Готовый перевод 3 Lily Morton - Gideon (Finding Home 3) / 3 Лили Мортон - Гидеон (Возвращение Домой 3): Prologue

Я должна научиться довольствоваться тем, что я счастливее, чем того заслуживаю

Джейн Остин

Гордость и предубеждение

Пролог

Чтобы оживить мой член сегодня вечером, понадобился бы медиум и спиритический сеанс

Гидеон

Я сижу на заднем сиденье лимузина и моргаю, чтобы прояснить зрение. Господи, последняя порция была крепковата. Думаю, мне следовало бы обеспокоиться, но вместо этого я делаю огромный глоток из бутылки текилы в руке. Нет ничего лучше опохмелиться тем же, что так безжалостно ударило по глазам.

Я лениво поглядываю на двух парней, свернувшихся в углу заднего сиденья рядом со мной: их рты и руки повсюду друг на друге. В другое время это бы меня завело, но сейчас мало что способно меня возбудить. Я тяжело сглатываю, когда машина закладывает крутой вираж и к горлу подступает рвота. Во мне вряд ли что-то осталось, так как пару часов назад, перед тем как зайти в ночной клуб, я уже эвакуировал содержимое своего желудка прямо на клумбу.

Я хмурюсь. Это было пару часов назад или когда мы вышли из клуба? Я щурюсь, глядя вперёд и игнорируя утробные стоны, доносящиеся от парочки рядом. Затем трясу головой. Какая разница? Скорее всего, меня скоро снова вырвет, так что не помешает сделать это с толком. Я киваю и делаю ещё один глоток; чувствую, как алкоголь выжигает дорожку прямиком к желудку.

Там он неспокойно бурлит, напоминая о том, что мне действительно стоит что-нибудь съесть. У меня нет аппетита с тех пор, как месяц назад я перенёс тяжёлый грипп. После него я чувствую себя как выпотрошенное дерьмо, и признаков улучшения нет. На прошлой неделе костюмерша ущипнула меня за талию и, бормоча проклятия, принялась снова ушивать мой костюм.

Машина замедляется и останавливается. Выглянув в окно мутным взором, я вижу, что мы у отеля. — Эй, — говорю я, толкая парня, который сверху, ногой. — Приехали.

Он смотрит на меня: веки тяжёлые, губы опухли. — Может, трахнемся прямо здесь? Мне лень подниматься наверх.

Ах, Кристиан, моя нынешняя пассия. Он модель, и, похоже, захватил весь рынок по части надутых губок и выпивки. Он настолько расслаблен, что ему впору лежать на тротуаре; он великолепно ленив. А ещё он мог бы перепить самого Питера О’Тула в его лучшие годы. Я напоминаю себе, что он к тому же умеет держать язык за зубами и его интересует только то, как я трачу на него свои деньги. Как раз в моём вкусе.

Я качаю головой: — Здесь лучше не стоит. Счёт за химчистку салона уже начинает приближаться к стоимости лака для волос Дональда Трампа.

Его спутник фыркает, и я пристально смотрю на него, пытаясь вспомнить, как его зовут. Мы подцепили его сегодня в клубе. Я жму плечами. Да какая нахрен разница? После этой ночи я его больше не увижу.

Кристиан сползает с колен другого парня и поправляет рубашку. — Увидимся внутри. Да?

Я киваю, кидая ему ключ-карту от номера.

— А почему он не идёт с нами? — Спрашивает второй..

— Потому что вокруг может быть пресса. Водитель сделает круг по кварталу и высадит его через пару минут, — терпеливо объясняет Кристиан. — Ладно, до встречи, — бодро говорит парень.

— Ладно, до встречи, — бодро говорит парень.

Я киваю: — Окей... — Я замолкаю, и оба смотрят на меня. — Э-э... — Я ищу подсказки у Кристиана, но это явно безнадёжно, так как он сам не в курсе. — Да, я скоро буду, Эдди.

— Это, блять, не моё имя, — начинает Эдди, и Кристиан фыркает.

— Тебе честно не всё равно, знаем мы твоё имя или нет?

Тот медленно оглядывает нас обоих и ухмыляется: — Не-а.

— Подождите, — говорю я, когда они собираются открыть дверь. Я приподнимаюсь, достаю из заднего кармана пластиковый пакетик и бросаю его Кристиану. — Возьми это и приготовь всё, ладно?

Он улыбается, его глаза загораются, когда он прячет кокс в карман джинсов. — Малыш, конечно, приготовлю.

Они вываливаются из машины, смеясь, и воцаряется благословенная тишина. Я делаю ещё один глоток из бутылки, пока перегородка медленно опускается и появляется испещрённое морщинами лицо Расса. Он мой водитель с тех пор, как я начал сниматься в кино, и я всегда настаиваю в контракте на его присутствии. Мой менеджер Фрэнки терпеть его не может, но я обожаю Расса. За эти годы он вытаскивал меня из такого количества передряг, что я уже и не припомню, и в результате, похоже, считает меня кем-то вроде трудного ребёнка. Мне не нужен хрустальный шар, чтобы понять: сейчас он начнёт меня распекать.

— Круг по кварталу? — Произносит он замогильным голосом.

Я киваю: — Да, пожалуйста.

Машина медленно трогается. Он изучает моё лицо в зеркале. — Вы в порядке, сэр?

Я вскидываю глаза, удивлённый. — Конечно, — отрезаю я. А затем спрашиваю: — Почему ты спросил?

Он жмёт плечами, возвращая внимание к дороге. — Вы плохо выглядите, мистер Рамзи.

— О, Расс, старый ты обольститель, — растягиваю я слова, прихлёбывая текилу. — И что это за «сэр» и «мистер Рамзи» вдруг?

Он игнорирует вопрос. В нём больше пассивной агрессии, чем в Тейлор Свифт. — Вы не ели нормально уже несколько дней, — говорит он вместо этого обеспокоенным голосом.

— Я ел, — огрызаюсь я.

— Текила и водка не входят ни в одну из основных пищевых групп.

Я жму плечами: — Сегодня утром я съел «Поп-Тартс».

— Вы съели его вчера и весьма эффектно извергли в куст жасмина чуть раньше.

— Я в порядке, — говорю я пренебрежительно.

— Искренне на это надеюсь, — криво усмехается он. — Потому что на сегодняшнюю ночь у вас планов выше крыши.

Я качаю головой, думая о двух мужиках, с которыми собираюсь лечь в постель, и глядя вниз на свой совершенно безучастный член. — Расс, чтобы оживить мой член сегодня вечером, понадобился бы медиум и спиритический сеанс.

Он громко хохочет, но затем мгновенно трезвеет: — Может, тогда стоит закончить на сегодня? Идите спать в одиночестве для разнообразия, сэр.

— Ладно, Няня Макфи (Персонажка фильма «Моя ужасная няня». - прим.перев.). И, может, мне действительно будет лучше с коробкой салфеток и вайфаем. — Я вздыхаю. — На самом деле, это звучит куда спокойнее. — Я мутно пялюсь на его седой затылок. — Надеюсь, ты в курсе, что приставка «сэр» в конце предложения не делает его менее поучительным.

— Я в курсе, — колко отвечает он. Помедлив, он выпаливает: — Давайте я выпровожу их из вашего номера? Вы сможете лечь пораньше. А утром — к врачу, — добавляет он строго.

— Мне не нужен врач, — капризно говорю я.

— Нужен, Гидеон. Говорю тебе прямо: ты болен.

— Я в норме. — Мы подкатываем к отелю, и я отмахиваюсь от него, когда он собирается выйти и открыть мне дверь. — Думаю, Расс, церемонии излишни, раз уж ты читаешь мне лекции о выборе партнёров на ночь.

— «Выбор» — не совсем подходящее слово, — бормочет он. — Больше подошло бы «слово» конвейер.

Я выхожу, но слегка пошатываюсь и опираюсь рукой о крышу машины для равновесия. — Какого чёрта? Ты что, общался с Фрэнки?

При упоминании имени менеджера он брезгливо кривится. — Разумеется, нет. Я на него не работаю. Просто знаю, что если бы он был в курсе того, что происходит, он был бы уже здесь.

— Ничего не происходит.

— Ну да, всего лишь полная катастрофа. Расходимся, ребята, здесь не на что смотреть. — Он свирепо смотрит на меня. — Гид, ты разрушаешь себя уже давно, но за последний год ты будто прибавил оборотов. Тебе стало хуже очень быстро. Фрэнки ещё не заметил, что ты с собой творишь, но либо он, либо пресса скоро всё поймут. Ради твоего же блага надеюсь, что это будет Фрэнки.

Я подмигиваю ему: — Я не сам это с собой творю. В этом и смысл сегодняшнего вечера.

Он вздыхает и качает головой, пока я изображаю подобие воинского приветствия, которое выходит кособоким, потому что я забыл, куда приставлять руку.

Я бросаю это занятие и машу ему, мутно соображая, пока вваливаюсь в отель. Я моргаю. Господи Иисусе, как же здесь, блять, ярко. Я чувствую, как вечная головная боль начинает пульсировать с новой силой, и делаю ещё глоток из бутылки, гадая, куда я дел ибупрофен, который пришлось купить ранее.

Ко мне подходит сотрудник. Это парень с ресепшена, который уже не раз тонко давал понять, что не одобряет моё поведение. — Мне очень жаль, мистер Рамзи, — говорит он официально. — Вы не возражаете, если я заберу у вас эту бутылку?

— Вообще-то, возражаю, — говорю я, слыша, как заплетается мой язык. — Я не большой любитель делиться своими вещами, так что иди найди себе свою.

— Правила нашего отеля не позволяют гостям приносить свой алкоголь.

— Я дам тебе триста фунтов, если ты оставишь меня в покое, — говорю я, копаясь в кармане, и он колеблется.

Затем он вежливо произносит: — Разумеется, сэр, — забирая пачку наличных, которую я впихиваю ему в руку. Я почти уверен, что там больше трёхсот фунтов, но мне, честное слово, лень проверять. — Возможно, вы захотите пройти в свой номер, — плавно произносит он.

Я улыбаюсь ему, делая ещё глоток. — Ты звучишь точь-в-точь как строгая матрона, — выдаю я.

На его губах играет ухмылка, пока он нажимает кнопку лифта, который прибывает так же тихо, как здесь движется всё и вся. Это место похоже на рай, только с шоколадками на подушках и персоналом, который легко подкупить.

Я прислоняюсь к зеркальным стенкам лифта, когда двери закрываются. На меня смотрят три или четыре Гидеона. Бледные, потные, с огромными кругами под глазами. Я присматриваюсь. Срань, я и впрямь выгляжу паршиво. По телу пробегает пот, а желудок, кажется, совершает сальто. Я судорожно вдыхаю воздух. Блять, только бы меня не вырвало в очередном грёбаном лифте.

К счастью, он доезжает до моего этажа, и я вываливаюсь наружу, врезаясь в дверь и роняя бутылку текилы. Коридор кажется бесконечным и колышется, как в фильме «Сияние». Если я услышу звук трёхколёсного велосипеда, я свалю отсюда к чёртовой матери.

Я шарю в кармане в поисках второй ключ-карты. Кажется, проходит вечность, потому что мои пальцы ощущаются раза в три толще обычного, но в конце концов я нахожу её.

— Дорогая, я дома! — Выкрикиваю я, заходя в дорогущий люкс. Единственный ответ — хор стонов. Я сворачиваю за угол и ухмыляюсь, глядя на парочку, извивающуюся на кровати. Я любуюсь длинными линиями их обнажённых тел на фоне бледно-золотистых простыней.

Особенно моё внимание привлекает второй парень. Фред? Эд? Как его там, блять, зовут. Он стройный, а задница у него такая упругая, что монетки будут отскакивать. Я медленно улыбаюсь: мой член наконец-то включился в игру и приободрился. Внезапно у меня на эту задницу появились планы, никак не связанные с валютными операциями. Его тёмные волосы и загорелое тело прекрасно контрастируют со светлыми волосами и бледной кожей Кристиана. Они выглядят как оживший влажный сон.

Шикарную картинку слегка портит Кристиан: он переворачивается и ворчливым голосом произносит: — Ты сегодня собираешься участвовать, или ты уже на самом деле сдох, просто этого ещё никто не заметил?

Я качаю головой. — Будем надеяться, что я не сдох, иначе кто, чёрт возьми, оплатит этот дорогущий счёт за отель? — Язвлю я. Он надувает губы, и я смягчаюсь, иначе мне сегодня не перепадёт. — Сейчас буду готов.

— Нет, это Фред будет через секунду готов.

— Эй! — возмущённо вставляет парень. — Меня зовут Тедди.

— Конечно-конечно, — смеюсь я, сбрасывая одежду и слегка пошатываясь. Однако смех застревает в горле, и с чувством тревоги я ощущаю, как грудная клетка вздымается и сжимается, а дыхание перехватывает. Чёрт! Только не снова. В последнее время эти приступы кашля становятся всё хуже и хуже, а вчера я и вовсе с трудом мог продышаться. В глазах потемнело, а в груди вспыхнула раскалённая боль. Это напугало меня, но потом прошло; я выкурил косяк, чтобы успокоить нервы, и больше об этом не вспоминал. До этого момента.

Я пытаюсь медленно вдыхать ртом и выдыхать носом, пока мои партнёры по постели, устав ждать, снова переключаются друг на друга, но всё без толку — я опять начинаю кашлять. Это сухой, раздирающий кашель, который крадёт мой кислород; глаза слезятся, и я на секунду сгибаюсь пополам. В перерыве между спазмами я тяжело сглатываю и кривлюсь от мерзкого привкуса во рту.

Заметив на столе оставленный бренди, я ковыляю к нему под аккомпанемент приглушённых стонов и кряхтения, доносящихся с кровати — этим двоим абсолютно плевать, что я тут выплевываю лёгкие в углу дорогущего гостиничного люкса в Италии.

Я хватаю бренди и делаю большой глоток, но прямо посреди него начинается кашель; я отплёвываюсь, и большая часть спиртного вылетает обратно. Кокс, лежащий аккуратными рядками на столе, словно вспаханное поле, разлетается и рассыпается по всему полу. Я смотрю, как белый порошок въедается в дорогой восточный ковёр, а затем наблюдаю, как коричнево-золотистая жидкость бренди струйками стекает по моему голому телу. Меня накрывает волна жара. Сначала я расслабляюсь, отдаваясь этому жжению и наслаждаясь передышкой от кашля, но затем мне становится всё жарче и жарче, пока не начинает казаться, что всё моё тело светится изнутри. Что, блять, со мной происходит?

Обливаясь потом, я замечаю поблизости кресло и рушусь в него. Пол под ногами словно идёт волнами, будто я иду по воде, и я задаюсь вопросом: неужели я наконец-то причислен к лику святых? Если так, то кто-то явно пропустил мимо ушей отзывы моих многочисленных критиков. Я слышу, как где-то вдалеке начинаю смеяться, но затем снова кашляю. И кашляю. И кашляю.

Кристиан садится, игнорируя протестующий стон Фредди (или Эдди). — Гидеон, ты реально, блять, портишь мне весь настрой. Ты можешь заткнуться, ради всего святого?

— Прошу прощения, — хриплю я, взмахивая рукой. — Глубочайше извиняюсь, если то, что я выплёвываю свои лёгкие, мешает твоему члену наслаждаться вечером. Я постараюсь исправиться и сдохнуть потише.

Он хмурится, а я делаю ещё глоток бренди, но жар внезапно исчезает — меня обдаёт ледяной волной, пот моментально высыхает, и я вижу, как на руках высыпают мурашки.

Моё тяжёлое дыхание звучит в комнате слишком громко. На долю секунды кажется, будто я подстраиваюсь под ритм движений на кровати, но реальность бьёт под дых напоминанием: вообще-то, это больше похоже на предсмертный хрип.

Мысль о том, что я умираю, проносится в голове — как в каком-то полузабытом сне, и, странно, это совсем меня не пугает. Грипп реально выбил из меня всю дурь, но у меня не было времени болеть, поэтому я просто продолжал в том же духе. Знаю, надо было послушать моего брата Майло и сходить к врачу ещё тогда, но я был слишком занят съёмками в грёбаном фильме. Интересно, станет ли этот фильм моей блестящей эпитафией? Пытаюсь расстроиться из-за того, что вряд ли, но не выходит. Актёрский состав был ужасным, а режиссёр — придурком. Моё последовавшее за этим плохое настроение и дикое поведение наверняка гарантировали, что и с той стороны хвалебных некрологов ждать не стоит.

Я снова начинаю кашлять, острая боль пронзает грудь, а всё тело начинает колотить от холода. «Чёрт, это серьёзно», — туманно думаю я. Следующая мысль — совсем шальная: я вдруг начинаю жутко переживать из-за того, что не почистил историю браузера, и слышу собственный смех. А затем не остаётся ничего, кроме звука дыхания, со свистом вырывающегося из груди, пока комната вокруг начинает искажаться.

Я качаюсь вперёд, будто гравитация тянет меня за собой; ковёр летит прямо мне в лицо. Я едва успеваю искренне пожалеть о том, что я голый и мне суждено попасть на первую полосу «Дейли Стар», прежде чем всё погружается во тьму.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88466/594034

Переводчики: Aida_Winter