Готовый перевод Meg Cabot "The Bride Wore Size 12" / Мэг Кэбот "Невеста носит 12 размер": 14 глава

- Это плохо. — Директор жилищного управления доктор Джессап сидит в дорогом кожаном кресле в кабинете президента Эллингтона и покачивает правой ногой. — Это очень, очень плохо.

— Мы знаем, что статья в «Экспрессе» была плохой, Стэн, — говорю я. Я сижу рядом с ним за огромным блестящим столом для совещаний, который, как я чувствую, трясется от его нервного тика. — Но знаете, что еще хуже?

— Только не говори, что вчера в вашем здании умерла девушка.

На загорелом лице доктора Джессапа застыла фальшивая улыбка — сразу видно, что летом он много играл в гольф. Он говорит вполголоса, пока помощник президента Эллингтона обходит блестящий стол из красного дерева и стекла, проверяя, достаточно ли у нас сливок и канапе.

— Я скажу это. Вчера в нашем здании умерла девочка. — Я даже не пытаюсь говорить тише. — А нас тащат в кабинет президента только потому, что в интернете что-то написали о нашем ОВС. Это не просто плохо, это пустая трата времени.

Неважно, что я говорю громко. Никто меня не услышит, и уж тем более президент Эллингтон. Его кабинет такой же просторный, как пентхаус в Фишер-холле, и расположен на еще более высоком этаже здания на южной стороне Вашингтон-сквер-парка. Похоже, его обставлял человек, который любит мебель из черной кожи и панели из темного дерева. Окна от пола до потолка с двух сторон выходят на Сохо и Пятую авеню, а портреты президента и его жены Элеоноры в полный рост хмуро взирают на нас с двух сторон, рядом с парой пальм в горшках.

Рабочий стол президента, за которым он сейчас консультируется с экспертом по связям со СМИ Маффи Фаулер и одним из юристов колледжа, размером примерно с кассу в магазине Gap и кажется находящимся за тысячу миль отсюда.

Это настолько страшно, что человека может стошнить...

... чем уже занимается одна особа, а именно моя начальница Лиза, в женском туалете в конце коридора.

— Нет, — говорит мне доктор Джессап, по-прежнему не поворачивая головы. — Смерть той девушки, какой бы трагичной она ни была, никак не отразится на финансовом положении нашего отделения. А вот твит, или твиттер, или твитер, или как там его, из «Экспресса» — отразится. Вот почему это хуже. Не потому, что эти люди — бюрократы, у которых руки не доходят до дела. — Он благосклонно улыбается помощнику президента Эллингтона, который расставляет серебряный сервиз для кофе и чая. — Эти сэндвичи выглядят просто восхитительно, Глория.

Глория улыбается в ответ.
- Ну что вы, Стэн, спасибо, — кокетливо подмигивает она и уходит.

— Это был пост в блоге, — говорю я доктору Джессапу, хотя и не понимаю, зачем я это делаю, ведь его взгляд прикован к удаляющимся ногам Глории. — И как это отразится на нашем отделении с финансовой точки зрения?

- Мы должны были держать в секрете назначение принца в эту комнату, — шипит доктор Джессап. — Тот факт, что за ним круглосуточно следят, и то, где находятся эти охранники, должно было оставаться тайной. Как, черт возьми, «Экспресс» об этом узнал? Президент из-за этого урежет наше финансирование. А в последнее время он был очень щедр. Как вы думаете, откуда у нас деньги на ремонт вашего здания этим летом? Я надеялся, что следующим будет отремонтировано здание твоего друга Тома, Уэверли-Холл. А ты знала, что у этих парней в студенческих общежитиях только один работающий лифт? И его не обновляли с 1995 года. Но теперь я могу распрощаться с этими деньгами.

Он улыбается одному из юристов, который подходит, чтобы взять сэндвич.
— Как дела, Билл? — дружелюбно спрашивает доктор Джессап.

— Ну, знаешь, — жуя, говорит Билл. — Не могу жаловаться. Эй, я играл в Мейдстоуне на выходных. Забил бёрди на шестой лунке.

— Ты правда это сделал, старый ты ублюдок? — спрашивает доктор Джессап. — Похоже, они снизили планку.

Оба мужчины смеются над шуткой доктора Джессапа, а я сижу и чувствую себя виноватой, хотя и не имею никакого отношения к утечке информации о принце Рашиде в новостной блог студенческого сообщества Нью-Йоркского колледжа. Я знаю, как сильно Том любит Уэверли-Холл и как бы он обрадовался новому лифту.

— Знаете, информацию мог слить сам принц Рашид, — говорю я доктору Джессапу, когда Билл уходит. — Он никогда не отличался деликатностью. Я насчитала больше пятидесяти человек, которые пришли на ту вечеринку, где умерла Жасмин. Любой из них мог настучать в «Экспресс».

- Но только кто-то из ваших сотрудников мог знать о местонахождении охраны, — говорит доктор Джессап. — Вряд ли этот парень настолько глуп, чтобы хвастаться этим перед гостями вечеринки.

Доктор Джессап прав. За Рашидом повсюду следуют два вооруженных телохранителя. Он не может не знать, что ему угрожают убийством. Возможно, он и назвал себя в честь сухого красного вина, но это не значит, что он глуп.

— Боже мой, — Лиза возвращается из дамской комнаты и падает в дорогое кресло из черной кожи рядом с моим. — Простите, что так долго отсутствовала. Я ничего не пропустила? О, это же огурцы? Мои любимые.

Она наклоняется, берет крошечный сэндвич с одного из подносов, которые перед нами оставила помощница президента Эллингтона, кладет его в рот и с наслаждением жует. Встретившись со мной взглядом, она с набитым ртом спрашивает:
- Что? У меня что-то на лице?

— Нет. Тебе, наверное, уже лучше, — говорю я нейтральным тоном.

— О, да, — говорит она и наливает себе чашку чая. — Я умираю с голоду. Думаю, это просто остатки вируса гриппа. Или тошнота от поездки в лифте. Он такой быстрый. Тридцать этажей — это много.

— Верно, — говорю я всё тем же нейтральным тоном.

Неужели все так и будет? Интересно, что будет, если девушка, которая не может иметь детей, укажет девушке, которая их не хочет, на то, что она, возможно, даже наверняка, беременна?

— Ну привет, ребята.

Маффи Фаулер подходит к нам и присоединяется к нам за столом для совещаний. Она широко улыбается, на ней кремовая юбка и жакет с баской, а также кремовые туфли в тон. Рядом с ней — президент колледжа, седовласый мужчина в строгом деловом костюме (я знаю, что он и его жена живут в пентхаусе Фишер-холла и чувствуют себя комфортнее в спортивных костюмах, желательно в сине-золотых цветах колледжа).

Позади президента стоят несколько незнакомых мне людей, а также один знакомый... Специальный агент Ланкастер. На нем, как обычно, хмурый взгляд, темный костюм, галстук и наушник.

— Большое спасибо, что пришел, Стэн, — говорит Маффи, протягивая руку доктору Джессапу, который встает, чтобы поздороваться с ней. Ее улыбка сдержанно-вежлива, хотя мы хорошо знаем друг друга. Эта улыбка словно говорит: «Здесь, в президентском кабинете, мы будем вести себя так, будто совсем не знакомы, ясно? После работы, за бокалом вина, мы снимем туфли на высоких каблуках и выскажемся об этих людях за их спинами».

Вот только на мне туфли на плоской подошве, темные эластичные брюки и такая же эластичная черная блузка-туника. Я не знала, что сегодня у меня встреча в президентском кабинете.

Маффи знакомит нас с Лизой с новыми сотрудниками, чьи имена и должности я не успеваю запомнить. Это не имеет значения, потому что я все равно бы их не запомнила. Все они — мужчины в деловых костюмах, которые выглядят совершенно одинаково, носят такие же бессмысленные должности — исполнительный вице-канцлер генерального совета, старший исполнительный директор попечительского совета, председатель отдела международных связей — и, если верить New York College Express, получают такие же огромные премии.

Они здесь, объясняет Маффи, чтобы «устранить эту малюсенькую неполадку». В кризисных ситуациях южный акцент Маффи становится более заметным.

- Почему бы вам всем не присесть и не перейти сразу к делу? — говорит Маффи, по-дамски подбирая под себя юбку кремового цвета. Мы все делаем, как она сказала, и садимся, за исключением специального агента Ланкастера, который заявляет, что предпочитает стоять. Полагаю, если бы он сел, палка, торчащая у него из задницы, вонзилась бы ему в мозг так глубоко, что он бы мгновенно умер, и тогда у нас на руках оказался бы еще один труп, так что лучше уж так.

— Итак, — говорит Маффи. Ее помада и ногти накрашены ярко-красным. — Я уверена, что вы все знаете, зачем вы здесь...

- Да, — говорю я. — Вчера в нашем здании умерла девочка.

— Еще одна? — удивленно восклицает президент Эллингтон. Кусочек сэндвича с яичным салатом выпадает у него изо рта и стекает по сине-золотому галстуку. — Боже правый!

Глория подбегает с салфеткой, чтобы вытереть пятна от майонеза с его галстука, пока остальные вежливо отводят взгляд.

— Э-э, да, Филипп, — говорит Маффи. — Помните, я говорила? Она умерла вчера от астмы.

- Кто, черт возьми, умирает от астмы? — интересуется президент Эллингтон.

— Девять человек в день, — отвечаю я. — Это одно из самых распространенных и дорогостоящих заболеваний в стране.

— Господи Иисусе, — снова произносит президент Эллингтон, на этот раз не так громко. — Кто бы мог подумать?

— Да, — говорит Маффи, пытаясь вернуть себе контроль над совещанием. — Как бы печально это ни было, мы собрались здесь не для этого. Мы собрались, чтобы обсудить статью, опубликованную сегодня утром в New York College Express. Как вы знаете, мы приложили немало усилий, чтобы не допустить утечки этой информации в прессу...

— Я знаю, Маффи, — извиняющимся тоном говорит доктор Джессап, — и хочу заверить тебя, что многие подробности в этой статье — чистая ложь.

— Точно, — говорит Лиза. — У этого парня нет водяной кровати. Его родители спрашивали, можно ли ему водяную кровать, но мы сказали «нет», верно, Хизер? Хизер?

— Верно, — удивленно отвечаю я. Я отвлеклась на сэндвичи с тунцом. — В резиденциях нельзя использовать водяные кровати.

— Серьезно? — спрашивает Билл. — Почему?

- Потому что из-за веса воды кровать может провалиться сквозь пол, подвергая опасности резидентов нижнего этажа.

Я не могу не заметить, что только мы с Лизой и президентом Эллингтоном едим сэндвичи с рыбой. Я хочу положить обратно тот, который только что взяла, но Лиза права: они действительно вкусные. К тому же я взяла сэндвич с лососем. Все знают, что лосось полезен. Он богат омега-3 жирными кислотами, которые отлично влияют на работу мозга.

— У принца также нет джакузи, — быстро добавляю я, чтобы люди не подумали, что я не слежу за разговором. — Водопровод в Фишер-холле такой старый, что джакузи там точно не поместится. Так что оба утверждения не соответствуют действительности. Не знаю насчет барной стойки с раковиной или домашнего кинотеатра.

- У него есть и то, и другое, — подтверждает специальный агент Ланкастер.

— Черт возьми, — говорит Билл. — Этот парень живет мечтой.

— Ладно, — говорит Маффи немного раздраженным голосом. — Дело не в этом. Нас интересует, кто сообщил «Экспрессу» о местонахождении группы охраны принца. У нас есть веские основания полагать, что это был кто-то из ваших сотрудников, Лиза.

Лицо Лизы становится белее, чем юбка Маффи.
- Кто? — единственное слово, которое срывается с губ Лизы. У меня такое чувство, что она не рискует сказать больше. А еще она, наверное, жалеет о сэндвиче с огурцом.

— Ну, в этом-то и проблема, — говорит Маффи. — Мы просто не знаем наверняка. Мы думаем, что «Экспресс» в курсе, но они, конечно, ссылаются на свободу прессы и прочую фигню.

Не могу поверить, что Маффи только что обозвала Первую поправку к Конституции фигней.

— Но поскольку это частное учреждение, а «Экспресс» финансируется за счет пожертвований, — продолжает Маффи более жизнерадостным тоном, — мы попросили IT-отдел школы предоставить нам все записи о коммуникациях, верно, Чарли?

Чарли, лысеющий мужчина в очках, сидящий за столом для совещаний, дьявольски хохочет.
— Конечно, мы это сделали!

Доктор Джессап заметно вспотел.
— И что именно обнаружил IT-отдел?

Чарли открывает дорогой кожаный портфель, который стоял у его ног, достает папку и начинает читать.

- Кто-то с IP-адресом кампуса Нью-Йоркского колледжа уже некоторое время отправляет электронные письма на адрес New York College Express. Техникам не удалось точно установить, кто это, но они выяснили, что письма приходят с западной стороны Вашингтон-сквер-парка. На западной стороне Вашингтон-сквер есть только одно здание, принадлежащее Нью-Йоркскому колледжу, и это здание, — драматично заключает Чарли, — Фишер-холл.

Цитируя президента Эллингтона: «Господи Иисусе».

— Простите, — говорит Лиза, прикрывает рот рукой и выбегает из комнаты.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88469/594226

Переводчики: Missti