Готовый перевод 2 Lily Morton - Milo (Finding Home 2) / Лили Мортон - Майло: Chapter 18

Глава 18

Все, что я знаю, это то, что мои руки и голова заняты им, и так будет всегда.

Две недели спустя

Майло

Моя прощальная вечеринка получилась достаточно шумной для мероприятия, организованного Найлом и Озом. Все, кого я когда-либо знал в Корнуолле, собрались в Большом зале, украшенном множеством воздушных шаров и растяжек. Даже на доспехах висят боа из бумажных цепочек и немного щегольская бумажная шляпа.

Я поднимаю взгляд на Оза, который плюхается на диван рядом со мной. — Ты как? — Спрашиваю я, перекрикивая громкость музыки, от которой дребезжат стёкла.

Он улыбается, его голубые глаза ярко сияют в свете, льющемся из высокого окна. — Я в порядке. — Он бросает на меня проницательный взгляд. — А ты?

Я оглядываю зал, заполненный людьми, которые едят, разговаривают и смеются. Луч солнца пробивается сквозь застеклённое окно, ложась полосой на потёртый ковер и освещая Найла, как прожектор. Он одет в тёмные джинсы и чёрную водолазку и выглядит великолепно, его волосы блестят на свету. Словно почувствовав мой взгляд, он поворачивает голову и улыбается мне. Улыбка широкая и тёплая, но какая-то не такая, как обычно, как будто он включил регулятор яркости.

Я поворачиваюсь обратно к Озу и вижу, что он внимательно изучает моё лицо, будто его потом спросят по нему на экзамене. — Все хорошо, — быстро говорю я.

Он что-то бормочет себе под нос, прижимаясь ко мне, и мы сидим, согреваясь друг о друга и наблюдая за моей вечеринкой. Через несколько минут он шевелится. — Я буду очень по тебе скучать. Ты ведь знаешь это, да?

Я улыбаюсь ему. — Я тоже буду скучать по тебе. Я буду скучать по вам всем. — Я делаю паузу. — Я удивлён, что тебе нечего было сказать по этому поводу. — Удивлён и немного обижен. Они с Сайласом восприняли эту новость спокойно и почти безропотно, и с тех пор эта тема больше не поднималась, если только речь не шла о логистике.

Оз качает головой, сосредоточенно хмурясь. Он пристально наблюдает за миссис Грейнджер и Молли, но у меня почему-то складывается впечатление, что его мозг напряжённо работает над чем-то. — Что я мог сказать? — тихо произносит он. — Ты принял решение

— Разве это не то, чего ты изначально хотел? Несколько месяцев назад ты советовал мне развиваться и выходить в мир.

Он улыбается. — Мне следует замолчать, да? Сайлас всегда говорит мне, что я наживу на себе неприятности разговорами.

Я качаю головой. — Ты никогда не изменишься, и я бы не хотел, чтобы ты менялся.

— Но ты изменился, — внезапно говорит он, поворачиваясь ко мне. — Сначала я этого не заметил, потому что мы всё время проводим вместе, но это время вдали заставило меня увидеть, как далеко ты продвинулся.

— Ещё многое предстоит сделать, — говорю я несколько угрюмо, и он бросает на меня один из своих пронзительных, как ртуть, взглядов.

— Всегда есть что-то, что нужно сделать, — тихо говорит он. — Мы никогда не заканчиваем своё собственное развитие.

Я пристально смотрю на него. — Это так глубоко.

Он вздыхает. — Я знаю. Люди всегда упускают из виду, насколько я увлечён своим внутренним миром.

— Они не упускают из виду, насколько ты увлечён своим желудком.

— Трехразовое питание, Майло. Это правильно.

Я смеюсь, но он пристально смотрит на меня. — Майло, ты можешь работать над собой хоть до конца времён и всё равно не закончишь. Это часть того, что значит быть человеком. Но, как мне кажется, лучше делать это, когда рядом кто-то есть. Кто-то, кто замечает перемены и восхищается ими. Должно быть ужасно одиноко — делать что-то хорошее, и чтобы никто этого не замечал.

— Мне нужно уехать, — хрипло говорю я. — Мне нужно что-то делать самому, а не ждать, когда меня будут спасать и о ком будут заботиться. Мне нужно показать людям, что я в порядке. Мне не нужно, чтобы он постоянно пытался сделать меня счастливым. В конце концов, это не сделает счастливым ЕГО.

— Тебе не нужно никому этого показывать, — мягко говорит он. — Только себе. Это тот человек, которому ты не должен лгать. — Он склоняет голову набок. — Я знаю, Найл замечательный, но он не из тех, кто прошёл логопедическую терапию. Я не вижу, чтобы он изо всех сил старался выговаривать слова. Я не вижу, чтобы он изо дня в день наблюдал за людьми и убеждался, что они счастливы. Это ты сделал всё это, — улыбается он. — Но я вижу, как он подбадривает тебя. Я вижу, что он так гордится тобой. — Он пристально смотрит на меня. — Ты должен позволить ему гордиться тобой, а не превращать это в то, чем оно не является.

— Чем не является?

— Это не та сила, которой он обладает сам по себе, — просто говорит он. — Сила здесь наполовину твоя, но ты никогда не присматривался к себе достаточно внимательно, чтобы понять, что обладаешь ею. Просто помни, что, хотя он, возможно, и делает тебя счастливым, ты делаешь то же самое по отношению к нему. Это огромная сила, Майло, дар делать счастливым человека, которого ты любишь больше всего на свете, просто будучи собой. Это дано не каждому, так что позаботься об этом.

Я смотрю на него, онемев от его слов. — Что ты на самом деле думаешь о том, чтобы я уехал?

— Я не хочу, чтобы ты шел по пути, который принадлежит тебе в прошлом. Я хочу, чтобы ты сам проложил путь для себя будущего. Тот, который приведёт тебя в потрясающие места. — Он улыбается. — Я просто хочу — чтобы ты был тем, кто найдёт выход. — Он пожимает плечами. — Если это уводит тебя к ярким огням, то так тому и быть. Просто убедись, что это то, чего ты действительно хочешь.

Его слова остаются со мной на всю ночь, когда вечеринка заканчивается и мы с Найлом, насытившись, ложимся в постель. Его ровное, сонное дыхание овевает мою кожу, когда я лежу на спине, обхватив его руками. Я слышу, как снаружи завывает дикий ветер и как дождь дробно стучит в окно. Но внутри тепло, спокойно и безопасно.

Мне вдруг приходит в голову, что меня здесь не будет, когда наступит весна. Я не увижу дом Найла в солнечном свете, когда в воздухе витает запах свежескошенной травы. Конечно, я буду часто бывать здесь, но это будет временным занятием, поскольку мой настоящий дом будет в Лондоне.

Одеяло сдвигается, и тёмная фигура вскакивает рядом со мной. — Дотти? — шепчу я, и она мяукает, а потом её носик внезапно тычется в мою руку, прося погладить. — Ах, прелесть, — шепчу я. — Теперь ты хочешь узнать меня получше. В ночь перед моим отъездом. Я был прав. Ты крошечный полосатый психопат.

Она не обращает на меня внимания, её мурлыканье наполняет воздух, и я улыбаюсь, когда она свернулась у меня под боком, согревая ту сторону, с которой не лежит Найл. И вот я лежу в эту дождливую ночь, с двумя самыми дорогими мне существами рядом, и моё сердце полно, а в голове — рой мыслей.

Сомнения снова закрадываются, как и в последние две недели, но я отбрасываю их в сторону. Мне просто нужно продолжать заниматься делами. Этот затянувшийся отпуск никому не идёт на пользу, и у нас с Найлом всё будет хорошо, как только мы привыкнем к нашей новой жизни. Это последняя мысль перед тем, как я засыпаю, и я хмурюсь, потому что сегодня ночью в костях ощущается глухая боль.

Найл

Я иду жарить бекон на гриле и тихо ругаюсь, когда Дотти обвивается вокруг моих ног и чуть не сбивает меня.

— Что ты делаешь, глупая девочка? — Говорю я, наклоняясь, чтобы погладить её маленькую твёрдую головку, и мои пальцы скользят по гладкому меху. Она взволнованно мяукает, и я вздыхаю. — Ты ведь знаешь, что что-то происходит, да? — Шепчу я. — Но ты не волнуйся. Он уходит, но я знаю, что он вернётся.

Она бросает на меня взгляд, полный лёгкого отвращения, прежде чем подойти к своей корзинке, как будто я её подвел.

— Что с тобой? — Шиплю я, всё ещё согнувшись над полом. — Я не могу оставить его у себя. Ты должна это знать.

— Ты разговариваешь со своим пенисом? — Из-за французских дверей доносится весёлый голос, я поворачиваюсь и чуть не падаю.

— А, это ты, — кисло говорю я.

— Только я и Кора, — радостно говорит Сайлас, входя в комнату и передавая мне Кору, когда я протягиваю к ней руки. Она прижимается ко мне, её тепло и запах знакомы, хотя, клянусь, она стала больше, чем была вчера. Она похожа на мокрого гремлина. Я крепко обнимаю её, пока она не издает недовольный звук, после чего я отстраняюсь и целую её в волосы. Похоже, она каким-то образом стала частью нашего с Майло романа. Крошечный винтик, вокруг которого всё началось.

Сайлас наблюдает за мной с грустным выражением на лице. — Как дела? — шепчет он, оглядываясь по сторонам.

— Он наверху, — говорю я, думая о его длинном теле, завёрнутом в мои простыни. — Ты можешь говорить. Только не кричи. — Я пытаюсь улыбнуться. — О, я забыл, что это твой партнёр шумный, а не ты.

Улыбка не может быть убедительной — я и сам это чувствую, потому что его лицо искажается от сочувствия. — Найл, — говорит он, и я поворачиваюсь обратно к стойке.

— Я в порядке, — решительно заявляю я, беру яйца и разбиваю их одной рукой в миску, а Кора наблюдает за мной в зачарованном молчании. Потянувшись за венчиком, я оглядываюсь на него. — Он всего лишь собирается в Лондон, а не на другой конец света, и он будет ездить сюда, как только сможет. Когда он не сможет приехать, я поеду к нему.

— И ты не против этого?

Внезапно раздражённый, я бросаю венчик на столешницу, отмечая, как он оставляет за собой след яиц на дереве.
— Конечно, нет, — говорю я глухо. — Я только что получил его, и теперь он снова уходит. Но я должен смириться с этим, — твёрдо говорю я. — На этот раз я не могу добиться того, чего хочу.

— Почему?

— Потому что это слишком важно. Он слишком важен. Все наши отношения основаны на том факте, что я должен позволить Ло поступать по-своему. Я прогоню его так же уверенно, как если бы у меня был пистолет и я побежал за ним, если попытаюсь установить закон. И я не хочу устанавливать законы с ним. Это не про нас.

Я вздыхаю и крепко обнимаю Кору, глядя на своего самого старого друга. — И, в конце концов, это может быть лучшим решением для него, и как я могу любить его, если я не хочу для него всего мира?

Он кладет руку мне на плечо и прижимает меня к себе, а Кора, воркуя, тянется к своему папочке. — Вот так ты понимаешь, что это настоящая любовь, — тихо говорит он. — Когда он значит больше, чем кто-либо другой.

— Тогда это полный отстой, — резко говорю я. — Зачем я это с собой сделал?

— Я не думаю, что ты на самом деле выбираешь любовь, Найл, — говорит он с иронией. — Это как договор с подпиской, в который ты соглашаешься, не прочитав мелкий шрифт.

— А когда можно его прочитать?

— Никогда, — тихо говорит он. — И, в конце концов, ты этого не хочешь, потому что это одновременно и слишком хорошо, и слишком плохо, чтобы хотеть уйти.

Майло

Проснувшись, я потягиваюсь и протягиваю руку в поисках Найла. Сонно приоткрываю глаза, но кровать, кроме меня, огромная и пустая, а простыни холодные в тех местах, где они не обёрнуты вокруг моего тела. Я поднимаю голову и слышу звук радио на кухне внизу и вдыхаю аромат бекона.

Этого достаточно, чтобы вытащить меня из постели, и я встаю, потягиваясь и морщась от боли в заднице. Прошлой ночью я умолял его быть жёстким, желая чувствовать его весь следующий день, и моё желание определенно исполнилось. Я натягиваю халат и останавливаюсь. Сегодня будет последний утренний рассвет, когда я проснусь во Вдовьем доме и Чи ан Мор как постоянный житель. С этого момента и в обозримом будущем я буду гостем. Я хмурюсь, но затем заставляю себя взбодриться. Я еду в Лондон, а не на войну.

Спускаясь по лестнице, я слышу голоса, а когда заворачиваю за угол, то обнаруживаю Сайласа, сидящего за барной стойкой с Корой на руках. Найл что-то говорит ему напряжённым голосом, и оба мужчины выглядят серьёзными.

— Все в порядке? — Спрашиваю я, и они подпрыгивают, как от удара током. — Я качаю головой. — Пожалуйста, не думайте о карьере в МИ5. Вы выдадите государственные секреты ещё до завтрака.

Сайлас смеётся. — Особенно, если Оз будет задавать мне вопросы. — Я подхожу и протягиваю руки к Коре, которая взволнованно машет ручками. Сайлас с улыбкой передает её мне, и я крепко обнимаю её, уткнувшись носом в её шею и вдыхая сладкий детский запах.

— Я буду скучать по тебе, — говорю я ей, целуя в лоб. — Я уверен, ты сильно подрастёшь, пока меня здесь не будет. — Я поднимаю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Найл морщится, а Сайлас бросает на него сочувственный взгляд. Когда Найл замечает, что я смотрю на него, он поднимает руки.

— Нет. Неа.

— Что? — спрашиваю я.

— Мы не жалеем себя. Тебя же не депортируют, чёрт возьми. Ты едешь в Лондон искать счастья.

— Я не Дик Уиттингтон (Фольклорный бедный мальчик, едущий в Лондон, чтобы разбогатеть. - прим. перев.), — кисло отвечаю я.

— Надеюсь, что нет. Ты бы никогда не поместил все свои средства по уходу за волосами в тот носовой платок, который был у него.

Я качаю головой. — Найл.

Он подходит ко мне и притягивает ближе, наклоняется, чтобы поцеловать Кору, а потом поднимается и касается моих губ. Это нежный, почти сладкий поцелуй. Страстный, но такой тёплый, что я смотрю на него, замечая румянец на его лице. Потом его выражение меняется, и он отступает. — Завтрак, — говорит он решительно.

Я смотрю на Сайласа. — Ты остаешься?

Он качает головой. — Нет. Я оставлю вас в покое. Я просто хотел попрощаться.

— Очень по-французски.

Он пожимает плечами. — Я предпочитаю так, чем «прощай».

Я вздрагиваю. — Это не прощание.

— Конечно, нет, Майло, — говорит он, поднимаясь на ноги и заключая меня в объятия. — Это не может быть прощанием, потому что это твой дом, и так будет всегда. В Чи ан Мор для тебя всегда найдётся место.

— Спасибо, — говорю я, отстраняясь. — Я не говорил этого достаточно, Сайлас. Ты приютил меня, хотя мог не делать этого, и дал мне безопасное место. Я никогда этого не забуду.

— Ты — моя семья, — просто говорит он. — Это очень много значит для меня. — Он смотрит на меня и нежно улыбается. — Когда ты будешь готов вернуться, мы все будем здесь.

— Как сентиментально. Взбодритесь, блядь, — говорит Найл в своей чересчур жизнерадостной манере, которая появилась у него за последние две недели. Это было похоже на жизнь в диснеевском фильме, изобилующем ругательствами, и это начинает надоедать.

Сайлас аккуратно забирает Кору после того, как я снова целую её, и уходит, оставляя нас в полной тишине. Я смотрю на Найла, и он решительно поворачивается ко мне. — Яичница с беконом, а потом тебе нужно будет собрать свои вещи. Поезд в десять, и нам придётся ехать по объездной дороге.

— Найл, — тихо говорю я. — Ты ведь знаешь, что я вернусь, да?

Он поворачивается ко мне, одаривая грустной клоунской улыбкой, которая растягивает его лицо, но не касается глаз. — Я надеюсь на это.

— Найл, конечно, я вернусь, — говорю я, крепко обнимая его, чувствуя острые рёбра и мышцы на спине. — Я люблю тебя. Просто какое-то время мы будем на расстоянии.

Он поворачивается и крепко меня обнимает в ответ. — Я знаю, — глубоко говорит он.

Завтрак пролетает слишком быстро, как время в последние две недели, мчится вперёд, как щенок на поводке, нетерпеливый и ищущий, и не успеваю я оглянуться, как мы уже тащим мой чемодан к машине. Я оглядываюсь на лес, окружающий дом. Снова налетает свирепый ветер, доносящий до меня запах мокрого дерева и земли, смешанный с резким, тёрпким запахом моря.

У меня такое чувство, что я делаю снимки каждый раз, когда перемещаюсь, чтобы потом, когда приеду в Лондон, взять их с собой и изучить. За последние две недели я попрощался с поместьем и моими любимыми местами, такими как Липовая аллея, где весной распускаются подснежники, и колокольчики в лесу, которые образуют магический ковёр. Но это самое тяжёлое прощание из всех, потому что это место стало моим домом, и мне кажется странным, что я осознал это только в тот момент, когда покидаю его. Возможно, мы никогда не узнаем, пока не потеряем что-то.

— Майло. Ты готов? — Тихо говорит Найл, и я оглядываюсь и вижу, что он прислонился к машине, его волосы развеваются на ветру. Он выглядит настоящим и полным жизни, и мне хочется броситься к нему и никогда не покидать, и внезапно меня охватывает паника, словно я вдохнул бабочек, и они порхают у меня в животе.

Готов ли? Я безумно думаю. Готов ли я? Почему я уезжаю, если только что его нашёл? Зачем испытываю это? Что случится, если наша связь порвётся на расстоянии, словно резинка, слишком сильно натянутая?

Я делаю глубокий вдох и отталкиваю эти мысли. — Я готов.

Поездка, кажется, не занимает много времени, и я смотрю в окно, пытаясь в последний раз увидеть море. Но не успеваю я оглянуться, как море исчезает, и моё время истекает, когда мы подъезжаем к станции.

Найл выскакивает из машины и поднимает мой чемодан, относя его туда, где я стою, прислонившись к автомобилю. — Не заходи, — тихо говорю я, но он дёргается, как будто я это выкрикнул.

— Ты не хочешь, чтобы я тебя проводил?

Я качаю головой. — Я хочу попрощаться с тобой наедине.

— Милый, не надо, — говорит он, притягивая меня к себе и крепко целуя. Когда он отстраняется, в его глазах тепло и любовь. — Мы увидимся через неделю. Времени почти не осталось, и ты будешь так занят переездом в квартиру, которую нашел для тебя Симеон, что у тебя не будет времени скучать по мне.

— У меня всегда найдётся время для этого.

Он состроил трагикомическую гримасу. — Я знаю. Но время летит быстро. А теперь поцелуй меня и не говори «пока». — Просто скажи, что скоро увидимся. — Я целую его, запуская руки в его волосы, а затем заставляю себя отстраниться.

— Я так сильно тебя люблю, — быстро говорю я.

Он сжимает мою руку. — Позвони мне, когда приедешь, — говорит он. — Не забудь. — Он суёт мне в руки пакет. — Открой его, когда будешь в пути.

Я киваю и, последний раз оглянувшись на него, словно старый накопитель, поворачиваюсь и направляюсь к вокзалу.. Поезд стоит на маленькой платформе, и я быстрым движением убираю чемодан и падаю на своё место. Я выглядываю из окна, пытаясь разглядеть парковку, но она скрыта от меня билетной кассой. Я оглядываюсь по сторонам. Вагон пуст, и мои руки сжимают свёрток. Я чувствую себя потерянным и внезапно очень одиноким, а посылка — как спасательный круг.

Даже не задумываясь, я разрываю бумагу, и оттуда выпадает предмет в пузырчатой обёртке. Я открываю его и обнаруживаю коробку чая со смешанными вкусами и красную кружку. Это явно ручная работа, и её приземистая форма очаровывает, как и насыщенный, глубокий цвет. Я открываю открытку. Неряшливый почерк Найла вызывает у меня улыбку. Это так похоже на него, как будто он слишком нетерпелив, чтобы правильно писать.

Мой дорогой Ло,

Надеюсь, тебе понравится эта кружка. Она единственная в своем роде, как и ты сам. Когда ты будешь пить свою первую кружку чая утром на новом месте, я хочу, чтобы ты подумал обо всех замечательных вещах, которые ты способен совершить в предстоящий день. Я хочу, чтобы ты также всегда помнил, что я очень горжусь тобой и жду, когда ты будешь готов вернуться домой. Я всегда люблю тебя.

Найл

Я смотрю на предметы у себя на коленях. Эта кружка великолепна, лениво думаю я, но она будет лучше смотреться на домашней кухне, когда я сделаю в ней ремонт. Это такая мелочь, но в моей голове словно взорвалась бомба, и внезапно я с ослепительной вспышкой понимаю, что я неправ. Я так неправ. Я слышу собственный смех. Что, чёрт возьми, я делаю?

Я покидаю свой дом и своё сердце, чтобы сделать что? Доказать свою состоятельность таким засранцам, как Томас, которым на меня насрать? Я оставляю Найла и всех людей, которые стали моей семьей,чтобы стирать грязь с портретов в городе, который теперь настолько чужой для меня, что с таким же успехом мог бы находиться на Луне. Когда я мог бы заниматься этим дома, и у меня ещё оставалось бы время гулять с Найлом по лесу, просыпаться рядом с ним и засыпать в его объятиях. Украсить его дом яркими красками, смеяться с Озом и Сайласом и наблюдать, как растёт Кора.

— Я грёбаный идиот, — говорю я вслух и ухмыляюсь. — Что ж, говорят, что познавать себя полезно. Я глуп, но, к счастью, это не постоянный недуг. — Встав, я быстро собираю свои вещи и впервые в жизни чувствую, что все эти решения принимаю я и они целиком и полностью правильны.

Найл

Не в силах стоять и смотреть, как он садится в поезд, я возвращаюсь к авто и сажусь на капот, чтобы он мог видеть меня, когда поезд отправится.

Порывы ветра обдувают меня, бросая волосы на глаза и зубы, и на глаза наворачиваются слёзы, и это всё из-за ветра, говорю я себе. Не мог же я пасть так низко, чтобы плакать из-за того, что меня бросает мужчина.

Я откидываюсь на капот, потому что, конечно, так оно и есть, потому что это не какой-то безликий обычный мужчина, это Ло во всей его сложной неуклюжестью и красотой. Это он, с его резкими чертами лица и мягкими полными губами, его мягким, любящим характером и страстью, с которой он обнимает меня по ночам. Сложный и замечательный, он мой Ло, и таким он будет всегда.

С того вечера в галерее я старался верить, что у нас могут сложиться отношения на расстоянии. Что какой-нибудь космополитичный и артистичный мужчина не увлечет его. Однако, сидя сейчас в одиночестве и промокая под начинающимся дождем, я вспоминаю кое-что, что упустил. Ло предан мне. Он может быть тихим и скромным, но он самый преданный человек из всех, кого я знаю.

Я перевариваю это, чтобы, когда поезд, пыхтя, отъезжает от станции и проезжает мимо моего насеста, я смог поднять руку и помахать на прощание. Хотя я приглядываюсь, я не могу его увидеть из-за дождя, который начинает усиливаться. И всё же я представляю, как он сидит на своём месте, глядя на меня, готовясь покорить мир реставрации картин — одним тихим словом за раз. Это даёт мне силы улыбнуться, если он смотрит, хотя моё сердце разрывается на части.

Поезд исчезает, оставляя меня на пустынной автостоянке с запахом дизеля и мокрых листьев в воздухе. Я сижу несколько минут, не желая вставать и уходить, потому что мне кажется, что я почти бросаю его и нас. Наконец, когда дождь перешёл в ливень, я осознал идиотизм своих действий, соскользнул с капота, забрался обратно в машину и завёл двигатель. Я включил обогреватель и подождал, пока очистится ветровое стекло. Шум дворников почти гипнотизирует, и я смотрю вдаль, прислушиваясь к их успокаивающему шуршанию.

Должно быть, они усыпили мое бдительность, и это объясняет, почему, когда раздается стук в окно, я визжу, как маленькая девочка. На парковке сейчас сумрачно, а стекло запотело, поэтому я нажимаю кнопку, чтобы опустить стекло, а затем сижу в оцепенении. — Ты?

Майло выглядывает в окно. Его волосы прилипли к лицу и шее, кожа по-зимнему белая, зубы стучат, но в глазах нет паники, которая была в них после галереи, и они снова спокойные, мягкие и тёплые, какими они всегда бывают, когда он смотрит на меня. То, как он всегда смотрел на меня, я понимаю я с неожиданным озарением. — Я, — говорит он.

Наступает короткая пауза, пока мы смотрим друг на друга. — Почему ты не в поезде? — Мой голос звучит грубо и хрипловато, а его глаза прожигают меня насквозь.

— Я не хотел уезжать, — просто говорит он.

— Не из-за меня? — Хрипло спрашиваю я. — Милый, ты же знаешь, что у нас всё будет хорошо.

— Я знаю, — тихо произносит он, прерывая мой поток слов, словно кричит. Я понял, что ему не нужно этого делать. Он просто говорит, а я слушаю. Я всегда так делал, даже когда он был маленьким мальчиком и ходил за мной и Гидеоном по пятам. — Я знаю, что у нас всё будет хорошо. Я никогда в этом не сомневался. Мы с тобой теперь вместе, и ничто, ни расстояние, ни другой человек этого не изменят. — В его словах такая абсолютная простота, что у меня на глаза наворачиваются слёзы.

— Тогда почему?

— Ради меня. — Он проводит рукой по лицу. — Я люблю тебя, но если бы мне нужно было уехать, я бы всё равно уехал. Думаю, мне нужно было это проверить.

— И ты определил результат, когда сел в поезд?

Он улыбается. — Я быстро учусь. — Он хватается за оконную раму. — Я понял, что смогу зарекомендовать себя в глазах других людей только тогда, когда единственным человеком, чьё мнение имеет значение, буду я, и я буду счастливым. Для других, возможно, я растрачиваю свои таланты впустую, заживо погребая себя в деревне. Но для меня я счастлив и свободен, как никогда. Я чувствую себя как дома, во Вдовьем доме, в Чи ан Мор. У меня есть друзья и богатая, замечательная жизнь, и я влюблён. В тебя. Мне больше ничего не нужно.

Мы смотрим друг на друга долгую секунду, а затем он одаривает меня такой озорной улыбкой, что я думаю, я единственный, кто видит в этом что-то порочное. — А ещё мне интересно, почему я стою на улице под проливным дождём и объясняюсь в любви тому, кому сухо и тепло.

Я дёргаюсь и неловко пытаюсь открыть дверь. — Залезай сюда, — хрипло говорю я. Он, смеясь, вваливается внутрь, и я внезапно заключаю его в объятия. Его длинная стройная фигура, широкие неуклюжие плечи и растрёпанные, мокрые волны волос. Я утыкаюсь носом в его шею, вдыхая аромат лимона и розмарина, и впервые за несколько недель чувствую, как внутри у меня все успокаивается. — Я люблю тебя, — хрипло говорю я. — Я так рад, что ты остался.

Он целует меня, или я целую его. Я не знаю. Всё, что я знаю, это то, что мои руки и голова заняты им, и так будет всегда.

Наконец, мы отстраняемся и слегка неуверенно улыбаемся друг другу. — Поехали, — говорю я. — У меня такое чувство, что мы не виделись много лет. Нам нужен примирительный секс, и побольше.

Он обхватывает ладонями мой член, издавая горловой стон признательности. — Поехали.

Я ухмыляюсь. — Ты ведь знаешь, что Оз захочет вернуть свой подарок, да?

Он смеётся. — Он никогда не позволит мне забыть об этом.

Я включаю заднюю передачу, но всё ещё в ужасе от неожиданности, когда слышу глухой стук, сдавая назад. — Чёрт! — Стону я. — Боже мой, на что я только что наехал?

На секунду воцаряется тишина, а затем, что невероятно, он смеётся. — Мой чемодан. Я поставил его сзади машины, чтобы положить в багажник.

— И это то, что я переехал? — Он кивает, а я расслабляюсь и улыбаюсь. — Просто, чтобы ты знал, я обязательно проеду по нему несколько раз, чтобы убедиться, что ты больше никогда меня не бросишь.

— Никогда, — радостно говорит он и удовлетворённо вздыхает. — Отвези меня домой, Найл.

Что я и делаю. Ощущая тёплую тяжесть его руки на своём бедре и вдыхая его сладкий травяной аромат, я направляю машину в сторону Чи ан Мора. К Вдовьему дому. Но не к пристанищу, потому что моё пристанище едет рядом со мной.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/87856/585612

Переводчики: Aida_Winter