Готовый перевод Cora Rose - Sem (Unexpected 2) / Кора Роуз - Сем (Неожиданность 2): CHAPTER NINE

Глава 9

Поцелуй с Семом изменил всю нашу жизнь. Это открыло двери, о которых я даже не подозревал, что они были закрыты. В тот момент, когда наши губы встретились, что-то внутри нас раскрылось.

Руки Сема теперь всегда на мне, они исследуют, пробегают вверх и вниз по моей обнажённой коже. Как только я прихожу домой с работы, он бросается на меня, поднимает, его руки стаскивают с меня рубашку, его язык проникает в мой рот.

Я в восторге. Я наслаждаюсь тем, насколько сильно он во мне нуждается.

И я в равной степени одержим. Каждую ночь я раздеваю его догола и часами провожу по линиям его кожи губами и пальцами.

Поначалу Август был обеспокоен, потому что я пришёл на работу после поцелуя, улыбаясь как сумасшедший. Не помогло и то, что мои губы распухли от чрезмерного использования, а щёки покраснели от его щетины. Я уверен, что выглядел потрёпанным. Но ему стоило лишь взглянуть мне в глаза, чтобы понять: всё это произошло самым восхитительным образом.

Я заверил Августа, что со мной всё в полном порядке. Более чем в порядке. Я был счастлив. Он обеспокоенно посмотрел на меня, но затем кивнул и оставил всё как есть.

Он уважает то, что я взрослый и могу сам управлять своей жизнью. Я буду жить с решением продолжать заниматься тем, чем я занимаюсь с Семом, потому что это кажется правильным.

Само собой разумеется, в тот вечер я отменил свидание с Колином. Я даже не подумал дважды об этом. Сем спал, свернувшись калачиком позади меня, когда я отправлял сообщение об отказе. Как только я отправил его, меня охватило облегчение.

Если я собирался быть с Семом, я буду с ним и только с ним.

Колин воспринял моё сообщение с явной благосклонностью. Я не сказал ему, почему не смог встретиться с ним на нашем свидании, а он не спрашивал. Он просто смирился с этим, как всегда добродушно. Когда я увидел его на йоге следующим утром, он просто слегка улыбнулся мне во время занятия, а после написал мне, спрашивая, можем ли мы по-прежнему оставаться друзьями.

Да. Друзья, это я могу сделать.

— Сиди спокойно, — говорит Сем, его глаза сужаются, когда я ёрзаю на столе его автодома.

Я прикусываю нижнюю губу и ещё немного ёрзаю на стуле, потому что то, что Сем снова рисует меня, действует на меня как своего рода афродизиак. Предыдущий мой рисунок, который он нарисовал, сейчас стоит на моём столе в моей квартире, и позвольте мне сказать вам, что я много раз возвращался мыслями к той ночи. Я собираюсь вставить этот рисунок в рамку и повесить у себя на стене, чтобы дрочить на него, когда Сема не будет рядом.

— Это слишком сложно... Ты же знаешь, каким я бываю.

Я немного приподнимаю рубашку, обнажая живот, и Сем прикусывает губу.

— Мне снова тебя связывать? — Спрашивает Сем, и я закатываю глаза.

— Эм... да. Тебе следует. Да.

Сем вздыхает, а затем откидывается на спинку дивана и кладёт рисунок рядом с собой.

— Иди сюда, — говорит он, и я мгновенно вскакиваю, оседлав его бёдра, хватаюсь руками за его рубашку и прижимаюсь губами к его губам.

Наконец-то.

Позирование — это пытка.

Сем наклоняет голову и лижет мой рот, когда в маленьком пространстве раздаётся громкий стук, и всё моё тело напрягается.

— Открой, засранец! — Произносит знакомый голос, и Сем откидывает голову назад и стонет.

— Убирайся в пизду! — Кричит он своему брату Люку, который колотит в дверь.

— Выйди и заставь меня. Ты пренебрегал мной. Мне себя жаль, — громко отвечает Люк и снова колотит в дверь.

— Боже мой, — говорю я и пытаюсь слезть с его колен, но руки Сема крепче сжимают мои бёдра.

— Даже не смей нахрен, — бормочет он, и я недоверчиво качаю головой.

— Сем, твой брат прямо за дверью. Он знает, что мы здесь. Мы не можем просто игнорировать его, чтобы целоваться.

— Конечно, можем.

— С кем, чёрт возьми, ты там? — Громко спрашивает Люк, и затем я слышу, как фургон начинает слегка раскачиваться.

— Эм, нет, мы не можем. Он дикий, — бормочу я.

— Я похороню его заживо, — бормочет Сем, и когда я снова пытаюсь слезть с его колен, он прижимает меня к себе.

— Сем, — я хихикаю над тем, каким раздраженным он сейчас выглядит. — Он сожжёт это место дотла, если ты не откроешь дверь. Тебе нужно открыть. Если ты этого не сделаешь, он заползёт прямо в окно.

Сем секунду смотрит на меня, а затем вздыхает: — Хорошо. Я избавлюсь от него.

Люк кричит: — Я слышу тебя, придурок! Тебе от меня не избавиться!

Сем раздражённо закрывает глаза, но уголки его губ приподнимаются в лёгкой улыбке. Очевидно, что он любит своего брата. Больше, чем я люблю своего. Редко можно встретить такую нежность между братьями и сёстрами.

— Это займет всего минуту, — говорит он, и я пристально смотрю на него, потому что Люк ни за что не уйдёт через минуту. Если я что-то и узнал о парнях ван Бик, так это то, что они делают всё, что хотят, и когда хотят.

Сем открывает дверь, Люк протискивается внутрь, и его взгляд сразу же останавливается на мне. Он широко улыбается.

— Я так и знал! — Кричит Люк, а затем разворачивается и бьёт Сема кулаком в живот, прежде чем обхватить его рукой за шею и притянуть к себе, взъерошив ему волосы.

— Отвали от меня! — Ворчит Сем, они вдвоём борются, натыкаясь на предметы, пока Люк, наконец, не отпускает его.

Они оба раскраснелись и тяжело дышат, но на лицах у обоих безумные улыбки. И на секунду я пожалел, что у меня нет таких отношений с моими братьями. Но у меня их нет. Мы никогда по-настоящему не ладили. Они всегда видели во мне «другого» и изо всех сил старались избегать меня или заставить чувствовать себя неполноценным. Я общаюсь с ними только текстами, и они никогда не приходят ко мне в гости. Не то чтобы я действительно этого хотел. Они могут оставаться далеко-далеко.

— Вам, ребята, нужно хобби, — говорю я им обоим, уперев руки в бока.

— Похоже, у моего младшего брата уже есть хобби, — говорит Люк, его взгляд скользит вверх-вниз по моему телу.

— Он не хобби. Нахрен не смотри на него, — рычит Сем и встаёт передо мной.

Люк только усмехается и плюхается на стул. — Не надо быть собственником. Я здесь только для того, чтобы забрать вас обоих.

— Для чего? — Ворчит Сем, когда я выглядываю из-за его широкой фигуры, чтобы взглянуть на Люка.

— Если бы ты не был так занят, трахаясь с этим парнем, ты бы увидел сообщения, которые я отправил тебе на этой неделе.

Сем тянется к себе за спину и усаживает меня на место, а я недовольно ворчу. Он не может просто так взять меня на поводок. Я не щенок.

Я проскальзываю у него под мышкой и несусь через весь фургон туда, где сидит Люк. Люк похлопывает себя по ноге, словно предлагая мне сесть на неё, и Сем практически рычит, когда подхватывает меня на руки.

— Отвали, — говорит он брату.

Я шлепаю Сема по рукам. — Отпусти меня. Мы не можем делать это в присутствии других людей. — Он должен понять, что это ненормально, что люди подумают, что мы странные. Но, с другой стороны, Сем на самом деле не нормальный, не так ли? И Люк тоже не такой. А я, в целом, нормальный? Что вообще нормально?

— Ещё как в хрена можем.

Люк начинает смеяться так сильно, что по его лицу текут слёзы. — Мой младший брат ведёт себя как собственник по отношению к парню. Кто бы мог подумать? Мама умрёт от счастья.

Сем ворчит, перекладывая меня в своих объятиях, и я смиренно вздыхаю. Он не собирается отпускать меня, поэтому я просто обхватываю его ногами за талию и утыкаюсь лицом ему в шею.

— По крайней мере, сядь, — тихо говорю я Сему. — Так это становится немного менее странным, да?

Сем размышляет над этим минуту, прежде чем подойти к дивану и устроиться поудобнее, посадив меня к себе на колени так, чтобы я смотрел вперёд. Я поднимаю взгляд на Люка, который выглядит слишком довольным тем, что видит.

— Я знал, что в конечном итоге вы будете вместе, по тому, как он наблюдал за тобой, — говорит Люк. — Он был почти влюблён в ту минуту, когда увидел тебя в больнице в пижаме в цветочек. После этого он говорил о тебе несколько дней.

— Заткнись, Люк. Какого чёрта тебе нужно? — Спрашивает Сем, обрывая его.

— О нет, пожалуйста, продолжай, — говорю я, глядя на Люка. — Я бы с удовольствием узнал, что он сказал.

Сем прижимает меня к себе, и я хихикаю.

— Ах, Мэгс, сколько всего я мог бы тебе рассказать... — Люк смотрит на брата и говорит: — Я расскажу тебе позже, ладно? Когда Сема не будет рядом.

Сем ворчит, а я кусаю губы, чтобы удержаться от смеха.

— Просто скажи нам, чего ты хочешь, Люк, — говорит Сем.

— Ах, ну, ты бы понял, почему я здесь, если бы хоть раз взглянул на свой телефон.

— Я смотрел. И я игнорировал твои сообщения.

— Придурок. Тогда мне лучше оставить тебя здесь и идти туда одному.

— О чем, чёрт возьми, ты говоришь? — Ворчит Сем.

— Monster Jam! Я несколько дней приставал к тебе по поводу покупки билетов, но ты так и не ответил. Так что мне пришлось ехать без тебя.

— Чёрт, — говорит Сем, выглядя искренне разочарованным. — Я пропустил это?

— Что, чёрт возьми, такое «Monster Jam»? — Спрашиваю я, но они оба игнорируют меня.

— Нет, братан. Тебе повезло. Лиаму и Энн пришлось отказаться в последнюю минуту, так что у меня есть два лишних билета на «Monster Jam», если вы хотите присоединиться.

Сем напрягается подо мной, а затем его лицо расплывается в широкой улыбке. — Да, блядь. Мы в деле.

Я смотрю на двух улыбающихся братьев и приподнимаю бровь: — Эм, серьёзно, ребята, что, чёрт возьми, такое «Monster Jam»?

— О, крохотуля, подожди, — отвечает Люк. — Тебе это понравится.

***

— Боже мой, — говорю я, оглядывая переполненный стадион. — Почему ты сказал, что я могу надеть это, Сем? Почему ты выпустил меня из дома в таком виде?

Сем бросает взгляд на мои обтягивающие чёрные шорты и розовую майку с блёстками и прикусывает губу. — Потому что тебе так идёт.

— Да, я знаю, что идёт, но, Сем, я здесь не вписываюсь. Ты мог бы предупредить меня, чтобы я немного сбавил тон. Я одет неподобающим образом, и некоторые люди пялятся на меня, — шепчу я, натягивая рубашку на пупок. Это похоже на мой худший ночной кошмар. Я выделяюсь, как больной палец на ноге. Изящная роза в море фланели и маллетов (Маллет - причёска, - прим.перев.). Это всё, что я вижу на мили вокруг.

— Нахуй их, — говорит Сем, протягивая руку и притягивая меня к себе. — Ты можешь носить то, что хочешь, и когда захочешь. Если кто-нибудь посмотрит на тебя не так, я позабочусь об этом.

Люк подходит ближе, обнимает брата за шею и смотрит на меня сверху вниз. — Не волнуйся, маленький чувак. Мы тебя прикроем. Никто ничего не скажет. Большинству из этих людей на тебя наплевать. Они слишком заняты мыслями о себе. Правда.

Я смотрю на этих двух здоровяков, которых узнал и к которым привязался, и думаю, как мне повезло, что они меня поддерживают. Как же здорово наконец-то чувствовать себя принятым. Я улыбаюсь Сему и слегка толкаю его своим бедром. — Спасибо за то, что ты такой классный.

Он улыбается мне в ответ, его глаза светятся теплом. Чёрт, он просто адски красив.

Вдалеке я замечаю приближающихся Калеба и Уита, их пальцы переплетены, когда они останавливаются перед нами. На Калебе рваные джинсы и свободная майка, открывающая его руки и часть груди, в то время как Уит одет в свои обычные облегающие чёрные брюки и рубашку Хенли с длинными рукавами.

Эти двое не могли бы отличаться, даже если бы постарались. Но, так или иначе, они идеально ладят.

— Я ждал этого весь год, — взволнованно говорит Калеб, а затем поворачивается к Уиту: — Ты готов к этому, малыш? Тебе будет так весело.

Уит смотрит на него и вздыхает: — Сомневаюсь.

— Ах, — говорит Калеб, утыкаясь носом в его шею. — Ты такой ворчун сегодня.

— Я не ворчун.

— Ох ещё и какой, но я заглажу свою вину позже, ладно?

Уит закрывает глаза и вздыхает, мягко отстраняя Калеба от себя, а затем проводит рукой по его щеке.

— Хорошо.

Калеб улыбается ему.

— Ладно, ребята, пошли. Больше никаких поцелуев. Я чувствую себя пятым колесом, — говорит Люк, вручая каждому из нас билеты и пробираясь сквозь шумную толпу. Сем прижимает меня к себе, расталкивая людей локтями. Когда мы, наконец, поднимаемся по тысяче ступенек к зрительским местам, я бросаю взгляд на грязную арену перед нами и оцениваю всё это.

— Итак... давайте я правильно подытожу. Мы просто будем сидеть здесь, пока большие грузовики ездят вокруг и крушат все вокруг? — Спрашиваю я, и Люк смеётся.

— Да, крохотуля. В общем-то, так оно и есть.

— И это весело?

— Это так блядски весело, — отвечает Люк, и Сем усаживает меня на откидное сиденье рядом с собой. Сем едва помещается на сиденье. Его бёдра касаются подлокотников с обеих сторон.

— Вот, — говорит Сем и протягивает мне наушники с шумоподавлением.

Я поднимаю их и смотрю на него. — Для чего это?

— Они тебе понадобятся.

Я бросаю взгляд на Люка, у которого на коленях лежат наушники, и он достаёт из ниоткуда пакет с едой. Уит возится с Калебом, пытаясь надеть ему на голову наушники, но Калеб мешает ему, кусая за пальцы.

Эти двое слишком милые, думаю я, когда внезапный рёв заставляет меня подскочить на месте. Сем хватает наушники и надевает их мне на уши. Ладно, теперь я знаю, зачем они мне нужны. Оглушительный грохот грузовиков, выезжающих на грунтовую арену, такой громкий, что сотрясает стадион. Если бы на мне не было этих штуковин, у меня бы, наверное, пошла кровь из ушей. Шум в ушах — это не шутка.

Я бросаю взгляд на Сема, который наблюдает за мной, ожидая моей реакции, поэтому я просто слегка улыбаюсь ему, когда на заднем плане начинает играть музыка. Ладно, не буду врать. Это меня немного заводит. Я снова поворачиваюсь к арене и наблюдаю, как беснуется толпа. Движение справа от меня отвлекает моё внимание, и я вижу, как Люк и Калеб прикрывают рты ладонями и что-то кричат. Внезапно они оба встают, потрясая кулаками в воздухе. Рядом с ними Уит, закрыв глаза, тяжело вздыхает.

Огромный красный грузовик-монстр заводит двигатель и кружит по арене, поднимая пыль, а я не могу оторвать глаз. Сем берет меня за руку, и я ничего не могу с собой поделать. Я наклоняюсь и нежно прижимаюсь губами к его губам. На глазах у всех.

***

— Это было потрясающе, — говорю я, вскакивая на ноги, и хватаю Сема за руку. Его пальцы переплетаются с моими, когда он притягивает меня немного ближе. Он держал меня за руку всё время, пока мы сидели там и смотрели, как грузовики выполняют трюки внизу. А однажды он даже наклонился и поцеловал меня в висок.

Казалось, его совершенно не волновало, что кто-то думает о том, что мы вместе, поэтому я сказал себе просто забыть об этом. Я собирался насладиться проведённой с ним ночью.

Можно ли считать это свиданием?

Встречаемся ли мы сейчас?

— Кто бы мог подумать, что смотреть, как грузовики-монстры крушат машины, может быть так увлекательно? И тот фиолетовый грузовик, который перевернулся и развалился на части…Я действительно болел за него.

— Я рад, что тебе понравилось, — улыбается Сем, когда мы спускаемся по лестнице в просторный вестибюль. Уит и Калеб следуют за нами, голова Калеба лежит на плече Уита.

— Чёрт, я умираю с голоду, — говорит Люк, подбегая к нам и потирая живот. — Мы берём еду или как?

— Ты что, ничего не ел, пока мы там были? — Спрашиваю я, и Люк пожимает плечами.

— Я всегда могу поесть. Я растущий мальчик.

Сем смотрит на меня, и я киваю. — Ладно, да, думаю, мы могли бы перекусить.

Затем я слегка наклоняюсь к Сему и говорю: — Мне нужно в туалет, прежде чем мы пойдём.

Сем кивает и кладёт руку мне на поясницу, ведя меня сквозь толпу к мужскому туалету. Он смотрит, как я захожу внутрь, и прислоняется к стене в коридоре, ожидая меня.

Я быстро делаю свои дела, избегая взглядов любопытных мужчин, но никто мне не мешает. Но, с другой стороны, кто-нибудь всегда найдётся.

Когда я мою руки, я слышу это.

Конечно. Кто-то просто обязан был пойти и испортить мне этот вечер.

— Какого хрена ты здесь делаешь, парень? — Грубо спрашивает мужик. Он высокий и широкоплечий, с жидкой бородкой, почти скрывающей рот, и в изодранной футболке, натянутой на круглом животе. От него воняет пивом, даже с того места, где я стою в нескольких футах, и я морщу нос от вони.

— Отлить хотел. А что, по-твоему, я делал в туалете? — Я отвечаю так язвительно, как только могу. Я быстро вытираю руки и пытаюсь обойти его, потому что уйти — лучший способ разрядить ситуацию. Но он протягивает свою грязную руку и толкает меня в грудь. Я отшатываюсь и плюхаюсь на задницу. Пол подо мной кажется влажным и липким, и я съёживаюсь, сердце бешено колотится в груди.

— Тебе здесь не место, ты, грёбаный грязный педик, — невнятно произносит он.

Несколько человек пялятся на меня, некоторые смотрят с отвращением…Боже, может быть, они смотрят с отвращением на меня, а не на фанатика, который покачивается на ногах. Никто не двигается, чтобы помочь мне, поэтому я поднимаюсь и снова пытаюсь поднырнуть под его толстую руку, чтобы добраться до двери, но он снова грубо цепляется за меня.

Я пытаюсь выдернуть руку, но он сжимает меня ещё крепче, его пальцы впиваются в мою кожу, и теперь я боюсь.

— Это чертовски неестественно, — выплёвывает мужчина, и часть слюны попадает мне на руку.

Некоторые зрители уже выходят за дверь, оставляя меня одного разбираться с этим придурком. Но тут дверь кабинки с грохотом распахивается, и к нам подходит ещё один мужчина, который смотрит на нас двоих и оценивает ситуацию.

— Закрой свой невежественный рот, — сурово говорит неизвестный, прищурившись и глядя на придурка. Я его не знаю, но он заступается за меня. Ладно, возможно, не все здесь отстой.

— Ты в порядке? — Он спрашивает меня.

И я качаю головой, с трудом сглатывая.

— Ты с ним... ты тоже педик? — Спрашивает вонючий мужик, и прежде чем кто-либо успевает сказать ещё хоть слово, меня вырывают его рук, а его отбрасывает к кафельной стене.

Он ударяется в неё с громким стоном, и тут появляется Сем, похожий на бога мщения, сжимающий шею мужика обеими руками. Его толстые пальцы сжимаются с такой силой, что лицо мужика багровеет.

Мужчина, который заступился за меня, кивает и уходит. Но сейчас мы привлекаем новую аудиторию, и некоторые достают свои телефоны, чтобы всё снять.

— Боже мой, — выдыхаю я, когда Люк непринуждённо заходит рядом со мной, прислоняясь к стене, как будто это какой-то утренний просмотр фильма. А не жестокая расправа.

— Братан, да ладно. Сожми немного крепче, — говорит Люк, разглядывая свои ногти. Сем кряхтит, и мышцы его рук напрягаются, когда он буквально поднимает мужика, так что его ноги отрываются от земли. Мои глаза расширяются от его грубой силы. Я впечатлён, заинтригован, испытываю некоторое отвращение и, если быть честным, сильно возбуждён.

— Приоткрой немного его уродливый рот. Дай-ка я достану его язык, — небрежно говорит Люк, а затем хватает мужика за подбородок и тянет его вниз. — Думаешь, я смогу вырвать его одними пальцами? Потому что, я думаю, у меня получится.

— Сделай это, — ворчит Сем, и мужик выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание. Вены в его глазах лопаются, когда он хватается за воздух. — Он прикоснулся к тому, что принадлежит мне.

Мужик начинает дрожать, его глаза расширяются, а я ничего не могу поделать, кроме как стоять и смотреть. Потому что Сем только что застолбил меня, когда душил человека до смерти.

И мне это нравится.

Что, чёрт возьми, со мной не так?

— Вот дерьмо, — усмехается Люк, опуская взгляд. — Обоссался, чувак? Правда? Неужели у тебя совсем нет стыда?

Сем смотрит на мокрые штаны мужика и отпускает его так быстро, что тот падает на землю, задыхаясь и хватаясь за шею.

— Отвратительно, — сплевывает Сем, когда тот кашляет и хрипит.

Люк отталкивается от стены и подходит к Сему. — Как насчёт того, чтобы привезти его во двор и показать, как работает гидравлический пресс? Никогда раньше не делал этого с телом.

О боже мой.

— Ребята, мы не будем этого делать, — наконец удаётся произнести мне, но никто из них не смотрит на меня. Всё их внимание сосредоточено на мужике перед ними. Они даже не замечают людей, которые с нездоровым интересом наблюдают за происходящим. Я понимаю это. Абсолютно. Это и жутко привлекательно, и отвратительно, и пугающе.

Я не могу отвести взгляд.

— Или мы могли бы засунуть его руки в измельчитель за то, что он трогал то, что ему не принадлежит, — предлагает Сем, как будто они обсуждают свою любимую видеоигру. — Этого я тоже никогда не делал. Наверное, будет больно.

— Эм. Нет. Неа, — строго говорю я, а затем хватаю Сема за плечи, заставляя его посмотреть на меня. — Сем. Мы не делаем ничего подобного. Здесь никого не давят и не кромсают, даже придурка. Мы уходим.

На секунду Люк выглядит разочарованным, а затем вздыхает: — Ты уверен?

— Да. Уверен. Он того не стоит.

— Ладно. Как скажешь, крохотуля.

Он идёт мыть руки, и люди расступаются перед ним. Сем хватает меня за руку и запечатлевает на моём лбу долгий поцелуй. Он проводит большим пальцем по моей щеке, а затем поворачивается и садится на корточки, чтобы встретиться взглядом с мужиком. — Надеюсь, ты усвоил урок, засранец. Держи свои грязные лапы при себе и засунь свои гадкие слова обратно. А ну, извинись перед ним.

Мужик бросает на меня сердитый взгляд и, кажется, подумывает не делать этого, но потом ему удаётся пробормотать: — Извини.

— Громче, — кричит Сем, и я слегка подпрыгиваю.

Мужик нервно сглатывает, облизывает губы и кричит: — Извини.

Удовлетворённый этим, Сем встаёт и подходит ко мне, подхватывая на руки. Он прижимает меня к груди, выходя из туалета. Он проходит мимо зевак, даже не дожидаясь своего брата или кузина. Люди пялятся на нас, когда мы проходим мимо, но мне всё равно. Я утыкаюсь лицом в его шею и позволяю им смотреть. Они могут думать всё, что хотят.

Мне всё равно.

Когда мы подходим к его грузовику, он осторожно сажает меня внутрь и тихо закрывает дверцу. Он обходит машину, чтобы сесть за руль, но не садится сам. Я вижу, как тяжело вздымается его грудь, а затем кабину сотрясает громкий треск. Я поднимаю взгляд и вижу, как Сем сжимает кулак, костяшки его пальцев хрустят.

— Боже мой, — выдыхаю я, когда он рычит и снова бьёт кулаком в дверь.

Он проводит окровавленной рукой по волосам, его тело дрожит. Его глаза стали дикими, когда он взъерошил волосы и несколько минут расхаживал взад-вперёд возле грузовика.

Я делаю глубокий вдох, подкладываю руки под бёдра и жду. Потому что что ещё я могу сделать в такой ситуации? Очевидно, что ему нужно побыть одному. Несколько мгновений, чтобы всё это переварить.

— Сем? — Выдыхаю я, когда он, наконец, садится в грузовик. Я подползаю к нему и усаживаюсь верхом на его бёдра. Я протягиваю руку и нежно касаюсь его лица. — Что ты сделал? Зачем ты это сделал?

Он сжимает здоровый кулак и выдавливает из себя: — С какого хрена ты думаешь... — Он крепко зажмуривает глаза. — Знаешь что? Я сейчас вернусь туда и прикончу его.

Он собирается выйти из машины, но я прижимаю его к себе.

— Нет, нет, ты этого не сделаешь. Он того не стоит. И я в порядке. Посмотри на меня, я в порядке. Я привык к этому... вроде как. Всё в порядке.

Он грубо хватает меня за подбородок и заставляет посмотреть на него. — Это не «в порядке». Никогда так не думай. Ничего из этого не было «в порядке».

Мои глаза щиплет, они наполняются слезами, и я нежно целую его в губы. Но он не целует меня в ответ; он сидит совершенно неподвижно, пока я не отодвигаюсь от него со смиренным вздохом.

Когда я пристёгиваюсь, он заводит двигатель грузовика и выезжает с парковки. Я хватаюсь за его бедро, чтобы сохранить равновесие, но он не прижимает меня к себе, как обычно. Он крепко сжимает руль, пока едет домой по улицам и автострадам.

Я осторожно касаюсь окровавленной руки, лежащей у него на колене. — Тебе нужен лёд для этого.

— Я в порядке.

Это не выглядит хорошо, но откуда мне знать? Я никогда раньше не бил машину. Но, кажется, это больно. Может быть, она сломана?

Когда мы, наконец, добираемся до моей квартиры, Сем всё ещё дрожит от гнева. Он пытается поднять меня по лестнице, но я отказываюсь из-за его повреждённой руки. Вместо этого я подхожу с ним к двери и открываю её дрожащими пальцами. Когда я, наконец, оказываюсь внутри, я оборачиваюсь, ожидая увидеть Сема прямо за собой, но его нет. Он стоит в дверном проёме, прижав кулаки к бокам, его грудь поднимается и опускается.

— Сем, что…что ты делаешь? Зайди. Пожалуйста. Тебе нужно приложить лёд к руке. Тебе больно.

Он качает головой, и пряди волос падают ему на щёки. — Нет. Мне нужно идти.

Мои брови поднимаются, и я подхожу к нему. — Что? Почему? Останься. Позволь мне позаботиться о тебе.

Он прижимается здоровой рукой к дверному косяку и глубоко дышит. — Если я останусь, то могу причинить тебе боль. Я слишком зол.

— Нет. Ты этого не сделаешь. — Говорю я, и он заметно дрожит.

— Сделаю. Мне нужно... что-нибудь разбить. Разбить это. — Он крепко зажмуривает глаза. — Я не могу поверить, что позволил ему причинить тебе такую боль. Говорить тебе такие ужасные вещи. Я привёл тебя туда и не смог защитить. Это моя ебаная вина.

— Сем, нет. Пожалуйста, не делай этого. Всё в порядке. Это не твоя вина.

— Это, блядь, не в порядке, — его голос срывается. — Я... чёрт…Мне нужно идти...

— Нет, не уходи. Не так, как сейчас. Не тогда, когда ты так зол. Я буду волноваться. Просто... используй меня, Сем. Используй меня. Я могу это вынести. Отыграйся на мне, пожалуйста.

Его взгляд смягчается, и он выглядит сломленным, кадык на шее дёргается, и я придвигаюсь к нему, чтобы прижать к себе, но он отстраняется.

— Нет... детка, это единственное, чего я никогда не смог бы сделать, — и затем он отступает от меня, его шаги гремят вниз по лестнице. А я остаюсь, разинув рот, смотреть на его удаляющуюся фигуру.

До сегодняшнего дня я не осознавал, что Сем очень глубоко переживает. Это скрыто за спокойным стоицизмом и дикой импульсивностью, но, видя, как он отреагировал сегодня вечером... в нём гораздо больше, чем я думал. Такое чувство, что я постоянно снимаю с него все слои, открывая для себя что-то новое. Насколько сложнее может быть этот человек?

Мне нужна целая жизнь, чтобы понять этого мужчину.

Несколько минут я стою в дверях, уставившись в пустой коридор, не зная, что делать. Должен ли я догнать его? Должен ли я оставить его в покое? Я прислоняюсь к дверному косяку и прижимаю руку к ноющей груди.

За всё время, что я его знаю, я никогда не видел, чтобы Сем был так расстроен из-за чего-то. То, что случилось со мной сегодня вечером, так сильно расстроило его, и я чувствую себя виноватым.

О боже, если он сегодня ещё больше навредит себе, это будет моя грёбаная вина.

— Чёрт, — шепчу я, и как раз в тот момент, когда мне кажется, что моё сердце больше не может разбиваться, я резко поднимаю голову, услышав звук шагов на лестнице. Внезапно Сем снова появляется в дверях, его руки обхватывают меня, приподнимая, и его губы накрывают мои. Его щёки мокрые, и я обхватываю его лицо ладонями, вытирая влагу большими пальцами.

— Сем, — выдыхаю я.

— Мэгги. Свяжи меня, — выдавливает он из себя, пинком захлопывая дверь и быстро направляясь в спальню.

— Что? — Выдыхаю я.

— Я не хочу причинять тебе боль, но ты нужен мне, — выдыхает он, опуская меня на пол и стягивая с себя рубашку.

Затем он оказывается лежащим на кровати, подняв запястья над головой. — Свяжи меня. Поторопись, пока я не передумал.

Не имея времени обдумать его просьбу, я быстро достаю из шкафа два своих рабочих галстука. Придерживая одно запястье, я привязываю его к металлической спинке кровати, а затем протягиваю руку и проделываю то же самое с другим, заботясь о его ушибленной руке.

— Хорошо, — говорю я, затаив дыхание, глядя на Сема, растянувшегося на моей кровати. — Теперь ты в порядке?

Сем дергает руками, и спинка кровати скрипит, но ремни остаются на месте.

Его ноздри раздуваются от удивления. — Какого хрена, Мэгги?

С моих губ срывается неожиданный сдавленный смешок. — Может, я и был никудышным бойскаутом, но я всё же был бойскаутом, помнишь? Я получил тот значок за умение вязать узлы.

Его глаза сужаются, а грудь выпячивается. — Чёрт. Иди сюда. Я хочу тебя.

Я приподнимаю бровь, глядя на него, и чувствую, как что-то меняется между нами. — О, нет, Сем. Теперь я главный. О чём ты думал, когда просил меня связать тебя?

Он прерывисто выдыхает, и я чувствую, как во мне нарастает сила. Этот большой, сильный мужчина связан и в моей власти. Я могу делать с ним всё, что захочу.

Я провожу пальцем по его груди, и он дрожит подо мной.

— Ты позволишь мне делать всё, что я захочу, Сем?

Он мгновение смотрит на меня, в его голубых глазах горит огонь, и когда он кивает, все моё тело загорается от его уступки.

— Ты позволишь мне позаботиться о тебе, и тогда ты почувствуешь себя намного лучше, когда всё закончится. Я провожу пальцем по его волосяной дорожке на животе, направляясь к выпуклости в его штанах. — Так, давай посмотрим. Ты был таким храбрым раньше, таким заботливым. Какой должна быть твоя награда?

Сем облизывает губы, а я стягиваю рубашку через голову и бросаю её на пол. Медленно проводя рукой по внутренней стороне его бёдра, я нежно сжимаю его твёрдый член под джинсами.

— Может быть, я немного поиграю с тобой. Ты позволишь мне это сделать?

Сем выгибает бёдра, и я прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку. Он по-своему молча просит об этом.

— Терпение, — говорю я, и он раздражённо хмыкает. — Какое дерьмовое слово, не так ли?

Затем я медленно стягиваю с него штаны и обнаруживаю, что на нём нет нижнего белья. О, боже милостивый, этот мужчина сводит меня с ума. Его твёрдый член торчит вверх, и я глажу его несколько раз, наслаждаясь тем, как он при этом напрягается. И когда он как следует возбудился, я останавливаюсь, чтобы сбросить шорты и нижнее бельё, затем сажусь верхом на его живот и наклоняюсь, прижимаясь губами к его губам.

Он отрывает голову от подушки, ища мой рот, но я слишком быстро убираю его и начинаю медленное, мучительное скольжение вниз по его шее, груди и животу, пока не оказываюсь совсем рядом.

Я обхватываю его член, прижимаю к животу и медленно облизываю от основания до кончика.

Сем прерывисто выдыхает, его кобальтовые глаза не отрываются от моих. Он это запоминает? Он нарисует это позже?

Чёрт, я надеюсь на это.

Я провожу языком, дразня его щель, и когда я засовываю головку в рот и посасываю, у него перехватывает дыхание.

О, он понятия не имеет, что я собираюсь с ним сделать. Я люблю сосать член и собираюсь доставить ему чертовски приятное удовольствие.

Глубоко дыша через нос, я заглатываю его как можно глубже, и он громко стонет.

Я делаю это снова, и он запрокидывает голову, бормоча резкие ругательства. Сухожилия на его шее напрягаются, когда я дотрагиваюсь губами до кончика и начинаю свою медленную пытку. Он извивается, двигая бёдрами подо мной. Его руки натягивают ремни, мышцы бугрятся под кожей. Он так часто дёргает за них, что спинка кровати с грохотом ударяется о стену. Я не удивлюсь, если он сорвёт её прямо с рамы.

Я провожу по его члену языком с тихим стоном, а затем позволяю ему выскользнуть у меня изо рта. Он смотрит на меня влажными, дрожащими губами.

Запечатлев поцелуй на его бедре, я протягиваю руку и беру смазку с прикроватного столика.

Потому что я был бы идиотом, если бы не воспользовался этой ситуацией.

Приподняв одно из его крепких бёдер, я прижимаю его к его торсу, открывая его всего для себя, и чуть не кончаю прямо сейчас. Чёрт, этот мужчина горячий, буквально везде.

Открывая смазку, я выдавливаю немного на пальцы. Глаза Сема расширяются, когда до него доходит, но он не протестует.

— Думаешь, ты сможешь это взять? — Спрашиваю я, водя пальцем по его дырочке.

Он глубоко вздыхает, и я снова беру его в рот.

— Блядь. Блядь. Блядь, — бормочет он, когда кончик моего пальца проскальзывает внутрь. Сем надо мной, снова дергаёт за ремни, пытаясь освободиться и кляня меня. Он так глубоко в моём горле, что я давлюсь им, когда мой палец погружается в него по самую костяшку.

Но я не сдаюсь; я трахаю его пальцем и ртом, пока он почти не начинает всхлипывать.

Я вставляю второй палец и засасываю его яйца в рот одно за другим, и его глаза закатываются. Я наблюдаю за этим с благоговением, потому что уже несколько дней это было моей фантазией. Недель. Возможно, даже месяцы, если быть честным с самим собой.

Я сжимаю пальцы, исследуя его, а затем возвращаюсь ртом к его твёрдому члену. Он уже близко. Я чувствую, как его задница сжимается вокруг моих пальцев, как он прерывисто произносит моё имя.

Затем он качает головой, извиваясь надо мной, а я ввожу третий палец и начинаю снова и снова ласкать это чувствительное место внутри него. Он у меня в горле. Мои глаза наполняются слезами, между нами скапливается слюна, и он предупреждает меня, умоляет, но я не сдаюсь. Я просто сглатываю, когда он извергается прямо мне в живот.

Наконец он обмякает, его руки свободно свисают с галстуков.

Я прижимаюсь щекой к его бедру, его полутвёрдый член всё ещё у меня во рту. Я в беспорядке, полностью измотан, но мне всё равно. Я просто нежно посасываю его ещё немного, пока он сам не просит меня прекратить.

Я поднимаю на него взгляд, мои пальцы всё ещё внутри него. — Лучше?

— Чёрт, — фыркает он, и я мягко улыбаюсь. — Развяжи меня.

— Нет, — говорю я и медленно вынимаю из него пальцы.

— Давай, Мэгги. Развяжи меня. Я чувствую…Я чувствую себя лучше.

Я качаю головой, решив на этот раз настоять на своем. — Я ещё не закончил с тобой, Сем.

Я лезу в ящик стола и достаю маленькую пробку, которую купил для него, когда мы только начинали. Знаете, на случай, если я когда-нибудь выиграю пари.

Я показываю ему пробку, чтобы он как следует рассмотрел, а затем наклоняюсь и прижимаю её к его губам.

Он прищуривается, глядя на меня, но все равно приоткрывает рот. Я просовываю её внутрь, и это зрелище настолько эротично, что я протягиваю руку и тереблю свой ноющий член.

Я так близок и готов к разрядке, но сначала мне нужно сделать это. Я вынимаю пробку у него изо рта и втираю смазку в её гладкую поверхность, прежде чем снова приподнять ногу Сема и подразнить ей его вход.

— Как думаешь, сможешь отсосать у меня, не подавившись? — Спрашиваю я, медленно вводя в него пробку.

Его глаза расширяются от такого проникновения, но он не говорит мне остановиться. Поэтому я продолжаю засовывать её.

Сем кряхтит. — Он достаточно маленький. Думаю, он легко поместится.

Я закатываю глаза и засовываю пробку чуть глубже.

— Он обычного размера. Я уже говорил тебе об этом, и ты сказал, что он идеален, — отвечаю я, а затем улыбаюсь, когда эти тугие кольца раздвигаются для меня и принимают оставшуюся часть пробки. Когда кончик пробки касается его ягодицы, я откидываюсь назад и долго смотрю на неё. Чёрт возьми, это горячо.

— Ты хорошо выглядишь с чем-то в заднице, — говорю я, и он краснеет.

— Каково это?

Он поджимает губы. — Странно, но мне это нравится.

— Хм, — говорю я, а затем скольжу вверх по его груди.

— Сейчас, — говорю я, прижимая головку члена к его рту. — Давай посмотрим, насколько хорошо ты умеешь брать его в рот. Спорим, ты не сможешь сдержать рвотный рефлекс, здоровяк?

— Отвали, — говорит он и поднимает голову, заглатывая меня целиком.

И, конечно же, он выигрывает этот раунд.

Но, с другой стороны, есть ли на самом деле проигравшие в этом сценарии?

Нет, нет, их нет.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88271/591613

Переводчики: Aida_Winter