Готовый перевод The Hidden Queen (The Nightfall Saga, Book 2) / Скрытая королева (Сумеречная сага, книга 2): 49. Жрец (Дарин)

Я чиркаю спичкой по стене, наблюдая, как она искрит, шипит и разгорается в темноте.

Нельзя тратить спички впустую. У меня осталось не много, и каждая из них драгоценна, но, думаю, в этот раз я могу потратить одну. Я держу ее перед глазами, теряясь в пламени, и пытаюсь загадать желание.

Я слышу, как Селена выходит на улицу и быстро задуваю пламя. Не уверен, заметила ли она.

– Думаешь, мы все забыли о твоем дне рождения? – тихо спрашивает Селена.

– Нечего праздновать, – говорю я.

– В недра это, – говорит Селена. – Мы нашли Убежище. Нашли Уонду и Кендалл, и, возможно, через пару дней мы найдем Лишу и твою маму.

– Возможно, – соглашаюсь я. Каждый раз, когда я пытаюсь заглянуть так далеко вперед, мне становится настолько страшно, что я теряю способность трезво мыслить.

– Не говори Рожвах, что я тебе рассказала, – предупреждает Селена, – но она собирала ингредиенты, чтобы сделать тебе пирог.

У меня слюнки текут при мысли о красийском ванильном пироге, хотя одному Создателю известно, что сможет приготовить Рожвах из муки Джечи Хоста.

Селена подходит и прислоняется к стене рядом со мной.
– Мне не нравится план Уонды. Тебе не следует идти туда одному.

Я засовываю руки в карманы, прежде чем она заметит, что они дрожат.

– Эй, а чем это отличается от того, что ты посылаешь меня шнырять по Убежищу?

– Потому что Убежище это большая открытая долина, где есть много мест, куда можно убежать и спрятаться, – говорит Селена. – Ставлю клат против солнца, по ту сторону этих ворот заготовлена ловушка, и как только она закроется, мы не сможем до тебя добраться.

– Если есть план получше, сейчас самое время им поделиться, – говорю я. – Этот мне нравится не больше твоего.

– Не знаю. – Селена разводит руками. – Но должно же быть что-то получше, чем отправлять тебя туда одного.

– Если и есть, то о таком никто не упоминал. – Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить сердце, бьющееся, как крылья колибри. – Может быть, мне просто нужно хоть разок перестать быть тряпкой. Возможно, все было бы по-другому, если бы я с самого начала не боялся действовать в одиночку.

– Эй, и что это должно означать? – Спрашивает Селена.

– В ту первую ночь, когда похитили Олив, – говорю я. – Мы теряли время. Они убегали.

– Из-за меня, – Селена упирает руки в бока. – Собери свои ядра в кулак и говори, что хочешь сказать.

– Чего ты хочешь от меня, Сел? – Я пожимаю плечами. – Я быстрее тебя. Это не критика, это факт. Если бы я продолжил в одиночку...

– Только не снова. – Селена закатывает глаза. – Что бы ты сделал, если бы поймал их? Трое красийских дозорных, которые одолели Мичу и Олив? Люблю тебя как брата, Дарин Тюк, но ты не боец, и у тебя не хватит духу убить кого-то во сне.

– Вот и я о том же. – Селена напрашивается на драку, но я не собираюсь ее затевать. – У меня ни на что не хватает смелости. Просто я так напуган, что готов на все, лишь бы не чувствовать себя одиноким.

– Дарин, это чепуха, – говорит Селена. – Ты один из самых храбрых людей, которых я когда-либо встречала.

Это так нелепо, что я не могу удержаться от смеха, но это не тот смех, который поднимает настроение.
– Будь я храбрым, я бы просто ушел, Сел. Думаю, я бы что-нибудь придумал. Может быть, освободил Мичу или сбил с ног их лошадей, чтобы они не смогли вовремя увезти Олив. Оставил след, по которым мог бы идти твой отец. Что-то в этом роде.

– Так это и есть твой план? – Требует ответа Селена. – Просто прокрасться к этим воротам, как мышка, и надеяться, что ты что-нибудь придумаешь, прежде чем Алагай Ка доберется до тебя?

Я поднимаю ладони.
– Надеюсь, я придумаю, как открыть эти ворота изнутри, и тогда мы все вместе прокрадемся тайком.

– Ну, – говорит Селена. – Я тоже на это надеюсь.

(Разрыв)
Оказывается, кукурузная мука Хосты идеально подходит для Красийского ванильного пирога. Может быть, дело в том, что я уже несколько месяцев не ела как следует, но пирог Рожвах - лучшее, что я когда-либо пробовал. Лучше, чем сдобное печенье моей тети Селии, а это о чем-то говорит.

Она отрезала мне большой кусок и подождала, пока я откушу, прежде чем подавать остальным. Я попробовал пирог еще до того, как он коснулся моего языка, но когда я закрыл рот и почувствовал его мягкую текстуру, а мои вкусовые рецепторы взорвались, я издал тихий стон удовольствия.

После этого Рожвах пахла такой счастливой. Она была скупа на кусочки для остальных и стояла на страже у остатков, но я не могу пожаловаться. Она давала мне по кусочку каждый день вплоть до ущерба.

Только теперь пирог закончился, и наступило новолуние.

Это видно по всему городу. Люди надевают свои лучшие костюмы на седьмак, как будто идут на службу, чтобы почтить память горного бога.

Раздумываю над тем, чтобы спрятаться среди подношений. В основном это корзинки с едой, достаточно маленькие, чтобы их могли нести один или два человека. Даже мне было бы трудно спрятаться в них. Есть также несколько бочонков, но они пустые — я слышу это по их грохоту. Нужно быть полным идиотом, чтобы не заметить перемен, когда кто-то залезет внутрь.

Я уже был в своем укрытии, когда толпа увеличилась на закате. Слишком оживленное движение, чтобы спрятаться за одним из постаментов, поэтому я забился в маленький закуток за одним из каменных рогов гигантского черепа демона, вырезанного над воротами.

За это время я смог хорошо разглядеть толпу. Селена и остальные держатся в стороне, стараясь не привлекать к себе внимания, в то время как Джечи Хоста собираются и начинают петь молитву на закате. Мелодия у песни приятная, но в словах есть что-то о приветствии ночи, и мне не нравится, как это звучит. Все, что я знаю, это то, что Алагай Ка стоит по ту сторону этих ворот и ждет, чтобы выйти.

Ждать осталось недолго. Солнце садится, и единственный свет исходит от больших жаровен, освещающих ворота, и от множества масляных ламп на шестах в толпе.

Я чувствую, как подо мной поворачиваются шестеренки, со щелчком встают на свои места переключатели. Механический замок. Но затем раздается волшебное покалывание, и гигантские двери распахиваются сами по себе, открывая взору одинокого человека. Он опускает руку, как будто только что прикоснулся к чему-то внутри, чтобы открыть ворота. Может быть, я тоже смогу так сделать.

– Кавиват, – повторяют некоторые из Джечи Хоста. "Священник” на русканском. В этом слове слышится удивление и страх.

Священник не похож ни на кого из тех, кого я когда-либо видел. Рачители Создателя носят простые коричневые одежды, но, по моему опыту, священнослужители - это работа для опрятных людей. Их простые коричневые одежды всегда были чистыми и отглаженными, как и тела под ними. Волосы всегда коротко подстрижены.

Дама гордятся своими длинными бородами, и они очень щепетильны. Одежда Кавивата грязная и поношенная. Его длинные волосы и борода спутаны и растрепаны, ногти отросшие и грязные, и воняет от него, как от отхожего места демона.

Но его аура - это нечто другое. Яркая, как у Олив Свиток, когда она полна огня. Она пульсирует и натягивает нити магии, просачивающиеся снизу.

Кавиват выходит вперед, размахивая посохом и выкрикивая что-то на диалекте Джечи Хоста. Я не очень хорошо понимаю, но чувствую, что внимание толпы приковано к нему. Не уловил запах Алагай Ка, но сразу за воротами в воздухе чувствуется похожий запах. Всего несколько мгновений назад там были трутни.

Но сейчас их там нет.

Никто не замечает, как я, словно паук, выползаю из укрытия и проскальзываю под выступом ворот.

Это что-то вроде прихожей, с еще одними воротами поменьше на дальней стороне. Резьба на стенах и полу сделана рукой мастера, а на высоких опорах вокруг комнаты расположены статуи с укромными уголках между ними. Прищурившись, можно подумать, что это еще один модный зал, за исключением того, что все статуи изображают демонов.

Все опоры сходятся в центре высокого потолка, что дает мне множество мест, где можно спрятаться, пока я осматриваюсь.

Зал заставлен корзинами и бочонками, точно такими же, как те, которые Джечи Хоста приносили со своими подношениями. Они наполнены дарами из глубин. Корзины с мясистыми пещерными крабами, которых Джечи Хоста любят готовить. Железо и другие минералы для их кузниц. Бочки с маслом для их светильников.

– Накорми гору, и гора накормит тебя! – Выкрикивает Кавиват. Он много кричит, но я почти ничего не понимаю.

Теперь все становится понятно. Как это место так долго оставалось изолированным? Благодаря помощи снизу. Жители деревни выстраиваются в очередь с дарами, каждый приносит бочонок или корзину, берет что-то взамен и спешит прочь, благоухая так, словно только что выиграл в метании подковы на ярмарке.

Кавиват наблюдает за всеми, и я знаю, что для остальных было бы глупо пытаться проникнуть сюда таким образом. Даже если им удалось спрятаться за бочкой и священник бы ничего не заметил, дверь с противоположной стороны все равно закрыта, и я не думаю, что отношения останется дружелюбным, когда она откроется.

– Я видел бога гор воочию, – восклицает неряшливый жрец. – Он сверхъестественное существо, гораздо более могущественное, чем мы, простые смертные. Служить Ему большая честь. Кто еще готов встретиться с Ним взглядом?

Я сползаю по стене вниз, пока не могу выглянуть за ворота. Жители деревни выходят вперед, у большинства из них седые волосы и морщинистая кожа, но есть и такие, которые выглядят болезненными или слабыми. У одного нет ноги, повязки еще свежие.

Джечи Хоста добровольно жертвуют теми, которые их тормозят, но при этом не проливают слез, за исключением слез радости. Люди действительно думают, что они отправятся жить на Небеса?

Кавиват не удовлетворен. Он начинает расхаживать по краю толпы, втягивая магию через Джечи Хоста в себя, чтобы прочесть их жизни, как кольца на пне дерева. Время от времени он останавливается, постукивая по людям своим посохом и посылая магический импульс через них и окружающих.

Избранные послушно шагают вперед, направляясь к воротам, не переставая петь. Девочка, которой на вид не больше восьми лет. Красивый мужчина с руками кузнеца. Молодая мать, спокойно идущая прямо в пасть демону с младенцем, все еще сосущим ее грудь.

Я задаюсь вопросом, не предназначен ли малыш в качестве закуски, и чувствую, что меня может стошнить.

Но тут Кавиват кричит что-то, чего я не понимаю, и по толпе, напирая, проходят волны, пока я не вижу, как моих друзей подталкивают к неряшливому священнику.

Он протягивает руку со своим посохом, ударяет по Рожвах и посылает еще один магический импульс, но, что бы это ни было за заклинание, на моих друзей оно не действует. Труднее зачаровать кого-то, когда он достаточно умен.

Толпа расступается и пытается протолкнуть Рожвах вперед, но вмешивается Арик, пихая и толкая каждого, кто протягивает руку к его сестре.

Толпа возмущается. Я слышу крики “Неверующие!” и “Чужаки!”, когда Джечи Хоста бросаются вперед. Уонда и Селена присоединяются к драке, подбивая глаза и ломая кости. Даже Кендалл встает между Рожвах и толпой. Но они мало что могут сделать против тысяч разъяренных жителей деревни. Их быстро одолевают и затаскивают внутрь вместе с другими жертвами.

Кавиват следует за ними, и жители деревни, которые загнали моих друзей в зал, спешат выйти, прежде чем неряшливый священник коснется символа, и великие врата захлопнутся.

(Разрыв)
Я беспокоился о том, как провести своих друзей внутрь, а вместо этого жители деревни сделали это за меня.

Я, наблюдая, ползу по потолку. На мгновение мои друзья остаются наедине с Кавиватом. Арик, Селена и Уонда лежат на полу, сильно избитые, но все еще в сознании. Все пытаются подтянуть под себя трясущиеся конечности.

Рожвах оказывала толпе меньшее сопротивление, но как только ворота закрылись, она выхватила свой ханжар из кости героя из потайных ножен и бросилась на священника, выставив вперед клинок.

Не лучшая идея. Кавиват до последнего момента стоял к ней спиной, но когда он сделал движение, то сделал это быстро. Перехватив ее запястье и вывернув клинок из ее руки, он ударил ее посохом по голове. Она упала на землю, вокруг нее собралась лужа крови.

Жрец шипит, роняя священное оружие, как раскаленную сковородку. Я чувствую запах ожога в том месте, где оно коснулось его кожи. Я пользуюсь тем, что Кавиват отвлекся, и перемещаюсь, пока не оказываюсь прямо над ним, готовый к прыжку.

Внутренние врата скрипят и открываются прежде, чем я успеваю прыгнуть. Пещерные демоны выходят целой стаей, быстро передвигаясь на восьми ногах. Я встречал их раньше в пустыне и слышал о них из маминых рассказов. Они могут плести паутину, лишенную магии и почти невидимую, но прочную, как стальной трос.

Я хочу добраться до Рожвах, убедиться, что с ней все в порядке. Хочу помочь своим друзьям. Мама бы не колебалась, но она может оторвать руку демону и забить его ею до смерти. У меня есть ее нож, и, возможно, я смог бы убить им пещерного демона, но их там десятки.

Демоны избегают ножа Рожвах; магия костяной реликвии для них проклятие. Один из них набрасывает на нее паутину, чтобы изолировать ее магию.

До Джечи Хоста наконец-то доходит, что они не направляются не на Небеса, и начинают кричать. Пещерные демоны набрасываются на них и хватают передними лапами, закручивая их, пока толстые нити шелка привязывают их конечности к телу.

Но демоны никого не убивают. И даже не причиняют им вреда. Не знал, что демоны могут быть деликатными, но они не кусаются и не колют своими длинными заостренными конечностями, и они действуют осторожно, чтобы не заплести паутину на чьем-нибудь рте или носе.

Затем они выносят их через вторые врата. Кавиват идет следом, как будто прогуливается по саду. Я быстро подхожу к дверям, но они не закрываются, когда неряшливый священник и его демоны выходят. Вместо этого появляются более мелкие рабочие трутни и начинают собирать корзины с едой.

Что-нибудь, что могло бы накормить жертвоприношения, пока демоны не проголодаются.

Я замечаю футляр каманджа Арика, который пещерный демон отбросил в сторону. Я опускаюсь с потолка и становлюсь скользким, спокойно поглощая удар, когда падаю на пол. Я плотно закутываюсь в свой плащ-невидимку, забирая ханджар Рожвах и камандж.

Затем я втягиваюсь, мое тело становится меньше и крепче, пока я двигаюсь среди рабочих трутней, надеясь, что мамин плащ скроет меня. Втягивание тоже притупляет мой запах. Я иду на цыпочках тише чем кошка, подкрадывающаяся к птице, и направляюсь к воротам.

И к паутине демона.

(Разрыв)
Идти по следу не трудно. Вонь Кавивата оставляет след, как у демона с протекающим кишечником.

Нужно быть особенно осторожным. В прошлый раз, когда я пробирался в логово Алагай Ка, я допустил ошибку, решив, что невидим из-за своего плаща и флейты. И я был невидим — для демонов. Даже для самого короля подземников.

Но я не был невидим для людей, которых осквернил демон. Они могли видеть меня ясно, как божий день, в моем волшебном плаще, и моя флейта не могла воздействовать на них так, как на демонов. Если уж на то пошло, музыка выдавала меня с головой.

Поэтому я крадусь обычным способом. Селена и Уонда не ошибаются, что я в этом лучше всех. Я ползу по стенам и потолку с голыми руками и ногами, становясь скользким, забираясь в щели, а затем заполняя их, чтобы прилипнуть, как паук.

Даже без вони, все, что мне нужно сделать, это проследить за рабочими трутнями, которые несут еду в улей, предположительно, чтобы кормить заключенных. Шестилапые, приземистые, с сетчатыми позвоночниками, демоны могут балансировать и переносить огромные грузы на своих спинах.

Но они глупы. Когда они занимаются своими делами, их ауры становятся ровными, они больше похожи на муравьев, чем на фермерских собак. Не беспокоюсь, что они меня заметят, или даже что они сразу же нападут, если увидят меня. Приходится предположить, что каждый демон в улье может быть глазами Алагай Ка. Если он прикажет, держу пари, трутни быстро превратятся из муравьев в ос.

Туннель круто спускается вниз, несколько раз разветвляясь. По-прежнему нигде не чувствуется запаха Алагай Ка. Думаю, он марается в кладовой не чаще, чем члены королевской семьи кормят своих свиней помоями. Это хорошая новость, если я хочу, чтобы все выбрались живыми.

Я резко останавливаюсь и застываю на месте, когда Кавиват возвращается по туннелю. Он даже не смотрит вверх и не замечает пробегающих мимо трутней, только хватает для себя пару корзин.

Я колеблюсь. Следует ли мне последовать за священником или за трутнями, которые, предположительно, направляются к моим друзьям? Я выбираю последнее, зная, что вонь от неряшливого священника будет висеть в воздухе, как дорожный указатель, еще долгие часы.

Трутни приводят меня к глубокой яме, в которой находятся несколько десятков человек, включая моих друзей. Они выглядят относительно невредимыми, хотя джечи хоста держатся друг за друга и плачут, понимая, наконец, что они не будут жить на небесах с горными богами.

Я вижу уродливые завитки боли в аурах моих друзей, но, похоже, у них ничего не сломано. Все в сознании и свободны от паутины, которая их связывала. У Рожвах в руке электрумовая ручка, и я знаю, что она сможет вылечить все серьезные раны.

Трутни выстраиваются в линию и один за другим сбрасывают еду из корзин в яму. Еда падает на пол, измятая и грязная, но заключенные, не разбирая дороги в темноте, бросаются на нее, как животные.

Думаю, я мог бы вытащить своих друзей. Возможно. Можно было бы достаточно легко проникнуть внутрь, вернуть Арику его камандж, сделать нас невидимыми для демонов, пока мы не найдем веревку или что-нибудь еще, чтобы выбраться из ямы.

Но тогда нас будет шестеро, пытающихся прокрасться незаметно, а остальные не смогут ползти по потолку или проскальзывать в щели, слишком маленькие для демонов.

Раз с ними все в порядке, может, мне стоит еще немного побыть одному. Найти то, зачем мы пришли, или путь назад.

Не будь тряпкой, хотя бы раз в жизни.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86946/571147

Переводчики: Vitteria