Готовый перевод Converting Words. Maya in the Age of the Cross (by William F. Hanks) / Преобразование слов. Майя в эпоху Креста (автор Уильям Ф. Хэнкс): 51. Frey Juan Coronel, Arte en Lengua de Maya (1620)_10887

ФРАЙ ХУАН КОРОНЕЛЬ
ARTE EN LENGUA DE MAYA (1620)
Самой ранней дошедшей до нас arte о языке майя является работа Коронеля, которая была опубликована в 1620 году вместе с его doctrina и проповедями. В главе 4 мы рассмотрели вступительную часть этого опубликованного опуса и известные подробности из жизни Коронеля, здесь же мне бы хотелось остановиться на том, как Коронель систематизирует язык и что нам это говорит о языке майя reducido. Я начну с краткого обзора того, как его работа искажает языки, навязывая шаблон латыни или просто не принимая во внимание факты о языке майя. Поскольку это первый arte, то я рассмотрю его подробнее, чем два других.

К числу характерных особенностей языка майя, которые Коронель или пропустил, или проанализировал неверно, относятся следующие. (1) Последовательность личных суффиксов в майя подчиняется иерархии: первое лицо < второе лицо < третье лицо (где знак «<» означает «предшествует»), однако это нигде не упоминается.4 (2)

Сочетание местоимений первого лица множественного числа и второго лица множественного числа даёт инклюзивное первое лицо (-on-ex «мы» в значении «вы все плюс я»), но и это остаётся без упоминания. (3) Производные притяжательные местоимения (intial, atial, ‘мой, твой’ и т. д.) и личные местоимения (ten, tech ‘я, ты’ и т. д.) явно получают из служебной частицы ti ‘к, для, из, в’, однако Коронель этой связи не замечает. (4) Попытка Коронеля перевести глагол в изъявительном наклонении настоящего времени на язык майя с помощью описательного способа [глагол, местоимение, -cah] приводит к полной путанице — как, например, в выражении nacal in cah ‘я поднимаюсь’.

С одной стороны, подобная форма относится к форме глагола в настоящем продолженном времени (как в «я поднимаюсь сейчас»), не настоящем простом времени. Простого настоящего времени в языке майя не существует. Но с другой стороны, такая продолженная форма является особой, которая возникает только у переходных глаголов. Поскольку четыре «спряжения» включают как переходные, так и непереходные глаголы, парадигмы оказываются смешанными. Наконец, поскольку показатель лица в конструкциях с cah присоединяется к элементу cah, а не к основному лексическому глаголу (получается nacal в cah, а не *в nacal cah), Коронель ошибочно заключает, что местоимение следует за основным глаголом. На самом деле, оно является префиксом при вспомогательном элементе. Это самое существенное непонимание в языке майя. (5)

Приверженность Коронеля латинскому шаблону приводит к тому, что он не учитывает большую группу позиционных глаголов в языке майя.5 Эти глаголы, обозначающие положения и расположения тел, обладают резко отличающимися парадигмами и должны были бы составлять отдельный класс спряжения. Вместо этого они смешаны с другими спряжениями.6

Этот перечень можно было бы продолжить и, безусловно, уточнить. Суть, однако, не в том, чтобы упрекать Коронеля за неудачи его arte, а в том, чтобы показать некоторые последствия использования латинского шаблона. И даже несмотря на данное искажение, в своей работе Коронель сумел описать многое из грамматики языка майя. Более того, использованные примеры предложений свидетельствуют, что многие явления, не вошедшие в пояснительную часть работы, были, тем не менее, знакомы lenguas.

Коронель точно описывает по меньшей мере два способа образования переходных глаголов (через каузативизацию или обычные переходные глаголы), инкорпорацию существительного, образование пассива, несколько форм дополнений и разных частиц. Все это было использовано в словарях. Также важно признать, что arte не является прямым отражением миссионерского знания языка майя. Аналитическая работа по формулированию грамматических правил отличается от интерактивной работы по составлению и пониманию высказываний на языке.

Это два разных типа знания, и два одинаково компетентных носителя майя могли создать artes с сильно различающейся степенью точности. Поэтому вполне понятно, что и словари, и artes содержат примеры, форма которых не выводится из правил, предложенных в arte. Также допустимо предположить, что некоторые несоответствия в artes происходят из-за использования множественных источников. Даже Коронель, чей arte 1620 года был опубликован первым, утверждает, что он переписывал материалы у более ранних lenguas.

Система местоимений
Коронель описывает систему местоимений в языке майя в виде трех групп, которые называет первой, второй и третьей. Во всех трех группах есть три лица (я, ты, он) и два числа (единственное, множественное). Все они отличаются друг от друга формами и функциями. Первая группа приставочная; при добавлении к глаголу данные формы указывают субъект как in-bin ‘я иду’, in-tzicbal ‘я общаюсь’.7

При добавлении к существительному те же формы обозначают обладателя, например, in-yum ‘мой отец’, in-keban ‘мой грех’. Данная группа представлена в таблице 8. В обеих функциях окончания множественного числа ex, ob для второго и третьего лица следуют за элементом, к которому они присоединяются, что в результате чего возникает разорванная маркировка лица, как в a-bin-ex «вы (мн.) идете».

Коронель справедливо отмечает, что у местоимений первой группы имеется особое чередование, когда они присоединяются к существительному или глаголу, который начинается с гласного звука, например, v-auat ‘мой голос’, u-ol ‘мое сердце’, y-ol Juan ‘сердце Хуана’, v-ohel, au-ohel, y-ohel padre ‘я знаю, ты знаешь, отец знает’.

ТАБЛИЦА 8 Primeros pronombres ‘местоимения первого лица’
in ‘я’ ca ‘мы’
a ‘ты’ a . . . ex ‘вы (мн.ч.)’
v ‘он, она, оно’ v . . . ob ‘они’
Источник: Акунья, 1998, 49.

Возвратные местоимения, которые Коронель называет «взаимные конструкции», формируются с помощью приставочной группы местоимений первого лица к корню bah ‘сам’, как в: in-cimçah in-ba ‘я убил себя’, u-cimçah u-ba ‘он убил себя’ и a-cimçah a-ba-ex ‘вы (мн.ч.) убили себя’. Вместо того, чтобы выделить отдельную группу для возвратных или предвокальных форм, Коронель добавляет их к первой группе. Тем самым он фиксирует важное обобщение: все эти формы основаны на одной и той же приставочной группе и что, предположительно, возвратные местоимения в языке майя являются притяжательными существительными.

Вторая группа включает добавленные суффиксы к глаголам и существительным, чтобы отметить либо (1) субъекта нейтральных глаголов (непереходные глаголы) в формах прошедших, перфектных времен и все не изъявительные глагольные основы, как в: bin-en ‘я ходил’, nac-ex ‘вы (мн.ч.) поднялись’, либо (2) пациенс, в данном случае в испанском (или английском) языках использовались бы морфология винительного падежа/изменения в правописании. Таким образом, суффикс -ex может быть и субъектом, и объектом в зависимости от глагола, например, a-cimçah-ex-ob ‘вы (мн.ч.) убили их’, u-canantah-ex-ob ‘они охраняли вас (мн.ч.)’. Данные формы приведены в таблице 9. Обратите внимание, что не существует третьего лица единственного числа (он, она, оно), эта форма отсутствует.

ТАБЛИЦА 9 Secundos pronombres ‘местоимения второго лица’
en ‘я’ on ‘мы’
ech ‘ты’ ex ‘вы (мн.ч.)’
— ‘он, она, оно’ ob ‘они’
Источник: Акунья, 1998, 50.

Третья группа в структуре Коронеля не включает в себя ни префиксов, ни суффиксов, это просто отдельные слова. Эти местоимения используются в отношении к субъекту или объекту, стоят впереди глагола, как в: ten tu hadzah ‘я (тот, кого) он ударил’, tech cin payic ‘ к тебе я взываю’. Хотя Коронель не говорит этого, но только что приведенные примеры — это специальные фокусные формы, у которых существуют соответствующие простые формы — tu-hadzah-en ‘он ударил меня’ и cin-payic-ech ‘я зову тебя’.

Он также не упоминает важную асимметрию между первым и вторым лицом, с одной стороны, и третьим — с другой: формы первого и второго лица могут быть использованы и в дательном падеже, например, cindzaic tech ‘я даю это тебе’, тогда как третье лицо — нет: *cin dzaic lay ‘я даю это ему’ считается грамматически неправильным.8

ТАБЛИЦА 10 Terceros pronombres ‘местоимения третьего лица’
ten ‘я’ toon ‘мы’
tech ‘ты’ teex ‘вы (мн.ч.)’
lay ‘он, она, оно’ loob ‘они’
Источник: Акунья, 1998, 50.

Коронель не отмечает и того факта, что формы первого и второго лица в этой группе очевидно получаются путем добавления суффиксальных местоимений (группа 2) к предложной частице t(i)- ‘к, для, у, из’. Данный предлог употребляется с дательным падежом, поэтому местоимения первого и второго лица могут использоваться в этой функции, а третьего лица — не могут. Формы третьего лица — указательные местоимения, призванные заполнить пробел, оставшийся после отсутствия местоимений третьего лица с основой на ti.

Также Коронель упускает то, что некоторые считают четвертой группой, основанной на частице c-, как в: c-en ‘я, который’, c-ech ‘ты, который’, и т. д. Эти формы часто встречаются в первом и втором лице в колониальном корпусе и встречаются в примерах у самого Коронеля, что показывает, что он их, безусловно, знал. Подобно притяжательным формам, как ‘мой, твой, его, наш, их’, они приводятся в словарях и употребляются в примерах, однако ни в одной грамматике колониального периода они не рассматриваются как отдельная группа.

Эта взаимодополняемость словарей и artes удивительна: в словарях перечислены группа c-en, c-ech и субстантивированные притяжательные местоимения, а в грамматических справочниках нет, и наоборот, в грамматических справочниках представлена основная группа местоимений, в то время как в словарях об этом нет речи. В первой части «Словаря из Сан-Франциско» отсутствует статья ba со значением «сам», тогда как «Словарь из Мотуля» содержит её и определяет как возвратное местоимение, тем самым явно трактуя ba как имя, на котором основана данная группа.

Анализ, представленный в «Словаре из Мотуля», согласуется с описанием Коронеля, и мы видим, в какой степени словарь и arte взаимно предполагали друг друга.
В целом, Коронель дает точное, хотя и не полное описание категории лица в структуре языка майя. Он прекрасно делает верное обобщение, помещая предконсонантные и предвокальные варианты префиксальных форм в единую группу (первую) и далее получая взаимные местоимения с помощью корня -ba ‘сам’.

В этих аспектах Коронель выходит за рамки латинского шаблона и с впечатляющей краткостью описывает особенности языка майя. Возможно, поскольку arte — это учебный инструмент и главы о местоимениях стоят в самом начале работы, он не прорабатывает детально более сложные черты структуры языка майя. Например, у третьей группы есть еще одна форма, которую Коронель упустил: t-on-ex ‘нам (мне и тебе, мн. ч.)’.

Эта форма используется, когда говорящий добавляет себя непосредственно к нескольким адресатам, когда обращение идет к группе людей. Более того, поскольку суффиксальные местоимения используются, чтобы указать на множественное число субъекта и прямого объекта переходного глагола, существует целая группа форм с двумя суффиксальными местоимениями, как в: a bisic-ex-ob ‘вы (мн.ч.) приносите их’ и a cambeçah-on-ex ‘вы (мн.ч.) учили нас’. Фактически всякий раз, когда у переходного глагола есть субъект во множественном числе и выраженный объект, мы ожидаем двух суффиксов.

Не упоминая о таких формах, Коронель тем самым уходит и от вопроса о порядке их следования. Обратите внимание, что в двух вышеприведенных примерах первое лицо стоит впереди второго и второе — впереди третьего. В современном языке данное правило управляет порядком суффиксальных местоимений, и оно совпадает с употреблением местоимений в текстах майя в колониальный период (для современной структуры см. Хэнкс 1990).

Непонятно, владел ли Коронель полной информацией о суффиксальных местоимениях и опускал что-то для простоты, либо он не говорил о них, потому что не знал. В любом случае то, что он всё-таки описывает в системе местоимений, сделано очень хорошо. Как мы увидим, Сан-Буэнавентура предлагает иную, менее удачную классификацию, которой затем следует Бельтран.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/87871/587682

Переводчики: sv_smolenskaya