Готовый перевод The Hidden Queen (The Nightfall Saga, Book 2) / Скрытая королева (Сумеречная сага, книга 2): 47. Копье Ала (Олив)

На мгновение все замирают.

Затем, с первобытным криком ярости, шарумы поднимают свои копья и бросаются на Райнбека.

Их трудно винить. Я сам готов его ударить. Я мог выиграть этот бой. С честью принял бы корону и оставил в живых своего брата, а наши объединенные силы вошли бы в великий ксар.

Вместо этого все разбито вдребезги. Лучше бы Асом убил меня и забрал корону себе, чем это.

Корпус стрелков готов защищать своего принца, и их оружие наполняет воздух яростью. Пули пробивают щиты шарумов, сбивая воинов с ног на полпути, но там, откуда они идут, их становится еще больше. Домин Шарум - один из самых священных ритуалов Эведжан, и красийцы возмущены таким нарушением.

Я хочу остановить это, но Асом истекает кровью прямо у меня на глазах. Я был готов убить его сам, если понадобится, но сейчас не могу этого допустить. Я достаю из мешочка с травами марлю и прикладываю к ране, пытаясь замедлить кровотечение.

– Травница! – Кричу я. – Аманвах!

Гаред и Лесорубы уже вступили в схватку, пытаясь окружить меня и Асома, но я слышу звуки ожесточенной битвы за пределами защитного кольца. С каждой секундой шум усиливается.

Снова и снова это ужасное огнестрельное оружие дымит и гремит, и я проклинаю себя за то, что всегда стремился заполучить его мощь. Мать была права. Это сила без дисциплины. Без милосердия. Многие красийцы верят, что убивать издалека - значит убивать без чести, как для себя, так и для врага.

Если новый корпус Лощины последует их примеру, это будет настоящая бойня.

Появляется Аманвах и отводит мои руки. Она сует мне в руки тряпку. – Вымой руки. Ты не можешь рисковать, что на тебе окажется кровь Асома, когда сработает замок.

– Замок…? – Я поднимаю глаза и вижу, что Аманвах снова протягивает мне корону.

Я отмахиваюсь от нее.
– Корона может подождать. У Асома идет кровь…

– Она не может ждать! – Кричит Аманвах. – Ничего этого не случилось бы, если бы ты просто взяла то, что тебе предложили! Теперь твоя армия распадается на части, и ты единственная, кто может это остановить!

Я с сомнением смотрю на корону. Красийцы никогда не смирятся с, если я надену ее сейчас, даже если это и не мое предательство.

Аманвах все еще протягивает ее мне.
– Надень ее, пока не стало слишком поздно.

Я слышу, как Асом захлебывается собственной кровью. Он бьется на земле.
– Он твой брат! – Кричу я. – Спаси его!

Аманвах приподнимает покрывало и сплевывает.
– Мои братья только и делали, что досаждали трону и подрывали авторитет Шарак Ка с тех пор, как сделали свои первые шаги. Жадность и гордыня привели Асома к такому концу.

Она сует мне корону в третий раз, и на этот раз я хватаю ее за запястье и, не давая откатиться в сторону, даю ей пощечину. Я беру корону и позволяю ей ошеломленно упасть. Ее щека уже краснеет, и я беспокоюсь, что, возможно, ударил слишком сильно, но тут уж ничего не поделаешь.

– Дама'тинг понимают многое, – говорю я, – но не честь. Если Асом умрет, шарумы никогда по-настоящему не последуют за мной. Спаси его для Шарак Ка, если сестринской любви недостаточно.

Аманвах свирепо смотрит на меня. Осмеливался ли кто-нибудь ударить эту женщину с тех пор, как она надела белое? Я задаюсь вопросом, не зашел ли я слишком далеко, но я слишком зол, чтобы обращать на это внимание. Она прикасается к своему меченому колье, шипя слова, которые долетают только до моих ушей. – Надень ее, и я спасу его, хоть ты и дура и пожалеешь о своем выборе.

В ответ я снимаю шлем и надеваю корону на голову, прокалывая палец об острие кровавого замка, прежде чем застегнуть его под подбородком.

Мир погружается во тьму, когда я снимаю шлем с его метками видения, но в тот момент, когда замок щелкает, мое зрение вспыхивает, как на одном из маминых фестивальных фейерверков. Меточное видение наполняет зрение цветом, но это... это цвета, о существовании которых я и не подозревал.

Аура Аманвах теперь так ясна для меня, и я поражаюсь ее чистоте. Вокруг нее кружатся образы — ее прошлое, ее настоящее, ее надежды на будущее. Я вижу ее детский страх перед Асомом и его окончательное предательство. Бутылочки со слезами, которые она наполняла ночь за ночью, когда узнала, что мама пропала.

Я вижу, как она кричит на Дамаджах и несется из дворца, чтобы помчаться к Аноху-Далю. Вторая по могуществу женщина в Красии, и она бросила все, чтобы быть рядом со мной во тьме.

Я вижу, как она стоит рядом со мной во главе огромной армии, моя корона сияет, как солнце, когда мы сражаемся с королевой демонов и ее ордой.

Аманвах верит в меня. Моя сестра отчаянно хочет, чтобы я добился успеха, она нуждается в этом.

Моя сестра любит меня.

Мне хочется плакать. Просить у нее прощения. Я осыпал ее таким недоверием …

Рев огнестрельного оружия снова возвращает меня в настоящее. Я поднимаю взгляд на стену воинов, окружающих нас, и обнаруживаю, что могу видеть схватку прямо сквозь них, находясь с другой стороны. Окружающая магия устремляется ко мне со всех сторон, наполняя меня силой, знанием и могуществом. Я смотрю на Асома, его аура быстро тает, и понимаю, что Аманвах мне совсем не нужна. Я отталкиваю ее и накладываю на его рану исцеляющие метки, подпитывая их текущей в меня магией. Рана сразу же перестает кровоточить, а затем начинает затягиваться.

Даже его аура, еще несколько мгновений назад такая непроницаемая, теперь открыта для меня. Его отчаянные амбиции. Его вера в то, что Эверам предназначил его к величию, которое окружающие пытались отрицать. Даже я верю в это, видя такую силу в его ауре.

Но я также вижу и то, что, должно быть, видел отец. Асом был бы суровым правителем, но справедливым и умным, и твердо стоял бы на пути алагай.

– Если бы ты только был терпелив, брат, – говорю я, когда туман в его глазах рассеивается. – Корона пришла бы к тебе сама.

Я волнуюсь, что он может протянуть руку, пока я склоняюсь над ним, — попытаться взять корону в последний раз, — но, как и я вижу силу в его ауре, он может видеть и мою. Теперь я выше его. Вместо этого на лице Асома появляется страдальческое выражение. Он знает, что я прав.

– Помоги мне покончить с этим, – прошу я. – Мы с тобой рассчитаемся, но не здесь. Не сейчас.

Асом просто непонимающе смотрит на меня.
– У тебя было оружие.

– Что? – Спрашиваю я инстинктивно, но уже понимаю, что он имеет в виду. Асом почувствовал, как я потянулся к ханджару, и понял, что не успеет защититься вовремя. В его ауре витает образ меня с ножом в руке, торжествующего над его окровавленным телом.

Даже сейчас я вижу, что он предпочел бы это. Предпочел бы смерть позору жизни со своим провалом.

Я встаю на ноги.
– Что является большим позором, брат? Стыд от поражения или от жизни с осознанием того, что Шарак Ка проиграна из-за твоего эгоизма? – Я протягиваю ему руку. – Еще не поздно это остановить. Еще не поздно внести свой вклад в победу.

Асом смотрит на меня всего несколько секунд, но кажется, что прошла вечность - за пределами круга гибнут люди и конфликт усугубляется. Затем он протягивает руку, и я поднимаю его на ноги. Вместе мы входим в круг моих телохранителей. Лесорубы бросают один взгляд на мое лицо и расступаются сами, освобождая дорогу.

– ДОВОЛЬНО! – Корона откликается на мою волю, ярко вспыхивая силой и активируя звуковую метку, которая превращает мой голос в раскат грома, перекрывающий грохот огнестрельного оружия и крики раненых.

(Разрыв)
– Я не мог просто стоять в стороне… – протестует Райнбек, когда мы наконец остаемся в ксаре одни.

– Ты мог и ты должен был! – Кричу в ответ я. – Это был Домин Шарум!

Райнбек сплевывает на пол.
– В недра варварские ритуалы песчаных крыс, если это означает, что я должен стоять в стороне и смотреть, как кто-то тебя убивает!

Он говорит искренне. Я вижу, как это отражается в его ауре. Райнбек любит меня. Всегда любил, даже когда мы были детьми и писали письма. Стоять в стороне и смотреть, как я умираю, выходит за его границы.

Справедливо ли было об этом просить? Его? Гареда? Любого, кто кого-то любит? Стал бы я стоять в стороне и смотреть, как Селена или Дарин умирают во имя чести? Я не знаю. Но есть одна вещь, которую я знаю точно.

– Сорок семь шарумов погибло от винтовок Энджирцев, – рычу я. – Еще сотни ранены, а перед остальными у тебя кровный долг.

Райнбек скрещивает руки на груди.
– Я и мои люди можем себя защитить.

– Перестань думать о себе, ты, высокомерный сын недр! – И снова корона откликается без моей сознательной команды, превращая крик в нечто такое, что разбивает вдребезги бравый вид Райнбека.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Я не хотел этого делать. Пока я не смогу лучше понять корону, я не могу рисковать потерять контроль.

– Мы в нескольких неделях пути от поверхности, – говорю я как можно спокойнее. – Без нашего союза никто из нас, скорее всего, никогда больше не увидит солнца. Мы не можем сражаться друг с другом, и наша задача важнее, чем чья-либо жизнь. Даже моя. Даже твоя.

Эти слова пронзают его ауру, как острие копья, но они должны быть сказаны. Даже сейчас он не понимает. Не совсем понимает. В его сердце, по сравнению с моим, потерянные жизни ничего не значат, и теперь, когда у меня есть корона, он думает, что оно того стоило.

Мне хочется встряхнуть его. Снова накричать или изречь какую-нибудь тихую мудрость, чтобы изменить его мировоззрение, как, по слухам, не раз делал мой отец. Но у меня нет особой мудрости о любви и долге, которой я мог бы поделиться, а нянчиться с ним нет времени.

– Корона говорит со мной, – произношу я. – Я чувствую все. Не только магию вокруг нас, но и что-то большее, более могущественное и очень, очень близкое. Копье Ала зовет.

(разрыв)
Аламен фэ удивительны, когда смотришь на них с помощью коронного видения. Их ауры ярче и сильно отличаются от аур обитателей поверхности. Как и у других обитателей тьмы, их тела могут инстинктивно втягивать и удерживать немного магии. Как и я, они неестественно сильны, медленно устают и быстро выздоравливают.

На этом различия не заканчиваются. У фэ есть чувства, которые я с трудом могу описать словами, также как не поддаются описанию и чувства, данные мне короной. Их глаза могут видеть при любом освещении, каким бы тусклым оно ни было, а их чувствительная кожа может улавливать тепло, излучаемое существами. Тонкие вибрации отдаются в их костях, сообщая им о присутствии предметов вокруг них.

Когда мы приближаемся к воротам туннеля, ведущего к Копью Ала, в них появляется страх. Тысячи лет фэ были для демонов не более чем домашним скотом, и я вижу демонов прямо по ту сторону, они готовы нанести удар.

Но когда двери распахиваются настежь и алагай бросаются в атаку, они натыкаются на сферу защиты короны. Мои братья по копью готовы, они наносят удары, когда демоны бьются о границу, как птицы, влетевшие в окно. Их копья без усилий проходят сквозь мою магию, и ихор заливает пол туннеля. Тела демонов быстро накапливаются, угрожая перекрыть туннель, по которому нам нужно продвигаться.

Я концентрируюсь на сфере защиты, видя, как она окружает меня, словно мыльный пузырь. Мертвые алагаи по-прежнему богаты магией, но их ауры теперь ровные, безжизненные. Я настраиваю поле так, чтобы не обращать на них внимания, а затем с силой направляю энергию в туннель. Оставшихся демонов отбрасывает назад, что позволяет моей армии продвигаться вперед, убирая с пути тела.

Аманвах была права. Если бы я взял корону, когда ее предлагали, никто бы не посмел бросить мне вызов. Если бы я надел ее во время нашего путешествия, то мог бы сам высушить целые грибные колонии. Испарил бы Миноков в воздухе. Расчистил путь нашей армии как сила природы.

Причиной падения Асома было слишком сильное желание заполучить корону, но моим запросто стало бы недостаточное желание ее принять.

Туннель всего в милю длиной, но от попытки сосредоточить свою волю на таком узком участке у меня болит голова. Когда мы, наконец, въезжаем в главную пещеру, я испытываю облегчение, но это чувство длится недолго.

Демоны быстро окружают нас, царапая границу запретной зоны короны. Я не знаю, какие силы Алагай Ка держит в резерве в Убежище, но в здесь тысячи алагай.

Скальные демоны в три раза выше меня ростом грохочут с каждым шагом. Воздушные демоны, которые меньше миноков, клубятся огромными облаками. Пол пещеры кишит огненными, снежными и стрекочущими пещерными демонами, похожими на пауков. С некоторыми я сталкивался раньше, а о многих только читал в книгах. Некоторые из них совершенно новые.

Но алагаи бледные тени перед Копьем Ала. Все еще за много миль отсюда, великий подземный ксар Каджи сияет в лучах коронного видения, как само солнце. Его стены образуют гигантскую великую метку, которая притягивает и удерживает невероятное количество чистой магии, но это только начало. Я чувствую веру тысяч, миллионов воинов, которые отдали свои жизни, защищая ксар во времена первого Избавителя. Эта вера, это единство цели связывают другой вид магии с первым - чистый золотой свет Шарик Хора, Храма Костей героев.

Свет Копья поет мне, и я чувствую, как откликается моя корона. Дамаджах действительно сделала это. Ее копия короны связана с этим городом, как кровный замок. Если я попаду внутрь, я смогу черпать из нее силу, как бог.

Но мы еще не внутри, а великие врата открыты, как и предупреждала старейшина Хавелл.

Я начинаю медленно расширять защитное поле по мере продвижения в пещеру, пока не нахожу верхний предел силы короны — купол диаметром почти в полмили. Я держу один конец над входом в туннель, пока лорд-командующий Гамон выезжает со своей кавалерией, наконец-то они в своей стихии. Они патрулируют границу защитного поля, а Райнбек выводит корпус стрелков чтобы обеспечить им прикрытие. За ним следуют Гаред и Ашия, каждый с тысячей своих лучших бойцов.

Даже сбор этих элитных и мобильных сил занимает больше часа. Я боялся, что поддержание поля утомит меня, но я обнаруживаю, что это не требует никаких усилий. И почему бы и нет? Корона Каджи была создана именно для этой цели — позволить первому Избавителю защищать на поле боя целую армию.

И все же мое беспокойство растет с каждой минутой. Я готов встретиться со следующим предстоящим мне испытанием. Странно тихие демоны отходят за пределы досягаемости кавалерийских копий. Демонами -трутнями движет бесконечный голод и инстинкт убийства. Наш вид должен был бы заставить их яростно царапать границу защитного полы, но они держатся на расстоянии и выжидают своего часа.

Огнестрельное оружие хранит благословенную тишину. Им приказано не стрелять без моего прямой команды, и Райнбек знает, что мое терпение к безрассудным поступкам подошло к концу.

Когда все занимают свои позиции, я начинаю двигаться вперед, окруженный массой воинов, ощетинившихся копьями и штыками, в то время как мое защитное поле медленно расчищает путь через пещеру к ксару.

Раздается пронзительный звук, и боковым зрением я замечаю демона, намного крупнее других. Еще один призыв звучит с другой стороны, и я вижу ещё одного, чья сила затмевает остальных. Потом третьего. Возможно, это предупреждение. Или команда. Демоны, действительно, отступают дальше, они вне досягаемости даже огнестрельного оружия.

Затем нападают гвилджи, численность которых значительно превосходит количество тех, что приручили аламен фэ.

Собаки тьмы почти невидимы даже для меня.
Пока они шли под прикрытием орды демонов, они держали свои светящиеся глаза и рты плотно сжатыми. Теперь, когда они мчатся вперёд, их когти громко лязгают и выцарапывают борозды в камне.

И снова корпус стрелков открывает огонь, не дожидаясь приказа, хотя трудно винить их в этом с учётом приближающегося противника.

Их пули проходят сквозь гвилджи, не причиняя им никакого вреда. Некоторые из них прыгают на лошадей, их когти пронзают меченую деревянную броню, как тяжелые гвозди. Другие проносятся мимо, врываясь в стрелков.

Гаред и его Лесорубы бросаются на их защиту, но пехота шарумов колеблется. Всего два дня назад красийцы бросились бы защищать корпус стрелков, но, несмотря на перемирие, к которому я их принудил, бойня у последнего ксара не забыта.

Лесорубы не испытывают подобных сомнений, они смыкают щиты и рубят когти - это единственный способ убить гвила. Когти - это то, что привязывает призрачных существ к этому миру, и когда эта связь разрывается, я наблюдаю, как гвиллы полностью рассеиваются и погружаются в недра.

Сверху раздаются крики, и миноки присоединяются к битве, ныряя вниз, выставив вперед свои острые хоботки.

Ашия ударяет щитом и копьем друг о друга, активируя метки на своем колье, чтобы усилить свой голос.
– Алагаи натравливают гончих бездны на наших братьев в ночи, а мы позволяем зеленоземцам забрать всю славу?! – Выкрикивает она по-красийски. – Следуйте за мной, если хотите найти Небаса в конце одинокого пути!

Она бросается в бой, и тысяча пристыженных воинов, лязгая копьями, следуют за ней, снова прикрывая щитами своих Энджирских союзников и сражаясь как один.

Мы продолжаем неуклонно продвигаться, и я верю в то, что мои воины и метчики удержат оборону, пока я пытаюсь разобраться в паутине силы ксара. Она тянется ко мне, как растения тянутся к солнцу, соединяя нас магическими линиями, которые усиливаются по мере моего приближения, и все это пульсирует в унисон.

Но в песне ксара есть дисгармония. Агрессивные существа внутри, открытые врата, препятствующие полной активации великой метки, и еще один сигнал, на этот раз идущий издалека.

Линии силы пронизывают пещеру, невидимые для остальных, но безошибочно различимые в коронном видении, почти идентичные тем, что связывают меня с ксаром.

Как и опасалась Инэвера, источник такой силы может быть только один.

– Что это? – Спрашивает Асом, игнорируя шипение Аманвах.

– Корона отца, – говорю я. – Истинная Корона Каджи держит ворота открытыми. – Этот сигнал не может быть ничем иным. Но что он означает? Говорят, что Корона Каджи дарует полную силу только тем, в чьих жилах течет кровь Избавителя. Это преувеличение? Алагай Ка убил его и нашел способ получить доступ к силе короны?

Или Отец ждет в пещерах внизу? Возможно, как пленник или раб, чья воля сломлена Алагай Ка.

– Ты можешь приказать им закрыться? – Спрашивает Асом.

Я качаю головой. – Я не знаю как.

– Как ты двигаешь рукой? – Спрашивает Асом. – Представь их вес, их силу. Свяжи себя с ними, пока они не почувствуют себя продолжением твоего тела.

– Почему ты его слушаешь? – Спрашивает Райнбек. – Почему он вообще здесь?

– Потому что я не бесчестный чин, который наносит удар издалека, пытаясь обмануть волю Эверама, – говорит Асом. – Потому что я единственный из ныне живущих людей, кто носил корону. Лучше скажи, почему здесь ты.

– Хватит, – рычу я, протягивая руку к ксару. Это бессмысленный жест, но он помогает мне сосредоточиться, когда я направляю свои собственные магические линии обратно к ксару, хватая ворота, как при перетягивании каната.

Сила, удерживающая их, сильна. Сильнее моей. Но она далеко, простирается на многие-многие мили, чтобы ослабить защиту ксара. Я сосредотачиваюсь, желая, чтобы врата сдвинулись, но они упрямо стоят на месте.

– Я не могу закрыть их в одиночку, – говорю я. – Я могу в какой-то степени прервать сигнал, но нам понадобится физическая сила, чтобы его компенсировать.

– Этого у нас предостаточно, – говорит Гаред. Мы продвигаемся вперед, но, ограниченные ритмом марширующего барабанщика, делаем это мучительно медленно.

Даже с учетом открытых ворот, золотой магии костей героев достаточно, чтобы не пускать демонов в город. Но по улицам бродят гвилджи и другие подземные чудовища. Они нападают на нас, когда мы достигаем ворот и входим в город, но теперь мы знаем противника, и они не могут сравниться с нашими силами.

Чтобы они открывались по команде короны, ворота покрыты метками, но для тех случаев, когда хозяина ксара нет на месте, существуют обычные рычаги и противовесы. Мы привязываем лошадей к тросам, и они тянут изо всех сил, пока я концентрируюсь, пытаясь отменить коварную команду, идущую издалека.

Все больше и больше воинов гнут спины перед этой задачей, и я начинаю бояться, что огромные сплетенные стальные тросы вот-вот лопнут, но затем ворота с громким стоном начинают двигаться.

Медленно, мучительно они набирают обороты, двигаясь все быстрее и быстрее, пока не преодолевают последние несколько футов в бешеном темпе, закрываясь с оглушительным грохотом.

(Разрыв)
В тот момент, когда врата закрываются, я чувствую, как замыкается цепь и активируется великая метка ксара, сверкающая силой, которая переполняет меня до такой степени, что я начинаю бояться, что утону в ней.

Она стекает в пещеру, как рябь в пруду от большого камня. Алагаи визжат и разбегаются, гонимые из пещеры, как домашний скот, прячась по окружающим туннелям.

Если раньше ксар пел мне, то теперь он словно министр Артер, шепчущий мне на ухо секретные подсчеты. Я чувствую, как выжившие прячутся внутри, кто они и где находятся, в добром ли они здравии или нуждаются в лечении.

Я чувствую и захватчиков. Они не алагай, и метки и защитное поле не имеют власти над этими подземными обитателями, но они могут убивать так же легко, как и демоны.

Одна из самых захватывающих историй о моем отце - это то, как он призвал все копья ксара в свою армию, окружив себя и товарищей защитной бурей клинков, которая отправляла гвилджи в бездну толпами. Я даже сейчас чувствую эти копья, ожидающие моего призыва.

Но нужны ли они мне, когда во мне течет такая сила? Я закрываю глаза, позволяя ксару стать продолжением моего тела, как сказал Асом. Я чувствую захватчиков и направляю на них свой гнев.

Это все, что нужно магии ксара, чтобы отреагировать, вспыхивая подобно праздничным огням и уничтожая врагов одного за другим.

И теперь Копье Ала принадлежит нам, узкий проход на пути королевы демонов.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86946/571145

Переводчики: Vitteria, lukumich