Готовый перевод One golden summer / Однажды золотым летом: Глава 6

Он мчится по воде, оставляя за собой полосу белой пены. Моё сердце колотится по мере приближения. Внутри только один человек, но я могу разглядеть только, что это мужчина со светло-каштановыми волосами. Проходя мимо причала, он поднимает руку. Это общепринятое приветствие на озере, и не потому, что он меня знает. Я машу в ответ и подпрыгиваю от звука его гудка.

Аааа-ууу-гаааа!

Это самый абсурдный звук, и я его знаю. Я слышала его десятки раз, когда мне было семнадцать.

Лодка пересекает залив и замедляет ход перед белым домом с плавучим плотом. Мотор глохнет. Мужчина привязывает его к причалу и вылезает, но слишком тускло, чтобы разобрать, один ли это из тех парней с моей фотографии. Я теряю его из виду, когда он поднимается на холм. Если бы было утро, когда солнце освещало берег, я знаю, что смогла бы разглядеть его яснее. Помню, как этот дом сиял, словно маяк, в ранние часы дня.

Я задерживаюсь там на мгновение, а затем бросаюсь к коттеджу, перепрыгивая через две ступеньки. Перекидываю полотенце через бельевую верёвку, натянутую между двумя белыми соснами, накидываю кафтан и бегу внутрь.

Не знаю, зачем я взяла с собой эту фотографию, разве что потому, что хотела, чтобы она была со мной. Нахожу её запрятанной на страницах блокнота.

И вот она – та же лодка, шестнадцать лет назад, когда её командой были трое подростков. Её отличительной чертой является не только оттенок жёлтого. Она старая – она была бы винтажной ещё тогда, когда я делала фотографию – с коричневыми виниловыми сиденьями и носом, изогнутым, как утиный клюв.

Я смотрю на троих пассажиров, на их щеки и плечи светит солнце. Девушка смотрит на ветер, одной рукой убирая мокрые волосы с лица. На её торсе полотенце, из-под которого выглядывают золотистые бретельки купальника.

Младший из парней – милый, долговязый, как и все быстро растущие подростки. Он в футболке и смотрит на девушку так, как никто другой на свете не смотрит. Я достаточно долго наблюдал за ними, чтобы понять, что старший – его брат. Он красивый, загорелый и смотрит на брата с довольной, счастливой ухмылкой. Мне нравилось представлять, что у меня есть такой парень, как он.

Снимок получился по чистой случайности. Неожиданное сочетание удачи и своевременности. Я снимала Луку и Лавинию, когда они играли в воде. Я услышала шум мотора и взглянул в объектив как раз в тот момент, когда они проносились мимо.

Я тут же посмотрела на экран камеры, чтобы увидеть, что мне удалось заснять. Как только я увидела фотографию, меня охватило чувство цели, которого я никогда раньше не испытывала. Мне было суждено стать фотографом.

Я назвал его «Одно золотое лето».

Эта фотография выделялась среди других в моем портфолио, когда я подавала заявку на поступление на курс фотографии. Элиз была одним из моих преподавателей, и годы спустя она сказала мне, что именно поэтому меня приняли: она показывала мой потенциал, эмоциональный настрой и умение вовлекать зрителя в образ. Может быть, это потому, что мне так хотелось оказаться в одной лодке с этими детьми.

Восемь недель, проведённых в заливе Барри, стали поворотным моментом. В подростковом возрасте я часто чувствовала себя невидимой но за объективом невидимость стала моей суперспособностью. Благодаря камере я открыла для себя место в мире, где я преуспела. Сейчас я фотографирую лучше, но то, как я снимала тогда, стоя на краю причала, обладало чистотой, которую мне никогда не вернуть. Я делала что-то только для себя.

Возможно, это лето тоже может стать поворотным моментом.

Я хватаю ноутбук, ложусь на живот на кровать и просматриваю две версии фотографий в купальниках. Я переключаюсь между версиями с более гладкими бедрами и животами и более честной версией.

Шестнадцать лет назад я сидела на этой самой кровати, мечтая о том, как подружусь с детьми по ту сторону залива, и надеясь, что они заметят меня и поздороваются. Я ждала приглашения все лето, но так и не получила его. Но мне уже не семнадцать — через несколько дней мне исполнится тридцать три года.

Я думаю о том, как всю свою карьеру я говорил «да».

Я думаю обо всех красивых и умных женщинах в моей жизни, которые жаловались на все: от бедер до ресниц.

Я вспоминаю все случаи в своей жизни, когда я молчала, потому что это было удобнее, чем говорить.

И я делаю что-то новое.

Я отправляю фотографии, которые мне нравятся.

* * *

После того как электронное письмо улетает, я вскакиваю с кровати и направляюсь на кухню, прихватив с собой фотографию желтой лодки. Я прикрепляю её к холодильнику рядом с запиской Чарли.

Это напоминание о том, как всё начиналось. Никакого монтажа. Никакого искусственного освещения. Никаких компромиссов. Один момент радости, запечатлённый на всю жизнь.

Мой взгляд падает на письмо Чарли. Я вытащила ее из магнита «Живи, смейся, озеро» и прочитала сегодня уже в четвертый раз, сбитая с толку его самодовольством, его крайней вдумчивостью и последним пунктом в его списке.

Насколько вы впечатлены сейчас? Отправьте мне фотографию своего лица.

У меня такое чувство, будто меня втянули в игру, правил которой я не знаю. Он что, флиртует через список дел? По телефону он говорил примерно моего возраста, и говорил дерзко. Ему нужна моя фотография или он шутит? Я знаю, что между чисто платоническими отношениями и слиянием душ есть некая легкая, остроумная середина, но это не совсем привычная сфера. Я — творец слияния душ до мозга костей. Я никогда не умела флиртовать — и никогда не вела себя нагло.

Прикрепляя записку обратно на холодильник, я замечаю своё отражение в окне. Я оставила волосы сушиться естественным путём после купания, и теперь они превратились в какофонию, ниспадая на плечи невероятными завитками, изгибами и локонами. Я так часто ношу их прямыми, что едва узнаю женщину, которая смотрит на меня в зеркало. Дело не в том, что весь этот непослушный каштановый цвет непривлекателен — он просто не в моём стиле. В душе я домоседка, классический Рак. Но мои волосы — огонь, поглощающий внимание, как кислород.

Может быть, именно потому, что я все еще полна энергии после отправки фотографий Уилле, я достаю телефон и делаю то, чего никогда не делаю. Поднимаю подбородок к свету, высовываю язык и делаю селфи. Отправляю его Чарли. Клянусь, через минуту я слышу, как тёплый ветерок разносит над озером чей-то глубокий смех.

* * *

Как только я легла в постель, на моем телефоне загорелось сообщение.

Чарли: Я полагаю, ты нашла ключи.

Я: И семью енотов.

Чарли: Я ожидал благодарности за мой упорный труд и доброту.

Я: Спасибо.

Чарли: Скажи так, как будто именно это подразумеваешь.

Я: Ты всегда такой бесящий?

Чарли: Нет.

Чарли: Обычно я хуже.

Я засыпаю, борясь с улыбкой, расползающейся по моим губам.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88179/590521

Переводчики: awalelera