот предназначен только для моих ушей. – Ты ведешь себя глупо, сестра, – тихо советует она. – Корону ничем не заменить и тебе понадобится ее сила, чтобы справиться с трудностями внизу.

– Возможно, – отвечаю я. – Но я ее не заслужил, и носить ее здесь — открытое объявление о намерениях, которых у меня нет. Последуют ли за мной шарумы, если я ее надену, или взбунтуются и сорвут нашу миссию еще до того, как она начнется?

Ни одна из сестер не знает, что на это ответить, но Ашия убирает корону обратно, и мое напряжение немного спадает.

(Разрыв)
После того, как мы освежились, начинается настоящий совет, на котором присутствуют лидеры всех фракций и обсуждаются наши планы.

Я решил не брать жонглеров в этот поход. Гарри слишком стар и слаб для путешествий и ему лучше вернуться в Лощину, где он сможет превратить истории о моем исчезновении в нечто позитивное. Но для выполнения моих планов нужны отряды метчиков, и ни одна армия не осмелится выступить в поход без травниц. Я замечаю травницу Рони — старую ученицу матери — и подхожу к ней.

– Ваша светлость. – Рони быстро и плавно приседает в реверансе. На ней широкая юбка-брюки — одежда, которую женщины Лощины предпочитают носить для верховой езды и сражений. Рони молода, сильна и подтянута, награждена за участие в войне, когда была не старше, чем я сейчас. Ее репутация хирурга в университетской больнице настолько высока, что даже Фавах отзывается о ней с уважением, а мне всегда нравились ее праздничные фейерверки.

Я киваю в ответ.
– Травница Рони. Как говорят Красийцы, Ваша слава безгранична, потому что вы покинули безопасный университет и отправились с нами в этот поход.

– Это честь для меня, ваша светлость, – говорит Рони. – Я буду говорить от имени травниц и возьму на себя ответственность за химикаты, которые мы понесем во тьму.

Я киваю.
– Кто говорит от имени метчиков?

Глаза Рони округляются.
– Вы не знаете?

– Глава гильдии метчиков, – раздается знакомый голос у меня за спиной, прежде чем я успеваю осмыслить удивление Рони.

Я резко оборачиваюсь.
– Дедушка?! – Проведя весь день, изображая доброжелательность, я не в силах сдержать удивления, когда в шатер входит мой пожилой дедушка. – Что ты здесь делаешь?

– Я тоже рад тебя видеть, Олив. – В голосе дедушки, как всегда, дружелюбие и доброта, но когда я ловлю его взгляд, у меня возникает непреодолимое желание сесть прямо и съесть овощи.

Дедушке уже за семьдесят. Использование магии помогло ему неплохо сохраниться, но все же он выглядит старше и слабее, чем Гари Катун.

– И хватит качать головой, – все так же беззаботно продолжает он. Я даже не осознавал, что делаю это. – Ты вышиваешь метки не хуже других, Олив, но у тебя нет навыков для остального. Вам нужен метчик, знающий свое дело.

– Да, – соглашаюсь я. – Но мне нужен такой, который к тому же способен сражаться и преодолевать большие расстояния и подъемы...

Эрни отмахивается от моих слов.
– Мы едем на телегах с мечеными столбами, материалами и инструментами. Мне нет нужды много ходить.

Дедушка жалуется на боли в спине, когда спит на перине. Он хоть представляет, как на него повлияют недели, проведенные в тесной телеге?

– Что до остального… – Эрни демонстративно распахивает пальто и хлопает по нагрудному карману, где на электрумовой цепочке, как карманные часы, висит ручка. Я видел, как спокойно и размеренно он сразил воздушного демона в день Солнцестояния и напоминаю себе, что не стоит его недооценивать.

– Поймите. – Подходит Гаред. – Это не место …

Эрни наставляет на него палец и генерал замолкает на полуслове.
– Думаю, ты не в том положении, чтобы читать мне лекции о том, где мое место, Гаред Лесоруб.

Гаред моргает и краснеет.
– Да. Прошу прощения, сэр.

– Кроме того. – Эрни одаривает меня тем добрым взглядом, который я так хорошо помню. – Каким бы я был дедушкой, если бы отпустил тебя сюда одну?

У меня перехватывает горло и я обнимаю его.
– Элона, должно быть, в ярости.

Эрни усмехается.
– Она сама предложила, хоть и не ожидала, что я действительно на это пойду.

Отстранившись, я замечаю, что в шатре появился Терн с двумя аламен фэ — один даже крупнее и мускулистее, чем Гаред, другая — женщина-старейшина, выглядит старше Фавах, но ей все же приходится наклоняться, чтобы встретиться с Терном взглядом. Я стараюсь не пялиться, когда Терн подводит их к нам.

– Ваша светлость, для меня большая честь представить вам старейшину Криву и ее правнука Джаави.

Прищурив морщинистые глаза, лохматая старуха разглядывает меня. От нее пахнет, как от травницы, карманы набиты травами и лекарствами. В руках у нее сучковатый посох, изрезанный метками и увешанный бутылочками, но он скорее служит символом должности, чем помогает ей уверенно ходить.

Ее правнук выглядит ровесником Гареда. Интересно, сколько зим этой женщине. Девяносто? Двести? Любой возраст возможен для того, кто большую часть своей жизни купался в магии под поверхностью Ала. Жаль, что сейчас не ночь, чтобы можно было прочесть ее ауру, но в целях конспирации мы проводим совет, пока солнце еще в небе.

– Ты сын Эррама? – Прямо спрашивает старая фэ. По-красийски она говорит с сильным акцентом, но достаточно понятно.

Я колеблюсь. Эррам. Имя, которое аламен фэ дали моему отцу, полагая, как и многие в Красии, что он Эверам на Ала. Избавитель.

Я сомневаюсь, что Эверам вообще существует, и уж точно я не его сын.
– Мой отец Ахман Джардир.

Я не ожидаю, что мои слова привлекут внимание, но тут она наклоняет ко мне голову, оглядывая сверху донизу. И нюхает воздух, как Дарин Тюк.
– Ты довин.

Джаави пристально смотрит на старуху, потом на меня.

– Что такое довин? – Спрашиваю я.

Крива хмурится.
– Я не знаю, как это слово на вашем языке. Одновременно и сын и дочь.

– Гермафродит, – говорю я на тессийском.

Старуха хмыкает и кивает.
– Сильный. Хороший знак.

– Среди аламен фэ есть… – запинаюсь я. – Другие довины?

– Немного. – Она подмигивает мне морщинистым веком так быстро, что я едва успеваю заметить.

Прежде чем я успеваю сказать что-то еще, дама Дайсу кашляет, перебирая стопку бумаг и ожидая нашего внимания, чтобы выступить со своим докладом.

– Шар'Дама Ка перестроил дороги к Копью Ала, – начинает Дайсу. – Теперь даже в самых узких местах настолько широко, что разом могут спокойно проехать четыре лошади.

Его слова вызвали в памяти мамин голос, читающий лекции о линиях снабжения и обозах. Подавляющее большинство наших сил составит пехота, также понадобится кавалерия для защиты ксара, при условии, что он все еще существует, не говоря уже о вьючных животных для повозок с припасами и боеприпасами. Если обстоятельства вынудят нас оставить все это и идти пешком, я так и сделаю, но лишь в крайнем случае.

– Мы проложили новые пути там, где алагаи вызвали обвалы, – продолжает Дайсу, – осушили затопленные туннели, восстановили мосты и сдерживали хищников из бездны. Вдоль дороги построили семь ксаров, по одному на каждый небесный столп. В Эведжахе говорится, что армии Каджи понадобилось трижды по семь дней, чтобы добраться от Анох-Даля до Копья Ала. Какое-то время и нам требовалось столько же.

Он делает паузу.
– Затем, один за другим, Най захватила меченные дорожные столбы. Сначала мы потеряли связь с большой крепостью, а затем, по очереди, с ксарами поменьше. Никто из тех, кого мы посылали на разведку, будь то даль’шарум, метчик или аламен фэ, не вернулся.

Я подавляю холодок страха. Вспоминаю, как попал в логово демона в пустыне. Одно дело — погибнуть от когтей алагай. Совсем другое — в одиночестве умереть в темноте, где твое тело никогда не найдут.

– Мы потеряли последний ксар, – говорит Дайсу, – когда внезапно рухнул целый ряд меченных опор туннеля, тем самым обрушив проход.

– Значит, вам достоверна не известна судьба ни одного ксара? – Спрашиваю я.

– Нет, – признается Дайсу. – Шар’Дама Ка позаботился о том, чтобы ксары были надежно защищены метками, хорошо всем обеспечены, а у стен стояли опытные воины. Мы молимся, чтобы они все еще сражались, но если Най действительно восстает снова, как говорит дамаджи’тинг... – Он пожимает плечами. – ...инэвера.

– Наши сестры смогли предсказать что-нибудь еще? – называя дама’тинг сестрами, я вглядываюсь в лицо Аманвах, но ее спокойствие по-прежнему незыблемо. Я уже боюсь собственной тени.

Сестра качает головой. – Резонансные камни в наших устройствах для связи вышли из строя, а кости... – Она обводит взглядом комнату. – Ненадежны.

Судя по сочувствующей улыбке Дайсу, это признание причиняет ей боль. Новости мрачные, но дама’тинг уже давно запугивают дама своими пророчествами и знанием будущего. Нечасто кто-то из них признается, что ошибся в предсказании.

– В каком смысле ненадежны? – Спрашиваю я.

Аманвах пожимает плечами. – Чем глубже погружаешься в Ала, тем сильнее становятся потоки магии. Возможно, именно поэтому кости показывают слишком много вариантов и трудно найти ответы.

– А что насчет ближайших ксаров? – Спрашиваю я. – Там, где самые слабые потоки?

– Онвария, – Отвечает Аманвах. – Это слово не понять тем, кто не посвящен в тайны Палаты Теней. Онвария описывает метафизическое состояние равновесия между жизнью и смертью, материальным и пустым, в котором возникают варианты предсказаний. Ксары могут быть как целы, так и разрушены, и только время покажет их судьбу.

Мне нужно время, чтобы переварить это.

– Наши инженеры считают, что обвал незначительная проблема, – замечает Гамон, когда молчание слишком затягивается. Он кивает на Рони. – Травницы говорят, у нас достаточно шутих, чтобы за неделю проложить путь, при этом останется запас для похода.

Минус ещё неделя. Мы вышли из Лощины после равноденствия, за тринадцать недель до Солнцестояния и вылупления королевы. Теперь осталось меньше десяти, не считая недели, которая уйдет на взрывы. При благоприятных обстоятельствах оттуда до Копья Ала еще как минимум три недели пути, и только Создатель знает, сколько времени потребуется до самого улья.

А обстоятельства благоприятными не назовешь.

– Кости показали что-нибудь, что может помочь нам разработать план? – Я осторожно спрашиваю Аманвах.

– Только фрагменты, – признается Аманвах. – Сочетания символов, которых я никогда раньше не видела. Воины тлена. Выпивающие душу. Кай'алагаи. И рука Алагай Ка.

От этих слов меня бросает в дрожь. А что тут удивительного? Выпивающий душу способен заставить задуматься даже самого храброго шарума, а Отец Демонов и того хуже. Но мое внимание привлекает третье сочетание. – Кай'алагай?

– Думаю, это каста, с которой мы раньше не встречались, – отвечает Аманвах.

– Или которой раньше не существовало, – добавляю я. Поговаривали, что в пустыне алагаи эволюционировали, и мы видели это по их тактике. Слишком умны для песчаных и глиняных демонов, даже при полной луне, когда Алагай Ка не мог управлять ими напрямую. При отсутствии хамелеонов, которые могли бы ему помочь, Отец Демонов, возможно, наделяет каким-то новым разумом тех, кто остался.

– У нас есть подробные карты. – Дайсу кланяется, протягивая мне несколько бумаг, которые Фасик берет от моего имени. – Но мы не знаем, внес ли враг... в них дополнительные изменения.

Крива выходит вперед. – Джаави знает дорогу. – Голос старой аламен фэ такой же грубый, как ее морщинистая кожа. – Я тоже пойду. – У нее сильный акцент, отрывистые предложения, но в голосе чувствуется властность.

– Только вы двое? – Спрашиваю я удивленно. – Нам нужно …

– Да, двое. – Женщина решительно ударяет посохом. – Мы потеряли слишком многих. Когда Эррам вывел нас на поверхность, он пообещал, что нас никогда не заставят вернуться. От клятвы Эррама нельзя отказаться.

По крайней мере, им есть замена. Возможно, если бы я принял корону, то мог бы приказать фэ подчиниться, но имею ли на это право? Эти люди страдали тысячи лет, будучи всего лишь домашним скотом для улья демонов. Кто я такой, чтобы заставлять их возвращаться во тьму?

– Я тоже знаю дорогу, – замечает Терн. – И, возможно, дама Дайсу сможет предоставить несколько шарумов, которые там уже были.

Я перевожу взгляд на Дайсу, который выглядит не слишком довольным просьбой выделить своих воинов, но кланяется. – Конечно.

Я снова обращаюсь к Криве и почтительно кланяюсь. – Спасибо, уважаемая старейшина.

Я рад, что она пойдет с нами, но у меня внутри все переворачивается. Если те, кто лучше всех знает тьму внизу, отказываются рисковать и возвращаться, то какие шансы у остальных?

(Разрыв)
Прогноз Гамона насчёт недели оказывается приблизительным. На то, чтобы расчистить путь через завал, требуется всего пять дней. Пять дней беспокойства, вслушиваясь в эхо взрывов, доносящееся из Зева Бездны, словно он ревет от ненависти к нам.

Когда утром шестого дня мы собираемся перед Зевом Бездны, все уже на взводе. За мной легионами идет объединенная сила, подобной которой еще никто не видел. Более одиннадцати тысяч красийцев и тесийцев, включая отряд Райни и мой личный эскорт, готовы отправиться в сами Недра. По крайней мере, они связаны одной целью, если не друг с другом. Укрепят ли предстоящие опасности эту связь или отдалят ещё больше?

Я смотрю на распахнутый Зев, чьи огромные ворота широко открыты, чтобы впустить мою армию. Лучи утреннего солнца падают прямо на вход, но проникают недалеко, потому что внутри их поглощает чернота.

Это напоминает мне о нашем походе к великой метке демонов в Копье Пустыни, и о боли и потерях, которые он принес. Мича мертва. Чадан мертв. Иравен тоже. Арик сломлен. Погибло столько братьев по копью.

Какой будет плата на этот раз?

Мне необязательно ехать первым. Я мог бы выслать вперёд несколько тысяч пехотинцев и обеспечить безопасность пути. Так поступил бы любой мудрый лидер. Но если я хочу руководить армией, то не могу требовать от других того, чего не хочу делать сам.

– Нет мужества без страха, – произносит Ашия, но я не уверен к кому она обращается — ко мне или себе.

Гаред хмыкает.
– Отец говорил, что если чего-то боишься, опусти голову и беги прямо на него. Иногда оно тоже тебя боится.

Райнбек шумно выдыхает.
– А моя мама кричала: «Слезай оттуда! Это слишком опасно!»

Мы все смеемся, но смех не отражается в наших глазах. Как и у меня, лицо Райни напоминает маску жонглера, но сжимающие поводья руки дрожат.

Лошадь подо мной напряжена не меньше, чем я. Как и все мы. Чтобы не зацикливаться на этом, я даю ей шенкеля и проезжаю через огромные врата во тьму.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86946/571138

Переводчики: linaalina