Готовый перевод Converting Words. Maya in the Age of the Cross (by William F. Hanks) / Преобразование слов. Майя в эпоху Креста (автор Уильям Ф. Хэнкс): 11. 1. Introduction. The Field of Discourse Production_23641

1. Введение
Область формирования дискурса
Испанское завоевание полуострова Юкатан держалось на двух столпах: военном подчинении и так называемом conquista pacífica — «мирном завоевании». Военное завоевание осуществилось относительно небольшим количеством солдат, вооруженных мечами, мушкетами, в доспехах, с лошадьми и собаками, и при поддержке союзников из числа коренного населения. После десятилетий успехов, неудач и перегруппировок сил военные действия прекратились, по крайней мере официально, в 1547 году. Мирное завоевание, напротив, осуществлялось ещё меньшим числом миссионеров и их помощников, вооружённых монументальными сооружениями, крестом, богослужебными облачениями, Библией и катехизисом, гостией, вином и елеем — и словом.

Целью conquista pacífica было обращение коренных жителей-язычников в христиан, живущих в соответствии с policía cristiana, которую мы могли бы условно обозначить «христианской культурой». Это обращение было необходимо, чтобы включить туземцев в колониальное общество, поскольку быть членом общества означало быть христианином. Этимологически родственный классическому polis, термин «policía» в Испании XVI века означал достойное поведение, подобающее гражданам. Как выразился Коваррубиас (1995 [1611], 827), это был «término ciudadano y cortesano» — то есть «определение гражданства и чести».

В качестве показательного примера, Коваррубиас цитиурет выражение «consejo de policía», которое разъясняет как «el que gobierna las cosas menudas de la ciudad y el adorno della y limpieza» — «управляющий городскими мелочами, его достойным обликом, и чистотой». Ощущение достойного облика, которое обнаруживается в чистоте мелочей, и приверженность к упорядоченному образу жизни в крупных и небольших городах определяют концептуальное ядро policía, привнесенной на Юкатан. Оно включало в себя одновременно архитектурное пространство, заботу о теле и его внешнем виде, кодекс поведения и гармоничное взаимодействие этих трех элементов.

1
Policía cristiana играла особую роль в евангелизации Indios: это было средство, ведущее к обращению в веру. 1 Томас Лопес Медель в исторически значимых «Ordenanzas» («Постановлениях» — пер. с исп.,прим. перевод.) 1552 года сказал об этом так:
…tanto más hábiles y dispuestos para la doctrina cristiana y para recibir la predicación de el santo evangelio, cuanto más están puestos en la policía espiritual y temporalmente.
(Cogolludo 1971 [1688], 391)

... (они станут) столь же более способными и готовыми к христианскому вероучению и восприятию проповеди Cвятого Евангелия, сколь более они утверждены в надлежащей духовной и мирской культуре.
В данном отрывке духовное и мирское одновременно и отделены друг от друга, и в то же время соединены, поскольку Лопес Медель четко формулирует преобладающее среди миссионеров и представителей короны убеждение в том, что для истинного обращения Indios в христианство необходимо приучить их к новому способу существования в общественной жизни. Внешний вид и опрятность коллективной жизни, «мелочи», помогут поменять отношение Indios, наделив их как способностью воспринять христианское учение, так и склонностью ему следовать.

Во многом подобно процессу цивилизации Элиаса (1994) или концепции габитуса (габитус — социально сформированные телесные и психологические привычки, которые человек начинает воспринимать как «норму» и воспроизводит автоматически — прим. перевод.) Бурдьё (1977), смысл policía был в том, чтобы привить способы восприятия, получения опыта и линии поведения, укорененные в нюансах социальной жизни и в намерении их воспроизводить.
Чтобы включить Indios в policía cristiana, их необходимо было реорганизовать. Этого предполагалось достичь посредством процесса, который называли reducción. Хотя соблазнительно перевести reducción как «уменьшение/сокращение», но это было бы неверно, поскольку данное понятие не предполагает обязательное сокращение в размере или численности. Этот термин происходит от глагола 'reducir(se)', который Коваррубиас определяет как 'convencer(se)' — '(быть) убеждённым' , или, точнее, 'склонённым, переубеждённым'.

Родственное слово reducido часто встречается в испанских документах той эпохи и означает «convencido y vuelto a mejor orden» — «убеждённый и приведённый к лучшему порядку», (Коваррубиас 1995 [1611], 854).
Широко признано, что у колониального проекта reducción были две основные задачи. Первой задачей являлось переселение Indios в небольшие централизованные города под названием pueblos reducidos — «упорядоченные города», в уже существующие или вновь построенные (Фаррис 1984; Кезада 1992). Иногда данный процесс называют congregación, политикой «собирания» Indios в общины, чтобы облегчить миссионерское обучение и надзор.

Демографическое уплотнение сопровождалось созданием христианских миссий и хорошо известной прямоугольной городской планировкой, характерной для испанских владений в Америке. 2 Большинство небольших городов находилось как под местным самоуправлением, так и занимало определенное положение в церковной структуре провинции, что подразумевало цепочку юрисдикций от местной часовни и городского совета до главного города, guardianía, провинции Сан-Хосе-де-Юкатан, Новой Испании, короны и папы. Следовательно, «упорядоченный» небольшой город был городом с определенной внутренней организацией и четко определенным местом в более крупной колониальной структуре.

Вторая задача проекта reducción была связана не с пространственным распределением Indios, а с их нравами и поведением: Indios reducidos являлись теми, кого «убедили, уговорили» и которые вели себя в соответствии с policía cristiana. Другими словами, два направления политики reducción соединяли три аспекта policía: публичное пространство, человеческое тело и повседневное социальное поведение. Процесс reducción заключался во внедрении policía в среду коренного населения, в результате чего Indios должны были вести себя «цивилизованно» не потому, что их к этому принуждают, а потому, что они убеждены в правильности такого поведения.

Как ясно видно уже из ранних текстов, миссионерам было известно, что народ майя и ранее жил в соответствии со своей своеобразной policía. Познакомившись с величественными архитектурными ансамблями Чичен-Ицы, Исамаля, Майапана и Ушмаля, с очевидным расслоением общества народа майя пост-классического периода, перемещением предметов для торговли на большие расстояния, жрецами ah kin и иероглифическим письмом (которое они назвали 'carácteres' — 'знаки') и извучив тонкости календаря майя, они не питали иллюзий относительно того, будто общество, которое им предстоит «упорядочить», было изначально неупорядоченным. 3 Францисканские миссионеры критиковали испанцев за жестокость и хаос, который те сеяли в ходе военных завоеваний и свержения колониального режима — и то, и другое препятствовало спасению душ.

Их программа, наоборот, предполагала планомерное упорядочивание. Они намеревались взять то, что уже существует, очистить это, перелепить и сделать из этого новый мир — в том смысле «миротворения» (worldmaking), который описывает Гудмен (1978 год). На этой территории они возводили узловые пункты, такие как монастыри в Мани, Исамале и Мериде, используя камни из разрушенных храмов, зачастую строя на тех же самых местах. 4 В области человеческого поведения они признали цивилизованность социального уклада народа майя и его религиозную восприимчивость, хотя и считали, что эти способности были развращены дьяволом и ложью местных вождей.

Поэтому они стремились «вычистить» ложь, «рвоту идолопоклонства» и «ложных богов», вокруг которых, как им казалось, вращалось слишком многое, и поставить на их место истину, веру и Троицу. При этом сама способность коренного общества к порядку и религии мыслилась как ресурс. Что же касается языка, миссионеры изучали язык майя настолько хорошо, насколько это было возможно, работая с помощниками, и высоко ценили его выразительные возможности. Пытаясь отсечь изначально ложные слова идолопоклонства и суеверий, они использовали оставшийся язык заново, чтобы выстроить «соборы смысла» вокруг своего Триединого Бога.

Поэтому преобразования reducción основывались, по меньшей мере частично, на анализе и разборке того, что уже существовало. Главной целью было переустроить, сократить, дополнить и переориентировать то, что существовало ранее. Трудность же состояла в том, чтобы все это выполнить, не сохраняя старого мира, из которого были взяты отдельные части. Результатом стала всепроникающая двусмысленность, амбивалентность и почти болезненный страх перед невидимым и неискренним, скрывающимся под маской правды. Это можно назвать дилеммой миссионеров.

Я считаю, что на самом деле у reducción была и третья задача, равная по важности задаче работы с пространством и поведением, также неразрывно связанная с мирным завоеванием. Этой задачей был язык. На первый взгляд, речь и коммуникативные практики являются и неотъемлемой частью policía в повседневной социальной жизни, так же как они составляют необходимую среду, в которой потенциальных новообращённых убеждают в послании христианства, и среду, в которой осуществляется значительная часть молитвы и религиозной практики. 5

Однако связь с языком еще глубже, поскольку языки коренных народов были также целью, не только инструментами политики reducción. Миссионеры стремились reducir индейские языки, включая юкатекский майя, описывая их в виде правил и закономерностей. Результатом подобного рода reducción является грамматика, или набор правил, которые определяют структуру и закономерности языка. В этом всеобъемлющем проекте городская планировка, региональное управление, учтивое поведение, грамматика и правильная речь были созданы по общему лекалу.

Лингвистический смысл политики reducción обнаруживается во вводных разделах колониальных грамматических описаний, где встречаются выражения вроде: «Arte de lengua Maya reducida a sus succintas reglas» — «Практическая грамматика языка майя, приведённого к его кратким правилам» (Бельтран 2000 [1746]). Подобным образом, в миссионерских трудах обычно говорится, что монахи «redujeron la lengua» («восстанавливали язык» — пер. с исп., прим. перевод.), что означало создание грамматических руководств по языку. Здесь главная мысль состоит в том, что грамматика представляет собой аналитическую регламентацию языка по правилам, во многом сходную с поведенческим reducción — упорядочением повседневного поведения, и пространственным reducción — организацией обитаемого пространства.

Подобно тому, как reducción в области пространства и поведения намеренно преобразовывал образ жизни индейцев, лингвистические меры этого проекта были целенаправленной попыткой трансформировать индийские языки. 6 Миссионерские грамматики, руководства и словари занимают серую зону двусмысленности, одновременно описывая и предписывая, анализируя и регулируя. Работая с соответствующими материалами на майя и о майя, я пришел к убеждению, что анализ и перевод фактически являлись формами reducción в прямом смысле слова, систематически формируя свой объект заново. Это одна из тем, проходящих через всю книгу.

Итак, мое первое утверждение заключается в том, что мирное завоевание народа майя на Юкатане было оформлено, в испанском понимании, в рамках всеобъемлющей концепции, ключевыми терминами которой были policía cristiana и reducción, и каждый из них имел, по меньшей мере, два различимых, но взаимосвязанных значения. Проект reducción был центральным элементом ранней миссионерской деятельности. Я хочу подчеркнуть, что данный термин отмечает упорядочение, которое включало в себя три довольно различных объекта: выстроенные пространства, ежедневное социальное взаимодействие и язык. Каждый из них подразумевал различную степень воздействия, но все они были направлены к одной и той же цели (telos): обратить Indios в христиан, которые живут в соответствии с policía cristiana и владеют языком, который служит им посредником в исполнении католических практик. 7 Для данной цели (телоса) язык был ключевым — это объект анализа и изменения, а также инструмент анализа и изменения других аспектов туземной жизни.

Изменения, вызванные всеми тремя типами reducción, внесли свой вклад в процесс обращения. Мы склонны понимать обращение в христианство как перемену религиозных верований человека по Божьему промыслу. В колониальном контексте, однако, данная концепция является прежде всего коллективной, а не индивидуальной; мы говорим о социальном и культурном обращении целых этнических групп как части колониального доминирования. В то время, как различать религиозное обращение от других видов глубокой трансформации, может быть полезно, чрезвычайно важно посмотреть на обращение как на социальный и культурный процесс, масштаб которого варьируется в историческом смысле.8 Нет никаких оснований считать религиозное обращение ограничивающей категорией, напротив, существует убедительное свидетельство того, что религиозные верования и практики были широко вплетены в общественную жизнь как в испанском секторе колонии, так и в секторах майя.

Возможно, самое важное: описывать обращение в терминах религиозных «верований» — значит отдавать приоритет внутренним состояниям отдельных личностей, тогда как нас должны интересовать социальные практики в динамике. Эта ошибка, в свою очередь, ведет к неразрешимым вопросам, подобным тому, стали ли майя на самом деле «истинными» новообращенными, искренне поверившими в истинное учение. Данный вопрос преследовал многих миссионеров, но в трактовке, которая предлагается здесь, он вторичен. Нас же будет занимать возникновение колониального поля и связанное с этим изменение социальных практик, жизненного пространства и языка. Эти изменения составляют единое целое с духовным обращением, но выходят далеко за пределы того, во что кто-либо верил. 9

Для миссионеров колониального Юкатана центральным объектом обращения, несомненно, было поведение индейцев и их верования, что очевидно из их действий и стандартного определения слова convertir(se) — «убеждать, быть убежденным или покаявшимся» (Коваруббиас 1995 [1611], 350). Напомню, что одним из значений слова reducir(se) также было «убеждать» — это семантическое объединение, которое согласуется с политикой, соденияющей reducción и conversión индейских субъектов. Соединяя убеждение с покаянием, conversión обозначает добровольный отказ от прежних и нынешних способов жизни и принятие иных, «лучших» способов.

При этом следует помнить, что хотя в conquista pacífica на деле широко применялось насилие, её определяющими чертами считались убеждение, приучение и дисциплина. По отношению к социальной сфере, conversión означает переход из одного состояния в другое (зафиксированное в испанском языке раннего Нового времени; см. Коваруббиас 1995 [1611], 350). На Юкатане это касалось в первую очередь северо-западного региона полуострова, где была совершена основная масса переселений и было основано большинство миссий.

В лингвистическом аспекте reducción был нацелен на то, что можно с полным основанием назвать «лингвистическим преобразованием». 10 Оно заключалось в преобразовании языка майя из языческого, идолопоклоннического наречия (каким он казался для испанского уха) в переработанный и упорядоченный язык, приспособленный к дискурсивным практикам формирующегося сообщества обращенных в христианство Indios. А именно, оно повлекло за собой создание в языке майя очень сильных дискурсивных маркеров, таких как крест, четырёхугольная пространственная сетка (ориентированная с востока на запад), даты, титулы, подписи, а также названия мест и человеческие имена. Кроме того, изменились семантические значения существовавших прежде выражений, которые привязывали к определенным практикам и конкретным признанным экспертам.

Можно сказать, что в процессе reducción появилось то, что Патнам (1975) называл «разделением лингвистического труда», а именно, дифференцированная область дискурсивных практик. Семантические значения (смыслы) устных выражений были введены в социальный оборот тем же самым структурированным полем. Таким образом, существовала постоянная взаимосвязь между изменениями в данном поле и изменениями во вселенной отсылок, для которой был приспособлен язык.
КАРТА 1. Юкатан колониального периода (по Фаррис 1984)

Таким образом, с самого начала мы должны оценить, что стоит за миссионерским проектом conquista pacífica и conversión. Целью было не что иное, как преобразование жизни индейцев, начиная с сердца и души, заканчивая самовосприятием, телесными практиками, жизненным пространством и бытовым поведением, включая речь. Данный проект представлял собой нечто гораздо большее, чем просто колонизация, его можно назвать всеобъемлющим проектом, одновременно охватывающим нескольких сфер жизни индейцев. Для этого миссионеры, как они сами утверждали в письмах, должны были знать Indios «вдоль и поперек», и их методы соответствовали масштабным и трудозатратным целям.

Они жили среди Indios в convivencia («мире и согласии» — пер. с исп., прим. перевод.), в монастырях, устроенных в центрах pueblos reducidos, где они занимались обучением, налаживанием дисциплины и надзором. Миссионеры путешествовали, как правило пешком, от монастырских центров к pueblos de visita (поселкам миссий — пер. с исп., прим. перевод.), где проповедовали и совершали таинства. Многие миссионеры также оказывали медицинскую помощь больным во времена, когда регулярно повторяющиеся засухи, эпидемии и мор наносили ущерб местному населению. (Cook and Borah 1972) Также они приступили к изучению языка майя, создавая грамматические справочники, словари и другие описания, необходимые для «упорядочения» и обучения этому языку других. Такое упорядочение позволило перевести христианское вероучение, молитвы, проповеди и частично таинства на язык майя. Иными словами, они приступили к христианизации языка майя, вместе с той вселенной, которую он отражал.

Во всем этом проект reducción с триединой направленностью на социальную область, человеческое поведение и язык, имел первостепенное значение. Выражаясь предельно современным языком, проект reducción олицетворяет собой систематическую попытку смоделировать и привить новый габитус в индейских сообществах. Данному габитусу соответствовал новый индейский субъект: индивидуализированный, отнесенный к определенному классу, управляемый и, по своей сути, верующий. В то время, как мы можем концептуально проводить различие между тремя основными линиями данной попытки, на самом деле имело место дублирование. Для того, чтобы pueblo («поселение» — пер. с исп., прим. перевод.) стал по-настоящему reducido, населяющий его народ должен состоять из Indios reducidos, которые живут в соответствии с policía cristiana. Одно не может быть достигнуто без другого. Аналогично, смысл упорядочения поселков был в более эффективном надзоре, проповедывании и convivencia, и это было немыслимо без возможности общения с индейцами.

Indios продолжали говорить на своем языке, но это была другая версия того языка, очищенная от «рвоты идолопоклонства» и неподвластных жанров иероглифической письменности и повествования: искорененных путем стирания, но дополненных средствами общения с Богом и его помыслами.
Таким образом, вместо того, чтобы различать три различных вида reducciones, более целесообразно воспринимать их как три грани одного очень сложного процесса. Разумеется, эти три грани были обращены друг к другу так, что каждая не только способствовала развитию других, но и служила мерилом их эффективности.

Независимо от реальных результатов, мастшаб и цель миссионерского проекта были направлены на то, чтобы максимально предопределить появление нового типа Indios в новом социальном и духовном мире. Результаты миссионерства часто описываются как фрагментарные, путанные или даже поверхностные (Burkhart 1989, 184–93; Gibson 1966, 75), и по сути, представляют собой тонкую христианскую «надстройку» над преобладающим и глубинным местным основанием.11

Это классическая модель синкретизма, согласно которой коренные жители выглядят христианами, но на самом деле ими не являются. Данная книга указывает на иное направление мысли. Христианские обряды, проводимые на языке майя, кажутся традиционными, но на самом деле являются христианскими — что идет вразрез с моделью синкретизма. Более того, вовлеченность майя в христианство была совсем не поверхностной и не кратковременной, даже если она и была частичной, противоречивой и нашла применение, которое монахи никогда не прогнозировали. Позиция по межкультурным процессам, изложенная в этой книге, гораздо ближе по духу позиции Тейлора (1996, с. 6), который обращается к идеям Грамши, Э. П. Томпсона и Джеймса Скотта о смешении сопротивления и почтения, настойчивости и перемен, а также к мнению Ашиса Нэнди о природе постколониальных отношений между колонизаторами и колонизированными.

Миссионерский проект на Юкатане был сформирован под действием различных факторов, начиная с превалирующей роли францисканцев. 12 В 1544 году прибыли первые восемь монахов: четыре из Гватемалы и четыре из Мексики. Среди первой группы были Вильяльпандо и Бьенвенида, которые основали первый францисканский дом в Окскуцкабе в 1547 году. Считается, что Вильяльпандо «урезал» язык майя до некой грамматической основы и учредил первую миссионерскую школу в Мериде, в которой обучали чтению и письму на алфавитном языке майя около 2000 детей майянской знати. К 1547 году из Толедо (где, помимо прочих, дали монашеский обет Ланда и Сьюдад-Реаль) были привлечены еще девять францисканцев.

В последующие 60 лет их число умеренно выросло: к 1606 году они обслуживали 28 приходов, а к 1656 году — 37. (Clendinnen 1987, 51; Patch 1993, 38) В то время, как этот орден держал под своим контролем все обращения в веру до 1570-х, позднее главенствующую роль стало играть светское духовенство, особенно в искоренении идолопоклонства (Чучиак 2000b, 161).13 Чучиак (2000b) подробно описывает участие епископов (среди которых многие были влиятельными францисканцами), cabildo eclesiástico (советника епископа) и светских викариев в выявлении и искоренении идолопоклонства на протяжении полутора веков с начала первого века.

Некоторые личности, которые занимают видное место в следующих главах данной книги, имели первостепенное значение в искоренении идолопоклонства, включая епископов Тораля, Ланда, Монтальво и Санчеса де Агилара, светского декана во главе cabildo eclesiástico и автора известного informe — «отчета» об идолопоклонстве народа майя. Несмотря на центральное место францисканцев в миссиях, их количество всегда было недостаточным для решения поставленных задач, что привело к своего рода непрямому склонению к миссионерству, в котором решающую роль в истинной индоктринации сыграли помощники из коренного населения под названием maestros — «учителя».

Францисканцы придали своему проекту определенную направленность, которая им помогла отделить себя как от светского духовенства, так и от мирян. Специфика ордена заслуживает отдельного исследования, но здесь я ограничусь несколькими важными штрихами.14 В центре францисканского идеала стояла святость бедности и высокая ценность смирения, простоты и экстатического опыта, поставленного выше интеллектуального понимания. Принятие бедности максимально противоречило испанскому стремлению извлекать богатство с помощью труда, товаров и, со временем, денег. (Patch 1993, 28–30) Конечно, с народа майя взимались значительные средства на поддержку миссий, но сами монахи жили бедно.

Экстатическое присутствие Бога, возможно, возможно, нигде не воплощено столь драматично, как в стигматах Франциска. Распятие проявляется на теле святого, в единстве со страстями и страданиями Иисуса. В миссиях тело также станет центром особенного внимания, не только из необходимости управлять сексуальностью (Burkhart 1989; Chuchiak 2007; Gruzinski 2000), но и в жестах, позах, молчании и словоизречении, взгляде, слезах, запретах и выборочных воздержаниях, которые практиковали монахи и прививали своей пастве. Это также относилось к упорядоченному расположению тел в ходе массовых шествий, рассадке гостей и распределению мероприятий во внутренних двориках монастыря. Подобно тому, как pueblos reducidos были организованы изнутри и взаимодействовали с внешним миром, так и миссионерская община была упорядочена как внутри себя, так и во взаимоотношениях с другими.

Францисканское стремление к простоте, вероятно, привело к тому, что в миссионерском варианте науатля предпочтение отдавалось простым и прозрачным высказываниям, а не сложным метафорам (Букрхарт 1989, с.26–28). Народ майя также стремился к прозрачности в переводе христианских концепций (см. глава 6 ниже). Согласно устройству монашеского ордена, францисканцы также подчеркивали свою обособленность от мира (Клендиннен 1987, 45 ff.) и соблюдение строгого устава, включавшего циклы ежедневной молитвы и созерцения.

Трудно оценить, в какой степени эти различные ценности были привиты местным прихожанам, но центральное место в их учениях занимают крест, тело, речь и ежедневные ритуалы. Наконец, францисканцы видели себя образцами для подражания, живя в подражание Христу и обучая своим примером, что ясно видно из почти агиографических описаний первых монахов, написанных Лизаной (1988 [1633]).15

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/87871/587593

Переводчики: Lana_Yush