Готовый перевод Modernism and the New Spain Britain,Cosmopolitan Europe,and Literary History/ Gayle Rogers / Модернизм и Новая Испания: 39. 4.VIRGINIA WOOLF AND THE SPANISH CIVIL WAR, p.148-151

Вирждиния Вулф и гражданская война в Испании
«Три гинеи», Виктория Окампо и международный феминизм

Вирджиния, если, как вы надеетесь, все попытки [феминисток] будут ... стремиться к рождению новой формы выражения, которая еще не нашла среды, благоприятной для ее процветания, пусть и мои старания сольются с трудами всех женщин, известных и незнакомых, созданных по всему миру. — Виктория Окампо, «Письмо к Вирджинии Вулф» (1934)1

Не знаю никого из своего поколения, кто бы так относился к войне [Испанская гражданская война]. Моей естественной реакцией было сражаться интеллектуально: если бы моя работа пригодилась, то я бы писала против войны: я бы разработала план по свержению английской тирании. — Вирджиния Вулф, «Мемуары Джулиана Бэлла» (1937)2

Откликаясь на смерть своего любимого племянника Джулиана Бэлла в Испанской гражданской войне, Вирджиния Вулф так и не смогла понять его решения присоединиться к республиканцам. Однако ее «естественная реакция» ведет, на первый взгляд, к странному, нелогическому ответу: она планирует воевать против фашизма в Испании, интеллектуально нападая на английскую тиранию. Ее радикальная и до сих пор вызывающая острые споры работа «Три гинеи» (1938) — эпистолярная полемика против проявлений фашизма в ее родной культуре — пытается установить эту связь, чтобы соединить с угнетениями патриархата в мире. В этой книге серия до сих пор неопубликованных фотографий «мертвых тел и разрушенных домов» как следствий Испанской войны, к которым Вулф постоянно ссылается, становятся уменьшенным образом «всего произвола диктаторства, будь то в Оксфорде или Кембридже, в Уайтхолле или Даунинг-стрит, направленного против евреев или женщин, в Англии или Германии, в Италии или Испании».3

Испанские фотографии и пять фотографий англичан в официальных одеждах, которые Вулф включает в свою книгу «Три гинеи», спровоцировали сильную волну новой критики в отношении космополитического союза, организованного Вулф, по борьбе за права женщин в Англии и борьбе против фашизма, начиная с правления Креона и Наполеона, и заканчивая сексизмом и тиранией ее времени. Работая над текстом как минимум шесть лет, в процессе исследований и правок Вулф превратила доказательства и реалии, которые выражали испанские фотографии, в основные моменты неприятия английского государства и ее представления о космополитичном феминизме, который часто у обычного человека заключается в выражении, что «закон Англии отказывает нам и надеемся, будет отказывать в полном социальном гражданстве».

Как у женщины, у меня нет страны. Как женщине, мне и не нужна никакая страна. Как для женщины, моя страна — весь мир». (TG 109)

В этой главе я с разных сторон подхожу к анализу новаторских образно-текстовых методов, которые в фотографиях использует Вулф, и к восстановлению источников языка в «Трех гинеях», а также к диалогическому развитию транснациональных аргументов Вулф. Я утверждаю, что фотографии являются первым основным, многогранным показателем испанских обстоятельств в ее личной и политической жизни, начиная от неизвестных ранних трудов и доходя до политической активности в отношении испанских беженцев. К тому же, они объясняют причины, объединяющие не только Вулф, но и ее коллег и читателей со «всего мира», с которыми она себя ассоциирует — прежде всего с помощью Виктории Окампо, своим основным испанским собеседником, переводчиком и публицистом, известной писательницей и издателем журнала Sur [Юг, 1931–1966] в Буэнос-Айресе.

Личные отношения между Вулф и Окампо были задокументированы, и я рассматриваю способы, которыми их феминистский антифашизм опирался на работы друг друга. Но более важный вывод в этой главе заключается в том, что англо-испанские отношения, установленные Вулф, были продолжены, пересмотрены, а затем использовались в сражениях за пределами обеих стран, находившихся далеко друг от друга, однако, следуя логики самой Вулф, были неразрывно связаны между собой. «Защищая твои убеждения, я защищаю и свои тоже», — утверждает Окампо в открытом «Письме к Вирджинии Вулф», написанном спустя всего несколько недель после последовавших друг за другом ее встреч с Муссолини и Вулф.4

В этой главе фокус внимания перемещается между тремя континентами, чтобы воссоздать эти сражения, собирая доводы, позиции активистов, инициативы различных периодических изданий и переводы, связанные вместе отношениями четырех личностей: Вулф, Окампо, Хосе Ортега-и-Гассета и Уолдо Фрэнка, которые оказывали влияние как друг на друга, так и на культурную историю испанских связей с Европой и Новым Светом. Многочисленные мировые последствия начала Испанской гражданской войны в 1936 году усилили коллективную работу этих деятелей.

Война отдала тираж издания британского модернистского журнала Revista de Occidente в руки Окампо и представляла опасность для идей Ортеги, сторонника интеграции Европы; она поставила под угрозу срыва все социальные достижения женщин, которых добились во время Второй республики; вызвала острые политические разногласия среди британских писателей; подстегнула возникновение фашистских режимов в Европе и их сторонников в Новом Свете; и, по словам Вулф, она разоблачила как тиранию, на которой держалось английское мужское общество, так и риск иностранных нападений на английскую либеральную демократию. Если детально посмотреть в этом свете на предысторию построения, рассуждений и пропаганду «Трех гиней», то пути, какими «Испания» входит в «целый мир» Вулф, указывают на критически важное движение в истории феминизма и модернизма в межвоенный период.

В частности работа Окампо показывает, что космополитическое сообщество феминисток, о котором в «Трех гинеях» говорит Вулф как о необходимом инструменте для борьбы с тиранией, в 1930-х годах возродила близкая по духу коллега и читательница, которая несмотря на свою незначительную роль в жизни Вулф все же заслуживает такого же внимания, как и ее английская коллега. Она была влиятельной женщиной-издателем, подобно более известным английским коллегам, таким как: Маргарет Андерсон и Гарриет Монро, и ее представление о глобальном модернизме определяет географию феминизма, о которой пойдет речь в этой главе.5

Вулф запечатлела для Окампо подавленный статус женщин и их интеллектуальный «голод», созданный мужским социумом, который яростно их исключал из социальной деятельности. Она проникает в эту сферу с помощью публичного послания, схожего с «Тремя гинеями» не только формально, но и тематически, поскольку оба произведения пытаются найти и пересмотреть место женщин в мировом общественном пространстве, где они бы могли отстаивать свои права демократическим путем наравне с мужчинами.

К тому же, прогрессивно сотрудничая с Вулф и размышляя о своем культурном наследии, Окампо установила как материальные, так и интеллектуальные связи между лондонским космополитизмом Вулф, мадридским европеизмом Ортеги и европеизмом Нового Света, который она разделяла, как и Фрэнк, — что все вместе составляло основу этого движения. Принимая во внимание географические, культурные и гендерные границы Европы и Америк, она предлагает искусственный путь к английскому и европейско-американскому модернизму в таком виде, в котором его пересмотрели в испанском Новом Свете, и подчеркивает необходимость локализации Латинской Америки в испанском европеизме Ортеги.

Выполняя работу, она начинает искать исторические корни и подвергать сомнению конкретизированные понятия «Латинской Америки» таким образом, что постколониальные ученые этого региона углубились в данные вопросы. Взаимный обмен мыслями и произведениями в рамках авангардного направления формирует разнообразную и тесно связанную литературную историю, пересекающую национальные, континентальные и лингвистические границы, и которая объясняет причины, побудившие Вулф и Окампо написать свои произведения и те идеалы, которые лежали в их основе.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/87247/575393

Переводчики: sv_smolenskaya