Готовый перевод The Hidden Queen (The Nightfall Saga, Book 2) / Скрытая королева (Сумеречная сага, книга 2): 52. Отец (Олив)

Когда мой отец, мистер и миссис Тюк спустились в улей, то для того, чтобы пройти по лабиринту туннелей, ведущих к пещере, где находилось Копье Ала, им понадобился закованный в цепи и опозоренный Алагай Ка.

Испытанное унижение, вкупе с остальным, и есть причина того, что демон жаждет мести.

Но мне не нужен отец лжи, чтобы провести нас по бесконечным ответвлениям, извилинам, поворотам, склонам и подъемам к улью демонов, а потом и через него. Я следую за нитями силы к короне Каджи, так же как Дарин следует за запахом.

Я собрал небольшую, но сильную группу. Двадцать братьев по копью. Генерал Гаред и десять лучших лесорубов, а также десять самых надёжных стрелков из многообещающих огнестрельных войск лощины. Асом, Аманвах и двадцать шарумов. Я заглянул в их сердца и доверяю им в этом начинании. Даже своему вероломному сводному брату.

Асом сбросил личину кай'шарума и снова облачился в белые одежды дама. На поясе у него хвост алагай — плётка с острыми шипами, используемая красийскими жрецами, и я хорошо знаю, какие раны она оставляет. Он держит гибкий посох, на концах которого электрум. Оба оружия меченные и ярко светятся, питаясь силой костей демона.

Алагаи будут настороже, когда откроются врата ксара, но наша группа достаточно мала, чтобы я мог легко защитить ее с помощью короны. Я расширяю вокруг нас защитный купол короны, похожий на стекло снежного шара, и мы беспрепятственно проезжаем сквозь толпу демонов, которые беспомощно царапают барьер.

При нашем движении тех, кто перед нами, относит в стороны, как воду, обтекающую лодку. Воздушные демоны кружат над головой и отряд стрелков прицеливается.

– Не стрелять, – приказываю я. – Не тратьте боеприпасы, если они не представляют угрозы.

Вскоре они собираются в одно целое и несут камни, чтобы сбросить их сверху, в то время как окружающие нас демоны расступаются, освобождая место для скальных демонов, у которых свои собственные валуны.

– Ждите, – снова говорю я и сосредотачиваюсь. Я все еще привыкаю к способностям короны, но об защитном куполе Каджи ходят легенды. Словно нанося удар, я быстро расширяю его, сбивая каменных и воздушных демонов, а затем втягиваю обратно.

Мои воины не сбавляют шага, но когда ошеломленные демоны приближаются к нашим рядам, они быстро пользуются преимуществом и наносят удар. Мы прибавляем скорость, но выход из огромной пещеры заблокирован паутиной пещерных демонов — липкой, как смола, прочной, как стальной трос, и лишенной магии. Даже когда я использую коронное видение, заметна только тень.

За пределами ксара большая часть моих сил исчезла. Я больше не могу исцелять прикосновением и испепелять врагов силой мысли. Пол пещеры не отзывается, словно часть моего тела. Но корона может использовать окружающую нас магию вечной тьмы и подчинять ее моей воле. Я поднимаю палец, сосредотачиваюсь, рисуя в воздухе тепловую метку, и напитываю ее силой.

Паутина сверкает, как молния, ослепляя нас светом, даже когда исчезает.

– Будь осторожен, брат, – замечает Асом так непринужденно, словно обсуждает погоду, – иначе можешь и нас потерять в клубах дыма.

– Ты должна познать свою силу, сестра, – соглашается Аманвах.

Им легко говорить. Я не хотел этой силы. Я ее не просил. Но и к этому мама меня подготовила. Я справлюсь. Я должен.

– Приближается! – Кричит Горван. Я оборачиваюсь и вижу, как на нас по дуге летит огромный камень. Купол служит барьером для алагай, но как и лишённая магии паутина, камни могут проходить беспрепятственно.

Асом делает шаг вперед.
– Наблюдай. – Он выполняет сложный шарукин с посохом, но коронное видение показывает силу, которую он черпает из хора под электрумовым навершием, и ударную метку, нарисованную в воздухе кончиком посоха. Последним взмахом он завершает метку и направляет заклинание на камень.

Взрыва нет, только глухой удар! Метка расходует свою силу, сбивая камень с курса, и он падает среди собравшихся вокруг нас алагай.

Затем Асом касается посохом земли, и я вижу, как он притягивает окружающую магию, чтобы пополнить свой запас. Я хорошо научился сдерживать эмоции, но не могу не задаться вопросом, сколько силы он мог бы призвать, если бы полностью открыл источник.

Он задается тем же вопросом по поводу моей короны. В его ауре пляшут образы того, как он с короной на голове испепеляет тысячи демонов.

Я намеренно поворачиваюсь к нему спиной и продолжаю путь.

Демоны заполняют туннели поменьше, где охранному куполу труднее их оттеснить. Мне становится все труднее двигаться, сохраняя купол, и в итоге я останавливаюсь.

– Расчистите проход, – говорю я, и воины приступают к работе, продвигаясь к краю барьера и вонзая копья в столпившиеся тела.

Даже мертвые тела алагай не могут преодолеть барьер, и их трупы заполняют туннель. Я вынужден сжать купол, лишив свой эскорт защиты.

Но именно ради этого мы все и тренировались. Мою величайшую силу эффективно нейтрализовали, но так же и освободили меня. Я присоединяюсь к своим братьям по копью на передовой, отдавая команды и пронзая подземников копьями, как будто снова оказался в Лабиринте.

В ограниченном пространстве защитнику обычно легче противостоять многочисленным противникам, но я по-прежнему могу использовать корону и остановить алагаев в любой момент, когда нам нужно будет перевести дух. Ограниченное пространство означает, что демоны не могут метать снаряды, и мы толпой прорываемся сквозь них. Те немногие раны, которые демоны наносят в ответ, быстро исцеляются благодаря тому, что тела заряжены магической отдачей.

Впереди туннель расширяется, переходя в другую пещеру, и мы входим в нее. Я собираюсь снова активировать купол, когда что-то бьёт меня по лицу и плечам и ослепляет. Сначала это похоже на слизь, но когда я пытаюсь пошевелиться, то тут же в ней вязну, так как она превращается в волокно.

Как только я сгибаю руки в попытке освободиться, меня что-то отрывает от земли и поднимает к сталактитовому потолку. От этого усилия я начинаю раскачиваться, теряя большую часть затраченной силы. Я чувствую вибрацию, когда существо пытается четырьмя лапами быстро достать свою добычу. Снизу доносятся крики тревоги, но они мало что могут сделать. Они с большей вероятностью убьют магией и снарядами меня, чем того, кто скрывается наверху.

Кажется, мой желудок куда-то проваливается, когда я поднимаюсь. Даже если я убью демона, смогу ли пережить падение? В легендах говорится, что мой отец умел летать, но на всех картинах он делал это, держась обеими руками за копье Каджи, чья сила влекла его за собой. Думаю, мне это сейчас не поможет.

Но все это не имеет значения, если меня съест пещерный демон. Мои руки пока свободны, и я выхватываю ханжар, разрезая нити, стягивающие мои предплечья. Затем я молюсь о контроле, зажмуриваюсь и поднимаю палец свободной руки, чтобы нарисовать перед лицом метку высыхания. Слишком много силы, и все может закончиться магическим самоубийством, но я черпаю лишь чуть-чуть, не из мощных, но непредсказуемых окружающих меня потоков, а из более стабильного резерва короны.

Я слышу треск высыхающего клея и сильно бью себя по лицу, разрывая паутину и сдирая ее с глаз.

Чуть не опоздал. Первое, что я вижу — это разинутая пасть самого большого пещерного демона, которого я когда-либо видел. У него нет зубов, но с клыков капает яд, а острые выступы огромных хелицер грозят раздавить и переживать, когда меня втянут внутрь.

Я поднимаю барьер короны, но демон... изменился. Заглянув в его пасть, я вижу мощную магию, но его экзоскелет так же лишен магии, как и паутина, и барьер не действует.

Я надеюсь, что мои доспехи защитят меня, когда вижу клыки, но даже тазханские мастера не рассчитывали, что алагай может быть настолько мощным. Клыки демона пробивают мою чешуйчатую броню как гвозди дерево.

Я кричу, когда чувствую, как они впрыскивают яд в мое тело. Я видел, как пещерные демоны едят, и это ужасно. Своим ядом они растворяют добычу изнутри, а затем высасывают мерзкие остатки из оболочки.

Я инстинктивно взмахиваю ханжаром, отрезая клыки, прежде чем демон успевает их вытащить. Не самый мудрый поступок. Пещерный демон издает пронзительное чириканье, когда из раны вытекают ихор и яд. Он запрокидывает голову, зажимая меня между своими хелицерами, которые снова и снова открываются и закрываются с сокрушительной силой.

Острые выступы не пробивают мою тазханскую броню, как клыки, но я весь в синяках и ссадинах и изо всех сил пытаюсь что-то придумать. Паутина и экзоскелет этого пещерного демона слишком обычные, чтобы воздействовать на них короной, зато яд во многом зависит от магии, которая делает то же, что природа — с химическими веществами и ферментами.

Достаточно одной мысли, чтобы корона впитала магию, нейтрализовав яд настолько, чтобы тело справилось с остальным. Я уже исцеляюсь, плоть срастается, и я выталкиваю клыки. Они падают на пол пещеры, далеко внизу, где мои телохранители, без сомнения, сражаются за свою жизнь с превосходящим противником.

В следующий раз, когда хелицеры раскрываются, я сворачиваюсь калачиком, а когда они снова начинают смыкаться, я распрямляюсь изо всех сил и слышу приятный хруст, когда один из придатков теряет силу. Я все еще опутан паутиной, но ноги болтаются в воздухе, и я вонзаю ханжар в экзоскелет, чтобы удержаться, пока он бьется.

Эти длинные, лишенные магии передние лапы вонзаются в меня, и я извиваюсь, брыкаюсь и парирую удар свободной рукой, пытаясь удержать их на расстоянии. Одна из них проскальзывает, и снова острие пробивает мою броню и пронзает меня.

Я вижу, как на меня глядят многочисленные глаза демона, отражаясь в его ауре, и я смотрю в них коронным видением. Этот демон не создан природой. У него есть эмоции. Интеллект. Тело, созданное для того, чтобы пробивать защиту, как магическую, так и обычную.

Я вижу тут приложил руку Алагай Ка, который взял примитивного подземника и, обработав его магией, превратил в оружие, в своего помощника.

В кай'алагая.

Меня окружают бесчисленные сталактиты, но я слышу эхо пещерных демонов, которые несутся к нам, чтобы защитить своего кая. У меня нет времени экспериментировать с метками, и я применяю прямой подход — сжимаю кулак и бью между рядами глаз демона. Тонкая полоска панциря разлетается и я засовываю руку во влажное, пропитанное ихором отверстие. Тут я, наконец, могу дотянуться до магии существа и использую силу короны, чтобы активировать метку вытягивания и высосать ее.

Я переполнен силой, но после того, как я сидел на Троне Черепов в Копье Ала, ее недостаточно, чтобы сокрушить меня. Когда аура кая гаснет, я перенаправляю силу в корону, увеличивая барьер настолько, насколько возможно.

А потом я падаю вместе с десятками пещерных демонов, которых сбил с насестов на потолке пещеры. Все еще переполненный силой, я задаюсь вопросом, смогу ли пережить падение, но не горю желанием это выяснять. Когда пол стремительно приближается, я рисую воздушную метку и поток воздуха замедляет движение, на мгновение даже подбрасывая меня вверх.

Я падаю оставшиеся тридцать футов, но успеваю повернуться на бок, и удар лишь выбивает воздух из моих легких. Пещерным демонам повезло меньше, их экзоскелеты разбиваются о камень, когда они падают с неба, как капли дождя.

Мои телохранители отступили в более узкий туннель, чтобы ограничить защищаемую территорию, но на них сильно давят с обеих сторон, даже несмотря на то, что брат и сестра используют сильную магию, чтобы удержать оборону.

– Ко мне! – Зову я, снова поднимая купол. Мои братья по копью издают радостный возглас и выстраиваются стеной из щитов, направляясь ко мне, и мы возобновляем движение. Сейчас я надеваю мамин плащ-невидимку, зная, что демоны будут искать именно меня, если смогут.

(разрыв)
Я ощущаю изменения в потоках окружающей магии, когда мы входим в улей. Сила вливается в метку улья, но пока в ее центре нет Алагая Ка или королевы, она дремлет, не мешая нам двигаться вперёд.

Во всяком случае, благодаря этой регулярности мне легче чувствовать глубину туннелей, когда я следую все усиливающемуся зову короны моего отца.

Каи'алагаи бывают разных видов. Один из них - песчаный демон размером с лошадь. Его приспешники, песчаные и глиняные демоны, прокладывают туннели у нас под ногами, и барьер не защищает, когда пол под нами рушится.

Для кого-то другого это действительно могло стать концом. В туннелях бесчисленные песчаные демоны поджидают, когда мы, застигнутые врасплох и дезориентированные, попадем в их ловушку. Но корона сдерживает их, пока мы собираемся с силами и начинаем убивать.

Следующим идет измененный огненный демон, который вместе со своими собратьями пытается выкурить нас и устраивает пожары, заполняющие туннели обычным дымом. При помощи воздушных меток я справляюсь с самым худшим из них, пока Аманвах и Асом, изменив метки высыхания, вытягивают влагу из воздуха и тушат пожары и тех огненных демонов, которые удирают не слишком быстро.

Здесь нет отвлекающих поворотов, поскольку дорога безошибочно ведет нас к тюрьме — трехмерной, как и сам улей, великой метке, но при этом цельной, как будто отлитой в форме, а не состоящей из негативного пространства туннелей. Она стоит перед нами, как какое-то искривленное дерево, ветви которого тянутся во все стороны.

Но коронное видение показывает, как великая метка вытягивает магию из своего центра и извращает ее, посылая нити силы, которые заставляют оборону ксара отступить.

Коронное видение проходит через слои камня и я вижу внутри человеческую ауру, запертую в пространстве размером не больше гроба. Там есть отверстия: достаточно большие, чтобы внутри мог оставаться воздух, и в то же время настолько маленькие, что даже Дарин навряд ли смог бы проскользнуть сквозь них.

– Отец! – Зову я. – Отец, ты меня слышишь? – Ответа нет. Возможно, он связан или без сознания.

Или возможно, это ловушка.

Но я зашел слишком далеко, боролся слишком упорно, чтобы теперь просто уйти. Если это ловушка, то пора ее захлопнуть.

– Сломайте ее.

Вперёд выходят Гаред и лесорубы с тяжёлыми меченными мотыгами в руках. Инструменты были созданы больше для работы с деревом, чем с камнем, но годы магической отдачи сделали их более прочными для простого дерева и стали.

Пока шарумы стоят на страже, Аманвах, Асом и я указываем на разные ветви искривленной метки и лесорубы отсекают их так же, как отрубают ветки с дерева, прежде чем срубить его.

Сигнал посылаемый ксару меняется с каждой отрубленной нами веткой, пока не исчезает полностью. Только после этого лесорубы своими мощными руками начинают разбивать камень вокруг похожей на гроб камеры в центре.

Появляются трещины, но мужчины не торопятся, стараясь не навредить тому, кто внутри.

Зря беспокоились. По мере того, как метка теряла силу, аура внутри усиливалась, становясь все ярче и ярче. Трещины начинают светиться, и лесорубы разбегаются как раз вовремя, когда камень взрывается, открывая Ахмана Джардира, моего отца.

(разрыв)
На мгновение я ошеломлён, не в силах поверить, что это действительно он, что он действительно здесь. Пока он был в ловушке, он, кажется, не потерял ни веса, ни мышщ. Неужели все это время он пользовался силой короны, чтобы остаться в живых?

Его лицо — маска ярости, а сила, пылающая вокруг него, ужасает. Остальные напряжены, обеспокоены тем, что Алагай Ка, возможно, сломил его, но я в это не верю. Корона Каджи по прежнему крепится под подбородком. Даже когда он был без сознания, демоны не могли прикоснуться к ней или снять.

Его взгляд останавливается на мне и смягчается. Он наклоняет голову.
– Олив?

Он узнает меня ни по лицу и ни по фигуре — отец не видел меня с тех пор, как я был младенцем. Он видит нечто более глубокое, когда смотрит на меня коронным видением.

Я киваю, и он меняет позу, втягивая потрескивающую вокруг него силу обратно в корону — настоящую корону.

Внезапно я чувствую себя глупо, стоя здесь и понимая, что моя корона это всего лишь бледная копия. Я — бледная копия, ребенок, топающий в огромных ботинках отца. Мы смотрим друг на друга в затянувшемся молчании. Шестнадцать лет я мечтал о том, что скажу при встрече с этим человеком, но теперь, когда этот момент настал, никакие слова не подходят. Где ты был? Кажется не подходящим вопросом для того, кто только что выбрался из каменного гроба.

– Отец. – Аманвах выходит вперед, нарушая тишину. Наш отец поворачивается к ней, и я не могу не почувствовать укол ревности, когда он узнает ее лицо и без колебаний раскрывает объятия.

Я не могу прочитать ауру отца, но вокруг Аманвах пляшут образы и я вижу, насколько знакомыми кажутся их объятия. Отец ещё с пелёнок не брал меня на руки, а Аманвах, свою дочь первенца, держал бесчисленное количество раз.

Она тоже это чувствует и поворачивается, чтобы снова привлечь внимание ко мне.
– Мать послала нас очистить Копье Ала, но именно Олив... почувствовала, что ты рядом, и настояла прийти тебе на помощь.

Он тянется ко мне, и я инстинктивно делаю шаг назад. Не знаю, почему я это делаю, но отец наклоняет голову, и я понимаю, что у меня нет его умения скрывать свою ауру. Он заглядывает в мое сердце так же легко, как я это делал с другими.

– Ты права, – говорит он через мгновение. – Ты имела право знать меня. Как и все мои дети. Я всегда в первую очередь был воином, затем — правителем, и только потом — отцом.

У меня перехватывает горло, когда он снова делает шаг вперед. На этот раз я остаюсь на месте, позволяя ему положить руки мне на плечи.
– Но знай, дитя, что я горжусь тобой. Я вижу величие твоего духа, и оно безгранично.

– Отец. – Асом говорит не так уверенно, как с другими, а с какой-то беззащитностью. Несмотря на то, что сам по-прежнему лишен дара речи, я его понимаю.

Отец смотрит так, словно впервые замечает его и других людей вокруг. Его взгляд приобретает отрешенный вид присущий коронному видению, как будто он смотрит сквозь сына в бесконечность.

– Спустя столько лет, сын мой, – печально качает головой отец, – ты все еще ослеплен гордостью из-за славы, которой мог достичь.

И хотя на лице Асома ничего не отражается, эти слова производят разрушительный эффект на его ауру. В сказанном не было ни обвинения, ни наказания. Это напоминает мне мамин взгляд "я в тебе разочарована", который всегда ранил сильнее, чем те редкие случаи, когда она выходила из себя и начинала кричать.

Ауру отца невозможно прочесть, кроме того, что я ощущаю его силу. Десятилетия практики научили его контролировать то, что могут увидеть другие. Но испробовав коронное видение, я знаю — он видит влияние своих слов на сына так же ясно, как и я. Если бы он швырнул Асома на землю, это причинило бы меньше вреда.

Наконец-то я обретаю дар речи.
– Твое отсутствие повлияло на нас не меньше, чем твое присутствие, отец. Полагаю, ты посещал Башню Небытия так же часто, как и Лощину.

Я едва могу в это поверить. Всю свою жизнь я мечтал об этом моменте. О том, что отец будет меня обнимать и говорить, что гордится мной, а теперь, когда это случилось, я предпочел защитить брата, который пытался меня убить.

К всеобщему облегчению, генерал Гаред откашливается.
– Может, воссоединение семьи подождет, пока мы не выберемся из этого разворошенного осиного гнезда и не вернемся в форт?

Вот так просто испортил момент. Отец напускает на себя властный вид и поворачивается к Гареду.
– Ты прав, сын Стива. Докладывайте.

– Мы на окраине улья демонов, – говорю я. – У нас ушло два дня, чтобы добраться сюда от Копья. Твоя тюрьма была великой меткой, которая исказила сигнал Короны Каджи и открыла ворота захваченного ксара. Корона Дамаджах, – я касаюсь венца, – позволила нам снова закрыть их. На наших стенах десять тысяч человек, но готовится штурм. Скоро вылупится новая королева демонов, если уже не вылупилась, и им придется пройти через пещеру ксара, чтобы завладеть ульем.

– Чего нельзя допустить, – соглашается отец. – Мы должны вернуться в ксар.

– Отец, что случилось с твоим копьем? – Спрашивает Асом.

– Пропало, – отвечает отец. – Отец демонов устроил для меня западню, и благодаря своему высокомерию я влетел прямо в нее. Забрать у меня Копье Каджи было первым пунктом. Возможно, оружие первого Избавителя осталось там, где упало, а возможно, враг нашел способ уничтожить его.

Он говорит о потере одного из величайших артефактов первого Избавителя, как о молотке, забытом на рабочем месте.

Отец смотрит на Асома, но как будто читает мои мысли.
– Это просто вещь, сын мой. Наши люди, Шарак Ка, – вот, что важно. Копье и корона связаны. Если мне суждено найти его снова, значит найду. Если нет… – Он пожимает плечами. – Инэвера.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86946/571150

Переводчики: linaalina, lukumich