Готовый перевод K.M. Neuhold - Rescue Me (Heathens Ink 1) / 1 К.М. Нойхолд - Стань моим спасением (Языческие Татуировки 1) (Языческие Рисунки 1): Chapter 4

Глава 4

Мэдден

Каждый раз, когда я закрываю глаза, я возвращаюсь туда. Крики ужаса. Толкающиеся люди, отчаянно пытающиеся спастись. Боль, пронзающая живот. Я был уверен, что умру. Если не от пуль, то меня точно раздавили бы насмерть в считанные секунды, если бы не Тейн. Такое чувство нелегко забыть.

Я даже не могу толком ворочаться из-за ран. С раздражённым вздохом я тянусь за костылем, который дал мне Тейн, и с огромным трудом заставляю себя подняться с постели.

К тому времени, как я доковылял до дивана, я запыхался, а в животе и ноге пульсирует боль. Я рад, что мои обезболивающие остались в спальне, потому что искушение принять парочку слишком велико. На этот раз у меня есть законная причина, это не то же самое, что быть торчком. Уверен, я мог бы принять одну, когда мне действительно нужно, и не скатиться к старым привычкам, верно?

Прикусив губу до крови, я заставляю себя прервать этот опасный ход мыслей и тянусь к пульту от телевизора.

Я, блять, четыре года не прикасался к таблеткам. Этот зуд под кожей — недружелюбное напоминание о том, что я всегда буду наркоманом. Даже если я проживу сто лет, не притрагиваясь к этому дерьму, я всё равно останусь наркоманом.

Я нахожу марафон «Золотых девочек» и поудобнее устраиваюсь лёжа, позволяя закадровому смеху прогнать призраков из моей головы.

***

Я нахожусь где-то между сном и явью, когда Тейн вваливается в гостиную в сонном полузабытьи. Его тёмные волосы торчат во все стороны, а челюсть покрыта сексуальной щетиной. Мои глаза блуждают по его голому торсу: рельефные линии, лёгкий пушок темных волос на груди, спускающийся к прессу. Мой член мучительно твердеет в тонких пижамных штанах, и я незаметно пододвигаю подушку, чтобы спрятать его.

К счастью, Тейн, кажется, слишком заспан, чтобы заметить этот детский трюк.

— Давно не спишь? — Спрашивает он хриплым голосом.

Я поднимаю взгляд и понимаю, что солнце уже взошло.

— Который час? — Я тру глаза, пытаясь сориентироваться.

— Семь.

— Чёрт, — бормочу я, проводя руками по волосам и лицу. — Кажется, я вообще не спал.

Тейн обеспокоенно хмурится.

— Ты в порядке? Сильно болит? Я могу принести твои лекарства.

— Нет! — Рявкаю я резче, чем хотел. — Извини, я имел в виду... нет, я в порядке.

— Ладно, — в его голосе слышится скепсис, но он не давит. — Кофе будешь?

— О боже, да. Целое ведро, пожалуйста.

— Одно ведро кофе уже в пути, — откликается он, направляясь на кухню.

Я энергично тру глаза, пытаясь разогнать туман в мозгу.

Глаза тяжелые, всё тело ноет. Мне хочется крикнуть Тейну, что я передумал насчёт обезболивающих, попросить его принести их. Это так заманчиво. Окси всегда заставлял меня чувствовать себя так, словно меня завернули в тёплое одеяло из счастья. Мне сейчас чертовски нужно хоть немного счастья. Будет ли так плохо, если я приму одну или две?

Нет. Нет. Нет. Я не приму оксикодон. Я не вернусь к старым привычкам. Я сильный.

***

Тейн

Пока варится кофе, я решаю пожарить нам яичницу. Мне до смерти хочется спросить Мэддена, почему он так упорно отказывается от обезболивающих, но, думаю, я и так знаю ответ. Не так много причин, по которым человек так яростно против лекарств. Главная — в том, что эти лекарства ему слишком нравятся. Я не буду на него давить. Если и когда он решит поделиться со мной, я выслушаю его без осуждения.

Когда я возвращаюсь в гостиную с кофе и двумя тарелками яичницы, Мэдден пустым взглядом смотрит в телевизор. Ему нужен сон.

— Не знал, какой кофе ты любишь.

— Я люблю кофе так же, как и мужчин, — поддразнивает он. Я приподнимаю бровь в ожидании каламбура. — Чтобы он был у меня во рту.

У меня отвисает челюсть, я пытаюсь придумать ответ, но вся кровь отхлынула от мозга прямиком к моему члену. Мэдден нахально ухмыляется — он прекрасно видит, как на меня подействовала эта фраза.

Усмехнувшись и покачав головой, я передаю ему кружку чёрного кофе и тарелку.

— Ты не должен был этого делать. Спасибо, — говорит он, мгновенно выпивая половину кружки.

— Может, поставить тебе кофейную капельницу? — Шучу я.

— О да, — соглашается Мэдден, вытирая рот тыльной стороной ладони и с аппетитом принимаясь за еду.

Я устраиваюсь на свободном краю дивана, стараясь не теснить его.

Когда мы заканчиваем, я уношу посуду. Возвращаюсь — а Мэдден развалился на доброй половине дивана, почти не оставив мне места.

— Прости, не хотел занимать всё место. Я просто полуживой. — Он зевает и пытается сесть.

— Не вставай, если ты не против нарушения личного пространства. — Я сажусь на диван и притягиваю Мэддена к своему плечу. Он не протестует, просто расслабляется рядом. Я пытаюсь игнорировать бабочек, которых вызывает объятие с этим милым парнем. Мне скоро тридцать, разве я не должен был перерасти этот этап?

— Можешь включать что угодно, я не привередлив, — предлагает Мэдден.

Я хмыкаю, оценив двусмысленность его фразы, и начинаю искать на Netflix какой-нибудь сериал. Кажется, сегодня будет именно такой день — ленивый и домашний.

— Смотрел когда-нибудь «Офис»?

— Еще бы. Факт: медведи едят свеклу.

— Медведи, свекла, «Звездный крейсер Галактика».

Мы оба начинаем хохотать, и я запускаю первый эпизод, радуясь возможности провести день на диване с Мэдденом, цитируя сериал.

Через две серии Мэдден уже крепко спит у меня на груди. Меня даже не смущает капля слюны, которую он оставил на моей футболке. Наверное, мне пора к психологу. Но всё же, это чертовски приятно — когда тебе нравится такой парень. Даже если в ближайшее время ничего «такого» не светит.

Пока он спит, я поглаживаю его по спине. Иногда он вздрагивает, всхлипывает или напрягается во сне. Каждый раз мне удаётся успокоить его тихим шепотом. Наверное, кошмары. Неудивительно после... всего.

***

Мэдден

Я просыпаюсь, прижавшись к твердой груди, окутанный запахом мыла Irish Spring и мужчины.

Прошлой ночью сон ускользал от меня, ужасные картины плясали перед глазами. Очевидно, всё, что мне было нужно — это сильные руки Тейна, чтобы наконец выключиться.

— Прости, я уснул на тебе.

— Пустяки. Ты милый, когда храпишь, — поддразнивает Тейн.

— Я не храплю.

— Еще как храпишь.

— Заткнись, — я в шутку толкаю его в плечо, сажусь и немного отодвигаюсь. Не представляю, что Тейн думает об этой ситуации. Он шёл в клуб, чтобы с кем-то перепихнуться, а теперь я живу у него. От «привет» до сожительства за десять секунд. Не то чтобы я считал его своим парнем...

— Ладно, я выспался. Какой план на остаток дня?

— Мне нужно сгонять в магазин, хочешь со мной? — Предлагает Тейн.

Мысль о том, чтобы выйти на люди, оказаться в толпе незнакомцев... сердце начинает скакать. Я тру грудь, пытаясь понять, почему вдруг стало трудно дышать.

В карих глазах Тейна я вижу беспокойство.

— Я... я всё еще немного устал, — выдавливаю я.

— Окей. Купить что-то конкретное для тебя? — Предлагает он.

Я качаю головой, борясь с желанием вцепиться в него и умолять не уходить. А вдруг с ним что-то случится? Вместо этого я просто коротко обнимаю его за талию.

Тейн собирается уходить и раз пятьдесят за десять минут спрашивает, всё ли со мной будет в порядке и точно ли мне ничего не нужно.

Когда он уходит, я ковыляю в свою спальню, забираюсь под одеяло и накрываюсь с головой.

Здесь я в безопасности.

Я дышу поверхностно, заставляя себя думать о приятном. Шоколад, минеты, сексуальные задницы бейсболистов, щенки, тёплый душ. Через пару минут пульс возвращается в норму.

Тейн, должно быть, думает, что я какой-то дефектный — паническая атака при упоминании похода за продуктами. Может, он не заметил? Может, поверил, что я просто устал?

Я выглядываю из-под одеяла и вижу бутылочку окси на тумбочке. Она издевается надзирает за мной, поет свою сирену. Одна не повредит, две не повредят...

Нет!

Я снова натягиваюсь одеяло на голову, зажмуриваюсь так сильно, как только могу, и сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Игнорируя боль в теле, я отворачиваюсь от тумбочки и сползаю с кровати, отказываясь смотреть на таблетки. Я ковыляю прочь из комнаты, отчаянно нуждаясь в пространстве между собой и искушением.

Я опускаюсь на диван и заставляю себя считать вдохи. Когда состояние стабилизируется, я решаю, что должен сделать для Тейна что-нибудь приятное.

Тейн

Когда час спустя я переступаю порог дома, грохот на кухне заставляет меня насторожиться. Я бросаю пакеты с продуктами и заглядываю за угол. Там Мэдден, балансируя на одном костыле, пытается собрать разлетевшиеся по полу сковородки.

— Чем это ты тут занимаешься?

Щёки Мэддена заливает розовый румянец.

— Пытался приготовить нам ужин. Оказалось, это сложнее, чем кажется, когда у тебя всего одна рабочая рука и одна нога.

— Кто бы мог подумать, — я улыбаюсь и наклоняюсь, чтобы поднять посуду. — Давай я разберу продукты, а потом стану твоим су-шефом. Будешь говорить, что делать.

Мэдден краснеет ещё гуще, но улыбается и кивает. Я возвращаюсь в прихожую за пакетами, быстро всё раскладываю по местам и возвращаюсь за инструкциями.

— Ладно, я планировал сделать стир-фрай из курицы с овощами. Нужно разогреть вон ту сковороду, начать резать овощи, а потом курицу, — объясняет Мэдден.

Я киваю, ставлю сковороду на плиту, достаю из холодильника овощи и упаковку куриных грудок.

— Значит, ты и красавчик, и готовить умеешь. Как так вышло, что ты до сих пор один? — Поддразниваю я, принимаясь за нож под его чутким руководством.

— Наверное, я просто парень для отношений. Трудно найти того, кто мне интересен и кто при этом ищет чего-то большего, чем просто перепих на одну ночь.

Сердце пропускает удар, и на губах играет невольная улыбка. Не то чтобы я сам всегда был «парнем для отношений», и уж точно не собираюсь подкатывать к Мэддену сейчас, когда ему нужно столько всего переварить и физически, и эмоционально. Но знать об этом приятно.

— Не обижайся, но проблема могла быть в том, что ты искал парня в ночном клубе.

Мэдден смеётся и закатывает глаза.

— Я не искал в клубе парня. То, что я предпочитаю отношения интрижкам, не значит, что мне не бывает одиноко или... не хочется секса.

От его признания по телу пробегает жар, но я заставляю себя не набрасываться на него прямо здесь, чтобы излечить его от любого одиночества и желания, которое он когда-либо чувствовал.

— Справедливо. Давно один? — Наверное, это слишком личный вопрос, но, чёрт возьми, мне до смерти хочется знать.

— Несколько недель. Застукал последнего бойфренда в постели с другим.

— Херово. Ну и идиот же он.

Мэдден пожимает плечами и пододвигает мне следующую порцию овощей.

— То, что он изменил — свинство, конечно. Но мы и так отдалялись друг от друга. Знаешь, из тех отношений, которые должны были закончиться давным-давно, но вы остаётесь вместе, потому что так привычно.

Я понимающе киваю, стараясь игнорировать укол ревности в животе при мысли о Мэддене с другим мужчиной, пусть даже это было до нашей встречи.

— А что насчёт тебя? Не верится, что у такого великолепного героя-пожарного бывают проблемы с тем, чтобы согреть постель ночью.

Я пожимаю плечами, отодвигаю нарезанные овощи и принимаюсь за курицу.

— На работе я не делал камин-аут... ну, то есть, до этого момента, — поправляю я себя со смешком. — Я бы хотел быть «парнем для отношений», но трудно найти человека, готового мириться с тем, что его держат в секрете.

— Мне жаль, что твой каминг-аут случился вот так.

— Честно говоря, это даже облегчение. Я так долго придумывал оправдания и говорил себе, что сейчас не время. Так лучше. Даже если обстоятельства хреновые.

— С родителями говорил?

— Нет, — вздыхаю я. — Написал маме, что я в порядке и позвоню, как только смогу. Думаю, она нормально примет то, что я гей. Проблема в другом — я лгал ей почти тридцать лет. Она будет плакать, я просто это знаю. Терпеть не могу, когда мама плачет.

— Почему не сказал раньше?

— Наверное, привык жить в шкафу. Сначала был слишком молод и не готов, потом пошёл в морпехи — сам понимаешь, как там. После морпехов — пожарная охрана, а это такой же мужской клуб. Я привык разделять личное и публичное. И у меня никогда не было по-настоящему серьёзных отношений. Думаю, если бы были, я бы признался ей раньше.

— Логично.

— А ты? Как твои родители это восприняли? — Как только слова срываются с моих губ, Мэдден рядом со мной напрягается. Я перестаю резать и смотрю на него. Его челюсть сжата, взгляд устремлён куда-то вдаль.

— Не очень, — говорит он спустя мгновение и невесело усмехается. Мне хочется расспросить подробнее, но очевидно, что он закрылся.

— Что ж, скоро узнаю, как к этому отнесутся парни на работе, — перевожу я тему, чтобы убрать прожектор с Мэддена.

— Думаешь, будут вести себя как придурки?

— Некоторые — возможно. Надеюсь, это не помешает делу. В нашей работе доверие — это всё.

Мэдден кладет подбадривающую ладонь мне на плечо, но больше ничего не говорит. Вместо этого он начинает командовать, как именно жарить курицу и овощи, и мы переходим на более лёгкие темы.

— Ты хочешь выйти замуж?

— Ну, я тебя ещё не очень хорошо знаю, но я люблю спонтанность, так что... почему бы и нет? — Поддразнивает Мэдден.

Я чувствую, как лицо заливает краской, понимая, как прозвучал мой вопрос.

— Я имел в виду — вообще.

— О, ну в таком случае... — Он смеётся, явно наслаждаясь моей неловкостью. — Да, когда встречу правильного парня, я определённо хочу свадьбу.

— Я тоже.

К тому времени, как мы сели за стол, мы оба уже вовсю смеялись и подкалывали друг друга из-за того, насколько разную музыку мы выбираем для тренировок.

— Смейся сколько влезет, но я вызываю тебя: попробуй включить Кристину Агилеру или Бритни Спирс и не начать подпевать в такт! — Защищаюсь я. Я никогда никому не рассказывал о своей слабости к попсе девяностых и нулевых, и Мэдден смеётся так сильно, что хватается за бок и едва не плачет.

— В жизни не слышал ничего смешнее! О боже, больно так смеяться, но я не могу остановиться!

Когда он наконец приходит в себя, я смотрю на него с напускным сарказмом.

— И под что же тренируешься ты, «умник»?

— Хэви-метал, — отвечает он так, будто это самая очевидная вещь в мире.

— Попса лучше, там ритм чётче, помогает держать темп, — спорю я.

— Как скажешь, принцесса, — Мэдден снова взрывается хохотом. Я даже не могу злиться, когда вижу, как ему весело. Представляю, какой праздник у него будет, если он застукает меня орущим Бритни в душе.

— It’s Britney, bitch! — Я резко вскидываю голову, имитируя взмах длинных роскошных волос, и Мэдден хохочет так, что едва не падает со стула. Я бросаюсь вперёд, чтобы подхватить его, пока он не нанёс себе ещё больше травм.

— Ты, кажется, мой новый любимый человек, — заявляет Мэдден, когда к нему возвращается дыхание. В груди разливается приятное тепло, и я улыбаюсь.

— Взаимно.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88475/594364

Переводчики: Aida_Winter