Готовый перевод 2 Lily Morton - Milo (Finding Home 2) / Лили Мортон - Майло: Chapter 2

Глава 2

Вы хотите оставить ребёнка со мной? Вы что совсем рехнулись?

Майло

Той ночью я внезапно просыпаюсь и ахаю, когда понимаю, что в моей комнате кто-то есть.

— Прости. — В тишине голос Сайласа звучит громко. — Прости, что разбудил тебя, Майло, но это срочно.

Я протягиваю руку и включаю прикроватную лампу, и мы оба шипим и на секунду прикрываем глаза. Когда я открываю их, то бросаю быстрый взгляд на часы.
— В чём дело? — Медленно спрашиваю я. — Сейчас три часа ночи. — Затем до меня доходят его слова, и я резко выпрямляюсь. — Что за срочность? Что-то с Корой?

Он тут же качает головой.
— Нет, успокойся. Это мама Оза. Она упала и сломала бедро.

— Как она умудрилась?

— Каталась на роликах, господи, — доносится из дверного проёма голос Оза, и, подняв глаза, я вижу его с затуманенными глазами, взъерошенного, одетого в джинсы, мятую футболку и толстовку с капюшоном. Он держит Кору на руках и слегка покачивает из стороны в сторону, что, как я заметил, делают автоматически большинство людей, когда держат на руках ребёнка. Все, что угодно, лишь бы он не расплакался.

— С твоей мамой все в порядке?

Оз кивает. — Я говорил с ней. Ей, конечно, больно, но она в больнице. Они ждут встречи с хирургом утром, чтобы обсудить варианты.

Я выпрямляюсь, убирая с лица спутанные волосы. — Итак, вы, очевидно, едете к ней. Всё в порядке. Мы здесь справимся.

Сайлас качает головой. — Всё не так просто.

— Почему?

Оз подходит ближе к кровати.
— Мы не можем взять Кору с собой. Я бы хотел, но Сайлас не хочет, чтобы она попала в больницу, где полно микробов. Она только что выздоровела после этой ужасной простуды.

— О, хорошо, — медленно говорю я. — Так с кем вы её оставляете..? — Мои слова обрываются, когда они оба смотрят прямо на меня. — О, боже мой, — медленно произношу я, но все остальные слова вылетают у меня из головы, когда на лестнице на чердаке раздаются тяжёлые шаги, и в дверях появляется Найл.

Он взъерошен, как Оз, одет в пижамные шорты, старые мотоциклетные ботинки и старенькую толстовку с капюшоном, но, в отличие от всех нас, он выглядит отдохнувшим и бодрым. — Что случилось? — спрашивает он настороженно. — Ты сказал, что я тебе нужен и это срочно.— Он смотрит на нас троих, на Оза и Сайласа, сгрудившихся вокруг кровати, на которой я лежу, и моргает. — Ладно. Если ты думаешь о тройничке, я бы точно убрал Кору из комнаты.

Я качаю головой.

— Ты отвратителен, — бормочет Оз, но в его голосе слышится лёгкое восхищение. Они с Найлом всегда находили общий язык.

— Я знаю, — радостно произносит он, прежде чем его глаза останавливаются на мне. Я смущённо провожу руками по волосам, жалея, что они не зачесаны назад. Его лицо мрачнеет. — Срочность касается тебя, Ло? С тобой всё в порядке??

— Я в порядке, — бормочу я, забирая свою руку, которую он схватил.

— Это моя мама, — вставляет Оз. — Она упала и сломала бедро, и нам с Сайласом нужно к ней.

Он выпрямляется, и к нему возвращается его пресловутое спокойствие в критической ситуации. — Конечно, нужно. Что тебе надо?

Сайлас похлопывает его по руке. — Нам нужно поехать в Лондон сегодня ночью, чтобы быть там, когда она встретится с хирургом. Я не уверен, когда мы вернёмся, но Оз планирует привезти её обратно с нами. — Он делает паузу. — Ах да, и нам нужно оставить Кору с тобой и Майло.

Спокойствие Найла в критической ситуации внезапно покидает его, и он судорожно сглатывает, выпучив глаза. — Вы хотите оставить ребёнка со мной? Вы что совсем рехнулись?

— И с Майло.

Он качает головой, и мои руки сжимаются на простынях от этого пренебрежительного жеста. А затем я вздрагиваю от его следующих слов: — С Майло ладно. А я точно не справлюсь.

— Ты любишь Кору. Ты отлично с ней ладишь, — успокаивает Сайлас.

— У меня хорошо получается переносить её из одной комнаты в другую, а затем отдавать одному из вас троих. Я практически эксперт в этом, но это не совсем воспитание детей.

— Тебе не нужно ее воспитывать, — умно замечает Оз. — Если бы мы собирались отсутствовать так долго, ей, вероятно, было бы лучше со стаей волков, чем с тобой. Уж наверняка у неё было бы больше манер. — Он пожимает плечами. — Но на короткий срок сойдёт.

Глаза Найла сужаются.
— Как так получается, что огромные одолжения, о которых ты просишь меня, всегда звучат как оскорбления?

Оз кривит губы.
— Это дар.

Найл качает головой.
— Ну не знаю. Расскажи мне, как что делать. А если она заплачет и захочет к тебе? Что, если я уроню её?

И понеслось — все трое громко обсуждают ситуацию, а я просто сижу молча с Корой на руках, когда Оз передаёт её мне, чтобы походить по комнате. Мне и вмешиваться не имеет смысла. Когда вокруг такие яркие, громкие личности, я обычно становлюсь менее заметным, и всегда боюсь повышать голос, потому что в прошлом это возвращало заикание. Я опускаю взгляд на крошечное личико Коры, на её глаза — такие ясные и живые, как у маленькой белки, — и легонько провожу пальцем по её мягким густым волосам.

Осознав, что голоса смолкли, я поднимаю глаза и вижу, что все смотрят на меня.
— Что?

Найл улыбается. Это нежная, теплая улыбка, от которой у меня до сих пор замирает сердце.
— Я спросил, что ты думаешь?

Я сглатываю. — О чём?

Он моргает. — Я имею в виду, ты думаешь, мы справимся? Если ты скажешь, что мы справимся, я тоже соглашусь.

— Я? Ты меня послушаешь?

— Да. Ты. Кто ещё?

— Кто знает? — Бормочу я. Я смотрю на ребёнка, а потом снова на них. — Конечно, мы справимся, — тихо говорю я. — Я знаю, как обращаться с бутылочками и чем вы её прикармливаете, так что накормлю ее. Я перееду в вашу комнату, чтобы у Коры была знакомая обстановка. Она сможет гулять со мной в течение дня. Я воспользуюсь слингом Оза. — Я хорошенько думаю. — Я всё же прекращу реставрировать портрет Гамильтона. Не думаю, что испарения пойдут ей на пользу. Я буду выполнять твою работу вместо тебя, Оз, с этим не должно возникнуть особых проблем, поскольку Сайлас целый год пытался сделать из меня управляющего домом.

— У тебя отлично получится, — преданно говорит Сайлас, но я качаю головой.

— У меня лучше получается с картинами. Они не огрызаются.

— Чего нельзя сказать об Озе, — размышляет Найл. — Для меня осталась какая-нибудь работа? — Его тон ироничен, но в глазах гордость, что заставляет меня немного поёжиться.

— Мэгги на следующей неделе уезжает в отпуск, так что ты можешь готовить еду. — Затем Оз, Сайлас и я вздыхаем. — Нет, не обращай внимания, — быстро говорю я. — Мы закажем еду навынос. — Найл фыркает, но не поправляет нас, в чём он прав. Он потрясающий, но очень ненадежный повар. Я не знаю, то ли это из-за того, что он постоянно звонит по телефону и люди хотят его внимания, то ли из-за того, что он отвлекается, но его блюда могут быть либо восхитительными, либо настолько ужасными, что вы отказываетесь от еды на несколько дней.

Я поднимаю на него взгляд. — У тебя и так достаточно забот на этой неделе, — тихо говорю я. — Разве ты не ремонтируешь стены в нижнем поле?

Его взгляд заостряется, когда он мысленно прокручивает свой маршрут, прежде чем кивнуть. — Справедливо. Но я буду помогать по дому, а ты позвонишь мне, если что-то понадобится. Я скажу Барб, чтобы она соединяла тебя со мной, где бы я ни был, без исключений.

Я киваю, и он улыбается. — Хорошо, мы разобрались.

— Вот так просто? — Спрашивает Сайлас, и Найл хмурится.

— Майло всё продумал. Тебе нужно быть более внимательным. — Его лицо смягчается. — Забирай Оза и уезжай. Пожелай своей маме всего наилучшего от нас и ни о чём не беспокойся.

Оз смотрит на Кору в моих объятиях, и в его глазах читается борьба между его мирами. — Не волнуйся, — тихо говорю я. — С ней все будет в порядке. Звони, когда захочешь, и мы можем связаться по скайпу, чтобы она могла услышать твой голос.

Он кивает, и я встаю и иду за ними, крепко прижимая Кору к себе. Через полчаса они собираются и готовятся, и после нескольких пауз, пока они целуют Кору, мы с Найлом стоим на ступеньках дома и смотрим, как их задние фары исчезают за поворотом.

На секунду воцаряется тишина, пока он не шевелится, и задумчиво произносит.
— Ну?

— Чёрт, — бормочу я.

Он смотрит на удаляющуюся машину. — Да, я тоже это хотел сказать.

На следующее утро я сижу на кухне, задумчиво глядя на Кору. Она сидит в своём высоком стуле с очень упрямым выражением лица. Я смотрю на завтрак — размятый Уитабикс. — Слушай, я знаю, что это не самое лучшее, и ты бы предпочла молоко, но ты не можешь пить его вечно, да и на самом деле, я думаю, тебе бы надоело, если бы ты только его и пила.

Она зевает, и я пользуюсь случаем, чтобы засунуть полную ложку отвратительной смеси ей в рот. На секунду мне кажется, что я одержал победу, но затем она высовывает язык, и еда аккуратно появляется на столе. — Ладно, я знаю, ты думаешь, что победила, но это битва, в которой не побеждает ни один ребенок. Всех детей прикармливают. — Я смотрю на неё. — Всех детей, — подчёркиваю я.

Секунду она смотрит на меня, её маленький пучок на макушке подпрыгивает, а глаза становятся большими-пребольшими. Затем она поджимает губы и начинает плакать.

— Оу, дорогая, — успокаиваю я, вытирая её лицо. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Я люблю клубничные поп-тарты и шоколадные молочные коктейли, но я не могу есть их всё время.

— Не могу поверить, что ты вообще когда-нибудь это ешь, — доносится из-за двери весёлый голос.

Кора сразу оживляется. Она солнечный ребёнок, и её легко отвлечь, но только Найлом. Она умоляюще поднимает руки, и я цокаю языком.

— Можно подумать, я пятнадцать лет держал её взаперти на острове, а не несколько минут в детском стульчике.

Он смотрит на тарелку, стоящую передо мной.
— Я бы сам предпочел жить на острове — говорит он с гримасой отвращения. — А ты не можешь предложить ей что-нибудь другое?

— Что, например, яичницу с беконом? Или, может быть, стейк с жареной картошкой?

Он бросает на меня слегка удивленный взгляд, как всегда, когда я говорю что-то не совсем кроткое и тихое. Это раздражает меня, как заноза, впившаяся в кожу. Мне хочется сказать ещё что-нибудь. Выбить его из колеи. Я мысленно качаю головой и протягиваю руку, чтобы попробовать впихнуть в Кору ещё одну ложку, в то время как он направляется к стойке, где стоит кофеварка.

— Хочешь кофе? — спрашивает он.

Я качаю головой, мой взгляд прикован к крошечному ротику Коры, который слегка поджат. Кофеварка жужжит и стучит, когда я подношу к ней ложку. — Давай, детка, — напеваю я. — Будь хорошей для меня.

Найл усмехается. — Я говорил это несколько раз в своей жизни, — объявляет он, опускаясь в кресло напротив меня и рядом с Корой. Он целует её в макушку и, схватив газету, с хлопком разворачивает её.

Я качаю головой. — Ты отвратителен.

Найл радостно кивает. — Ты это знаешь. — Он делает глоток кофе и смотрит на Кору. — Уитабикс — очень вкусный, — сообщает он ей торжественным тоном. — И ты не победишь нас. Может, мы и крутые дядюшки, но, ей-богу, мы собираемся приучить тебя к прикорму до того, как вернётся твой маленький и раздражающе всезнающий папочка.

Я смеюсь. — Это самое отважное заявление, которое я когда-либо слышал.

Он улыбается мне. — Я люблю, когда мне бросают вызов.

Это безобидные слова, произнесенные без подтекста, но по какой-то причине я вскидываю голову, и наши взгляды встречаются.

Я отвожу взгляд.
— Ты точно любишь, — говорю я. Затем улыбаюсь. — Помнишь, как ты пытался научить меня кататься на велосипеде? Это было настоящим испытанием. В итоге я упал и сломал тебе палец на ноге. — Я запрокидываю голову и смеюсь от этой мысли, и это удивительно. Глубоким, раскатистым смехом, похожим на тот, которым я обычно смеялся до появления Томаса.

Он не смеётся, а вместо этого смотрит на меня долгим, тягучим взглядом, и его брови морщатся почти в шоке, как будто он увидел привидение. Мой смех затихает, и мы остаёмся сидеть в напряженной тишине, которая, кажется, затягивается и растягивается, как сахарная вата, разматывающаяся на нитку. Он не делает попыток прервать её, а просто смотрит на меня темными и загадочными глазами.

Я неловко откашливаюсь. — Ты в порядке? — Спрашиваю я, и мой голос звучит хрипло, как будто я никогда раньше им не пользовался.

Я чувствую, как краснею, и он вздрагивает, как будто я разбудил его ото сна. Несколько долгих секунд мы смотрим друг на друга, и на его лице появляется странное выражение. Я могу распознать шок, но больше ничего. Затем оно проходит, и он смеётся. На мой взгляд, это звучит немного неуверенно, но я не могу уловить ничего, кроме лёгкой неловкости, когда смотрю на него.

— Конечно да, — говорит он, его голос немного ниже обычного. Я с трудом сглатываю, когда он протягивает руку через стол, но он просто забирает у меня ложку. — Давай попробуем, — говорит он и поворачивается к Коре.

На мгновение воцаряется тишина, нарушаемая только звуками радио на заднем плане и тем, как Кора выплёвывает обратно каждую ложку еды. Я встаю и подхожу к чайнику, чтобы налить себе ещё чаю. Покончив с этим, я прислоняюсь к столу и наблюдаю, как Найл пытается запихнуть еду в рот капризного младенца. Его рука, сжимающая крошечную ложечку, кажется массивной, и он возвышается над Корой, но в этом сценарии сила определённо меняется на противоположную, поскольку он снова вынимает ложку у нее изо рта, и Кора с торжествующим видом выплевывает еду обратно. Я поворачиваюсь и включаю чайник.

Он поднимает глаза и качает головой, когда видит бутылку, которую я достаю из холодильника. — Уже сдаёшься? Как тебе не стыдно, Майло.

Я улыбаюсь. — Ты тоже сдаешься, потому что в любую минуту она может проголодаться по-настоящему и начать реветь так громко, что её будет слышно в Австралии. — Я качаю головой. — Маленькие сражения, по одному за раз, и всегда так, когда она голодна, но не умирает с голоду. Так она быстро привыкнет, и время приема пищи не будет ассоциироваться у неё со страданиями.

— Откуда ты все это знаешь?

Я пожимаю плечами. — Оз прочитал так много книг о детях, что ему стоит купить акции у издательства «Penguin Books». Я слушаю, когда он говорит, и это, похоже, усваивается осмотически.

Он отхлёбывает кофе и наблюдает, как я брызгаю из бутылочки на внутреннюю сторону руки, чтобы проверить температуру.
— У тебя очень хорошо получается. — Он делает паузу, словно задумавшись. — Ты хочешь детей?

Я не могу сдержать удивлённого смеха, когда подхожу к Коре. Она замечает бутылочку и тут же подпрыгивает на стуле, как птенец в гнезде. Я отстёгиваю её и, обхватив одной рукой, сажусь рядом. Видя, что у меня заняты руки, он тут же протягивает мне руку и снимает крышку с бутылки. Я благодарно улыбаюсь, и по какой-то причине он выглядит смущенным, его щёки вспыхивают.

Я смотрю на него, кормя Кору из бутылочки, и она тяжело прижимается ко мне. — Ты в порядке? — спрашиваю я.

Он быстро кивает. — Ты так и не ответил на мой вопрос, — резко произносит он.

Я дергаюсь и шепчу извинения, когда Кора выпускает бутылку из рук и бросает на меня обвиняющий взгляд. Снова усаживая её, я смотрю на него. — Хочу ли я детей? — Я качаю головой. — Нет, не думаю, что у меня получится.

— Почему? Ты просто великолепен с ней.

Я пожимаю плечами.
— Спасибо. — Я вздыхаю. — Я был сломанным много лет, не думаю, что это очень хорошая черта для родителей. Им нужен кто-то уверенный в себе.

— Чушь собачья, — говорит он, и в его голосе слышатся раздражённые нотки. — Ты идеален. Значит, у тебя было заикание и плохой вкус в выборе партнера. И что, чёрт возьми, с того? Эти вещи не имеют значения. Что действительно важно, так это то, что ты добрый и веселый, и ты действительно прислушиваешься к людям. Тебе, чёрт возьми, не все равно, а этого так не хватает в этом мире. И я считаю, что ты очень жёсткий, когда для тебя это важно. Ребенку очень повезет, если ты будешь рядом с ним.

Я уставился на него с открытым ртом, и он покраснел, выглядя крайне неловко. Это настолько редкое зрелище, что я наслаждаюсь им, сам не зная почему. Наконец, я шевелюсь. — Спасибо.

Он пожимает плечами, тянется за своим кофе и снова поднимает газету. Затем он начинает обсуждать события в мире с несколько лихорадочной решимостью. Я принимаю участие, но не могу удержаться от мимолётных взглядов, которые бросаю на него, сидя на залитой солнцем кухне, ощущая вес Коры и её детский запах. Вот почему я ловлю на себе быстрые взгляды, которые он бросает и на меня тоже. Что сейчас происходит?

***

К вечеру я так и не приблизился к объяснению. Весь день мы с экономкой ходили по дому, готовясь к закрытию на зиму. Сайлас открывает «Чи ан Мор» только на шесть месяцев в году, а в остальное время заведение закрыто для широкой публики. Это волшебное время, когда место, кажется, возвращается к своему истинному состоянию. Наступает тишина, и вместо разговоров и смеха людей слышен шум моря и шелест ветра в кронах деревьев.

Однако в этом году у нас будет не так тихо, поскольку съёмочная группа использует этот дом для съёмок фентези-телесериала. Они делают это уже во второй раз, и я знаю, что Оз и Сайлас надеются, что он будет достаточно популярным, чтобы экранизировать остальные книги, на которых он основан. Книги пользуются огромным успехом, а телесериал привлёк в дом множество посетителей, поэтому в магазине регулярно проводятся распродажи сувениров.

Так что в следующие несколько недель, вместо того чтобы закрывать дом на осень, Полли, экономка, и я будем бегать с списком, длиннее меня самого, делая всё, что нужно закончить до приезда съёмочной группы через месяц. В результате я устал, весь грязный, всё болит, и я мечтаю о горячей ванне и, возможно, еде на вынос.

Кора была ангелом. Оз носил её по всему дому, и она любит людей. Любых людей. Поэтому она счастливо сидёла в слинге, прикрепленном ко мне, и смотрёла на всех, как крошечная королева.

Я не видел Найла после этого странного утреннего эпизода. Он ушёл, пробормотав, что будет на поле, если понадобится, и даже не вернулся на обед, хотя обычно всегда успевает. Я хмурюсь, глядя на Кору, пока мы идем через гостиную в ванную, чтобы искупать ее.

— Никому не говори, — шепчу я ей. — Но я очень скучал по нему сегодня. Я знаю, что он сильный и высокомерный, но мне нравится его компания. Ты думаешь, это глупо?

Она уставилась на меня и легонько ударила мой подбородок крошечным кулачком. Я перехватил его и поцеловал, и она захихикала, одаривая меня широкой, беззубой улыбкой.

— Хорошо, — говорю я бодро. — Мы приготовим тебе чудесную ванну. А потом тебя ждет замечательная бутылочка и кроватка. Что ты думаешь? — Она смотрит на меня, а я киваю и преувеличенно широко раскрываю глаза, что, как я понял, нравится малышам. — Ты будешь такой милой, чистой девочкой, и, может быть, Найл придёт навестить тебя перед сном. — Я вздыхаю. — Я больше не буду упоминать о нём, Кора. Останови меня, если я это сделаю, потому что не успеешь оглянуться, как я снова окажусь дураком из-за него, как будто мне тринадцать. — Я содрогаюсь при воспоминании о своей влюбленности. — Боже, так стыдно вспоминать об этом, — говорю я. — Выброси это из головы, Майло.

Я распахиваю дверь ванной и останавливаюсь.
— Тебе не кажется, что здесь холодно?

Очевидно, что она не отвечает, поэтому я подхожу к батарее и, усадив её на бедро, протягиваю руку и дотрагиваюсь до нее. Она холодная, как камень.

— Что за фигня? — Шепчу я. Я вспоминаю, что в моей рабочей комнате не работал радиатор, и теперь, когда я вспоминаю об этом, в гостиной в апартаментах было холодно. Я было подумал, что Сайлас и Оз думают о счетах, которые у них были бы, если бы они отапливали пустые апартаменты, но, возможно, дело не в этом.

Я выхожу из ванной и пробую обогреватель в комнате Коры. Там тоже ледяной холод. Мне в голову приходит ужасная мысль, и, возвращаясь в ванную, я открываю кран с горячей водой. Подождав секунду, я подставляю пальцы под струю воды и с шипением отдёргиваю их. Она ледяная.

— Чёрт! .

Кора хихикает, а я смотрю на нее сверху вниз и качаю головой.
— Ты этого не слышала! И ты определенно не сделаешь это своим первым словом. — Она смотрит на меня в ответ, и я крепко прижимаю её к себе. — Что ж, Кора-Бора, отопление сломалось. Пойдём и попробуем включить бойлер или позвоним Найлу?

Она дрыгает ножками при звуке его имени, и я целую её в лоб, вдыхая слабый аромат детского шампуня.

— Может, когда он будет чинить его, он снимет рубашку. — Я встряхиваюсь. — Прекрати, Майло.

Достав телефон, я нажимаю на кнопку, чтобы позвонить ему. Телефон звонит несколько секунд, прежде чем в трубке раздается его низкий голос, заставляющий меня слегка вздрогнуть. — Привет, — быстро произносит он. — Всё в порядке?

— Не совсем, — вздыхаю я. — Отопление отключено, а вода холодная. Кажется, бойлер снова сломался.

— Чёрт, — бормочет он. — Я сказал Сайласу, что ему нужен новый, и это было первоочередной задачей до наступления зимы.

— Я думаю, что оплата счёта за газ была более приоритетной задачей.

Он вздыхает. — Хорошо, я буду через пять минут. Я на озере.

— Ты всё ещё работаешь?

Он усмехается. — Всегда.

— Я бы попробовал сделать это сам, но, думаю, мы все помним, как я пытался собрать ту кровать.

Он стонет. — Я очень хорошо это помню. В итоге у тебя оказалась куча неиспользованных шурупов, и когда Сайлас забрался на нее, она рухнула и чуть не сломала ему ноги. Давай больше так не будем делать. Это был невесёлый момент. В любом случае, у тебя есть Кора. Я не хочу, чтобы ты возился с этой штукой, когда присматриваешь за ней.

Я стараюсь развеять то ощущение тепла, которое накатывает, когда он становится защитником. Думаю о том, как Томас тоже начинал с этого — и тепло мгновенно исчезает.

— Но я мог бы это сделать, — говорю я, пожалуй, чересчур напористо.

На секунду воцаряется удивлённая тишина. Когда он говорит в следующий раз, я слышу в его голосе теплоту. — Майло, я думаю, ты можешь сделать всё, что захочешь.

Мои перья снова приглаживаются. — Ладно. Просто чтобы мы оба были на одной волне. Мне не нужно, чтобы ты, как рыцарь, мчался на выручку.

Я не знаю, откуда берется эта агрессия, но, как и следовало ожидать, он усмехается. — У меня точно были бы самые большие и лучшие доспехи.

— Размер — это еще не всё, — язвительно отвечаю я.

— Детка, кто тебе это сказал?

Его голос глубокий и сочный, наполненный смехом и чем-то очень похожим на жар, заставляет меня с трудом сглотнуть. — Не обращай внимания. Я буду здесь, — говорю я и заканчиваю разговор под его смех. Я смотрю на Кору и издаю стон. — Я буду здесь! Где же мне еще быть, чёрт возьми?

Полтора часа спустя в нем определённо не было никаких признаков юмора. — Ублюдок, — шипит он, возясь с непокорным бойлером.

— Язык, — чопорно говорю я, и он хмыкает.

Я наблюдаю за ним, стараясь не зацикливаться на том, как великолепно он выглядит. Он одет в свою удобную рабочую одежду — джинсы и белую футболку с длинными рукавами, поверх которой накинута джинсовая куртка, а на неё — стёганая рубашка-куртка в красно-синюю клетку. На нём старые рабочие ботинки, волосы растрепаны, но, как обычно, он выглядит как модель с подиума. Я приглядываюсь ещё раз. Модель с подиума для лесорубов.

— Что-нибудь получилось? — спрашивает он, и я рывком возвращаюсь к реальности и на долгую минуту кладу руку на радиатор.

— Нет, — наконец говорю я извиняющимся тоном.

Он выпрямляется и с кряхтением потягивается. — Сдаюсь. Эта чёртова штука накрылась. Придётся кого-то вызвать.

— Во сколько это обойдется Сайласу? — Обеспокоенно спрашиваю я.

Он проводит руками по лицу, оставляя грязную полосу на одной из точёных скул. — У меня есть друг, который придёт и посмотрит на это. Он сообщит расценки. Но это нужно сделать сейчас, тем более что через месяц приезжает кинокомпания.

Я киваю. — Ну, у нас с Корой всё будет хорошо. Сейчас только октябрь. Еще даже не так холодно.

— Сегодня ночью будут заморозки, Ло.

Я не задаю ему вопросов. У Найла врождённое чутье деревенского жителя на погоду, приливов и всего, что связано с землёй. Он всегда прав.

Он качает головой. — Ты не можешь оставаться здесь с Корой. Будет слишком холодно.

— Отель?

Он смотрит искоса. — Нет, конечно, нет. — Он смотрит в пространство, очевидно, напряжённо размышляя. — Мэгги сейчас в отъезде, так что остаются только Сара и Майкл, которые живут с нами. Они, скорее всего, отправятся к Томпсонам в их коттедж, а вы переедете и поживёте у меня.

— Я не могу этого сделать, — говорю я в панике.

— Почему?

Я не могу сказать, что не хочу быть рядом с человеком, к которому, что бы я ни делал, меня все равно влечёт. В какой-то момент он это заметит, и я умру от смущения. Я тяну время, пожимая плечами. — У неё так много вещей.

— У меня дома у неё будет столько же вещей, сколько и в отеле, и у меня большая машина. Мы всё соберем, а потом вы двое вернетесь со мной. — Смеется он. — Я даже отсюда вижу твой энтузиазм, Майло. Меня почти смущает то, как сильно ты хочешь побывать в моём доме.

Я качаю головой. — Ну, это всего на одну ночь.

Он ухмыляется. — Возможно, на несколько ночей, детка. Сегодня пятница, и он уезжает на неделю.

— Чёрт!

— Язык, — говорит он чопорно.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/87856/585598

Переводчики: Aida_Winter