Готовый перевод The Hidden Queen (The Nightfall Saga, Book 2) / Скрытая королева (Сумеречная сага, книга 2): 56. Жертва (Олив)

Семьсот семьдесят семь ступеней — священное число — ведут на вершину огромного купола Шарик Хора, самой высокой точки города. Там находится Шарик Вонн — Взгляд героя — прекрасная смотровая площадка, с которой открывается 360-градусный обзор огромной пещеры, в которой находится ксар.

Отец выходит на середину лестницы, поднимает взгляд и просто взлетает. Он выше таких вещей, как ступени.

Гаред смотрит на винтовую лестницу и тихо присвистывает.
– Думаю, остальным из нас придется пойти трудным путем.

– Говори за себя. – Дарин подмигивает и исчезает, следуя за отцом прямо на крышу.

Все остальные колеблются, и я понимаю, что все они ждут, что я возглавлю восхождение.

Но я не готов сдаваться. Я не разбираюсь в магии Дарина, но на этот раз я обратил пристальное внимание на магию отца. Он просто связал себя с магией ксара и направил ее вверх.

Я до сих пор ощущаю силу ксара, как мамин кредитный счет, когда я ходил за покупками. Не было предела тому, что продавцы предложили бы мне, но мама могла просто отмахнуться от этого взмахом руки.

Здесь я тоже могу воспользоваться кажущейся безграничной властью, пока отец позволяет мне это. И мне нужно подать пример и ободрить наших людей, напоминая им, что мы тоже сильны.

Я шагаю к центру лестничного колодца, втягиваю силу ксара, окутываясь ей, как одеялом. Затем я поднимаю глаза и просто заставляю себя подняться.

И у меня получается. Сначала медленно, потом быстрее, по мере того как я становлюсь увереннее, пролеты ступенек мелькают перед глазами.

Последнее, что я ощущаю, отрываясь от пола это еще одна вспышка оскорбленной гордости в ауре Асоме. И вот я уже стою рядом с отцом и Дарином, осматривая пещеру и сотни туннелей, которые ведут в нее со всех сторон.

– У нас неприятности, – говорит Дарин.

– Мужайся, сын Арлена. – Отец кладет руку на плечо Дарина, и, что удивительно, Дарин позволяет ему это сделать. В ауре Дарина вспыхивают воспоминания о том, как они стояли так в другие времена, когда Дарин был младше. Ахман Джардир был больше отцом для Дарина, чем когда-либо был для меня.

Я имею право возмущаться этим, но с удивлением обнаруживаю, что не делаю этого. Арлен Тюк был аджин'палом отца. Его братом по крови. Я касаюсь своих тазханских доспехов. Доспехов Чадана. Я знаю, как больно терять своего друга.

Если кому-то в мире и нужен отец, так это Дарину Тюку. Ахмана Джардира не было рядом со мной, но я чувствую себя лучше, зная, что у Дарина всегда есть кто-то, к кому он может обратиться.

Раздаются шаги, и момент нарушается. Дарин ускользает в сторону, а остальные, чьи ноги окрепли после нескольких недель марша, присоединяются к нам на Шарик Вонн.

– Алагаи окружили нас. – Асом констатирует очевидное, но кому-то нужно было сказать это вслух.

Туннелей слишком много, чтобы их можно было с легкостью сосчитать, но все они в коронном ведении сияют, как звезды, и кишат демонами, сгрудившимися прямо на границе запретной зоны ксара. Некоторые из них на полу пещеры, другие - высоко на стене или потолке. Все они живые, с чешуей и когтями.

– По которому из них пройдет королева? – Спрашивает Гаред.

Все мы смотрим на Дарина, но он только пожимает плечами.
– Недра, если бы я знал.

У Дарина есть свой подход к делу. Он отвечает на вопросы в точности, но лишнего ничего не рассказывает, как будто суть вопроса никогда не приходила ему в голову.

Я аккуратно кладу ладонь ему на плечо и смотрю прямо в глаза.
– Множество людей погибнет, если мы не сможем сузить круг поисков, Дарин. Нам нужно нечто большее, чем просто пожатие плечами.

Дарин кивает, снова оглядываясь по сторонам.
– Королева уже большая, как амбар, не учитывая размера ее крыльев. Здесь не так много туннелей, через которые она могла бы пролезть. Думаю, я услышу их приближение, когда они подойдут ближе. Эти просто сгрудились вокруг, так что не будет узких места, когда она доберется сюда.

– Отец, – говорю я. – Алагаи уязвимы, они собрались так близко к границе защитного купола без прикрытия. С твоего позволения, я проведу вылазку, чтобы проредить их строй до прибытия королевы.

– А когда она появится? – Спрашивает Ашия. – Что будут делать алагаи в присутствии своей королевы? Разве великая метка по-прежнему не будет держать их на расстоянии?

– Королева ест магию, как сахар, – говорит Дарин, не замечая, как его слова подрывают боевой дух. – Защитное поле это всего лишь твердая конфетная оболочка, которую нужно расколоть.

– Олив, возглавь свои вылазки, чтобы проредить строй алагаев, – говорит отец. – Мы должны пользоваться любыми преимуществами.

Я вытягиваюсь по стойке "смирно" и ударяю себя кулаком в грудь.
– Да, отец.

(разрыв)
Когда я добираюсь до конюшен, Райнбек уже выставил королевский огнестрельный корпус Энджирса. Раньше перевозка лошадей так далеко под землей казалась ужасной ошибкой, но теперь преимущество мобильности компенсирует недели трудностей.

Я сажусь на свою лошадь и подъезжаю к нему достаточно близко, чтобы остальные не могли слышать.
– Тебе было приказано оставаться на вершине стены.

Он скрещивает руки на груди, глядя на меня, и негодование в его ауре застает меня врасплох.
– Так вот как обстоят дела сейчас, Олив? Прогоняешь меня? Вся моя преданность и самопожертвование забыты? Мы оба будем нужны в ксаре, когда начнется настоящая атака. А до тех пор я буду делать то, зачем пришел.

Он не договаривает последнюю фразу, но я вижу, что это ясно написано у него на сердце. Райнбек отправился в это путешествие, чтобы защитить меня, и ни по какой другой причине. Его преданность и чувство долга перевешивают его оскорбленные чувства. Даже сейчас он готов умереть за меня.

И я за него. Разве это не самое точное определение брата по копью?

– Прости, – тихо говорю я. – Я рад, что ты со мной.

(разрыв)
Дарин Тюк, легко поспевающий за моей лошадью, не очень рад, что Райни рядом, как и демоны. Он растворяется в тумане, как только винтовки начинают изрыгать огонь, посылая испепеляющий шквал в демонов, собравшихся на границе.

Когда существа с воплями падают на пол пещеры, я использую свою корону, чтобы создать вокруг раненых демонов защитное поле и мы топчем их мечеными копытами и пронзаем кавалерийскими копьями, а Лесорубы идут пешком, чтобы убедиться, что они не встанут.

Похоже, ничего не меняется. За спинами тех, кого мы убили, собирается еще больше демонов, а за теми еще больше. Корпус стрелков уже распределяет боеприпасы, и я не решаюсь расходовать их слишком много.

Я отзываю их и посылаю бойцов, следя за тем, чтобы корона прикрывала их во время атаки. Запретное поле не мешает им рубить врага стеной из копий шарумов, мотыгами-секирами и мечеными дубинками аламен фэ.

Мы наносим удары везде, где только можем, убивая сотни алагай, но, похоже, это ничего не меняет, поскольку все больше рвутся вперед, чтобы занять их место.

– Это как шлепать по дождю, – говорит Дарин, но затем наклоняет голову. – Надвигаются неприятности.

– Откуда? – спрашиваю я. – Сколько у нас времени?

Дарин поворачивается, указывая на один из самых больших туннелей, который находится под потолком пещеры. Выстроить оборону невозможно.
– Двигаемся быстро. Нам нужно идти.

Я закрываю глаза, используя один из драгоценных камней моей короны в качестве резонансного камня.
– Отец.

– Я чувствую это, дитя. – Голос отца звенит в воздухе вокруг нас. – Возвращайся к ксару и передвинь огнестрельный корпус на стену.

Райни ловит мой взгляд и подмигивает, прежде чем пришпорить свою лошадь и поскакать обратно к ксару.

(разрыв)
Дарин скачет в седле позади меня, и мы несемся галопом впереди пехотинцев. Недостаточно быстро. Раздается пронзительный крик, когда высоко над нами появляется королева.

– Ночь, – шепчет Дарин. – Она... больше.

Даже на расстоянии королева кажется огромной. По-прежнему изящная и подвижная, но, я думаю, ее длина ближе к ста футам, а не к сорока, о которых говорил Дарин.

Я фокусирую свое коронное зрение на королеве демонов, вглядываясь в глубину. Сила, заключенная в ней, ужасает, она такая яркая, что мне приходится прищуриться и привыкнуть, прежде чем я могу увидеть что-то большее, чем яркий свет. Я нахожу истинного врага, зажатого в ее конечностях.

– Королева на поле боя, – говорю я отцу. – Она прижимает к груди отца демонов. Он слаб, но жив. Я полагаю, что спаривание закончено.

Мой взгляд скользит по ее животу, и мой желудок болезненно сжимается. Тысячи оплодотворенных яиц, которые пьют эту богатую энергию и растут. Это первая кладка из многих будущих, но их уже достаточно, чтобы ввергнуть земли на поверхности в очередную кровавую войну демонов.

– Я разберусь с Алагай'тинг Ка, как только ты вернешься, чтобы занять трон. – И снова отец говорит из резонансного камня, чтобы слышали все.

Я не понимаю, что даже он может сделать в одиночку против этого существа, но я верю в репутацию моего отца.
– Мы приближаемся.

Магия проносится над защитным полем, когда королева садится на него, как пчела на цветок. Ее крылья неистово жужжат, когда она прижимается ртом к сети меток и начинает пить ее силу, как нектар.

Королева пульсирует и увеличивается в размерах. В это же время я вижу, что защитное поле сокращается, обнажая пеших солдат, которые следуют за нашим яростным галопом в направлении ксара. Демоны, скопившиеся у сети меток, устремляются вперед. Через несколько секунд наши силы будут разгромлены.

– Олив. – Отец произносит только мое имя, но я ясно понимаю все по связи между нами. Он наполняет мою корону новой силой, и мне кажется, что я вот-вот лопну от нее.

– Райнбек! – Корона усиливает мой голос, чтобы его слышали все. – Отведи своих людей обратно к стенам! Остальные, прикрывайте отступление!

У них едва хватает времени, чтобы бросить любопытные взгляды в мою сторону, прежде чем я выхватываю копье из упряжи и вынимаю ноги из стремян. Дарин отскакивает назад, когда я ставлю ноги на седло. Я ощущаю волны магии, исходящие от ксара, питающие защитное поле, и, совершаю прыжок, окутываясь ими.

Это не совсем полет, но от этого не менее впечатляюще. Волна по дуге переносит меня на сотни ярдов одним прыжком. Я перекидываю щит с плеча на руку, заряжая его метки до предела и врезаюсь в центр волны демонов, несущихся на моих воинов, разбрасывая их, как листья.

– Принц Олив скряга! – Кричит Горван, это часть песнопения, которое Отряд Принцев обычно выкрикивал перед битвой. – Пришло время торговаться за наши жизни! – Они бьют копьями о щиты и поворачиваются лицом к потоку вместе со мной.

Я бы предпочел, чтобы они продолжили отступать, но не могу отказать им в славе, когда мои воины, как лощинцы, так и шарумы, атакуют врага.

Я поднимаю свой защитный барьер, но ряды нарушаются и переходят в открытую рукопашную схватку. Я могу не дать волне захлестнуть нас, но нам придется бороться с теми, кто находится рядом, традиционным способом.

Копье в моих руках становится огненным. После того, как я увидел, как это делает отец, мне легко передать часть магии ксара прямо в оружие через мое тело. Заряженные до тех пор, пока они не переполнятся силой, колющие и режущие метки пробивают самую твердую броню алагай так же легко, как мягкую плоть.

Я пронзаю каменного демона насквозь, поднимая его от земли. Я размахиваю копьем, как молотом, с демоном в качестве бойка, разбивая в пыль меньших демонов. Я всегда был сильным, но, используя через корону силу ксара, я стал на порядок сильнее. Я швыряю каменного демона в атакующую сеть пещерных демонов, сбивая их с ног, как кегли.

Я снова прыгаю, чувствуя, что меня невозможно остановить, и несусь по другой магической линии, врезаясь в толпу полевых демонов, атакующих солдат Лощины. Я подпитываю энергией метки от полевых демонов на своем щите, практически испепеляя их на месте. Они падают, превратившись в обгоревшую шелуху, но я уже поворачиваюсь, чтобы нарисовать в воздухе ударную метку кончиком своего копья. Оружие обладает такой мощью, что получившийся взрыв сокрушает еще одну группу пещерных демонов без надежды на исцеление.

Мои воины делают все остальное, их слава, когда они проливают ихор, безгранична.

Этой славы достаточно . Мы не можем победить на поле боя.
– Назад к ксару! – Приказываю я. – Быстро!

Переполненный властью, я украдкой бросаю еще один взгляд на королеву, задаваясь вопросом, смогу ли я покончить с ней сам.

Моя внезапная дикая уверенность улетучивается при виде этого зрелища. Она снова выросла, в то время как защитное поле продолжает уменьшаться. Даже если оседлаю поток магии такой силы и сумею пробить ее броню, против существа такого размера мое копье немногим больше иглы. Она лишит меня магии прежде, чем я причиню ей какой-либо вред.

Она приближается к ксару, а вместе с ней и ее демоны. Миноки покидают туннели и кишат у стен ксара. Я вижу там Райнбека, который руководит отрядом стрелков, сбивая их, в то время как команды скорпионов готовятся к появлению демонов на земле.

Я удерживаю наши отступающие ряды под прикрытием своей короны, но гвилджи прорываются в защитное поле, изматывая наши войска, в то время как мы бежим к ксару. Один из них запрыгивает на спину солдата Лощины, но Дарин материализуется сверху и отрубает когти ножом своей матери.

– Поторопись. – Я слышу напряжение в голосе отца, чувствую его в нашей связи. – Я не знаю, как долго еще смогу сохранять защитное поле за пределами ксара.

Я остаюсь на поле боя, пока все остальные не оказываются внутри. В тот момент, когда ворота захлопываются, отец отводит барьер обратно к стенам ксара. Королева спотыкается в воздухе, крылья жужжат, когда сеть, которую она сосала, исчезает.

Я ловлю волну магии и, оседлав ее, поднимаюсь на стену, чтобы с ужасом наблюдать за происходящим. Теперь, когда защитное поле на входе в пещеру снято, ничто не помешает королеве и ее трутням улететь, чтобы вновь заселить свой улей. Если они это сделают, мы проиграли. Все, что произошло за прошедший год, стало бы напрасным. Все эти смерти, вся эта боль, и в конце концов демоны все равно побеждают.

Но королева голодна, и она еще не доела свой обед. Она подлетает ближе, зависает за защитным куполом и возобновляет осушение. Золотая магия костей героев, принесенных в жертву, кажется, тормозит ее. Она не прекращает кормиться, но замедляется, изо всех сил пытаясь осквернить что-то такое чистое.

Это только вопрос времени, когда она добьется успеха.

Из каждой открытой двери и окна вылетают копья - оружие древних воинов, возвращенное на службу по воле Отца. Солдаты чертят в воздухе метки, а копья пролетают мимо кружащимся, жужжащим облаком. Они устремляются к королеве, но разбиваются о ее броню.

Райнбек приказывает стрелкам открыть огонь, но пули действуют не больше, чем копья, и лишь раздражают массивное существо, сосредоточенное на своей трапезе.

– Внемлите мне, – приказывает отец.

(разрыв)
Я слышу звуки артиллерийского огня, но меченые стены, похоже, удерживают демонов на земле. Я чувствую огромную мощь ксара, но она неуклонно слабеет. Как долго мы сможем продержаться, прежде чем королева поглотит нас всех?

Отец неподвижно сидит на Троне Черепов, откинувшись назад так, что его корона касается священных костей. Его руки с побелевшими костяшками пальцев сжимают подлокотники священного трона. Его взгляд устремлен вдаль и не мигает. Он похож на статую какого-то древнего короля-воина.

Но отец жив. Его аура ярка, как звезда, и почти полностью слита с силой ксара. Он - это ксар, и ксар - это он. Каждая частица каменной кладки стала резонансным камнем, и его голос слышен повсюду, он командует обороной, пока наши враги укрпляются.

И я вижу, что это правда. Отец все больше и больше сосредотачивается на том, чтобы просто усилить запретное поле, который держит королеву демонов на расстоянии.

– Я посоветовался с Дамаджах. – Голос отца наполняет воздух вокруг нас, хотя его губы не шевелятся. – Она предложила план, но тяжесть его падет не на меня.

Я чувствую напряжение в животе при упоминании о Дамаджах. Я думал, что мы свободны от ее манипуляций, но, похоже, она все еще играет свою роль.

– У точной копии короны есть открытый канал доступа к силе ксара, – голос Инэверы присоединяется к голосу отца в пустом воздухе вокруг нас, – но она не такая... прочная, как Корона Каджи.

– Что это значит? – спрашиваю я.

– Это значит, что мать недоговаривает, – говорит Асом. – Она хочет сказать, что если отец наполнит корону слишком большим количеством магии, она взорвется.

– Вместе с тем, кто ее носит, – соглашается Аманвах.

– Само собой, – рычит Гаред.

– Возмутительно! – Кричит Райни.

Мне требуется некоторое время, чтобы понять, из-за чего они расстроены, но потом я ясно это понимаю. Чтобы мы победили, я должен умереть.

Я оглядываю комнату. Смотрю на своих друзей и свою семью, на аламен фэ, на моих братьев по копью и моих сограждан.

– Корона не означает власть, – сказала мне однажды мама. – Это самопожертвование.

Я не хочу умирать, но в шарадже меня учили представлять это. Представлять, какая это честь закончить свою жизнь на когтях алагай, погибнуть героем. Мои кости отбелят и добавят к Шарик Хора, чтобы защитить грядущие поколения.

Наставники учили нас представлять себе любую смерть, от славной до позорной. Плевок огненного демона. Падение с большой высоты. Удар ножом в спину. Забивание камнями за безнравственность.

Смерть это единственная уверенность в жизни, и что может быть прекраснее, чем забрать с собой Мать Демонов, чтобы мой народ мог жить?

Я поднимаю взгляд на трон, бью кулаком в грудь и кланяюсь.
– Я сделаю это.

(разрыв)
Я не даю никому времени возразить, а себе передумать. Я набираю силу, окутываюсь магией ксара и заставляю себя взлететь по лестнице к Шарик Вонн.

Дарин, конечно же, ждет меня там, наверху.
– Я проделал весь этот путь, чтобы спасти тебя, Олив, а не смотреть, как ты умираешь.

Это маленькое черное зернышко боли внутри него растет так же быстро, как королева, высасывающая силу из наших меток, но только в моих силах остановить одного из них.
– Прости, Дарин. Ты брат, которого у меня никогда не было, и я люблю тебя. Но такова моя судьба.

– Возможно, нет, – раздается голос позади нас. Я оборачиваюсь и вижу, что Асом крепко сжимает свой меченый посох. Он привязал его к магической волне и позволил ей поднять себя по лестнице.

– Брат. – Я делаю шаг назад, когда ноги Асома касаются платформы.

Асом поднимает руки, наклоняется, не отрывая от меня взгляда, и кладет свой посох. Он придерживает одежды, опускаясь на колени и упираясь руками в пол.
– Я здесь не для того, чтобы драться. Я не подойду ближе. Я только прошу тебя выслушать меня.

Я перевожу взгляд на королеву демонов. Она стала огромной, все еще жадно пытаясь прорваться сквозь преграду. Я оглядываюсь на Асома и скрещиваю руки на груди.
– Быстрее.

– Когда отец сохранил мне жизнь много лет назад, он сказал, что это потому, что я все еще могу сыграть свою роль. Это путь к искуплению. Все эти годы я искал его. Сначала в своем сердце, затем в своих палочках, а затем и в звездах.

– И именно поэтому, брат, я никогда не смогу доверять тебе, – говорю я. – Речь идет не о твоем искуплении, а о выживании нашего народа.

– Разве это не может быть одним и тем же? – Спрашивает Асом. – Каждый раз, когда я пытаюсь жить ради Шарак Ка, я приношу разрушение и раздор. Теперь я вижу, что это потому, что мне суждено было умереть за это.

– Это тебе сказали твои палочки и звезды? – спрашиваю я.

– Дама'тинг говорят, что предсказать собственную смерть это проклятие, но мне нечего было терять, – говорит Асом, и я вижу искренность в его ауре. – Я много лет размышлял о своей собственной смерти, но, конечно, так ничего и не понял. Я знал, что умру здесь внизу, в бесконечной ночи, в точке схождения.

Фавах рассказала мне о схождении в Палате Теней. Будущее соткано из решений, каждое из которых ведет нас по своему пути. Некоторые решения, например, что приготовить на завтрак, вызывают небольшие изменения. Другие могут изменить мир. Эти моменты могут затуманить способность провидца заглядывать дальше.

– Я не знал, умру ли я в пути, – продолжает Асом, – или бросая тебе вызов, или в Шарак Ка. Но я знал, я знаю, что не вернусь. Здесь моя смерть.

Он наклоняется вперед, упираясь лбом в пол между ладонями.
– Я умоляю тебя, братишка. Пусть это будет единственная смерть, которая сможет уравновесить зло, которое я совершил.

Насколько я могу судить, он говорит искренне. Вопреки здравому смыслу, я снова испытываю симпатию к своему брату.
– Я едва научился управлять короной, а у меня была неделя на тренировку. Как ты можешь надеяться научиться пользоваться ей сейчас?

В ауре Асома что-то изменилось, к нему вернулось былое высокомерие.
– Пользоваться точной копией короны отца, которую я сделал, когда взошел на трон? Дамаджах усилила ее мощь, но, полагаю, я знаю ее лучше, чем ты.

Он прав, хоть и странно об этом думать. Почему бы ему не огорчиться, увидев, что я ношу ее?

Я подхожу к тому месту, где стоит на коленях мой брат, и кладу руку ему на плечо. Я готов умереть, но не хочу этого. Для Асома это все, чего он хочет. Последняя слава, способная перевесить его душу на весах Эверама.

Я не верю в Небеса в буквальном смысле этого слова, но не имеет значения, во что я верю, важно то, что он делает.

Я нажимаю подушечкой большого пальца на шип на ремешке короны под подбородком, со щелчком расстегивая застежку. Асом не поднимает глаз, но снимает тюрбан и шлем под ним и протягивает мне. В глазах у меня темнеет, когда я снимаю корону, отрезая меня не только от ксара и его власти, но даже от самого магического зрения.

Я беру шлем Асома и надеваю его. Шлем сидит на мне удивительно удобно, и мир снова озаряется волшебным сиянием. У меня перехватывает дыхание, когда я надеваю корону на голову Асома и застегиваю ремешок, позволяя ему надавить большим пальцем на кровный замок и активировать силу короны.

Асом задыхается, когда магия наполняет его, но он не колеблется, поднимаясь на ноги.
– Отец. Я готов.

– О, сын мой. – Голос отца эхом отдается в камне вокруг нас. – Лишь сейчас ты прозрел. Но еще есть время познать славу.

Магия начинает наполнять Асома с пугающей скоростью. Не грубая магия Недр, а чистый золотой огонь Шарик Хора, жертвоприношения героев.

Асом преисполнен силой, она наполняет корону, его посох, само его тело. Она все еще течет и метки, вырезанные на его коже, вспыхивают таким жаром, что прожигают его одежду. Мы с Дарином отступаем назад, когда жар опаляет нам лица.

Затем Асом приседает, закручивая золотой огонь вокруг себя подобно циклону, и устремляется к королеве демонов.

(разрыв)
Запретное поле мерцает, когда отец собирает всю имеющуюся в его распоряжении силу, направляя ее через корону в моего брата. Он врезается в королеву с такой силой, что у той вздрагивают ноги, и она роняет свою драгоценную ношу, ослабевшего Алагай Ка.

И он слаб. Если бы у него была хоть капля силы, Отец Демонов никогда бы не совершил ничего настолько обыденного, как упасть. Но он падает, соскальзывая с защитного купола и опускаясь по его изгибу на землю в луче меточного света.

– Там! – Указывает Дарин, уже рассеиваясь.

– Не ходи один! – Кричу я, но знаю, что этого недостаточно. Без короны я больше не смогу летать или парить на волнах магии, как птица на ветру. Дарин может оказаться там раньше, чем я спущусь по ступенькам.

Вместо этого я перепрыгиваю через перила и скольжу вниз по огромному куполу Шарик Хора. Добравшись до подножия, я прыгаю, используя большую часть инерции, приземляясь на один из меньших куполов, и скатываюсь оттуда на террасу, где выбираю путь вниз, по которому я бегу по каменной кладке, статуям и столбам, пока не могу спрыгнуть на улицу.

Я не обращаю внимания на боль от ударов, не зная, со мной ли еще Дарин или уже ушел. Я пускаюсь в безумный бег по улицам к тому участку стены, где упал Алагай Ка.

Дарин ждет у ближайших маленьких ворот, немногим больше широкой двери, но достаточно большой, чтобы пропускать воинов по одному. Стражники из кожи вон лезут, чтобы открыть их и убраться с нашего пути.

Когда мы выходим из ксара, я поднимаю глаза, но свет сверху ослепляет. Рядом с массивной королевой демонов мой брат всего лишь насекомое, но он сияет, как солнце, и даже королева, жадная до магии, не может противостоять этому сиянию. Ее воплям вторит множество демонов, царапающих защитный купол.

Одна группа демонов, игнорируя барьер, окружает что-то. Мне не нужно гадать, что именно, и я набираю скорость. Мое оружие и доспехи все еще полны магии, и я готов прорваться сквозь столько алагаев, сколько потребуется, чтобы добраться до их короля.

Дарин обходит меня, поднимая свою флейту. Резкие, диссонирующие звуки прогоняют демонов с нашего пути, как пастуший хлыст, открывая Алагай Ка, безвольно лежащего на земле.

Отец Демонов выглядит изможденным по сравнению с тем каким он был, когда я видел его в последний раз, - просто бугристая угольная плоть, обтягивающая крошечный скелет. Его аура тусклая, едва живая, и я вижу магические нити, все еще связывающие его с королевой. Я сжимаю свое короткое копье и приближаюсь. Даже у Дарина в руке нож.

Я слышу вой в воздухе, напряжение нарастает, пока не раздается сокрушительный звук, и вечная ночь пещеры не превращается в день, когда корона моего брата — и сам мой брат — сгорают. На мгновение ослепленный, я задерживаю свой смертельный удар, чтобы нанести его более точно.

Мой взгляд устремляется вверх. Свет жертвы Асома уже угас, но сама королева горит, ее грудная клетка разорвана и в ней дыра, она падает на землю.

Я оглядываюсь назад и нахожу Алагай Ка там, где он и был. Я бросаюсь вперед.

Полевой демон нападает на меня, сбивая с пути. Я отражаю атаку своим щитом и за считанные секунды наношу смертельный удар, но теперь, когда его связь с королевой разорвана, королю демонов этого времени вполне достаточно.

Алагаи перестают отвечать на флейту Дарина. Теперь они движутся в определенном направлении, окружая нас, отрезая от Алагай Ка.

Но не в этот раз. Дарин превращается в туман, проходит сквозь других демонов и материализуется с другой стороны, держа нож наготове.

Я применяю менее изощренный метод, прижимаясь плечом к щиту и пробиваясь насквозь. Это безрассудно, но у нас есть всего несколько секунд, прежде чем…

Как только наши клинки оказываются на расстоянии удара, король демонов рассеивается, и мы поражаем только камень, на котором он лежал.

Орда демонов оживляется, словно в ответ на какой-то отдаленный зов. Как один, они устремляются к туннелям, ведущим в улей.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86946/571155

Переводчики: Vitteria