Готовый перевод 2 Lily Morton - Milo (Finding Home 2) / Лили Мортон - Майло: Epilogue

Эпилог

Это будет эпично и до черта романтично, и ангелы, блядь, будут рыдать.

Три года спустя

Найл

На улице сегодня холодно, что неудивительно, ведь сейчас середина октября. Я лениво разминаю икроножные мышцы, слушая невероятно жизнерадостную женщину, которая проводит разминку перед забегом по грязи в этом году. Сайлас, который сидит рядом со мной и с гораздо большим энтузиазмом занимается разминкой, подталкивает меня локтём.

— Ты ещё не проснулся, сынок? Я думал, холод и двадцать чашек кофе, которые ты выпил, когда мы приехали сюда, сделали своё дело.

Я поворачиваюсь и улыбаюсь ему. — Я уже достаточно проснулся, чтобы надрать тебе задницу на этом забеге.

Сайлас усмехается. — В твоих мечтах. — Он вытягивает шею. — На что ты так пристально смотришь? — Затем он улыбается. — Ах, я мог бы догадаться.

Я украдкой ещё раз смотрю на Майло, и взгляд снова зацепляется за него и задерживается. Он разговаривает с Озом, держа в одной руке чашку горячего шоколада, а другой крепко прижимает Кору, которая прыгает вокруг быстрее Телепузика, её глаза устремлены куда угодно, и озорство написано на каждом сантиметре её тела. Майло улыбается ей и что-то говорит, а она смеётся, и её кудряшки подпрыгивают вокруг милого личика, как живые пружинки.

Мой взгляд прикован к тёплой улыбке на его широких губах. Он раскраснелся от холода и одет в несколько слоёв нелепой одежды, включая узкие джинсы, шокирующе розовые резиновые сапоги и мой старый джемпер с высоким воротом, который обтягивает его стройную фигуру. В довершение всего он надел старинную коричневую кордовую куртку и огромный зелёный шарф, и в таком наряде, по идее, он должен бы выглядеть нелепо. Но в его одежде есть что-то богемное, и с его волнистыми каштановыми волосами, собранными в пучок на макушке, и худым лицом, раскрасневшимся от холода, он выглядит как модель. Я снова смотрю на его разномастную одежду. Модель, одетый как бродяга.

Сайлас снова толкает меня локтём, разрушая мои воспоминания о том, как это раскосое лицо фейри выглядело прошлой ночью в лунном свете, когда он нависал надо мной, поднимаясь и опускаясь на моём члене в каком-то изящном балетном танце. Я поворачиваюсь к Сайласу с лёгким возмущением. — С тобой все в порядке, Сайлас, или ломать людям ребра — это часть разминки этой пугающе бодрой девчонки?

Он ухмыляется. — Нет, это просто заставляет меня чувствовать себя немного счастливее из-за того, что меня тащат за собой, заставляют прыгать по грязи и чуть не утонуть в ледяном пруду. Это как вернуться в школу.

Я вспоминаю наши школьные годы. — Знаешь, ты прав. Вот почему мне это нравится. Я чертовски любил игры, особенно бег по пересечённой местности. — Я нежно улыбаюсь. — Ты помнишь старика Мастерса и как он заставлял нас бегать под проливным дождем в нижнем белье, если мы жаловались на это? Это было так весело.

Он качает головой. — Они должны были исключить тебя из-за серьёзных психических проблем.

Я смеюсь. — Не моя вина, что ты однажды порвал свои шорты на регби, решив в тот день воплотить свою внутреннюю Иезавель и не надеть нижнее бельё.

Он морщится. — Сколько раз я тебе говорил, что мне тогда не вернули стирку? У меня не было выбора.

— Уже четыре тысячи раз говорил, и это ни на йоту не изменило ситуацию.

Он улыбается и перестаёт разминаться, чтобы присоединиться ко мне, прислониться к забору и понаблюдать за моим возлюбленным. Потому что он именно такоё. Мой возлюбленный. Я люблю каждый его причудливый, неуклюжий, а иногда и своенравный дюйм. И всегда буду любить, потому что он заставляет меня смеяться и чувствовать себя более живым, чем когда-либо, как бутылка шампанского, которую взболтали и открыли в канун Нового года. Он полон счастливых возможностей и чудесной золотой реальности.

Просто находясь рядом с ним, я всегда чувствую себя как дома. Раньше я никогда по-настоящему не испытывал этого чувства. В семь лет я попал в школу-интернат, и единственной настоящей семьей, которая у меня была, были Сайлас и Гидеон.

Я был озадачен, когда люди говорили мне, что когда любовь настоящая, это кажется правильным. Для меня секс с большим количеством разных людей казался правильным. Почему я должен отказываться от этого из-за того, что казалось невероятно скучным? Но я обнаружил, что это не так. Секс с Ло становится всё лучше и лучше. Мы так хорошо знаем тела друг друга, что у нас всё получается. Но я обнаружил, что лежать потом вместе не менее приятно. Сворачиваясь калачиком вокруг него, слушая, как он дышит, и слыша это прерывистое дыхание, когда он говорит в темноте и рассказывает мне свои секреты, я чувствую себя невероятно привилегированным и бесконечно счастливым.

Наши совместные жизни так легко вписались друг в друга. Возвращаясь к нему домой, зная, что он будет там, когда я вернусь домой, или постучит в дверь позже, его глаза будут яркими и живыми, а прикосновения теплыми и приветливыми, я успокаиваюсь. Я полюбил Вдовий дом с той минуты, как Сайлас подарил его мне. Мне казалось, что это правильно, но в то же время я чувствовал, что он ждёт меня. И вот мы оба устроились в ожидании, не подозревая, что вот-вот появится мечтатель с растрёпанными волосами и создаст для нас дом-очаг.

Теперь Ло — моя семья. Он для меня единственный, и я буду защищать его и нас всеми силами, чтобы мы могли состариться вместе в нашем домике в лесу.

Словно почувствовав мои мысли, Сайлас подталкивает меня локтём. — Ты уже решил, когда сделаешь это?

— Я надеюсь, ты говоришь о моем предложении руки и сердца, а не о моей сексуальной жизни.

Он морщится. — Определенно, первое, — быстро говорит он.

— Ты уверен? — Я приподнимаю бровь. — Теперь ты родитель и всё такое, может, ты забыл, как это работает.

Он в ответ приподнимает бровь. — Поверь, мне не нужно напоминать.

Я ухмыляюсь, а затем поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Майло, который смеётся над чем-то, что говорит Оз, и совершенно не замечает горожанина в новых зелёных резиновых сапогах и пальто от Барбура, который похотливо смотрит на него. Мужчина, очевидно, чувствует мой взгляд, потому что оглядывается и бледнеет, когда видит, что я качаю головой, прежде чем поспешно уйти.

Удовлетворённы,й я смотрю на Сайласа и вижу, что он смеётся. — Что?

Он качает головой, улыбка всё ещё играет на его губах. — Ты такой пещерный человек. Меня это до сих пор удивляет.

— Почему? — Спрашиваю я с негодованием.

— Потому что тебе, как ни странно, всегда было на всё наплевать, — терпеливо объясняет он. — Что бы ни делали мужчины и женщины, чтобы заставить тебя ревновать, ты и на волосок не сдвинулся с места. Теперь Майло справляется с этим, даже не осознавая этого.

— Ну, не говори ему, — поспешно говорю я. — Ты же знаешь, как он относится к властным мужчинам.

Он улыбается. — Почему-то мне кажется, что он не возражает против твоей манеры командовать.

— Надеюсь, что нет.

Я очень старался поработать с ним над этим и, думаю, в целом добился успеха. У меня всё ещё случаются промахи, когда я начинаю вести себя грубо, но обычно достаточно одного движения его брови, и я сдерживаюсь.

— Я надеюсь, что я именно то, что ему нужно, — горячо говорю я, и улыбка Сайласа смягчается.

— Именно то, что нужно, да, потому что ты чертовски усердно работал над этим, Найл. Он знает, что значит для тебя всё, и из всех нас ты всегда был единственным, кто слышал то, о чём он умалчивал.

Я ухмыляюсь. — Сейчас он гораздо более красноречив.

— Ну, это и есть влюблённость, не так ли? — просто говорит Сайлас . — Она придаёт нам смелости проявить себя в полной мере, если кому-то это нравится, несмотря на бородавки и всё такое.

Я улыбаюсь этому доброму человеку. Моему брату во всём, кроме имени. Затем я снова смотрю на любовь всей моей жизни.

— Я узнаю, когда настанет подходящее время, — говорю я, начиная растягиваться, когда стартует обратный отсчёт. — Время решает все. Это будет эпично и до черта романтично, и ангелы, блядь, будут рыдать.

— О боже, — еле слышно произносит он, но тут ворота открываются, и мы выбегаем.

Майло

Мы стоим на обочине трассы и с энтузиазмом машем бегунам, которые проходят мимо нас, Кора кричит «папа», когда Сайлас пробегает мимо с Найлом.

Я бросаю взгляд на своего парня. Его волосы в обычном элегантном беспорядке, светло-русые пряди подчёркивают голубизну его глаз, которые я так люблю, особенно с морщинками, расходящимися вокруг них, свидетельствующими о том, что он всю жизнь смеялся. Потому что это то, что я вижу вокруг Найла. Смех. Он спокойный, саркастичный и сообразительный, и с каждым днём я люблю его все больше.

Оз прерывает мои размышления, забирая у меня пустую чашку и выбрасывая её в мусорное ведро. — В следующий раз мы захватим бренди, — говорит он с отвращением в голосе.

Я улыбаюсь. — Эти беговые дела не для тебя.

— Ты прекрасно знаешь, что нет, — говорит он, ловко подхватывая Кору, когда она пытается последовать за бегунами. Закинув её на бедро, он начинает медленно идти, и я шагаю рядом с ним. — Воскресенье — единственный день, когда мы можем поспать, и на этой неделе у нас гостит моя мама. Ты понимаешь, что это значит, Майло?

Я моргаю. — Что ты хорошо проводишь время?

— Мне было бы приятнее провести время с мужем, пока моя мама присматривает за Корой.

— Оу, — говорю я и начинаю смеяться. Он бросает на меня мрачный взгляд.

— У тебя всё в порядке, Майло. В твоём большом старом доме, где вас только двое, и никто не услышит, как ты кричишь. В последний раз, когда я кричал во время секса, моя дочь колотила в дверь, спрашивая, не упал ли я, и это сопровождалось жалобным воем Чуи. — Он вздрагивает. — Это совершенно выбило нас из колеи.

Я начинаю беспомощно смеяться, и он присоединяется ко мне с кривой гримасой на лице.

Мы немного прогулялись, держась в стороне от трассы, пока Кора прыгала рядом, восхищаясь своими новыми резиновыми сапожками с цветочками.

— Что у тебя на этой неделе? — спрашивает он.

Я прищуриваю глаза, размышляя. — Мне нужно закончить два портрета, привезённых на прошлой неделе. Затем их нужно упаковать и отправить. У меня есть несколько дней, прежде чем я отправлюсь в Глостершир.

Он улыбается, как будто ему это нравится. — Как долго тебя не будет?

— Самое большее, неделю. Или, по крайней мере, я на это надеюсь.

— Я тоже на это надеюсь, — язвительно говорит он. — Потому что чем дольше тебя не будет, тем больше Найл будет похож на медведя с больной головой.

Я вздыхаю. — Я буду таким же. — Я бросаю на него взгляд. — Я знаю, это звучит глупо, но я ненавижу быть вдали от него

— Совсем не глупо, — спокойно говорит он. — Ты влюблён. Это естественный побочный эффект, по крайней мере, так и должно быть

— Я бы хотел, чтобы он поехал со мной, но лорд Рейд довольно эксцентричен. Он не любит, когда у его прислуги бывают гости.

— Он не хочет, чтобы у тебя был джентельмен? Как это по-аристократически, прямо «Вверх и вниз по лестнице» (Ироничное замечание о слишком строгих социальных нормах, и сериал. - прим. перев.)!

Я смеюсь. — Я думаю, что этот термин может быть немного клеветническим, если применить его к Найлу. Джентльменом он не является.

Он смеётся, и мы погружаемся в приятное молчание, пока я наблюдаю за бегунами и ищу знакомую голову и плечи. Я говорил правду. Я буду скучать по нему. Гораздо больше, чем кто-либо мог предположить.

Этот высокий и энергичный мужчина — всё мое сердце. Я люблю его всей душой. Он для меня всё. Мой лучший друг, мой возлюбленный и мой самый большой сторонник. За последние пару лет моя карьера развивалась семимильными шагами, и теперь я гораздо увереннее подхожу к поиску работы. Я также буду чаще покидать поместье, и это полностью зависит от Найла. Как будто его любовь ко мне одновременно привязывает меня к нему и делает восхитительно свободным. Я чувствую себя счастливым показывать, какой я есть, потому что замечательный мужчина любит этого человека со всеми его недостатками и причудами, и если этот человек заикается — ну и хрен с ним. Та маленькая мастерская, которую Найл обустроил для меня в неиспользуемой комнате в Чи ан Мор, теперь разрослась до трёх помещений, и у меня даже есть ученик.

С ним я полностью настоящий, ничего не скрываю. Мы ссоримся, разговариваем, трахаемся и любим друг друга — и это прекрасно и освобождающе.

Наконец мы оказываемся у водопада, и я улыбаюсь.

— Что? — Спрашивает Оз.

— Вот где мы были, когда Найл впервые поцеловал меня.

— Как романтично и грязно, — вздрагивает он, но улыбка на его губах выдаёт его.

— Эй, это было романтично, особенно семимесячная малышка между нами и Брюнхильд, счастливая гомофобка, с одной стороны.

— Боже мой, она здесь? — Он обходит меня, чтобы посмотреть в обе стороны.

— Наверное. Она всегда на таких мероприятиях, — мрачно говорю я. — Похоже, когда запретили охоту на лис, ей пришлось выбрать менее кровавый вид спорта.

— Лисята, наверное, сейчас весело смеются, лёжа с чашкой чая. — Он смотрит на Кору сверху вниз. — Я помню это, — говорит он. — Кора была у тебя в слинге.

— Сейчас она бы туда не влезла, — говорю я, глядя на весёлую маленькую девочку, которая прыгает вокруг нас. Она позволила страху испортить свои новые резиновые сапоги возобладать над сильным желанием попрыгать по грязным лужам, и поэтому она вся в пятнах.

— Милая, как тебе удается так запачкать лицо? — Спрашивает Оз, достает из кармана влажную салфетку и протирает ей лицо, несмотря на то, что она морщится, словно участвует в соревнованиях по жиму лёжа.

Вокруг нас раздаются крики и приветствия, и мы стоим целую вечность, замерзая, но присоединяясь к радостным возгласам и ведя обратный отсчёт, пока бегуны прыгают в ледяной пруд, ухмыляясь, как сумасшедшие.

— Я не могу понять британцев, — говорит Оз, глядя на двух женщин, которые кричат от холода с широкими улыбками на лицах.

— Ты британец.

— Я ирландец, — поправляет он меня. — Мы бы уже сидели в пабе и качали головами, глядя на этих идиотов.

Кора присоединяется к ним, танцуя и время от времени останавливаясь, чтобы полюбоваться своими резиновыми сапогами или огромным сверкающим красным кольцом, которое Сайлас купил ей в киоске. Оз с нежностью смотрит на неё. — В том, что касается украшений, у неё вкус Лили Сэвидж, — бормочет он.

Внезапно он оживляется. — Вот и они! — Восклицает он, приподнимая Кору, чтобы она могла видеть.

Найл и Сайлас на вершине платформы. Они покрыты грязью и уже насквозь промокли, но они смеются, и на перепачканном лице Найла сияет широкая улыбка. Толпа начинает обратный отсчёт, Найл прикладывает руку к уху, а Сайлас качает головой и смеётся над ним. Наконец, взявшись за руки, они прыгают в воду.

Я смеюсь, но смех быстро затихает. — Она здесь, — шиплю я, и, конечно же, вот она, направляется к нам и довольно неохотно тащит за собой свою подругу.

— Сегодня я узнала, что ты замужем за графом Эшвортом, — неожиданно говорит она Озу.

Он моргает. — Извините. Предполагалось, что я должен был сообщить вам об этом? Я, должно быть, пропустил эту заметку.

— Я считаю позорным, что пэр королевства ведёт свои дела столь публично. Замужем за мужчиной, вообще. Вот почему нам нужен Брексит — чтобы избавиться от этих ужасных новомодных идей.

— Ох, Салли, — бормочет её подруга.

— Да, нам стоит выйти из Европы, и, возможно, мы могли бы избавиться и от этих надоедливых вещей, называемых хорошими манерами, — бормочет Оз, наклоняясь, чтобы поставить Кору на землю, когда она возбуждённо извивается при виде Сайласа.

Она переводит взгляд на меня. — И это ты в прошлый раз целовался здесь с мужчиной на глазах у семей и детей. Что ты на это скажешь?

— Я бы сделал это снова, — говорю я, делая глубокий вдох, чтобы успокоить дыхание.

— Я бы очень на это надеялся, — раздаётся низкий голос рядом со мной. — Но только если это буду я.

Я на секунду прислоняюсь к нему, наслаждаясь ароматом его одеколона, смешанным с запахом чистого пота. Он твёрдый и тёплый, прижимающийся к моей спине, но в то же время довольно влажный, так что я снова подаюсь вперед довольно быстро, ловя при этом ироничную улыбку на его губах.

— Нило, — визжит Кора и, пританцовывая, подбегает к нему. Она называет его так с тех пор, как научилась говорить, и мне это нравится. Это сплав нас с ним, как же я могу иначе?

Он наклоняется и подставляет губы для поцелуя. — Подойди и поцелуй меня, Кора-Бора, — требует он, и она вскрикивает от восторга, покрывая его лицо чмокающими поцелуями. Старуха замолкает, а Найл опускает Кору на землю и пристально смотрит на неё. — Какие-то проблемы?

— Я скажу, что есть проблема.

— Это потому что у продуктового фургона не было маленьких детей, чтобы вы их съели на завтрак, или у вас конфеты падают с дома в лесу (Отсылка к сказке «Гензель и Гретель». - прим.перев.) ?

— Найл, — говорю я, стараясь не рассмеяться.

— Отвратительно, что этот ребёнок находится в окружении геев. — Она шепчет последние слова, и я пристально смотрю на неё.

— Она окружена любовью, — тихо говорю я. — Не думаю, что есть что-то лучше этого.

Я чувствую пристальный взгляд Найла на своём лице, и когда я поворачиваюсь, он смотрит на меня с очень пристальным и странным выражением на лице.

— Ты в порядке? — С любопытством спрашиваю я.

— Соберись с силами, — говорит Сайлас, выглядя так, словно пытается сдержать смех.

Я смотрю на него и застываю с открытым ртом, когда Найл опускается передо мной на колени. Кора тут же подбегает к нему и устраивается у него на плече. Она страстно любит Найла.

Я хмуро смотрю на него. — Что ты делаешь? — Спрашиваю я, и Оз начинает смеяться.

— Майло, — говорит Найл, бросив на пожилую леди убийственный взгляд. — Майло Рамзи, ты любовь всей моей жизни. Окажешь ли ты мне неоценимую честь, выйдя за меня замуж?

— Боже мой, — тихо говорю я. — Это действительно происходит в данный момент?

Он смотрит на меня снизу вверх, и выражение его лица заставляет всё остальное исчезнуть, пока я не вижу только его.

— Не для того, чтобы просто позлить её? — Тихо спрашиваю я, и он тут же качает головой.

— Ни капельки. Я рад, что она здесь, потому что, может быть, если она увидит хотя бы малую толику того, как сильно я тебя люблю, это уменьшит её раздражение. — Он пожимает плечами. — В любом случае, мне всё равно. Я давно хотел спросить тебя об этом, и мне вдруг пришло в голову, что мы стоим прямо на том месте, где впервые поцеловались, и я понял, что сейчас самое время, потому что этот момент изменил мою жизнь во многих отношениях, не в последнюю очередь из-за того, что ты был рядом со мной. И именно там я хочу, чтобы ты был рядом со мной. Потому что ты — мой дом, и я отчаянно люблю тебя.

Он улыбается, и вся теплота и жар в его глазах внезапно заставляют меня почувствовать себя смиренно. Я не знаю, что я сделал, чтобы заслужить этого человека-гиганта, но, чёрт возьми, я буду крепко держаться за него. Держаться и любить его всем своим существом.

— Да, — яростно говорю я.

— Не только для того, чтобы разозлить её? — Шепчет он, и я ухмыляюсь.

— Нет, чёрт возьми. Ни на миллиметр. — Я наклоняюсь и шепчу ему на ухо. — Я так сильно люблю тебя, Найл. И всегда буду любить, потому что ты и мой дом тоже. Для меня было бы честью выйти за тебя замуж.

На секунду его глаза заблестели, но затем он моргнул и похлопал себя по карману, на его лице появилось комичное выражение. — Чёрт! Кольцо в машине.

— Почему оно там?

Он пожимает плечами, и его улыбка кажется такой широкой, что может растянуться на всё лицо. — Я просто ждал подходящего момента.

— И это он? — Спрашиваю я, оглядывая грязное поле в этот ветреный день, когда дождь становится всё сильнее, холодные капли бьют нам в лица и заставляют толпу двигаться к автостоянке.

Он кивает. — Он правильный для нас, Ло.

Я беспомощно улыбаюсь ему, а он оглядывается по сторонам, словно в поисках вдохновения.

— Это не имеет значения, — говорю я. — Закончи забег, и мы заберем его, когда вернёмся к машине.

— Ни за что, — решительно заявляет Майло. Он искоса смотрит на Кору, которая наблюдает за нами с завороженным выражением на лице. — Кора-Бора, можно мне одолжить твоё кольцо?

Всегда щедрая, она тут же снимает его со своего пальца и протягивает ему. Он принимает его с поцелуем и, схватив меня за руку, надевает мне на палец яркую блестящую вещицу. — И я объявляю, что мы помолвлены, — торжествующе говорит он, и подмигивает пожилой женщине. — Вы ждёте, чтобы поздравить меня? У нас не весь день в запасе.

Разинув рот, как корова, жующая траву, она пристально смотрит на него, пока её подруга не оттаскивает её в сторону.

— Я думаю, ты можешь ненадолго одолжить это кольцо, Нило, — говорит Кора, но затем твёрдо добавляет: — А потом тебе придётся попросить папу купить тебе такое же.

Среди всеобщего смеха я наклоняюсь и поднимаю его, и он разворачивается, прежде чем схватить меня и заключить в объятия. — Не совсем то, чего ты ожидал? — Спрашивает он после страстного поцелуя под свист. Лёгкое беспокойство в его голосе заставляет меня отстраниться и дотронуться рукой до его лица. Оно заляпано грязью и дождём, но его глаза цвета денима пристально смотрят на меня, и в них есть выражение, которое говорит, невероятно, но я — всё, что ему нужно.

— Зачем я бы хотел этого? — Тихо говорю я. — Ты всегда превосходил мои ожидания, Найл. И всегда будешь.

Он крепко прижимает меня к себе, и я прижимаюсь к нему на этом грязном поле, позволяя ему укрыть меня от ветра, который сейчас дует вовсю, и дарю ему своё тепло в ответ. Это наш особый стиль совместной работы, и я думаю, что это лучший способ начать наш брак.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/87856/585613

Переводчики: Aida_Winter