Готовый перевод Cora Rose - Sem (Unexpected 2) / Кора Роуз - Сем (Неожиданность 2): CHAPTER THREE

Глава 3

Мой пульт свободно болтается в руках, и я смотрю на экран, чувствуя себя удручённым и немного ошарашенным.

— Это невозможно.

Сем широко улыбается, дует на ногти и самодовольно вытирает их о рубашку. Как мудак.

— Я победил.

Я качаю головой. — Я в это не верю.

Сем указывает на телевизор, и я вижу это. Это написано там жирными красными буквами. Я проиграл. Я виню вино и массаж ног. А Сема — за то, что просто существует. Он выводит меня из себя, как обычно.

— Должно быть, в игре произошёл сбой.

— Или я просто лучше тебя, — говорит Сем и подталкивает меня коленом. — Признай это. Я выиграл. Будь мужчиной.

Я усмехаюсь. Мужчиной. — Отлично. Я уступаю. Ты победил.

Сем слегка поворачивается на диване и пристально смотрит на меня, и я судорожно сглатываю. Потому что сделка есть сделка. Я никогда не отступаю от своего слова.

— Просто... пока мы не сошли с ума... Не волнуйся, я доведу дело до конца. Но сначала ответь мне на один вопрос. Почему ты так сильно хочешь его увидеть? — Спрашиваю я, заинтересованный его интересом к моему члену.

Он пожимает плечами. — Хочу посмотреть, насколько он маленький.

Я ощетиниваюсь и чувствую, как краснею. — Он не маленький. Он идеально подходит к моему телу. Если бы у меня был член такого размера, как у тебя, я бы выглядел нелепо. Я бы едва смог ходить с этой штукой, болтающейся у меня между ног.

— Ты чувствуешь себя неуверенно? — Голубые глаза Сема сужаются, и я усмехаюсь.

— Нет. Мне не из-за чего чувствовать себя неуверенно.

Он откидывается на спинку дивана и указывает на мои шорты. — Тогда давай.

Я фыркаю и стараюсь не слишком задумываться об этом, потому что тогда я, вероятно, проиграю, а я никогда не позволю себе пережить это. Я приподнимаю бёдра и стягиваю плавки до упора. Мой член безвольно лежит между ними, он намного меньше, чем у Сема, но, с другой стороны, я вдвое меньше его. В этом нет ничего постыдного.

Сем слегка наклоняется вперёд и выдыхает.

— Он маленький.

— Для меня он нормальный, — огрызаюсь я.

— Покажи мне его в стоячем положении, — говорит Сем, не сводя глаз с моего члена, его щёки слегка розовеют.

— Как скажешь, извращенец. Ты просто хочешь посмотреть, как я дрочу. И всё?

Когда он не отвечает, я просто закатываю глаза, обхватываю рукой свой член и поглаживаю его, пока он полностью не встаёт. Я вообще не смотрю на Сема, когда делаю это, заметьте. Но Сем, чёрт возьми, всё время смотрит на меня. Как будто я какой-то странный научный эксперимент.

— Теперь доволен? — Спрашиваю я, и Сем прикрывает рот рукой.

— Мы должны… наверное, стоит сравнить его с моим. Увидеть, насколько я больше.

— Ты же знаешь, что ты больше, — усмехаюсь я. — Это совершенно очевидно. Все, что тебе нужно, — это функционирующие глазные яблоки, чтобы увидеть это.

— Ничего страшного, если ты неуверен в себе.... — Начинает Сем, что только заставляет меня сесть прямее. Я расправляю плечи и указываю на его шорты.

— Тогда продолжай. Мы можем сравнивать члены хоть целый день, мне всё равно. С меня шкура не слезет.

Сем мгновение колеблется, прежде чем стянуть с себя шорты и швырнуть их на пол. Его член наполовину затвердел и покоится на бедре. Он глубоко вдыхает, а затем обхватывает его рукой.

— Я сделаю его твёрдым. Так мы сможем сравнивать.

— Ради науки, — бормочу я и приподнимаюсь ещё немного.

Я смотрю всё это не потому, что считаю, что это круто. Неа. Мне просто любопытно, насколько он крупнее меня. Действительно. Это полностью контролируемый научный эксперимент. Теперь я биолог.

Когда он полностью возбуждается, он переводит взгляд на свой член, а затем на мой.

— Ты как думаешь? — Говорит он на выдохе.

— Наверное, стоит подойти поближе, чтобы разглядеть, — бормочу я, а затем сажусь ему на колени верхом, потому что как ещё можно измерить два члена, не прижимая их друг к другу.

Мой член ударяется о его, когда я забираюсь к нему на колени, и Сем прерывисто вдыхает.

— Не бойся, здоровяк. Ты уже трахал меня. Соприкосновение наших членов не сделает тебя менее натуралом.

Сем протягивает руку и притягивает меня немного ближе. — Я не беспокоюсь об этом.

Я пристально смотрю на него, а затем хватаю оба наших члена и прижимаю их друг к другу. Сем резко выдыхает, и его ноздри раздуваются, когда я непроизвольно глажу наши члены вверх-вниз. Только один раз, потому что, чёрт возьми, давненько я ни с кем не трахался. И моему члену приятно находиться рядом с другим членом. Мне было одиноко.

— Ты больше, — выдыхаю я. — Видишь. Теперь счастлив?

Я не отпускаю наши члены, просто обхватываю их одной рукой, а затем ввожу в игру другую руку, потому что мои пальцы не могут полностью обхватить нас обоих.

— Я думаю, если бы мы подрочили, я смог бы продержаться дольше, чем ты, — грубовато говорит Сем, и я поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом.

— Нет, не смог бы. Так получилось, что у меня потрясающий самоконтроль.

Сем склоняет голову набок и пожимает плечами. — Хочешь это проверить?

Я прищуриваюсь, глядя на него. — Что я получу, если выиграю?

— Пробку в мою задницу. И если я выиграю, в следующий раз без джоков.

Ему не нужно объяснять, что значит это «в следующий раз». Я знаю, но всё равно не отказываюсь от этого глупого плана. Наверное, мне больше не стоит пить в его присутствии. Очевидно, я более склонен к безумным поступкам... например, выкрикиванию слова «договорились«», после чего я протягиваю руку и, набрав немного смазки, капаю ею на наши соединённые члены. Затем я заменяю свои руки его руками, потому что для этого ему нужна только одна. В этом больше смысла.

Его ноздри раздуваются, а щёки темнеют, когда он начинает поглаживать нас. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Кончик его члена обильно истекает, смешиваясь со смазкой, и это зрелище сводит меня с ума. Я откидываюсь назад, кладу руки ему на колени, и он медленно подводит нас к краю.

Я слышу дыхание Сема, его рот приоткрыт и он тяжело дышит. В какой-то момент он высовывает язык и облизывает губы, переводя взгляд с наших членов на моё лицо и обратно. Наши взгляды встречаются, и он выдерживает мой взгляд, его зрачки расширяются. Голубизна его глаз едва видна. И я знаю. Я знаю, что выиграю это. Потому что ему это очень нравится.

О, Господи. Я буду наслаждаться тем, как раздвину его мускулистые ноги, прижму колени к его груди и проскользну пальцем в его узкую дырочку. Я буду наблюдать, как его мощная грудь вздымается при каждом вдохе, пока я буду работать до последней косточки на пальце, растягивая его для этой пробки.

О чёрт. Наверное, стоит перестать думать об этом. Это зрелище мне слишком нравится. Я слишком близок к оргазму.

Рука Сема ускоряет темп, и я покрываюсь потом, мои ногти впиваются в его плоть, а бёдра мягко двигаются, но он ничего не говорит. Он просто прикусывает нижнюю губу и наблюдает за мной.

— Мне так понравится вставлять эту пробку в твою задницу, — выдыхаю я, пытаясь отвлечься от вызываемых в моём воображении отвратительных сцен.

— Этого не произойдёт, — ворчит он.

— Да. Произойдёт. Тебе будет так хорошо с ней.

— Нет, Мэгги. Ты будешь так хорошо на мне смотреться, — парирует Сем, крепче обхватывая нас руками и двигаясь быстрее. — Мой член погружён в эту узкую дырочку. Твой член торчит наружу и умоляет об этом. Мне понравится смотреть, как ты кончаешь на меня.

О, чёрт. Грязные разговоры — это мой криптонит.

Нет.

Нетнетнетнетнетнетнет.

Мои яйца сжимаются, и внезапно я сильно прикусываю губу, чтобы сдержать стон. Но это единственное, что я могу контролировать. Потому что я кончаю, стреляя спермой на руку и живот Сема. Она скользит вниз по моему упругому прессу и исчезает в его волосяной дорожке.

Он наблюдает за всем этим, прикрыв глаза, продолжая поглаживать рукой мой пульсирующий член, пока не извергается сразу после этого с протяжным стоном и содроганием. И мне не следовало бы смотреть, но я смотрю. Это великолепно. То, как пульсирует его член, количество выделяемой спермы. Её целые ведра.

Я собираю все свои силы, чтобы не наклониться и не взять его в рот. Просто чтобы попробовать на вкус.

Неа. Мы туда не идём. Это было всего лишь пари. Ничего больше. Я не собираюсь сосать его член.

— Я победил, — бормочет он, и я громко вздыхаю, всё моё тело покалывает от оргазма.

— Неважно.

Он ухмыляется и проводит большим пальцем по головке моего члена, вжимаясь в мою щёлку, и я шиплю.

— Мне нравится твой член, — говорит Сем, и я отказываюсь краснеть. Отказываюсь.

— Значит, не слишком маленький? — Спрашиваю я.

— Он… Не, он идеален.

Мои щёки вспыхивают, я прикусываю губу и отворачиваюсь от него. Я не ожидал комплиментов, но, с другой стороны, Сем — это не что иное, как сюрприз.

Его пальцы отпускают меня, и я заставляю себя встать.

— Что ж, можешь принять душ перед уходом, — говорю я, указывая на беспорядок, который мы оба на нём устроили.

Он проводит по себе пальцем и трёт их друг о друга. Затем он подносит его ко рту и засасывает палец прямо между губами.

О, мой гребаный бог.

— Да. Наверное, это хорошая идея, — говорит он, облизывая губы.

А я просто стою и смотрю, как он поднимается и проходит мимо меня. И нет, я не смотрю на его упругую круглую задницу, когда он направляется в ванную. Я бы никогда этого не сделал. Вместо этого я наливаю себе ещё один бокал вина и залпом выпиваю его. Потому что, в самом деле, что значит ещё один стакан, когда я уже позволил своему преследователю подрочить на меня? Во что ещё я могу вляпаться?

Чёрт возьми.

Я понятия не имею, что я сейчас делаю, но, кажется, не могу остановиться.

***

Сем

Уже поздно. Слишком темно, луна — всего лишь полоска на ночном небе. Лампы дневного света надо мной недостаточно яркие, и у меня болят глаза. И всё же я не могу перестать рисовать. На маленьком кухонном столике в моём фургоне разбросаны бумаги, и я тру щеку, размазывая уголь по коже. С тех пор, как я встретил Магнуса несколько месяцев назад, я рисовал его сотни раз. Чем больше я наблюдал за ним, тем точнее становились мои рисунки. То, как он принимает позу, когда ему бросают вызов, одежда, которую он носит, наклон его щёк и плавные изгибы его тела.

Он — моя муза.

Так говорит Энн. Она бы знала. Она художница.

Я уверен, что всё дело в этой нездоровой одержимости им.

Я опускаю взгляд на свой рисунок и вижу обнажённые очертания тела Мэгги, распростёртые на бумаге, и ёрзаю на стуле. Мой член в шортах твердеет, и я протягиваю руку и сжимаю его. Что-то в этом парне вызывает у меня необъяснимое возбуждение. Я никогда не думал, что буду встречаться с парнем, но с Мэгги это не кажется странным. Ни в малейшей степени.

Не. Это кажется... правильным.

Когда я впервые увидел его, что-то изменилось в моём мозгу. Мои нейроны перестроились. После того, как я отвёз Мэгги домой из больницы в ту ночь, когда Калеб пострадал в аварии на квадроцикле, я припарковался на улице за пределами кампуса, достал свой альбом для рисования и нарисовал его. Это стало началом болезни, которая поразила мой мозг. У меня есть стопки его набросков, по одному на каждый раз, когда я открывал для себя новую его часть. Я смотрю направо и вижу рисунок торса Мэгги, который смотрит на меня снизу вверх.

Я нарисовал это в тот вечер, когда впервые увидел его в этой короткой рубашке. Она называется мидриф (Смесь рубашки и укороченного топа. - прим.перев.). Кто бы мог подумать, что парни носят такое дерьмо? Не я, но мне оно понравилось на нём. Той ночью, после костра, я сидел в своём грузовичке и зарисовывал его, то, как его рёбра слегка выступали над животом, изгиб бёдер, этот маленький пупок.

Доказательства моего безумия спрятаны прямо здесь. Если бы кто-нибудь увидел это, меня бы посадили.

Я потираю лицо и глубоко вдыхаю. Блядь, я не могу перестать представлять его. И теперь, когда я увидел его обнажённым, я могу нарисовать и скрытые части его тела. Раньше мне приходилось использовать своё воображение, но теперь…Я опускаю взгляд на его член на бумаге и провожу рукой по губам. Он выглядит неправильно. Не так, как я помню.

Срань.

Прежде чем задуматься, я включаю свой телефон и звною ему через Фейстайм. Раздаётся два гудка, прежде чем экран меняется.

— Чего ты хочешь? — Ворчит Мэгги, его лицо наполовину скрыто тенью от лампы на прикроватном столике. Он выглядит таким чертовски симпатичным в полусне.

— Мне кое-что нужно, — говорю я, чувствуя себя немного глупо из-за того, что звоню ему. На самом деле, я обычно чувствую себя глупо рядом с этим парнем. Он такой умный, совсем не такой, как все, кого я когда-либо встречал. Что касается меня, то я никогда не разбирался в книгах. Удивительно, но я закончил среднюю школу. Если бы Мэгги знал, он бы, наверное, посмеялся над тем, какой я на самом деле тупица.

— Что тебе нужно, Сем? — Раздражённо спрашивает Мэгги.

Я знаю, что раздражаю его, но, похоже, не могу оставить его в покое. Он интригует меня и сбивает с толку. Я не знаю, как держаться от него подальше и при этом не сойти с ума. Однажды попробовал. Не рекомендую.

— Мне нужно ещё раз увидеть твой член.

— Эм. Прошу прощения? — Спрашивает он с лёгким смешком. — Ты выиграл своё пари сегодня днём, но это вознаграждение распространяется только на следующий раз, когда мы будем трахаться. Если не…ты звонишь, чтобы заняться сексом по телефону? Я мог бы с этим смириться. Так уж случилось, что я умею подбирать слова.

Я сглатываю, когда мой член дёргается при мысли о том, как его красивый ротик извергает грязь, и я убираю телефон подальше от своего покрасневшего лица.

— Нет, просто... — Я сглатываю, а затем навожу телефон обратно. — Просто мне трудно вспомнить — как он выглядел.

Мэгги садится на кровати, показывая мне свой обнажённый торс, и я с облегчением выдыхаю. Боже, он такой чертовски красивый. От одного взгляда на него у меня щемит в груди.

— А зачем тебе знать, как он выглядит? — Спрашивает он, и его красивые карие глаза прищуриваются. У него очень длинные ресницы. Иногда, когда он их закрывает, они отбрасывают тени на его щёки. Мне хочется провести по ним кончиками пальцев, провести по этим очерчённым скулам, затем положить один из них ему в рот и смотреть, как он посасывает его.

— Без причины.

— На это должна быть причина, Сем. Ты звонишь мне в одиннадцать вечера, чтобы посмотреть на мой член, — говорит он, и я качаю головой, прежде чем повесить трубку. Потому что я не знаю, что, чёрт возьми, я делаю. Последние полгода я блуждал в постоянном замешательстве. Я чертовски вымотан.

Секундой позже звонит мой телефон, и я решаю не отвечать, но всё же отвечаю, потому что я беспомощен, когда речь заходит о нём. Я нажимаю зелёную кнопку и вижу, как на экране появляется хорошенькое личико Мэгги.

Почему, чёрт возьми, он такой милый? Он небольшого роста, миниатюрный и женственный. Одежда, которую он носит, немного нелепая. Эти подтяжки, дурацкие бабочки и рубашки с завышенной талией, которые слишком сильно подчёркивают его плоский, гладкий живот, сводят меня с ума. И, Боже, у него такой маленький пупок. Я хочу лизнуть его. И не заставляйте меня рассказывать о том, как он красит ногти и иногда пользуется оттеночной гигиенической помадой, чтобы сделать свои губы ещё краснее. Мне хочется впиться в его рот.

И на его теле нет ни волоска. Нигде. Что, чёрт возьми, с ними происходит?

— Почему ты повесил трубку? — Спрашивает он.

Я пожимаю плечами и вру: — Мне больше нечего было сказать.

— Ты странный парень, ты знаешь это? Ты должен попрощаться. Ты не можешь просто повесить трубку без предупреждения. Это невежливо.

Я изучаю его лицо, мысленно фиксируя каждое его выражение. Затем внезапно телефон опускается, и я слышу шорох, а затем на экране снова появляется лицо Мэгги.

— Ладно, я не знаю, зачем тебе это нужно видеть, или почему, ради всего святого, я вообще это делаю, но я слишком много выпил перед этим и, очевидно, плохо соображаю. У тебя есть одна минута.

А потом он держит телефона над своим членом, и я прерывисто выдыхаю. О, чёрт. Он... он...

Я настраиваюсь и позволяю своим глазам охватить его.

Всего его.

— Почему у тебя стоит? — Спрашиваю я хриплым голосом.

— Не твоё дело, — говорит он, и я прикусываю губу, вспоминая, как хорошо он выглядел у меня на коленях чуть раньше. Это как грёбаный сон. Нет, не сон. Я даже мечтать об этом не мог.

— Ты уже достаточно насмотрелся? — Спрашивает он, и я качаю головой, прежде чем вспоминаю, что мне действительно нужно что-то сказать.

— Нет, ты можешь показать мне свои... яйца?

Мэгги нервно смеётся, прежде чем раздвинуть ноги и наклонить телефон, чтобы я мог их хорошенько рассмотреть. Он перекатывает их на ладони, предлагая мне для созерцания, и я несколько раз моргаю, делая его ментальные кадры. Как только мы закончим разговор, я тут же сделаю набросок.

Увековечу это.

— Хорошо? — Вздыхает он, а я сдавленно выдыхаю «да», и затем на экране появляется лицо Мэгги.

— Я узнаю, что это всё значило? Потому что, не чтобы осуждать твои пристрастия, но это было немного странно.

Я облизываю губы и пожимаю плечами. — Может быть. Однажды.

Его глаза сужаются. — У тебя есть секреты, здоровяк? Какие они?

— Никаких секретов, — вру я, а затем протягиваю руку и сжимаю свой твердый член. Надо держать себя в руках. Ещё несколько минут.

Мэгги что-то бормочет на другом конце провода, а затем вздыхает. — Ладно, что ж, думаю, мне придётся довольствоваться тем, что я в конце концов это выясню. А сейчас мне пора ложиться спать. Завтра на работу.

Он встречается со мной взглядом и мягко улыбается.

— Увидимся, Мэгги, — говорю я, чувствуя, как ноет в груди.

— Спокойной ночи, Сем.

От нежности, с которой он произносит моё имя, у меня внутри всё переворачивается. Когда мы заканчиваем разговор, я кладу трубку, обхватываю голову руками и несколько секунд глубоко дышу, прежде чем вернуться к работе.

Мой твёрдый член может подождать. Я должен нарисовать его, пока не забыл.

***

Меня будит стук в дверь дома на колёсах, и я вскакиваю со своего места, привалившись к столу. Должно быть, прошлой ночью я заснул, рисуя как одержимый. Бумага прилипает к моей щеке, и я снимаю ее. Это изображение лица Мэгги, когда он кончал прошлой ночью. Боже, он так хорошо выглядел. Я хочу сделать это снова.

И снова.

Я не хочу останавливаться.

— Открывай, придурок! — Кричит мой брат Люк из-за двери, и у меня внутри всё переворачивается.

— Чёрт, — бормочу я, быстро собирая все свои рисунки и запихивая их в ящик стола. Мой брат знает, что я рисую, но он не знает, что я рисовал в последнее время. Он бы никогда не позволил мне забыть об этом, если бы знал.

Хотя он и знает о моей одержимости Мэгги, он не понимает, насколько это плохо на самом деле.

— Какого чёрта тебе нужно? — Ворчу я, распахивая дверцу своего фургона и сердито глядя на Люка, который выглядит слишком самодовольным.

Он слишком похож на меня. Всю нашу жизнь люди думали, что мы близнецы. У нас одинаковое телосложение и глаза, но волосы у него подстрижены короче, чем у меня. И, что касается характера, он немного более безрассудный, чем я. А это о чём-то говорит.

— Мама хотела, чтобы я пришёл проведать тебя, так как ты переехал сюда и тебя давно не было дома.

— Прошло две недели. Она справится.

— Ну, ты же знаешь, какая она. Сейчас дома только я, а у нее мини-кризис. Думает, что мы все сбежали из дома или что-то в этом роде. Папа говорит, что у нее синдром пустого гнезда, — пожимает плечами Люк, а затем грубо проталкивается мимо меня в мой фургон. Он оглядывается по сторонам, а затем смотрит на меня.

— У тебя всё лицо в дерьме, — говорит он, и я провожу по щеке, замечая черное пятно на тыльной стороне ладони. — Я вижу, ты опять рисуешь.

Он опускается в кабинку, и когда что-то хрустит под его задницей, я внутренне стону.

— Не смотри на это, — бормочу я, пытаясь выхватить рисунок из рук Люка, но уже слишком поздно. Мой брат громко смеётся, глядя на мой скомканный набросок.

— Тебя зацепило не по-детски, братан, — говорит он, показывая мне то, что держит в руке. Это картинка лица Мэгги. Та, которую я набросал ещё до того, как по-настоящему довёл до совершенства искусство его рисования.

— Не зацепило. Он просто... необычный. Вот и всё.

Я забираю рисунок у него из рук, и Люк говорит: — Как твой старший брат...

— Ты всего на десять месяцев старше меня, придурок.

— Как твой старший брат, я думаю, что твоя одержимость этим парнем чертовски странная. Он тебе нравится, Сем?

— Он в порядке, — бормочу я.

— Я имею в виду, он нравится тебе так же, как Калебу нравится Уит?

Я с трудом сглатываю. — Не.

Мой брат пристально смотрит на меня, и я ёрзаю на стуле, жалея, что я не один. Потому что, хотя мы и не близнецы, Люк по-особому заглядывает мне в душу, от чего я, кажется, не могу избавиться.

— Ты не гей?

— Не.

Блядь. Или я гей?

— Я имею в виду, что ты можешь быть кем угодно. Би, пан, деми..

— Какого чёрта, Люк. Откуда ты всё это знаешь?

Он пожимает плечами. — Проводил небольшое расследование про Калеба и Уита. Это было увлекательно.

Я откидываюсь на спинку стула и провожу рукой по лицу. — Не знаю, Люк. Может, я би. Может, это просто Мэгги. Слишком много всего, чтобы думать об этом прямо сейчас. У меня голова идёт кругом.

— Ну, ты переехал сюда, в пяти милях от его дома, — говорит Люк и ухмыляется мне. — Что бы это ни было, мне кажется, ты немного помешан. На крошечном чуваке. Думаю, тебе не нужно навешивать на это ярлык прямо сейчас. Просто дай мне знать, если захочешь.

— Да, чувак. Не знаю. Я просто переехал сюда, потому что это ближе к работе. Ты же знаешь это.

— Ты никогда не жил близко к работе.

— Теперь живу.

Люк пристально смотрит на меня, а затем ухмыляется. — Чёрт возьми. Ты его по-настоящему трахнул, да?

Мое лицо горит так сильно, что становится больно. — Заткнись нахрен.

Он громко ударяет кулаком по столу, а затем разражается хохотом. — Ты точно трахался, придурок! Ты не можешь мне лгать. Может, у нас и не было общего чрева, но я могу читать тебя, как открытую книгу!

У меня болит лицо, и я потираю челюсть. — Ты нихрена не знаешь.

— Я знаю, когда ты лжёшь. — Он наклоняется вперёд, и его голубые глаза встречаются с моими. — На что это было похоже? Как это можно сравнить с кисками?

Я сжимаю челюсти и отворачиваюсь. — Я ни хрена тебе не скажу.

Люк вскакивает и хватает меня сзади за шею, притягивая к себе. Я вырываюсь из его рук, а он дико смеётся и ерошит мне волосы.

— Сначала Калеб, а теперь ты! Ёлки! Что здесь происходит? В питьевой воде что-то есть? Я следующий?

— Это не так работает, — ворчу я и, наконец, отрываю его руки от себя. Я плюхаюсь на своё место и, прищурившись, смотрю на своего раздражающего брата. У нас обоих тяжело поднимается грудь, и я сдерживаю улыбку. Я не позволю ему думать, что это грёбаная шутка. Я, кажется, схожу с ума. Это, блядь, не смешно.

— Ладно, чувак. Ты скажешь мне, когда примиришься со своей ориентацией, да? Ты же знаешь, что мы не против. Мама просто вне себя от радости из-за свадьбы Калеба и Уита. Никогда не видел её такой счастливой.

— Я знаю.

— И Мэг, кажется, клёвый. — Я бросаю на него сердитый взгляд, и он поднимает руки в притворной капитуляции. — Он мне не нравится, чувак. Не напрягайся. Мне всё ещё нравятся девчонки.

Удовлетворённый его ответом, я спрашиваю: — Зачем ты здесь, кроме того, что раздражаешь меня до чёртиков?

— Просто скучал по брату. И мама хотела, чтобы я убедился, что с тобой всё в порядке. Я должен отчитаться, как хороший маленький солдат.

Я фыркаю. — Я в порядке. Я позвоню ей.

Люк пожимает плечами. — Приезжай в эти выходные, и мы сможем покататься, немного поработать с джипом.

— Не могу. У меня кое-что есть.

— Что именно?

— Кое-что.

Он прищуривается, глядя на меня. — И почему меня не пригласили на это мероприятие?

— Потому что.

Люк фыркает. — Неважно. Храни свои секреты, придурок. В конце концов, я всё равно узнаю. Но ты же не прогуляешь Четвёртое июля. Это семейная традиция. Бери с собой Мэга, если нужно. Только не слинивай. Я купил чёртову тонну фейерверков. Мы собираемся взорвать всё к чертовой матери.

— Не слиняю.

— Лучше бы тебе этого не делать, или я найду тебя. Потащу тебя, брыкающегося и вопящего, домой.

На это я выдавливаю улыбку.

— Ладно, хорошо. Если ты не хочешь тусоваться со мной в эти выходные, давай сделаем что-нибудь безумное прямо сейчас. Мне не терпится сделать что-нибудь глупое.

— Например, что? — Спрашиваю я, возбуждаясь. Тупое дерьмо — это моё второе имя.

— Хм, — задумчиво произносит Люк, а затем добавляет. — У меня в кузове моего грузовика есть эта штука...…Та, над которой мы работали в прошлые выходные...

— Да, блядь, — отвечаю я, а в голове уже придумываю, как сделать это эпичным. — Шлёмы?

— Не.

— Отлично.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88271/591605

Переводчики: Aida_Winter