Готовый перевод The Hidden Queen (The Nightfall Saga, Book 2) / Скрытая королева (Сумеречная сага, книга 2): 46. Корона (Олив)

Теперь я понимаю почему Крива должна была идти с нами. Аламен фэ, стоящие в первых рядах, это мужчины с широкими мускулами под густым ковром волос. Они расхаживают взад-вперед и бьют себя в грудь, пытаясь спровоцировать наших дисциплинированных воинов на игру в доминирование.

Гвилджи под каблуком у фэ, как гончие у своих хозяев, но воины, похоже, не желают или неспособны вести переговоры, отказываясь отпускать Джаави и Терна — если они вообще нас понимают.

Древняя Крива оказывается в первых рядах и прорывается вперед. Воины немедленно опускают оружие и принимают более почтительную позу.

Их ряды расступаются, и вперед выходит женщина постарше. Она не так стара, как Крива, но ее церемониальный посох увешан бутылочками и мешочками с лекарствами. Они склоняют головы друг к другу, и мгновение спустя Терн и Джаави присоединяются к нашим рядам.

– Аманвах, Рони, Олив. – В голосе Кривы появляются повелительные нотки, когда она подзывает нас к себе. Теперь мы в ее власти. Это призыв, а не приглашение.

Я делаю шаг вперед, разглядывая воинов аламен фэ, чье примитивное оружие кажется мне менее грозным, чем преследующие их по пятам псы тьмы. Гвилджи похожи на призраков - их тела почти растворились. Говорят, что оружие проходит сквозь них насквозь, а препятствия мешают им примерно так же, как Дарину Тюку. Только челюсти и когти у них остаются прочными, и чтобы уничтожить, их надо срезать.

История о том, как Гвилджи чуть не убили моего отца и его спутников, вошла в легенду. Он был вынужден призвать на помощь всю магию Копья Ала, чтобы победить демонических псов, но каким-то образом фэ заставили их подчиниться.

– Хавелл. – Крива указывает своим посохом на лидера фэ.

– Рада с вами познакомиться. – У Хавелл сильный акцент, но слова разборчивы. Я открываю рот, чтобы ответить, но она поворачивается к Криве и снова говорит на языке глубин.

Трудно выглядеть величественно и заинтересованной в течение длительного времени, когда дискуссия ведется на языке, которого ты не понимаешь. Аманвах демонстрирует нейтральную безмятежность, которой славятся дама'тинг. Я довольствуюсь внушительностью, стою по стойке "смирно" и внимательно наблюдаю, пытаясь уловить красийские слова или узнаваемые жесты.

Их ауры говорят мне больше, чем могут уловить другие органы чувств. Между этими лидерами нет вражды. Фэ нам не враги.

– Довин, – говорит Крива. Другая матриарх фэ поворачивается ко мне. Ее сияющие глаза, кажется, смотрят сквозь меня. – Кинсер ах Эррам.

Дитя Эверама.

(Разрыв)
Фэ размыкают свои ряды и ведут нас к последнему ксару, который все еще находится под их контролем, но отрезан от остальных. Я вижу современных шарумов, патрулирующих стены, и дама у ворот, наблюдающих за нашим приближением. В дальнем конце пещеры есть еще один узкий туннель, он запечатан мечеными вратами.

– Копье находится на другой стороне, – сообщает Терн. – Во времена твоего отца этот проход был под водой, но его инженеры изменили направление потока и проложили туннель.

– Почему он запечатан? – Райни звучит так, будто на самом деле не хочет знать ответа.

– Алагай, – подтверждает Хавелл.

– Она говорит, что однажды врата Копья открылись сами по себе, – произносит Крива.

Хавелл хмыкает в знак согласия. – Не в наших силах закрыть их снова. Обитатели тьмы наводнили улицы. Алагай не могли войти в Шарик-Хора, но миноки, пещерные ткачи, гвилджи и другие существа могли.

– Гвилджи? – Спрашиваю я, многозначительно глядя на дымчато-черный сгусток, наполненный горящими глазами.

– На каждого гвила, которого обучили фэ, приходится полдюжины, которые все еще дикие, – говорит Терн. – Они будут охотиться и убивать всех, кого смогут.

– В Копье Ала кто-нибудь остался? – Спрашиваю я. Крепость стоит в центре пещеры, где пересекаются бесчисленные туннели. Любой путь с поверхности в улей проходит через эту пещеру. Каджи построил ксар, чтобы защищать и контролировать этот узкий проход.

Когда Алагай Ка и его новая королева вернутся в улей, они приведут с собой все свои орды. Наша единственная надежда остановить их - это контролировать Копье.

– Возможно, некоторые, – говорит Хавелл, – если они еще прячутся. Большинство отступило сюда, к последнему ксару.

– И ты говоришь, что алагаи действовали сообща с другими существами? – Спрашиваю я.

Хавелл кивает.
– Они посылают миноков и гвилджи, чтобы ослабить нас, заманивая в свои засады. У алагаев новые генералы, более крупные, чем другие, и умнее. Тысячи людей погибли, и многие из наших раненых не оправятся.

– Кай'алагай. – Я оборачиваюсь от слов Аманвах и вижу, что она снова держит корону, на этот раз на всеобщем обозрении.

– Пришло время решать, принцы. Кому ты доверяешь. Кто ты. Кем тебе предназначено быть. Врата ксара открыты для бездны, и только корона может закрыть их.

Я колеблюсь, холодная тяжесть в животе пригвождает меня к месту. Мой взгляд останавливается на ремешке кровавого замка под электрумовой короной. Что произойдет, когда он закроется, запечатанный моей кровью?

Я потираю пальцы, но знаю, что Аманвах права. Откладывать больше нельзя. Я протягиваю руку, чтобы взять корону, но в рядах шарумов раздается крик, и один из кай'шарумов выходит вперед.

Мои глаза сужаются. Сейчас. Конечно, сейчас. В конце концов, палочки Асома говорили правду. Последний убийца все это время был у меня под носом, но Райнбек слишком увлек меня, чтобы заметить это.

Но кто? Кто из моих братьев тайно проделал весь путь из Анох-Даля, чтобы бросить мне вызов в самый темный час?

– Назови себя, если у тебя есть хоть капля чести! – Кричу я.

В ответ он снимает свою черную одежду шарума и остается в бидо с обнаженной грудью и мускулистыми руками. Еще до того, как он снимает покрывало, я узнаю его по меткам, вырезанным на его коже.

Асом пришел лично, чтобы бросить мне третий и последний вызов.

(Разрыв)
– Надень её! – Аманвах хрипло шепчет, протягивая мне корону. – Она предназначена не ему!

Но в глубине души я знаю, что не могу. В своей гордыне перед Троном Черепов, я бросил кости, и они не остановятся, пока с этим не будет покончено. Я отворачиваюсь от нее, чтобы посмотреть в лицо приближающегося брата.

Асом кивает.
– Ты мудр, братишка. Ты знаешь, что эта корона тебе не принадлежит. Она была моей, пока мать не забрала ее и не поработала над ней своими заклинаниями и костью демона. Она должна была достаться моему сыну Каджи! Таков был уговор. Это и был мир. Вместо этого мама дала ее тебе, а этого я не могу допустить.

Он протягивает руку к Аманвах.
– Я предлагаю тебе единственный шанс, чтобы исправить то, что она натворила. Отдай мне корону, или я заберу ее у тебя.

– А Копье Ала? – Спрашиваю я. – Судьба Шарак Ка?

– Как только я получу корону, Копье подчинится мне, – говорит Асом. – Я предвидел это. Пусть демоны придут. Мы уничтожим их.

На мгновение я задумываюсь, не отдать ли корону ему. Я только что усомнился в своем праве на нее. Я не хочу этого, а мой брат хочет. Возможно, он прав, и ксар ответит ему. Возможно, он сможет удержать его, пока я поведу армию Лощины к центру улью.

Но ясно, что Шарак Ка всегда будет на втором месте в приоритетах Асома. Я встаю между ним и Аманвах.
– Я не могу допустить этого, брат.

Асом кланяется мне поклоном война.
– Знай, что я не хочу убивать тебя, братишка. В твоей смерти не будет позора.

Мой брат не был наделен магией от рождения, как я, но это не имеет значения. Я вижу в магическом зрении, как метки, нанесенные на его мышцы, вытягивают энергию из окружающей среды. Он будет быстрым и сильным. Возможно, сильнее меня. Асом - великий мастер шарусака в расцвете сил. У меня есть свои победы, но я не питаю иллюзий, что я ему ровня.

– Ты поставишь свою гордость выше Шарак Ка? – Громко спрашиваю я. – Разве в прошлый раз твое вмешательство не обошлось нам слишком дорого?

Раздаются кивки и звуки согласия, не только от Лощинцев, но и от многих собравшихся шарумов, которые нарушили субординацию и дисциплину, чтобы окружить меня и моего брата.

– И нам лучше возложить судьбу Первой Войны на полу-чина, который меньше года держит в руках копье? – Тон Асома звучит скептично, и в голосах и аурах многих собравшихся воинов слышится согласие. – Шар'Дама Ка мог убить меня давным-давно, когда я зазватил трон, но сказал, что мне еще предстоит сыграть свою роль. Долгие годы я размышлял над его словами и теперь знаю, что это правда.

Я вижу Гареда и Ашию, сжимающих кольцо вокруг нас, и множество солдат Лощины, но в рядах шарумов трудно отличить друга от врага. У людей Райнбека под рукой огнестрельное оружие, и я мысленно представляю, как быстро это может перерасти в кровопролитную битву, которая может погубить нас всех.

– Иди, сестра, – шепчу я Аманвах. – Здесь не место для тебя.

Я делаю шаг вперед. – Опустите оружие! – Я не хочу причинять вред своему брату, но и не собираюсь отступать или оставаться в стороне, и все могут видеть это по моей невозмутимой ауре и вызывающей позе. – Я предложил своим братьям шанс бросить мне вызов, и я не откажусь от своих слов.

– Сын полукровка Ахмана, говорит правду! – Асом обращается к окружающим нас шарумам. – Это Домин Шарум! Если Олив ам’Свиток убьет меня сегодня и примет корону, вы с честью последуете за своим новым Шар’Дама Ка!

Домин Шарум. Буквально “два воина”. Это означает борьбу не на жизнь, а на смерть, часто за кровного долга или места лидера.

Асом бросает на меня насмешливый взгляд.
– Ты скажешь то же самое, братишка?

Это ловушка, и в то же время нет. Мысль о том, что Асом убьет меня и мои люди последуют за ним, отвратительна, и я не знаю, сделают ли они это, независимо от того, что я прикажу.

Но они должны, если хотят, чтобы мир выжил. Что бы ни случилось, королева демонов на подходе. Если мы не объединимся, когда она придет…

– Я не собираюсь убивать тебя, брат, – отвечаю я. – Я поклялся окончить свою жизнь на когтях алагай, и если бы ты был настоящим Эведжаном, ты бы сказал то же самое. Твое изгнание не научило тебя ни чести, ни смирению, как я когда-то думал.

Что-то дрогнуло в безмятежной ауре Асома при этих словах. Я знаю, что достал его, но не знаю, сделает ли гнев его беспечным, или я только усугубил свое поражение.

Прежде чем он успевает ответить, я отворачиваюсь и оглядываю толпу.
– Отец демонов приближается! Даже мой брат предвидел это! Он будет восседать на новой королеве демонов в сопровождении всех оставшихся алагай, от гор до моря! Я лично столкнулся с ним лицом к лицу и знаю, что это правда!

Я бью копьем о щит, и грохот эхом отражается от стен пещеры.
– Что бы ни случилось сегодня, но в день, когда он придет, вы должны быть едины! От этого зависит весь мир!

Джаави кричит что-то на языке глубин и ударяет своим оружием. Аламен фэ вторят ей. Шарумы быстро делают то же самое, но Гаред пристально смотрит на меня, слегка покачивая головой.

Я поворачиваюсь к нему лицом и снова ударяю копьем о щит, уже громче.
– Шарак Ка больше, чем наша гордость! Лощина никого не оставляет демонам!

Гаред краснеет, а его аура становится болезненно-фиолетовой, обращаясь на себя самого. Я начинаю думать, что он опозорит нас обоих, начав спорить, но вместо этого он бьет своим могучим двуглавым топором по огромному мачете, которое отрубало конечности подземникам сотни раз.

Вот и все, на самом деле. В Домин Шарум не устраивают больших церемоний. Воюющие стороны высказывают свои претензии при свидетелях, а затем вступают в бой.

Асом подходит ко мне безоружный и без рубашки, но нет такого правила, которое требовало бы, чтобы я встречался с ним на тех же условиях. На самом деле, наставники назвали бы мальчика дураком за то, что он предоставляет другому такое преимущество в схватке.

Я смотрю на свое копье и щит. Являются ли они преимуществом? Асом будет налегке и нечеловечески быстрым. Щит служит защитой, но в ближнем бою мой брат сможет обернуть его ремни против меня. Мое копье позволяет дотянуться до противника, но если Асом сумеет ухватиться за древко, он сможет перенаправить мою силу и инерцию. Мои тазханские доспехи поглотят его удары, но их вес будет на руку противнику, а воротник можно использовать для удушения.

Шарусак ничем не поможет, если я задохнусь.

Но какова у меня альтернатива? Бросить оружие и раздеться до пояса, отказываясь от боевых стилей, в которых я больше всего практиковался, чтобы сразиться в шарусаке с великим мастером?

Шарак Ка это нечто большее, чем гордыня. Я шагаю вперед с оружием в руках.

Аура Асома снова становится холодной и сосредоточенной. Я чувствую, что он пытается прочитать меня, предугадать, что я буду делать, и подготовить ответные удары, которые приведут бой к быстрому завершению. Это то, что делает великий мастер.

Но я не мастер шарусака. Я обучался в Лабиринте, где шарусак был не искусством, а средством борьбы со смертью. Что-то случается, и ты реагируешь. Если ты достаточно быстр и силен, ты выживешь. Я не знаю, что буду делать, пока Асом не нападет. Если только, может быть, только может быть, моя реакция не удивит его.

Мы начинаем кружить, но Асом внезапно бросается вперед и наносит высокий удар ногой. Я поднимаю щит, чтобы блокировать его, и наношу удар копьем сзади, чтобы врезать ему по другой ноге. Поднимающийся щит находится в поле моего зрения не более чем мгновение, но в этот момент Асом, кажется, исчезает.

Мое копье пронзает только воздух, а затем рука Асома подцепляет мой щит снизу. Другая его рука оказывается вверху, и он поворачивается, перекидывая щит через спину, используя мою инерцию для усиления броска.

Именно этого я и боялся. Я высвобождаю руку из ремней и перекатываюсь в другую сторону. Я ухожу от броска, но, как будто все это было частью спланированного танца, Асом завершает вращение и швыряет щит в меня, как метательный диск. Я вскидываю копье как раз вовремя, чтобы отразить его, но снова теряю из виду Асома из-за того, что на мгновение отвлекаюсь.

Я поворачиваюсь, защищаясь, как раз вовремя. Асом быстро наносит удар, который ломает деревянное древко моего копья пополам, и оно мощно врезается мне в грудь. Оно могло сломать мне ребра, но моя чешуйки идут рябью, поглощая и распределяя силу удара.

И все же он сбивает меня с ног. Я хватаюсь за половинки своего копья и бешено размахиваю ими, целясь в танцующие ноги Асома, удерживая его на месте, пока сам вскакиваю на ноги.

И снова Асом наступает без колебаний. Возможно, он ожидает, что я, наконец, встречусь с ним в шарусаке, но мы потратили огромное количество часов в шарадже, изучая искусство боя на копьях. Я бью по нему сломанными древками, как палочками по барабану, постоянно меняя угол атаки, двигаясь все быстрее и быстрее, пока, наконец, не обретаю равновесие.

Теперь ободряющие крики доносятся с обеих сторон. Асом движется как змея, его спина невероятно гибкая, когда он избегает большинства ударов, а остальные отбивает ладонями. Я жду, когда он схватит за одну из половин древка. На этот раз я буду готов, когда он попытается обратить мою силу против меня.

Он не клюет на приманку, вместо этого хватая меня за руку и прыгая, чтобы обхватить ногами мое горло. Это происходит так быстро, что я не успеваю его остановить, и он извивается всем телом, используя свой вес, чтобы свернуть мне шею.

И это его первая ошибка. Возможно, Асом использует вес, чтобы увеличить свою силу, но он к этому не привык. Стоя на земле, Асом, вероятно, может противостоять мне мускулами, но над землей у него есть только его собственный вес и инерция, а я сильнее этого. Моя шея выдерживает там, где другой сломал бы ее, и я выпрямляюсь в полный рост, поворачиваясь синхронно с броском и нанося удар нижним концом копья ему в голову.

– Вот как это делается! – Ревет Гаред.

Заряженный магией, Асом избегает пролома черепа, но разжимает ноги, ослабевая хватку, чтобы откатиться в сторону и перегруппироваться.

Я не даю ему на это времени, бросаясь вперед, как это делал он сам, и продолжаю атаку половинками своего сломанного копья. Я бью его концом копья и наношу удар клинком, но мастерство Асома снова дает о себе знать. Длинное лезвие на конце моего копья проходит достаточно близко, чтобы побриться, но даже не режет его кожу.

Затем, внезапным броском и поворотом, Асом перехватывает лезвие, и я перехожу в оборону. Прежде чем я успеваю приспособиться, он снова оказывается рядом, на этот раз твердо стоя на земле, и сбивает меня с ног.

Мой брат падает вместе со мной, но он держит себя в руках, пробиваясь сквозь мою защиту, как Дарин Тюк, когда он становится скользким, пока не находит опору.

И поскольку мастер использует все свои преимущества, это опора - воротник моей брони.

Тазханские чешуйки невероятно гибки, когда они принимают удар тупым предметом или подстраиваются под мои движения, но они тверды, как закаленное стекло против острия копья или когтей. Асом обходит меня сзади, одной рукой туго затягивая воротник, а другой прижимая его к моему горлу.

Это ужасно эффективно, вот почему наставникии дама придают этому такое значение. Почти каждое сражение в шарусаке заканчивается подчинением или потерей сознания. Я делаю последний вдох, но Асом крадет у меня не только дыхание, он крадет мою кровь, перерезая артерию, питающую мой мозг.

Когда Асом плавно обхватывает меня ногами, лишая возможности использовать рычаг, я уже ощущаю эффект. Он ловит в захват мою правую руку, а моя левая не в состоянии нанести ему удар. Я тяну его за руку, но здесь, на ала, мой брат такой же сильный, как и я. У меня перед глазами все начинает затуманиваться.

Это вторая ошибка Асома, и она будет последней. Он называет меня братом, но, как и многие другие, видит во мне только шарума. Принца, который представляет угрозу для его престолонаследия. Он не знает ни о моем ханжаре, ни о бесконечных упражнениях, которые я практиковал под руководством Фавах, - секретах, которым никогда не обучали ни одного мужчину.

Я поднимаюсь, и Асом позволяет мне это, без сомнения, думая, что это моя последняя, отчаянная попытка вырваться из его крепкой хватки. Как наездник на быках на празднике солнцестояния, он позволяет подбросить себя вверх, зная, что его хватка надежна.

Но это движение было всего лишь прикрытием, чтобы я мог протянуть левую руку вдоль тела и просунуть ее в шов на доспехах, чтобы схватиться за рукоять моего ханжара. Словно мишени, притягивающие его, толстые вены проступают на руке моего брата. Он достиг вершины моего подъема, и когда он опустится, я...

Раздается хлопок и мягкий влажный звук. Хватка Асома ослабевает, и он падает, кровь течет у него изо рта и хлещет из раны прямо над ключицей.

– Нет! – Кричу я, оборачиваясь и видя, как Райнбек трясущимися руками опускает дымящуюся винтовку, его глаза расширены от страха.

Когда он столкнется с испытанием, сказала Аманвах, мужество покинет этого человека.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86946/571144

Переводчики: Vitteria