Готовый перевод K.M. Neuhold - Rescue Me (Heathens Ink 1) / 1 К.М. Нойхолд - Стань моим спасением (Языческие Татуировки 1) (Языческие Рисунки 1): Chapter 15

Глава 15

Мэдден

— Как вы себя чувствовали последние несколько дней? — Спрашивает Эрик, когда я устраиваюсь на диване в его кабинете.

— Э-э... нормально, — пожимаю я плечами.

— Рассказывайте, — подталкивает Эрик, занеся ручку над блокнотом.

— Я делаю упражнения для кисти, но эта чёртова дрожь... Я не могу... — Я сам удивляюсь, как быстро эта тема вызывает у меня слезы. Хочется закрыться и сменить тему. Слишком больно. Но ведь именно ради этого я здесь? Нужно смотреть страху в глаза, чтобы снова не сорваться. — Я не знаю, кто я такой без искусства.

— Вы — больше, чем ваше искусство. Скажите мне, кто такой Мэдден Броди?

Я издаю безрадостный смешок, разглядывая свои ладони, будто на них написан секрет жизни.

— Мэдден Броди — это бездомный нарик. Мэдден Броди — это никто.

— Уверен, что это не так, Мэдден. У меня для вас домашнее задание на эту неделю. Я хочу, чтобы вы составили список из десяти вещей, которые характеризуют именно Мэддена Броди. Десять положительных качеств. И я хочу, чтобы вы начали практиковать аффирмации. Сначала это будет казаться глупым, но вы увидите: чем чаще вы это делаете, тем лучше себя чувствуете.

— Что ещё за аффирмации? — Подозрительно спрашиваю я.

— Вы встаете перед зеркалом, смотрите себе прямо в глаза и говорите: «Я важен. Мир стал лучше от того, что я в нём есть». Хорошо?

— Ну, допустим. — Звучит и правда тупо, но попытка не пытка. — И это типа должно вылечить мой ПТСР?

— Мы здесь не для того, чтобы «вылечить» ПТСР. Мы здесь, чтобы выявить ваши триггеры и научиться ими управлять. А также освоить техники контроля панических атак.

Моё сердце падает. Я никогда не вылечусь. Только эти слова крутятся у меня в голове на повторе. Я никогда не стану снова нормальным.

— Я съехал от Тейна, — выпаливаю я. — Сразу после нашего прошлого занятия собрал вещи и ушёл. Пока живу в отеле, ищу жилье.

— Что случилось? Вы поссорились?

— Нет, ничего такого. Я повёл себя как придурок, на самом деле: просто свалил, даже не удосужившись попрощаться по-человечески. Оставил записку.

— Записку?

— О боже, я ужасен, — стону я, закрывая лицо руками. — Но мне нужно научиться стоять на ногах самому. Я всю жизнь полагался на других. В прошлый раз, когда за мной никто не приглядывал, я оказался на улице под кайфом. Мне нужно знать, что я справлюсь один.

Эрик изучает меня взглядом несколько секунд, прежде чем кивнуть.

— Мне жаль, что вы остались без системы поддержки в такое трудное время. Я понимаю ваше стремление к независимости. Но не бойтесь просить о помощи, когда она действительно нужна, хорошо?

— Хорошо.

Остаток сессии пролетает быстро — в основном мы обсуждаем мой прошлый опыт «терапии» и то, как он подпитал мой нынешний страх перед врачами.

***

Я делаю несколько глубоких вдохов, стоя перед магазином товаров для творчества. Я думал заказать краски и холсты онлайн, но почувствовал, что обязан встретиться со своими страхами лицом к лицу. Эрик объяснил: во время панической атаки мозг верит, что мне грозит смертельная опасность. Мне может казаться, что я не могу дышать или что у меня инфаркт, но это нереально. Я могу переждать это и идти дальше, пусть это и будет неприятно.

Сжав кулаки, чтобы унять дрожь, я шагаю к автоматическим дверям. Сердце колотится в груди, но каждый шаг вглубь магазина, не заканчивающийся мгновенной смертью, понемногу успокаивает нервы.

Я сканирую ряды, стараясь быстрее найти нужное и убраться отсюда. Акриловые краски — бинго!

От обилия цветов в голове начинают кружиться идеи. Раньше я никогда не писал красками, всегда предпочитал карандаш, уголь или тату. Моя рука наконец-то восстановила мелкую моторику, но дрожь от повреждения нервов никуда не делась. Надеюсь, краска будет более снисходительна к моим рукам, чем карандаш.

К тому моменту, как я выбираю дюжину тюбиков и несколько холстов, я осознаю, что дышу свободно, а пульс почти в норме.

Я сделал это!

Мне стоит огромных трудов не пуститься в победный пляс прямо там. Уверен, со стороны я выгляжу как человек, у которого не хватает пары винтиков: стою на кассе с красками и сияю так, будто выиграл в лотерею. Плевать. Да пошло оно всё, я отмечу этот личный успех.

Мне требуется ещё два дня, чтобы набраться смелости и отправить групповое сообщение Адаму, Роялу, Гейджу, Нэшу и Дани с приглашением заглянуть ко мне в мотель — пусть увидят, что я в порядке.

Когда около восьми вечера они стучат в дверь, я сдвигаю свои малярные принадлежности в угол, чтобы не загромождать центр крошечной комнаты, и иду открывать.

Друзья вваливаются внутрь, мгновенно заполняя тесное пространство. Все разом требуют ответа: как я, и о чём, блять, я думал, когда вот так исчез?

— Пожалуйста, не выносите мне мозг. Мне нужно было время. Это не что-то личное.

— Скажи это Тейну, он в полном дерьме, — обвиняет Роял, его голубые глаза холодны как лед.

Чувство вины скручивает внутренности.

— Я не хотел причинять ему боль, — слабо защищаюсь я.

— Ну, хотеть не вредно...

— Так, Роял, остынь. Что бы ни происходило между Тейном и Мэдденом — это их дело, — властный тон Адама закрывает тему, за что я ему безмерно благодарен. — Ты рисуешь?

— Э-э, да, — я указываю на картины, над которыми работал последние два дня. — Это скорее терапия. Я не пытался создать шедевр, просто выплёскивал эмоции, понимаешь?

— Это и есть искусство, чувак, — смеётся Адам, подходя ближе, чтобы рассмотреть холсты. — Слушай, а они крутые. Тебе стоит выставить их в комиссионку для художников, уверен, их купят.

— Может быть, — я потираю затылок, подавляя лёгкое раздражение от того, что Адам снова пытается решать за меня. Я знаю, что он хочет как лучше.

— Ты уверен, что хочешь оставаться здесь? Возвращайся домой, никто не сочтёт тебя слабым, — настаивает Гейдж.

— Дело не в том, что вы подумаете. Мне нужно сделать это для себя. У меня достаточно денег на счету, чтобы разобраться, что делать дальше. Мне нужен план на случай, если я больше не смогу бить татуировки, и нужно место, где я смогу спокойно всё обдумать.

— Ладно, — со вздохом соглашается Адам и притягивает меня для объятия.

Посидев ещё немного, они решают, что пора закругляться. Каждый берёт с меня обещание позвонить, если что-то понадобится, и грозится надрать зад, если я скоро не вернусь «домой». Как только за ними закрывается дверь, тяжесть от слов Рояла оседает у меня на груди.

Я хватаю телефон и заставляю себя набрать номер.

— Мэдден? — Тейн отвечает после второго гудка. В его голосе осторожность и надежда.

— Да, — отзываюсь я, забираясь в кровать и натягивая одеяло на голову. Я слушаю его дыхание в трубке. — Прости меня.

— Я не понимаю, почему... — голос Тейна звучит так надломленно, что у меня чешутся руки коснуться его. Всё внутри меня требует умолять о прощении и проситься обратно.

— Ты потрясающий. Ты так хорошо меня защищаешь и заботишься обо мне. Но я слишком сильно на тебя полагался. На днях у врача до меня дошло: я просто перепрыгнул из-под опеки Адама под твою опеку. Последний раз, когда я заботился о себе сам, я был бездомным наркоманом. Не лучший послужной список для взрослого человека. Мне нужно постоять на своих ногах хотя бы недолго, чтобы знать — я могу.

Тейн молчит несколько секунд, а затем тяжело вздыхает.

— Я понимаю. Но почему ты не поговорил со мной? Возвращайся, я обещаю, что приглушу свои защитные инстинкты.

— Я хочу этого, правда. Но это как с наркотиками. Я не смогу принять «маленькую дозу», чтобы не уйти в заплыв.

— То есть ты хочешь сказать, что моя любовь — это твой наркотик? — Спрашивает Тейн. Я почти верю, что он серьёзен, пока он не затягивает песню Ke$ha высоким фальцетом. Я прямо вижу, как он виляет бёдрами и закидывает руки за голову, кривляясь. Сердце сжимается от тоски, хотя я смеюсь над его выходками.

— Я люблю тебя. Надеюсь, ты сможешь меня простить.

— Наверное, не стоит в этом признаваться, потому что это дает тебе слишком много власти надо мной, но я, кажется, смогу простить тебе что угодно. Просто пообещай, что заботишься о себе.

— Обещаю. Мне пора, — говорю я, прежде чем передумаю и выпалю, что еду домой. Домой... Это отдельный вопрос. Где теперь мой дом? К Адаму я больше не вписываюсь. Я хочу, чтобы моим домом был Тейн, но сейчас это кажется спешкой. Ладно, это пункт в моём плане на завтра: найти место, которое я смогу назвать домом на какое-то время.

— Хорошо. Спокойной ночи, малыш. Пожалуйста, звони мне, чтобы я не сходил тут с ума от беспокойства.

— Позвоню. Ночи.

Повесить трубку было одним из самых сложных поступков в моей жизни.

***

Тейн

Отпустить Мэддена было одним из самых сложных поступков в моей жизни. Теперь я понимаю, почему ему нужно было сделать шаг назад. Не поймите меня неправильно: я всё ещё в бешенстве от того, что он сорвался и ушёл, не набравшись смелости сказать это мне в лицо. Мы обязательно это обсудим, когда будем мириться в будущем. Но сейчас не время для ярости и обвинений. Сейчас время дать Мэддену понять, что я рядом, когда он будет готов к разговору.

***

Мэдден

Снять квартиру — сделано. Ничего особенного, она до смешного крошечная, но она вся моя. Я стою посреди гостиной и мысленно даю себе «пять» за успехи во взрослой жизни. Шаг второй: придумать новый карьерный путь на случай, если татуировки — это навсегда закрытая дверь. Я нехотя признаю, что идея Адама с комиссионкой была неплохой. К тому же, после разговора с Тейном я просидел до рассвета, написав ещё две картины. Сегодня нужно купить ещё холстов. И заодно заехать в «Радужный дом».

Довольный тем, что распланировал целый день вне дома, я практикую аффирмации, о которых говорил Эрик.

— Я крут. Я сейчас всех порву. Красава, Мэдден, ты мужик. — Чувствую себя полным идиотом, разговаривая сам с собой.

Перед выходом я хватаю антистресс — точнее, антистресс-мячик в форме... кхм, мошонки, заказанный на Amazon, и запихиваю в карман. Я читал о техниках управления паникой: нужно иметь что-то в руках, чтобы занять мозг. Ещё советуют жевать жвачку, потому что мозг запрограммирован верить: если ты ешь, значит, ты не в смертельной опасности. Итак, вооружившись своими «яйцами» и пачкой жвачки, я обуваюсь и выхожу навстречу миру.

В комиссионном магазине царит хипстерская атмосфера — неудивительно для Сиэтла. Когда я показываю владельцу фото своих картин, он охотно предлагает мне место для продажи, и я обещаю завезти их завтра. Я справился с этим общением почти без тревоги, так что — ещё одно мысленное «пять».

В магазине для хобби, пока я выбираю краски, на меня как-то косо смотрит один парень. Сердце начинает частить. Я засовываю руку в карман, начинаю мять свой резиновый мошоночный антистресс и считать вдохи.

Когда мне удается взять себя в руки, я оглядываю зал — того мужика уже нет. Я выдыхаю. Да, я дёрнулся, но я справился с этим сам. Это прогресс.

Меня всё ещё немного трясет, когда я расплачиваюсь. Желание позвонить Тейну, просто чтобы услышать его успокаивающий голос, почти непреодолимо. Я продолжаю считать вдохи, чтобы отвлечь мозг, забираю покупки и иду к выходу.

Последняя остановка — «Радужный дом».

Когда я въезжаю на парковку, в животе всё переворачивается. Машина Тейна стоит прямо перед зданием.

Тейн

— А ты когда-нибудь убивал человека? — Спрашивает Дерек, пятнадцатилетний пацан, который живёт в «Радужном доме» уже больше года. Его отец выбил из него всё дерьмо, когда Дерек признался, что он трансгендер.

Я открываю рот, чтобы ответить, но в этот момент входит Мэдден. У меня перехватывает дыхание. Прошла всего неделя с нашей последней встречи, но кажется, будто пролетела вечность. Каждая клетка моего тела орёт мне: «Иди к нему, прижми к ближайшей стене и зацелуй до беспамятства!» Вместо этого я ограничиваюсь взмахом руки и сдержанной улыбкой. Мэдден кивает и улыбается в ответ, прежде чем его облепляет стайка детей.

— Мы будем сегодня рисовать? — Спрашивает один мальчик.

— Вообще-то, да. Я привёз краски, но мне нужна помощь, чтобы занести всё из машины. Кто со мной?

Куча добровольцев с энтузиазмом убегает за ним.

Следующие два часа я просто сижу и наблюдаю, как Мэдден показывает детям техники живописи, а потом присматривает за тем, как они неистово малюют на своих холстах. Я замечаю в нём перемену. Он держится прямее, смеётся свободнее, он буквально светится. Он снова напоминает мне того парня, которого я впервые увидел в клубе. Моё сердце переполняется гордостью. Я злился на то, как он ушёл, но, похоже, он был прав: это одиночество было ему необходимо для исцеления.

Время от времени Мэдден ловит мой взгляд и слегка улыбается. С точки зрения детей, мне здесь больше делать нечего — пальчиковое рисование явно вытеснило пожарную безопасность из топа интересов. Но я не могу оторвать глаз. Не могу заставить себя уйти, пока есть возможность впитывать его присутствие ещё немного.

— Эй, Тейн, — Мэдден подходит ко мне, когда дети начинают уборку.

— Привет. — Я заставляю себя вести себя круто. Ему на пользу это время, и я не буду давить. И если оно ему надо, тогда я не буду заставлять его вернуться, пока он не будет готов.

— Не хочу, чтобы это выглядело как двусмысленный намек, но... не хочешь посмотреть мою новую берлогу? Могли бы заказать пиццу и посмотреть «Сынов анархии», как в старые добрые времена.

— Новая берлога?

— Ну да, я... э-э... снял квартиру. Впервые в жизни сам, на своё имя, подписал договор аренды и всё такое. — То, как сияет его лицо при упоминании таких обыденных деталей, окончательно стирает остатки моей обиды.

— Звучит заманчиво, — соглашаюсь я. — И не смей пытаться мной воспользоваться.

— Даже в мыслях не было, — с напускной скромностью заверяет Мэдден.

***

Квартирка Мэддена маленькая, но уютная.

— Прости, что тут пустовато. Заехал только вчера, ещё не успел ничего обустроить.

— Рассказывай, что планируешь здесь сделать? — Спрашиваю я, стоя посреди комнаты и оценивая потенциал пространства.

Мэдден воодушевляется и пускается в подробные описания декора.

Когда привозят пиццу, мы устраиваемся прямо на полу, поставив коробку между нами и открыв ноутбук.

— Надо было сначала купить диван, а потом звать гостей.

— Пустяки. Я рад, что ты меня позвал.

Я замечаю, что пока мы сидим на полу и спорим, какие секс-позиции подошли бы для нашего воображаемого тройничка с Чарли Ханнэмом, мы неосознанно придвигаемся ближе. Теперь наши бёдра и плечи соприкасаются. Никто из нас не комментирует это и не пытается отодвинуться. Я честно пытаюсь уважать его пространство, но не думаю, что капля близости кому-то повредит.

Когда его голова ложится мне на плечо, я задерживаю дыхание, боясь спугнуть момент.

— Спасибо тебе за всё, — говорит он почти шепотом.

— За что ты меня благодаришь, малыш? — Я протягиваю ему свою корочку от пиццы, которую он охотно забирает.

— За то, что дал мне время во всём разобраться. Я очень по тебе скучаю.

— Я тоже по тебе скучаю. — Я целую его в макушку и глубоко вдыхаю его запах, наполняя им лёгкие. — Мне, наверное, пора идти.

— О... — В его голосе слышится разочарование, он слегка отстраняется.

— Эй, — я поворачиваю его лицо к себе и заглядываю в глаза. — Я не хочу уходить. Я просто пытаюсь уважать твоё решение. Если я останусь ещё хоть на минуту, я начну умолять тебя разрешить мне остаться на ночь. Это будет ужасно неловко, правда?

— О да, позор на всю жизнь, — смеется Мэдден, а потом внезапно подается вперед и запечатлевает на моих губах целомудренный поцелуй. — Спасибо, что зашёл. Давай скоро повторим. Может, когда у меня появится диван.

— Диван — это тема, — соглашаюсь я.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88475/594375

Переводчики: Aida_Winter