Готовый перевод 0,5 Gigi Rivers - Me and My Christmas Familiar (Monster Christmas 0,5) / Джиджи Риверс - Мой рождественский фамильяр (Рождество Монстров 0,5): CHAPTER 2

ГЛАВА 2

Джек, брат Лахлана, храпел на кровати напротив него. В комнате было темно. Ни один лучик солнечного света не проникал сквозь задёрнутые шторы. До восхода солнца оставалось ещё несколько часов. И всё же Лахлан встал и начал свой день в темноте.

Он молча оделся и вышел из комнаты, которую делил с Джеком. Он направился к входной двери. Он надел мантию и остроконечную шляпу, вышел из квартиры и спустился по шаткой лестнице в их пекарню внизу.

Хотя многие считали шляпу и мантию ведьмы старомодными и более подходящими для ведьм на два поколения старше его, он чувствовал, что они идут ему. Ему нравилось думать о себе как о старомодной ведьме, даже если некоторые бросали на него странные взгляды. Он остановился на полпути к лестнице и положил руку на прохладные перила. Он оглядел пустой переулок.

Никакого движения или каких-либо признаков присутствия кота. По крайней мере, пока. Но было ещё очень рано. Кот возвращался в последние несколько дней. Короткие моменты, проведенные с ним, быстро стали самым ярким событием дня Лахлана.

Лахлан спустился по лестнице и направился к двери пекарни. Он даже не потрудился потянуться к ручке. Дверь распахнулась, приветствуя его.

— Спасибо. — Лахлан шагнул внутрь, и дверь за ним закрылась. Фонари мигнули и ожили.

Он улыбнулся кухне, выражая ей свою благодарность. Он снял шляпу и повесил её на крючок у двери. Но воздух в пекарне был слишком прохладным, чтобы снимать мантию.

Он подбросил дров в плиту и наполнил чайник. Когда он поставил чайник на плиту, она зажглась. Проходя мимо окна, он выглянул наружу. По-прежнему было темно. Кота по-прежнему не было видно. Ожидая, пока чайник нагреется, он повернулся к алтарю.

Свеча из чёрного пчелиного воска вспыхнула, словно от одной мысли об этом. Он взял кедровую палочку благовоний и поднес её кончик к золотистому пламени. Она загорелась, и он помахал ею, прежде чем положить в подставку для благовоний, наполненную землёй. В воздухе заструился дым. Он взял щепотку смеси соли, муки и специй из мешочка, лежавшего на прилавке, и рассыпал её вокруг алтаря.

Лахлан сложил руки на груди, прижимая их к сердцу, и склонил голову. — Мой очаг, мой дом, мое сердце. — Он сосредоточился на своих планах относительно пекарни на этот день, чтобы обеспечить и накормить тех, кто приходил к ним в гости и ел их еду.

Поскольку он был ведьмой домашнего очага и кухни, это пространство было ответственностью его семьи. И он относился к этой ответственности серьёзно. И хотя все его братья и сёстры тоже были ведьмами очага и кухни, ни у кого не было такой склонности к этой области, как у Лахлана. Именно поэтому он вставал первым, чтобы подготовить пекарню. Потому что когда он это делал, всё в тот день шло гладко.

Кухня обожала его, и Лахлан обожал кухню; именно там он чувствовал себя наиболее комфортно. Лахлану нравилось готовить выпечку в течение дня. Это давало ему время подумать и обрести покой. А покой был роскошью, имея девять братьев и сестёр, которые все работали и жили вместе. За исключением Орделии, его старшей сестры. Она жила со своим мужем и детьми.

Отвернувшись от алтаря, он протянул руку. Метла пролетела по полу и прямо в неё. Он напевал, подметая.

Не то чтобы пекарню нужно было подметать. Кто-то из его братьев и сестёр, должно быть, прибрался и закрыл пекарню накануне вечером. Но уборка была частью ритуала приготовления выпечки. Подметая, он думал о том чувстве безопасности и комфорта, которое, по его мнению, должны были испытывать посетители в этот день.

Засвистел чайник. Он заварил себе чашку чая из листьев мяты, ежевики и земляники. Он выглянул в окно.

Мимо проплывали снежинки. Котика по-прежнему не было. Он продолжил утреннюю рутину, сосредоточившись на магии и силе, которые таились в этих простых ритуалах. Он включил духовку, затем поставил казан на плиту, добавив в воду веточки сосны, палочки корицы, дольки апельсина, целые гвоздики и семена аниса. Он довел всё до кипения.

— Благослови это место и всю работу, которую оно выполняет. Мы благодарны вам за ваш усердный труд. — Он трижды перемешал ингредиенты в кастрюле для тушения по часовой стрелке деревянной ложкой.

До первого декабря, официального начала рождественского сезона, оставалось меньше двух недель. Для семьи это было очень напряжённое время. Они не только управляли пекарней, но и держали лавку на рождественских ярмарках.

Обычно в течение года Лахлан заканчивал работу достаточно рано. Но Рождество будет другим. Братья и сёстры работают здесь и на рынках поровну. Хотя, как правило, он просто подолгу работал в пекарне. Поскольку его способности были наиболее сильны в этом месте, здесь его использовали лучше всего.

Подойдя к окну, он выглянул наружу.

Лахлан ухмыльнулся. Кот стоял в переулке, выжидающе глядя на него.

Он направился к задней двери и взял сушёную рыбу, которую купил накануне специально для этой цели. Задняя дверь распахнулась перед ним.

Лахлану не нужно было беспокоиться о плите или духовке. Пока его не было, они могли сами позаботиться о себе. Благодаря его способностям кастрюли не перекипали, хлеб никогда не подгорал, а печенье, которое он готовил, всегда получалось идеальным.

— Привет, кот. Ты вернулся, — сказал Лахлан.

Кот уставился на него. Но, в отличие от первого дня, он подошёл и остановился в шаге от него. Лахлан присел на корточки и положил перед собой копчёную рыбу. Кот набросился на нее, вонзая острые зубы в сушеную рыбью мякоть и разрывая её на части. Его половина хвоста моталась из стороны в сторону. У бедного кота также не было половины уха, а на его чёрной шкурке не хватало шерсти.

У Лахлана сдавило лёгкие. Что перенес этот бедный котик?

Ему хотелось взять кота на руки, погладить его, поухаживать за ним, отнести в дом, посадить у тёплой духовки и покормить. Но Лахлан сомневался, что коту это понравится. Скорее всего, в итоге у Лахлана всё лицо будет в царапинах.

Кот не сводил с Лахлана настороженного зелёного взгляда, пока ел. Но, возможно, со временем кот проникнется к нему доверием. Возможно, он мог бы стать домашним животным Лахлана.

Или его фамильяром. Фамильяром, компаньоном, который укрепил бы его силы, но, что более важно, составил бы ему компанию. Лахлан облизнул губы. Было бы так чудесно иметь компаньона, с кем можно разделить это утро.

Было странно чувствовать себя таким одиноким, находясь в окружении стольких людей. Но иногда он просто чувствовал себя забытым в хаосе, царившем в его семье. Лахлан, будучи более замкнутым и застенчивым, чем его братья и сёстры, терялся среди них.

Лахлан сглотнул. Тем не менее, он знал, что его братья и сёстры любят его. Просто иногда на него не обращали внимания.

Зелёные глаза кота уставились на него. Этот кот его не игнорировал. Он приходил каждый день, чтобы увидеть Лахлана.

Лахлан покачал головой. Ну, конечно, он приходил. Лахлан кормил его.

И всё же, почему-то Лахлан чувствовал себя замеченным этим котом. Этим грустным на вид котом, без хозяина и без того, кто бы о нём заботился, который пробирался по тёмным улицам посреди ночи.

— На тебя тоже не обращают внимания? — Лахлан сделал паузу. — Я бы присмотрел за тобой, если бы ты мне позволил. Я буду кормить тебя, держать в тепле и безопасности.

Одна только мысль о том, что кот будет в его личном пространстве, что он будет сидеть у него на коленях, пока он будет гладить его по шерсти, наполняла его грудь теплом.

И однажды, возможно, станет его фамильяром...

Сердце Лахлана дрогнуло при этой мысли. Но было слишком рано думать об этом, особенно учитывая, что кот всё ещё явно испытывал опасения на его счёт.

Кот продолжал есть, но наблюдал за Лахланом так, словно прислушивался и понимал, что тот говорит.

— Как ты думаешь, я мог бы тебя погладить? — Лахлан протянул руку.

Кот уставился на нее. Но не отодвинулся.

Медленно, помня о реакции кота, Лахлан погладил тёмную шерсть. Кот напрягся под его ладонью, но продолжал есть, пока Лахлан гладил.

— Видишь, я не причиню тебе вреда, — прошептал Лахлан. Он чувствовал позвоночник кота. Тот был слишком худым. — Я бы действительно присмотрел за тобой. Я бы хорошо о тебе позаботился. Я обещаю.

Кот доел и сел на задние лапы, словно обдумывая слова Лахлана. Лахлан опустил руку, затаив дыхание.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Затем кот повернулся и неторопливо удалился.

— Тогда увидимся завтра, — сказал Лахлан, надеясь, что его слова окажутся правдой.

Я думаю, это означает «нет».

Кот оглянулся и помедлил. Затем он бросился прочь.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88345/592646

Переводчики: Aida_Winter