Готовый перевод Modernism and the New Spain Britain,Cosmopolitan Europe,and Literary History/ Gayle Rogers / Модернизм и Новая Испания: 26. The “European Family” and the End of Empires, p.94-95

«Европейская семья» и конец империй

В контексте пересекающихся нарративов «Улисса» о Британской империи проясняются истоки общей истории и гибридностей Испании и Ирландии. Британские лидеры, как объясняет Бьюкенен, восприняли закат империалистического доминирования Испании как «предупреждение» о необходимости защитить свои заморские владения.19 Стивен видит обломки армады вскоре после разговора с мистером Дизи, который настаивал на том, что «Англия в руках у евреев. На всех высших постах: в финансах, в прессе. И это признаки упадка нации. Старая Англия умирает» (U 2.346–351).

В рамках более широкой схемы цивилизационного ricorso (итал. ‘возвращение’ — прим. перевод.) Джойса, перенятого у Вико, развал Испанской империи играет роль аналога хорошо известной критики британского империализма и англо-ирландской политики, которая выражается устами персонажей и пророчествами романа.20 Сам Джойс был свидетелем раскола мощи Австро-Венгерской империи в порту Пола, и при работе над романом «Улисс» он с большим интересом наблюдал за мощным антимонархическим и антиимперским ирредентистским движением в многоязычном и космополитичном Триесте — «европейском плавильном котелке», который называли «городом многих народов».21 В главе «Эвмей» Блум косвенно поправляет и мистера Дизи, и Хейнса, страшащегося «немецких евреев» в Англии, когда утверждает, что

… Евреев… обвиняют в разрушении [империй]. Но в этом нет ни крупицы истины, смею заверить твердо. История — не удивитесь ли вы, когда это узнаете? — неопровержимо доказывает, что Испания пришла в упадок, когда инквизиция изгнала евреев [1919], а в Англии началось процветание, когда Кромвель, этот чрезвычайно небесталанный бандит, на котором в других отношениях масса и масса вин, привез их туда (U 16.1119–1128).

Призывая к сравнению с рушащейся Османской империей, Блум пытается объяснить упадок Испании с помощью социальной и военной истории, называя взлет Американской империи наследием слабеющей мощи Великобритании.

Гражданин заявляет, что гнилостная имперская «сифилизация» Великобритании перекинулась на «европейскую семью» с ее «великой империей, где властвуют лодыри и кнуты» (U 12.1197, 12.1202, 12.1349–1350). Скин-зе-Гоут предрекает, что придет «...день расплаты для могущественной Англии, несмотря на её силу, за её преступления. Будет падение, и величайшее падение в истории. Немцы и японцы тоже получат своё. Буры были началом её конца, а её падением станет Ирландия, её ахиллесова пята» (U 16.997–1003). Он также отрицает комментарий Мерфи, что «ирландский католический крестьянин — опора нашей империи», поскольку Скин-зе-Гоут «...не заботился ни о какой империи, ни о нашей, ни о своей, и не считал достойным ирландца, который ей служит» (U 16.1021–1025).

Этот роман переполнен такими заявлениями, начиная со сцен подобных уроку Стивена на тему Пирра, который является намеком на британское завоевание Ирландии («Ещё одна такая победа — и мы погибли», цитирует его ученик Кокрейн [U 2.14; в оригинале выделено курсивом]). Они прослеживаются в параллелях и отсылках главы «Эол», настаивая на том, что британцы «идут по... следам» разваливающейся Римской империи. (U 7.492) (Джойс «ненавидел» , как отмечает Эндрю Гибсон, его собственное короткое пребывание в «древнейшей и самой долговечной из всех имперских столиц — Риме».22) Эти убеждения также предлагают ряд ответов на вопрос Стивена Быку Маллигану о том, надолго ли британский оккупант Хейнс еще останется в башне Мартелло.

Урок состоит не в том, что упадок Испании исключителен, и не в том, что он был заложен самим «испанским типом», а скорее в том, что империализм, в особенности британский, расколол «европейскую семью» и создал национальные окраины континента. Гражданин идет дальше, настаивая, что британцы «не европейцы… Я был в Европе. Вы нигде не увидите следа их или их языка в Европе, разве что в отхожем месте» (U 12.1203–1205).

Ленехан предупреждает гражданина и, если брать шире, все Ирландское молодое государство, что «Европа смотрит на вас», и на протяжении всего разговора, Дж. Дж. (О'Моллой), своими инициалами добавляет джойсовское присутствие, которое постоянно указывает соотечественникам на «европейскую семью» (U 12.1265). (В действительности, в ранних набросках романа «Улисс» Стивен присутствовал в сцене в пабе, где высмеяли его проевропейский настрой.23 Космология молодого Стивена в «Портрете художника в юности» уже породнила Ирландию с Европой, явно пропуская «Соединенное королевство»: «Стивен Дедал / Класс Элементов / Колледж Клонгоуз Вуд / Саллинс / Графство Килдэр / Ирландия / Европа / Мир / Вселенная».24)

Гражданин ему отвечает: «И наши взоры устремлены на Европу», подкрепляя свои политические взгляды проевропейской направленностью даже при том, что он верит, что «наша великая Ирландия за морем» «противопоставит силу силе» (U 12.1296, 12.1364–1365). Что касается отношений Ирландии с Европой, в главе «Эол» профессор Макхью придерживается мнения, что ирландцы «вассалы католического рыцарства Европы, погибшего при Трафальгаре», греческий дух которого был подчинен материалистически ориентированному «imperium» британцев (U 7.565–567).

Майлс Кроуфорд также рассказывает Стивену о том, что он, колонизированный, может возродить этот дух, поскольку у него есть сила «парализовать Европу» (U 7.628–629). Кроуфорд вновь появляется в «Цирцее», «держа в одной руке связку испанского лука», и теперь взывающий к Блуму, чтобы «парализовать Европу» (U 15.807–12; в оригинале выделено курсивом). Идеал европейской Ирландии, который Джойс никогда не выражал в четких, утопических терминах, в такие моменты — в аллюзиях, доводах, уклончивости и иронии — начинает принимать ясные очертания.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/87247/575380

Переводчики: Lana_Yush