Готовый перевод K.M. Neuhold - Rescue Me (Heathens Ink 1) / 1 К.М. Нойхолд - Стань моим спасением (Языческие Татуировки 1) (Языческие Рисунки 1): Chapter 14

Глава 14

Тейн

Мэдден ёрзает и крутится на больничной койке, раз за разом проверяя время и всё сильнее хмурясь.

— Малыш, — я беру его за руку и целую костяшки пальцев. Кажется, это его немного успокаивает. — Ты веришь, что я тебя защищу?

— Конечно. — Сила, с которой он это произносит, согревает меня изнутри.

— Тогда расслабься. Психиатр просто придёт поболтать. Я буду здесь всё время. Никто и ничто не причинит тебе вреда, пока я рядом. Понял?

— Да, — выдыхает Мэдден.

Через несколько минут входит женщина средних лет в белом халате с планшетом в руках. Мэдден снова напрягается.

— Здравствуйте, вы, должно быть, мистер Броди? — Она тепло улыбается и протягивает Мэддену руку.

— Да. Зовите меня Мэдден, пожалуйста. А это мой парень, Тейн. — Он представляет меня с лёгким вызовом в голосе, будто проверяя её реакцию.

— Очень приятно, Тейн. — Доктор протягивает руку и мне. Пока что всё идет хорошо.

— Он останется, если вы не против? — Спрашивает Мэдден.

— Конечно, как вам будет удобнее. Вы не против, если я присяду?

Мэдден кивает, и врач опускается на стул рядом с кроватью. Я устраиваюсь на краю койки рядом с Мэдденом и переплетаю наши пальцы, чтобы придать ему смелости.

— Итак, расскажете мне немного о том, что привело вас сюда сегодня?

Мэдден медлит секунду, но затем начинает рассказ: стрельба в клубе, мучительное физическое восстановление, отсутствие сна, панические атаки при попытке выйти из дома. Его слова режут меня без ножа. Я знал, что ему тяжело, но я был слеп и не видел, насколько. Я обещал заботиться о нём и облажался.

Только когда он шевелит пальцами в моей ладони, я понимаю, что сжимаю его руку мёртвой хваткой. Я ослабляю хватку, делаю глубокий вдох и ободряюще ему улыбаюсь.

— Судя по тому, что вы рассказываете, Мэдден, у вас ПТСР.

— Это ведь очень серьёзно? — Тихо спрашивает он.

— Да, но это поддается лечению при правильном подходе. Я порекомендую вам терапию после выписки и дам контакты коллег, которые специализируются именно на ПТСР.

— Я не хочу пить таблетки, — перебивает Мэдден.

— Хорошо, я подберу психологов, которые работают методом когнитивно-поведенческой терапии. Но прежде чем я одобрю выписку, мне нужно знать, что вы не повторите попытку суицида.

Мэдден яростно качает головой.

— Нет, абсолютно исключено. Это была ошибка, минутная слабость. Обещаю, этого больше не случится.

— И теперь, когда я понимаю всю глубину проблемы, я обещаю, что буду лучше за ним присматривать, — вставляю я.

Она улыбается нам обоим, делает пометки в планшете и сообщает, что Мэддену всё равно придётся остаться до конца 72-часового срока, но после этого он будет свободен. Еще она пообещала, что список врачей, к которым можно обратиться, будет в бумагах при выписке.

— Всё прошло не так уж плохо, верно?

— Да, вполне терпимо, — соглашается Мэдден, кладя голову мне на плечо. — Я серьёзно, Тейн. Я собираюсь взять себя в руки. Я поправлюсь.

— Я знаю. И я буду рядом на каждом этапе этого пути.

***

Мэдден

Я и не подозревал, насколько скучно в психиатрическом отделении. Чувствую себя то ли заключённым, то ли ребенком: проверяют каждый час, из палаты особо не выйдешь. Я испытываю облегчение, когда приходит Адам, но от боли в его глазах мне мгновенно становится тошно.

Не говоря ни слова, Адам занимает стул, на котором последние тридцать шесть часов сидел Тейн (пока я не заставил его поехать домой помыться и поспать).

— Расскажешь, что случилось? — Спрашивает Адам, глядя в телевизор на стене, а не на меня. Волна жгучего стыда накрывает меня. Условием моей работы было — никогда больше не прикасаться к наркотикам. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь снова татуировать, но что я буду делать, если Адам меня уволит? Что, если он скажет, что не может дружить с кем-то настолько слабым?

— Ты будешь меня ненавидеть, — шепчу я.

— Сомневаюсь.

— Я выпил весь флакон окси. Я не хотел... То есть, хотел, но это не было спланировано. Я проявил слабость, принял пару штук. А потом мне стало так стыдно, я так устал бороться со всем этим... И я принял ещё. Столько, чтобы боль ушла навсегда. Но как только проглотил — струсил и набрал 911. — Слёзы жгут глаза, пока я объясняю.

Адам долго молчит, и я уже уверен, что он подбирает слова для увольнения. Когда он наконец заговаривает, его голос звучит хрипло, будто он сам сдерживает слёзы.

— Почему ты не сказал, что тебе настолько хреново? Разве ты не знаешь, что мы все рядом? Ты должен был позвонить мне, или Роялу, или Гейджу. Блять, да я уверен, что Нэш или Дани бросили бы всё, чтобы просто посидеть с тобой и убедиться, что ты в порядке.

Я сглатываю ком в горле и киваю.

— Я уволен?

— Что? Нет, конечно.

— Но ты говорил, если я ещё раз прикоснусь к дряни — я вылетаю. — Не знаю, зачем я спорю, мне радоваться надо.

— Я сказал это, когда ты стоял в моей студии, весь дёрганый и обдолбанный. Ты был чист четыре года и пережил жуткую травму. Не пойми меня неправильно: если срывы станут привычкой — ты вылетишь. Но на одну ошибку я могу закрыть глаза.

— Спасибо.

— Не за что. Мэдден, ты не можешь делать это снова. Я не про наркотики, я... — Голос Адама срывается, и я вижу, что в его глазах стоят слёзы. — Я не могу потерять тебя так же, как потерял Джона. Обещай мне: как только почувствуешь что-то подобное — сразу звонишь мне.

Я быстро киваю, готовый обещать что угодно, лишь бы Адам не плакал. Никогда не думал, что увижу такого сурового мужика в подобном состоянии.

— Обещаю. Больше никогда. Я не хотел умирать, не по-настоящему. Как только я это сделал, я понял, что совершил ошибку, и вызвал скорую.

Короткий всхлип вырывается у Адама, он встаёт и крепко, почти до хруста, обнимает меня.

— Я люблю тебя, чувак. Ты мне как младший брат. Я не могу потерять второго брата.

— Я знаю. — Я хлопаю его по спине, позволяя паре слезинок скатиться по щекам.

— Ладно, хватит этой сопливой херни, — говорит Адам, отстраняясь и со смешком вытирая глаза. — Этот телек вообще ловит нормальные каналы?

***

— Дом, милый дом, — произносит Тейн, в точности повторяя свои слова из того дня, когда он впервые привёз меня сюда после первой выписки. Пожалуй, стоит завязывать с этой привычкой превращать госпитализацию в хобби.

— Я так рад выбраться оттуда. Казалось, я провёл там вечность, — жалуюсь я, переступая порог. Едва дверь за нами закрывается, руки Тейна оказываются на мне. Он подхватывает меня, приподнимая, и я обхватываю его талию ногами, а шею — руками, полностью отдаваясь ярости его поцелуя.

— Боже, ты мне так нужен. Всё в порядке? — Спрашивает Тейн.

Я киваю и впиваюсь пальцами в его волосы, заставляя его снова меня поцеловать. Его язык сплетается с моим, а пальцы впиваются в мои бёдра с такой силой, что наверняка останутся синяки. Всё, чего я хочу — это больше. Больше его языка, больше кожи, больше Тейна.

Должно быть, мы на одной волне, потому что я даже не замечаю, как мы оказываемся в моей спальне. Тейн опускает меня на кровать и нависает сверху с таким голодом в глазах, какого я никогда раньше не видел.

— Мне нужно быть внутри тебя, — говорит он, стягивая с меня футболку. Его руки начинают медленно изучать мою грудь и живот. Он и раньше касался каждого сантиметра моего тела, но сейчас в его взгляде столько благоговения, будто это происходит впервые. Я дрожу от этого напряжения и киваю. Да, я хочу, чтобы он взял меня. Хочу, чтобы он напомнил мне, каково это — чувствовать себя живым.

Несмотря на пыл поцелуев минуту назад, теперь, когда он уложил меня в постель, Тейн замедляется до черепашьего темпа.

Его губы принимаются запоминать каждый изгиб моего торса, вслед за руками. Он делает долгие остановки в моих любимых местах: покусывает чувствительную кожу за ухом, оставляет ощутимые отметины на ключицах. Я извиваюсь, толкаясь бёдрами и умоляя его, но Тейн не даёт себя торопить.

Когда я пытаюсь сам стянуть штаны, он перехватывает мои запястья и прижимает их над головой, бросая предупреждающий взгляд.

— Пожалуйста, — умоляю я, тяжело дыша от идеального ощущения собственной беспомощности под ним.

— Терпение.

По мере того как его рот спускается ниже, всё мое тело пульсирует от предвкушения. Тейн ласкает языком каждую впадинку моего пресса, уделяя особое внимание шраму от выстрела и моей новой татуировке. Добравшись до дорожки волос, ведущей вниз, он зарывается в неё носом и довольно мычит, посылая разряд чистого вожделения прямо в мой изнывающий член. Он расстёгивает мои штаны и стягивает их вместе с бельем, выставляя мою эрекцию на воздух. Наконец-то. Я всхлипываю и подаюсь вперед, к его лицу, но он лишь одаривает меня лукавой улыбкой и продолжает свои мучительные исследования вдоль моих бёдер.

С головки срывается прозрачная капля предэякулята, яйца плотно сжались и ноют от напряжения.

— Пожалуйста... — Снова шепчу я, но это ничуть не ускоряет Тейна.

Он встает на колени в ногах кровати и разводит мои бёдра ещё шире, закидывая мои ноги себе на плечи. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Первое же прикосновение его горячего языка к моему входу заставляет меня выгнуться дугой со сдавленным ругательством.

Тейн крепко держит меня за бёдра, вылизывая так жадно, будто это его последняя трапеза. Он чередует долгие мазки с дразнящими прикосновениями кончиком языка, пока я не оказываюсь настолько близок к разрядке, что едва не плачу.

— Я не могу... Тейн... Блять, умоляю! — Я вскрикиваю и дергаюсь, готовый пообещать ему что угодно, лишь бы он позволил мне кончить.

Тейн отстраняется, и я вскрикиваю от внезапной потери контакта. Но он оставляет меня в ожидании всего на пару секунд — ровно столько нужно, чтобы надеть презерватив и взять смазку.

Он возвращается на место, оставаясь стоять. Тейн маневрирует моим телом, как тряпичной куклой, пока мои ноги не оказываются вытянуты вдоль его туловища, открывая ему идеальный доступ.

Я выдыхаю с облегчением, когда его широкая головка упирается в мой вход. Да. Да, блять, да.

Тейн входит медленно и осторожно, хотя мне хочется, чтобы он просто вбивал меня в матрас, пока я не забуду собственное имя. Каждая клетка моего тела вспыхивает, как оголённый провод. Я закрываю глаза, впитывая каждое ощущение. Вот это и значит — жить. Его член, заполняющий меня до предела, его глубокие, мощные толчки.

— Посмотри на меня, — командует Тейн, и я распахиваю глаза.

То, что я вижу в его взгляде, выворачивает мне душу. Вся любовь, весь страх и всё облегчение, что он копил в себе, сияют там яснее ясного. Я замечаю одинокую слезу на его щеке и тянусь, чтобы смахнуть её.

Тейн позволяет моим ногам опуститься, но не сбавляет темп, притягивая моё лицо к своему. Этот поцелуй не похож на прежние. В нем всё ещё есть голод, но он другой. В нём слышится печаль и эхо данных друг другу обещаний.

Толчки становятся неистовыми, и я отвечаю на каждый из них, нуждаясь в нём ещё сильнее. Я подставляюсь так, чтобы каждый удар приходился прямо по простате.

— Боже, Тейн... Я... блять!

Я запрокидываю голову, позволяя волнам экстаза накрыть меня с головой. Смутно я слышу ответный крик Тейна и чувствую, как его член пульсирует внутри меня. Может, я всё-таки умер и попал в рай?

Тейн падает на кровать рядом со мной; мы оба потные и тяжело дышим.

— Я люблю тебя, — шепчет он мне в челюсть, целует колючую щеку и помогает нам обоим устроиться поудобнее.

— Надо бы помыться, — слабо предлагаю я.

— Слишком устал. Душ утром, — ворчит он, после чего снимает презерватив и бросает его в мусорную корзину рядом с моей тумбочкой.

Я зеваю и позволяю ему притянуть меня к своей груди.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу я в темноту, прежде чем провалиться в глубокий сон без сновидений.

***

— Ты уверен, что справишься? Роял отвезет тебя к новому врачу, всё будет нормально? — Тейн кусает губу, не переставая беспокоиться.

— Тебе нужно на работу, так что да, я справлюсь, — заверяю я его в сотый раз. Он притягивает меня к себе, целует в щеку, потом в губы.

— Звони или пиши, если что.

— Обязательно, — я целую его на прощание и выпроваживаю за дверь. Он и так пропустил кучу смен из-за меня, я не позволю ему ещё и опоздать сегодня.

Я прибираюсь в доме, ожидая Рояла, и ловлю себя на мысли, как это приятно — наводить уют там, где живёт Тейн.

***

Сидя в приемной моего нового терапевта, я ерзаю на стуле. Секретарь была вежливой, но кто знает, каким окажется врач? Роял предлагал посидеть со мной, но я сказал, что мне не нужна нянька и он может забрать меня через час.

— Доктор Марвин готов принять вас, мистер Броди, — сообщает секретарь.

Я встаю, и мои колени дрожат так сильно, что я чуть не падаю обратно. Всё будет хорошо. Я взрослый человек. Если врач скажет что-то оскорбительное, я просто уйду. Тейн твердил мне об этом всю ночь, добавив, что если что-то пойдет не так — он лично приедет и вправит доктору Марвину мозги.

Мне удается пересечь приёмную и дойти до кабинета. Дверь открывается, и я сталкиваюсь лицом к лицу с мужчиной лет тридцати с небольшим. У него добрые глаза и дружелюбная улыбка.

— Вы, должно быть, Мэдден? Заходите. — Он отступает, приглашая меня внутрь.

— Приятно познакомиться, доктор Марвин.

— Пожалуйста, зовите меня Эрик. Терпеть не могу формальности.

Я киваю и глубоко вдыхаю. Пока что он кажется приятным, может, всё будет не так уж плохо. У дальней стены стоит диван, также в комнате есть письменный стол, уютное на вид кресло и журнальный столик. Эрик садится в кресло, берёт со столика блокнот с ручкой и жестом приглашает меня на диван. Я опускаюсь на подушки и на мгновение обвожу взглядом кабинет. Здесь уютнее, чем я ожидал: на стенах картины, у окна несколько растений. Мой взгляд останавливается на стоящей на столе фотографии: Эрик и ещё один мужчина, а между ними — маленькая девочка. На фото они улыбаются в камеру, и выглядят как самые счастливые люди на свете.

— Хороший снимок, — говорю я. Эрик поворачивается, чтобы посмотреть, на какую фотографию я указал, и его глаза теплеют.

— Это мой муж и наша дочь.

Последние остатки напряжения покидают мои плечи при слове «муж».

— У вас прекрасная семья.

— Спасибо. Ну а теперь, давайте поговорим о том, что привело вас ко мне сегодня.

— Разве врач из больницы не прислала вам моё дело? — Спрашиваю я. Насколько я знаю, именно так обычно работают направления.

— Прислала, — подтверждает он. — Но я бы предпочёл услышать всё от вас. Мы можем начать с любого момента. Если хотите поговорить о том, что привело вас в больницу несколько дней назад — хорошо. Если предпочитаете начать с более ранних событий — тоже пойдёт. Это сессия о вас, я здесь только для того, чтобы помочь вам во всем разобраться. Идёт?

— Идёт, — я сглатываю и делаю глубокий вдох, прежде чем вывалить на него всё: родителей, жизнь на улице, зависимость, то, как Адам спас меня, мои неудачные отношения, ночь, когда в меня стреляли, и, наконец, Тейна. Я и не знал, что можно рассказать так много меньше чем за час. Слова просто лились из меня, я не мог ими управлять.

Пока я говорил, одна мысль начала назойливо скрестись на задворках сознания. И чем больше я болтал о Тейне, тем очевиднее она становилась.

— Вы думаете, я слишком зависим от Тейна? — Выпаливаю я.

— А вы сами как думаете? — Ух, типичный психологический приём.

— Раньше не думал, но сейчас... да, вроде того. Я не сплю без него, он успокаивает меня во время панических атак, он заботился обо мне с момента ранения. Я люблю его за это, но я хочу сам уметь о себе заботиться. Не хочу, чтобы все наши отношения строились на том, что Тейн меня спасает. Особенно от самого себя.

— Думаю, это очень точное наблюдение, — говорит Эрик, делая пометки в блокноте. — Наше время истекло, но мы подробнее разберём это на следующей сессии в четверг, хорошо?

Я бурчу что-то утвердительное, чувствуя, как всё тело немеет от осознания того, что означает это моё открытие.

Выходя из кабинета Эрика, я понимаю, что не только от Тейна я завишу. Я годами опирался на Адама. Я не ребёнок, я взрослый человек, и мне пора начать вести себя соответственно.

— Ты как? — Спрашивает Роял, когда я сажусь к нему в машину. — Как всё прошло?

— Нормально, — заверяю я его. — Врач приятный. Он гей, так что это было облегчением.

— Это хорошо. Терапия пойдёт тебе на пользу. — Роял ободряюще сжимает моё плечо, прежде чем сдать назад и выехать с парковки.

— Можем заехать к моему дому и забрать мою машину?

Роял бросает на меня опасливый взгляд.

— Ты уверен, что готов сесть за руль?

— Нога зажила, рука всё ещё немного барахлит, но у меня не механика.

— Нет, я имел в виду...

Кровь приливает к лицу — гремучая смесь стыда и гнева.

— Ты думаешь, я съеду на ней с моста? Есть способы убить себя попроще, — огрызаюсь я.

— Ладно, ладно, поехали за машиной, — ворчит Роял, всё ещё подозрительно поглядывая на меня.

— Просто пришло время перестать зависеть от других, вот и всё.

— Мы твои друзья, нам не в тягость.

— Мне плевать, в тягость вам или нет. Мне — в тягость. Я взрослый мужик. — Даже когда я срываюсь на Рояла, я понимаю, что веду себя как козёл. Он только и делал, что возил меня повсюду и нянчился со мной. Это не его вина. Это моя вина. Это я слабый. Это я жалкий.

Роял не говорит больше ни слова, пока везёт меня к квартире Адама. Ну, технически, к моей квартире, но я не планирую туда возвращаться. Позволять Адаму баловать меня — не лучше, чем зависеть от Тейна.

— Спасибо, — бормочу я, выпрыгивая из машины Рояла у парковки, и иду искать свою тачку.

Всю дорогу до дома Тейна мой мозг занят составлением плана. Я ненавижу этот план, но он мне необходим. Мысль о том, чтобы оставить Тейна, бьёт под дых. Но как я смогу исцелиться и стать сильным, если позволю ему подпирать меня сейчас? Как я стану мужчиной, достойным Тейна? Я должен причинить ему боль сейчас, чтобы у нас был шанс на будущее потом.

***

Тейн

— Дорогой, я дома! — Кричу я, заходя в дом после суточной смены. Мгновенно накатывает чувство тревоги. В доме слишком тихо, слишком неподвижно. Я знаю, даже не проверяя, что Мэддена здесь нет, но всё равно обхожу комнаты. Пусто и убрано. Я заставляю себя глубоко вздохнуть и не паниковать. Мэдден может быть где угодно. С Роялом, с Адамом, или просто вышёл прогуляться. Но что-то не так. Не спрашивайте, откуда я знаю, я просто чувствую.

Я иду на кухню, чтобы выпить воды, и нахожу на столе записку.

Тейн,

я ненавижу себя за то, что делаю это с тобой. Ненавижу клише, но это правда на все 100%: дело не в тебе, а во мне. Ты потрясающий. Ты — всё, что я когда-либо хотел видеть в спутнике жизни. Но мне нужно время, чтобы разобраться в себе. Я знаю, твой первый порыв — сорваться и искать меня, чтобы убедиться, что я в безопасности. Обещаю, я не причиню себе вреда. Мне просто нужно научиться стоять на собственных ногах. Прости меня. Надеюсь, однажды ты сможешь понять и простить.

С любовью,

Мэдден

Я перечитываю записку раза четыре, не в силах поверить. Внутри всё обрывается, руки начинают дрожать. Мэдден ушёл? Ушёл, даже не поговорив, не дав шанса всё обсудить.

Нуждаясь в выходе для бушующих эмоций, я разворачиваюсь и со всей силы бью кулаком в стену. Боль, пронзившая руку, и хруст штукатурки приносят странное удовлетворение.

Вибрация телефона возвращает меня к реальности. Я хватаю его, молясь, чтобы это был Мэдден. Отвечаю, даже не глядя на экран.

— Мэдден? — Пожалуйста, пусть это будет он.

На том конце молчат слишком долго, прежде чем голос подаёт признаки жизни.

— Блин, Роял взбесится.

— Зейд?

— Ага. Роял просил позвонить, узнать, как там Мэдден. Я так понимаю, его нет у тебя?

— Нет. — Слова с трудом выдавливаются из горла; силы покидают меня, и я сползаю на кухонный пол. — Он ушёл от меня. Оставил записку. Я не знаю где...

— Ладно, я еду к тебе. Мы разберемся с этим единственным логичным способом: нажрёмся в хлам.

— А как же Мэдден? Вдруг с ним что-то случится? — Протестую я.

— Он взрослый человек, сам о себе позаботится. Я передам Роялу, пусть его друзья с этим разбираются. А ты — мой друг, и я еду выполнять свой дружеский долг.

— Ладно, — соглашаюсь я, не в силах больше спорить.

Когда я вешаю трубку, я не удерживаюсь и набираю номер Мэддена. Знаю, он просил пространства, но какого хрена? С каждым гудком я завожусь всё сильнее. Кто, блять, сваливает, оставив только записку? К моменту, когда срабатывает автоответчик, я уже в ярости.

— Какого хера, Мэдден? Не могу поверить, что ты ушёл, оставив это грёбаное письмо. Я думал, я хоть что-то для тебя значу! — Ору я в трубку. — Ты хоть на секунду подумал, что я почувствую? Или был слишком занят собой? Знаешь что — пошёл ты! Я с силой тыкаю в кнопку завершения вызова, размышляя о том, насколько приятнее было бы швырнуть телефон об стену. Мышцы сводило от неистового желания швырнуть телефон об эту грёбаную стену.

***

«Кавалерия» в лице Зейда с бутылкой виски прибывает меньше чем через десять минут. Он бросает взгляд на дыру в стене и понимающе кивает.

Я всё ещё сижу на полу, поэтому Зейд опускается рядом, откупоривает бутылку и протягивает мне. Я делаю приличный глоток, наслаждаясь жжением.

Час и примерно метрическую тонну виски спустя Зейду удаётся перебазировать меня с пола на диван. Я валяюсь, стараясь не думать о той ночи, когда мы с Мэдденом ласкали друг друга именно здесь. Ночи, когда у нас всё стало почти официально.

Я делаю ещё глоток, отчаянно желая забыться.

— Эй, хочешь трахнуться? — спрашиваю я Зейда. Секс с ним кажется отличным способом забыть об унижении и как бы отомстить Мэддену за то, что он такой козёл.

— Пас, — отвечает Зейд, забирая у меня бутылку.

— С чего вдруг? Почему нет? — Ною я. Мне было бы стыдно за такой детский тон, если бы я не был так пьян.

— Во-первых, потому что по трезвяку ты об этом пожалеешь, а это тупая причина портить нашу дружбу. А во-вторых, когда я только встретил Рояла, он пригрозил мне смертью, если я встану между тобой и Мэдденом. Я на 95% уверен, что справлюсь с ним, но он малость чокнутый, так что лучше не рисковать.

— Боже, ты стал таким подкаблучником. Никогда не думал, что увижу тебя таким.

— Чья бы корова мычала, — подкалывает Зейд.

— Как думаешь, мне стоит дать ему время или пойти искать?

— Я бы дал ему время. Ты не можешь заставить его. Он остынет и вернётся. А пока — мы пьём.

— Хороший план. — Я делаю ещё один глоток прямо из горла. — Слушай, как думаешь, у меня есть «комплекс героя»?

— Ты бывший морпех и пожарный. Можно смело ставить на то, что у тебя комплекс героя.

— Кажется, именно поэтому Мэдден решил, что я в него влюбился, — признаюсь я. — Типа, я полюбил не его самого, а возможность его спасти или что-то в этом роде.

— А это так?

— Конечно нет! — Я с грохотом ставлю бутылку виски на стол и свирепо смотрю на Зейда. — Он наполнил мою жизнь красками. До встречи с ним я даже не осознавал этого, но я ведь не жил по-настоящему. Ходил на работу, возвращался домой — и всё. Это было уныло. У меня не было друзей, потому что я не знал, кому могу доверять, кому открыться о своей ориентации... Хотя нет, это враньё. Я сам никого не подпускал. Думал, что мне комфортно в моём пузыре. Я понятия не имел, чего лишаюсь, пока не встретил его.

— Так скажи ему об этом. Дай ему понять, что он для тебя не просто жертва, которую надо спасать, — предлагает Зейд.

— Наверное, мне стоит дать ему то время, о котором он просил, — тихо решаю я, внутренне содрогаясь от стыда за то гневное сообщение, которое оставил ему пару часов назад. — С той самой секунды, как я его увидел — как он флиртовал и смеялся с барменом — меня к нему потянуло. Он был таким ярким, таким полным жизни. Стрельба лишила его этого. Я просто хочу, чтобы это вернулось. Если время поможет ему снова стать собой, я дам ему столько времени, сколько потребуется.

***

Мэдден

Я удаляю голосовое сообщение Тейна, не прослушав. Я знаю: либо он назовёт меня мудаком, либо будет умолять вернуться. Ни того, ни другого я сейчас не вынесу.

После пятого подряд звонка от Рояла я решаю, что лучше ответить, пока он не поднял на ноги Национальную гвардию.

— Я в порядке, расслабься.

— Расслабиться? Ты, блять, издеваешься? — Бормочет Роял, кажется, сам себе. — Я же спрашивал тебя после терапии, всё ли нормально. Знал, сука, что нельзя было оставлять тебя одного у машины. Ты где? Я еду за тобой, забираю и везу домой, где тебе и место.

— Роял, притормози на секунду и дай мне объяснить. — Я валюсь на жёсткие простыни мотеля, прижимая трубку к уху. — Во-первых, я окей. Я не собираюсь ничего с собой делать, я не под кайфом, я в безопасности. Мне нужно время, вот и всё.

— Время? Для чего?

— Чтобы научиться стоять на собственных ногах. Я слишком долго позволял другим нести себя на руках.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы позволить кому-то помочь тебе подняться, когда ты упал, — мягко возражает Роял.

— Верно, — соглашаюсь я. — Но стыдно позволять кому-то таскать тебя на закорках, когда твои собственные ноги вполне исправны.

— Тебя совсем нельзя переубедить?

— Нет. Я позвоню через пару дней. Мне нужно немного прийти в себя, а потом ты сможешь приехать и лично убедиться, что я не собираюсь разыгрывать финал Сильвии Плат (Поэтесса с депрессией, которая покончила с собой. - прим. перев.). Идет?

— Допустим, — ворчит Роял.

— Спасибо, чувак.

— Тейн сходит с ума, ты в курсе? — Добавляет он.

— Я оставил ему записку. Можешь передать ему, что мы говорили и я в порядке. Я не хотел делать ему больно. Надеюсь, когда-нибудь он меня простит.

— За это не ручаюсь, но ладно, отпускаю тебя. Звони, если что-то понадобится, понял?

— Обещаю, — заверяю я его, и мы прощаемся.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88475/594374

Переводчики: Aida_Winter