Готовый перевод Jim Butcher - Twelwe Months - Dresden Files #18 / Джим Батчер - Двенадцать Месяцев (Досье Дрездена - 18): Глава 1

Боль - это огонь.

Это истинно для всех людей, время от времени. И, если тебе еще не довелось постоять в этом пламени, наберись терпения - твое время еще придет.

Не столь важно, физическая это боль или душевная - выяснилось, что мозг реагирует примерно одинаково, задействуя одни и те же центры восприятия. Какие-то умники в белых халатах сравнительно недавно это доказали. Если смотреть в долгосрочной перпективе, страдания от разбитого сердца практически не отличимы от страданий при огнестрельном ранении.

Все болезненно.

Когда тебе приходится жить с этой болью, когда ее нельзя ни выключить, ни сбежать от нее - ты начинаешь приспосабливаться. Поэтому одни после тяжелых испытаний становятся сильнее, а другие ломаются, но и те, и другие выходят из них...

Изменившимся.

Боль - это огонь.

Я открыл глаза, чтобы перестать видеть мертвое, холодное лицо Мерфи.

Ее синеющие губы.

- Мерф?.. - пробормотал я, оглядываясь.

Но я был один.

Я посмотрел на свой заводной будильник с Микки-Маусом. Три тридцать утра. Что означало, что я проспал на пятнадцать минут дольше, чем вчера. Практически полтора часа сна.

Прогресс.

Прошло что-то около трех недель с тех пор, как умерла Кэррин Мерфи и здоровенный кусок города был буквально расплющен. Три недели с тех пор, как Чикаго потерял десятки тысяч невинных жизней, как миллион жителей лишился своих домов, а вся инфраструктура была выжжена ЭМИ - энергетическим магическим импульсом. Три недели с тех пор, как на моих глазах умирали молодые чародеи, которых я сам учил, мои друзья. Три недели с тех пор, как меня вышвырнули из Белого Совета.

Три недели с тех пор, как битва с Этниу доказала целому мегаполису обычных людей, что монстры под кроватью и в шкафу - это больше не плод их воображения.

Будильник был заведен на пять утра. Что означало, что у меня было около девяноста минут личного времени - пока никто не смотрит на меня с сочувствием и тревогой.

Время одиночества.

Я позволил боли захлестнуть меня. Прокручивал воспоминания о тех, кого больше нет. Оживил самые отвратительные моменты битвы - и прежних битв.

Я не всегда побеждал.

Я плакал. Плакал и кричал в подушку, пока не скрутило мышцы живота и не разболелось горло. В тесной каморке подвала замка, с каменными стенами толщиной в фут, меня никто не мог услышать.

Это заняло минут тридцать. Затем я провалился в тупое оцепенение, таращась в пустоту, пока слезы текли сами собой.

Когда прозвенел будильник, я принялся кое-как собирать себя обратно. Встал, умылся, почистил зубы. Сделал растяжку - ту, которую невежды кличут йогой. Заправил постель.

Рука все еще была сломана. Пулевое ранение в икре уже затянулось и почти не беспокоило. Лодыжка больше не опухала. Ничего из этого меня почти не тревожило. Ничего физического.

Настоящая боль была внутри головы.

Поэтому рутина была так важна. Огонь - это хаос. Чтобы его потушить, нужен порядок, а чтобы навести порядок в голове, нужна рутина. Мне не очень-то хотелось делать ни одну из всех этих утренних штук - хотелось просто лежать и страдать. Но это не было бы исцелением.

Завтра будет еще время для страданий.

А сегодня есть люди, которые нуждаются во мне.

Поэтому я следовал распорядку, веря, что со временем боль станет меньше. Пока что не стала, но станет, однажды.

Я повторял себе это. Вслух. Я уже был сломлен раньше. И я исцелялся.

Мне просто нужно время.

Я облачился в спортивную одежду и, пошатываясь, вышел в еще сонный замок. Боль прекрасно оттягивает внимание - ибо думать о чем-то другом просто не выходит. Я отправился на кухню, заставил себя позавтракать, получить утренние сводки, и затем провел пару часов в зале.

Приседания тоже отлично прочищают мозги.

Уилл Борден ожидал меня на кухне. Он выглядел как статуя Геракла в три четверти масштаба - чуть меньше метра семидесяти сплошных мышц. Джинсы, рубашка на пуговицах, пиджак - все пошито на его необычную фигуру. И глаза его слипались от недосыпа. Уилл жил в гостевых покоях замка (то есть на надувном матрасе в сырой каменной комнате) и временно отложил карьеру успешного инженера-консультанта, чтобы стать моим фактическим кастеляном.

- Гарри, - зевнул он и протянул мне чашку черного, дымящегося кофе.

Я почувствовал, что меня понимают.

Я взял кофе, пробормотав что-то между ругательством и приветствием, и пару минут просто пил жидкое утро. Уилл делал то же самое. Огромная профессиональная кухня замка - сплошь полированный бетон и нержавейка - пока что пустовала.

Чуть позже сюда придут добровольцы из Ордо Лебес и примутся готовить еду для меня и моих работников (то есть Уилла). А еще - для беженцев из окрестных кварталов, бедолаг, чьи дома сгорели и которым некуда было идти. Всего около тридцати человек, несколько семей.

Плюс полдюжины Рыцарей Фасолины - одиночек, переживших битву и тоже оставшихся без крыши.

И еще парочка детишек, которые и раньше были бездомными. На улицах стало куда хуже, чем когда-либо, а соцслужбы и без того захлебывались. Так что я делал, что мог.

Я всем им сказал, что они могут остаться, пока не встанут на ноги. Большинство спало на матрасах и туристических ковриках, но у них был крыша над головой - а это уже больше, чем у многих в городе. Я мог представить, как скривило бы самых занудных членов Белого Совета, увидь они, во что я превратил свой дом. Если б я был общественным активистом или лидером культа, старт был бы впечатляющий.

Но пока мы с Уиллом были одни - не считая редких шорохов и шепотков Малого Народца, моих персональных телохранителей, которые всегда были поблизости, стоило мне выйти из своих покоев.

Неделю назад Малый Народец предотвратил попытку взрыва. Какие-то плохие парни отправили гремлинов. Возможно, мне стоило заказать Джо Данте.

- Окей, - пробормотал я, - что у нас на сегодня, Уилл?

- День спины, так что налегай на углеводы, - посоветовал мне крепкий юноша.

Я достал овсянку, яйца, бекон и фрукты. Принялся готовить нам завтрак. Второй завтрак будет после тренировки.

- А потом? - спросил я.

Уилл сверился с расписанием. Что-то сказал, затем повторил медленнее, и потом:
- Гарри?

Я поднял взгляд - уже несколько секунд я просто взбивал яйца и вспоминал, как у Мерфи кровь стекала с лица.
- Прости.

Он криво улыбнулся.
- Ничего. Я сказал, что в полдень у тебя встреча с Майклом. Он закончил с отделкой жилых комнат наверху и хочет обсудить, как ты хочешь обустроить главный зал.

Я хмыкнул.
- Что-то еще?

Уилл проверил расписание.
- Нет, ты сам просил оставить день свободным, чтобы подготовиться, помнишь?

Я нахмурился, достал сковородки, включил газ и принялся за готовку всерьез. Честно говоря, я понятия не имел, о чем он говорит, и напомнил себе не корить себя за это. Я функционировал не на полную мощность - и на то были причины.

Мне просто нужно время.

- К чему подготовиться? - спросил я его.

- Эм, - Уилл нахмурился. - Твое первое свидание с мисс Рейт. Сегодня вечером.

Шестеренки в моей голове медленно заворочались.
- А, - сказал я. - Точно.

-

Лара Рейт была силой — за троном, над троном, под троном, вокруг трона и вообще везде, кроме самого трона Белой коллегии вампиров. Несколько лет назад у нее было достаточно влияния, чтобы послать на помощь вашему скромному слуге корабль ВМС США после Битвы при Чичен-Ице, и, по слухам, с тех пор она только набирала обороты. Если верить интернету, она светилась на фотографиях с людьми из больших денег. Из крупных технических гигантов. Из большой фармы. Из большой нефти. И из большой политики.

Не сказал бы, что люди перед ее чарами совершенно беспомощны, но лишь потому, что не хотел выглядеть тем самым занудой, который вслух констатирует очевидное. Стоило Ларе поманить пальцем - и к ней уже бежали. Просто не могли иначе. Она же была почти что суккубом, и я не был уверен, что настоящий суккуб оказался бы опаснее.

А я был с ней помолвлен.

У нас даже свидания ни разу не было, если не считать драк, в которых мы оказывались по одну (или разные) сторону баррикад. С моей историей взаимоотношений с женщинами я, откровенно говоря, не знал, в какую колонку это вписать. Но, факт оставался фактом - менее, чем через год, мы должны были пожениться, по указанию моего босса, Королевы Воздуха и Тьмы.

В смысле, я знаю, что политика порождает странные союзы, но тут слегка перебор.

Я поймал себя на том, что уже минут двадцать сижу и тупо смотрю в стену, прокручивая это все по кругу. Мозг отказывался включаться. Может, мне был нужен кофеин. Я размышлял об этом еще минут пять, пока в дверь не постучали.

- Хмм, - сказал я безо всякого выражения.

- Гарри, это я, - сказала Молли. - Я вхожу. Ладно?

- Хмм, - согласился я.

Дверь открылась, и в комнату зашла высокая девушка. На ней были темно-синие кожаные штаны, не издававшие ни звука при движении, и свободный фиолетовый топ, подчеркивающий ключицы. Выглядела она, будто давно нормально не ела; глаза - ярко-голубые, цепкие; длинные серебристые волосы спадали до поясницы. Молли любила поиграться с внешностью.

Она бросила на меня короткий взгляд и поморщилась.
- Ради всего святого... Гарри, ты в порядке?

- В полном, - ответил я. - Просто... ну... сама понимаешь.

- Давай считать, что не понимаю, - тихо сказала она и села рядом со мной на кровать. От этого в воздухе возникло легкое напряжение. Я его заметил, и пропустил мимо. Как и всегда.

- Эй, - сказала она. Через несколько секунд она с легким нажимом повторила: - Эй.

Я моргнул и посмотрел на нее.
- Да, точно. Прости. Я плохо сплю.

- Я знаю, - сказала она.

- Откуда? - спросил я.

- Я чувствую, когда тебе снятся сны. А ты почти не спишь. И то, что все-таки снится, не из приятного.

Молли была Зимней Леди - натуральной принцессой фейри. Когда-то она была смертной, но это осталось в прошлом. Теперь у нее была Сила - и немалая - и обязанности, в которых я так до конца и не разобрался. Сила - опасная штука. Она делает людей еще более теми, кем они уже являются. Пока что Молли стала более собранной и дисциплинированной, но иногда я ловил себя на мысли: сколько в ней осталось от той девчонки, что я знаю с детства, и сколько - уже от Зимней Леди.

Она взяла мою руку и сжала в своих ладонях, и я ощутил, как напряжение, которое я даже не осознавал, уходит. По крайней мере сегодня, она была просто Молли.

- Слушай, возможно я могу его отложить, - сказала она.

- Что отложить?

- Твое свидание с Ларой, - мягко напомнила она.

- Точно, да, - я покачал головой. - В прошлый визит Мэб была настроена довольно решительно.

- Ты для этого не в форме, - сказала она.

- Я в порядке, - сказал я. - Ну, рука еще не до конца зажила, но и только.

Ее пальцы сжали мою руку крепче.
- Гарри, ну правда.

Я закрыл глаза и опустил голову.
- Я все время вижу, как она умирает, Моллс.

Она обняла меня за плечи и притянула к себе.

Я подался вперед. От нее исходила тепло и спокойствие - и какая-то часть меня шептала, что я не заслуживаю этого после всего того, что я сделал не так.

Так и говорит боль, когда начинает с тобой разговаривать.

Не знаю, когда я начал плакать, тихо, без рыданий. Просто слезы.

- Черт, - сказал я. - Я устал от этого.

- Знаю, Гарри, - тихо ответила она. - Знаю. Но мне надо знать, где твоя голова нынче.

- Она на твоем плече, - ответил я.

Она толкнула мою ногу своим коленом.
- Я серьезно, - помолчала мгновение, затем сказала: - жила-была ученица волшебника. Ее наставник был добрым, но иногда слишком импульсивным, и готовым на все, лишь бы никто из невиновных не пострадал.

- Кажется, этого я не слышал, - сказал я.

- Заткнись, умник, - рассеянно ответила Молли. - Я рассказываю. Ученица постигала искусство наставника, ошибалась, пыталась все исправить. Пока однажды ее наставника не застрелили.

- Конец? - предположил я.

Она нащупала большим пальцем трапециевидную мышцу, ту самую, которую я потянул утром в зале, и принялась ее разминать. Это ощущалось настолько божественно, что я заткнулся.
- Она винила себя в его смерти, - продолжила Молли, - и принимала одно глупое решение за другим. Связалась с темными силами. Сама делала темные вещи, - она на секунду задумалась, - и все время думала, что хуже уже не будет, а если и будет - то она это заслужила.

- Спасибо, подняла настроение.

Она тихо фыркнула.
- Гарри. Я к тому, что я уже была примерно там, где ты сейчас. И, прежде чем отправить тебя на встречу с Ларой Рейт, мне надо убедиться, что ты не считаешь, будто заслужил весь этот ужас.

Я долго молчал.

Потому что размышлял об этом.

Когда на тебе кормится вампир Белой Коллегии... это приятно. Ничего не может с этим сравниться. Все остальное перестает иметь значение.

Ничего не болит.

Мысль дать Ларе "попробовать" себя ощущалась примерно, как стоять на краю обрыва. Пошевелить пальцами ног, почувствовать, как из-под них осыпаются камешки, дать себе подумать: "что, если?.."

Однажды Лара уже предложила мне забвение. Наклонилась и прошептала слово, будто заклинание. С тех пор оно мне не давало покоя.

Но никогда так, как сейчас.

Я закрыл глаза. И подумал о том, что удерживает меня от этого сладкого и, вероятно, смертельного обещания.

Мэгги. Моя дочь.

Она была уже в том возрасте, когда я уже начинал прикидывать, как бы подступиться к этим неловким и неизбежным разговорам про биологию и все такое. Она еще не дошла до этого возраста, но уже почти. Я устроил ее в Академию Святого Марка для одаренных детей, и мой пес, Мыш, посещал ее вместе с ней. Ей нравилось прижиматься ко мне на втором фильме в автокинотеатре, и почти всегда она засыпала, положив голову мне на грудь, еще до конца сеанса.

Я вспомнил ту доверчивую и теплую тяжесть, в которой было столько любви. И, как всегда, отступил от края.

- Я не собираюсь прихлебывать из стакана Лары, - тихо сказал я.

Молли подняла голову, кончиками пальцем приподняла мой подбородок, и внимательно всмотрелась в мое лицо.
- Ты уверен?

- Я... - я вздохнул. - Мне больно. Мне просто нужно время. Я справлюсь.

Ее красивые черты напряглись - в них читалась тревога и сомнение.

- Мне так жаль, что Мэб заставляет тебя... ну, ты знаешь, - я поморщился, - планировать все это.

Уголок ее губ дернулся в язвительной улыбке.
- Ага. Ладно. Я просто переживаю за тебя, - она глубоко вздохнула, - Если Лара попытается на тебя использовать свои штучки, она нарушит соглашение в первую же встречу. Зимние будут неподалеку. Тебе достаточно будет сказать слово - и они вмешаются.

- Если она не может на мне использовать свое моджо, - сказал я, - чего ты так волнуешься?

- Потому что она обаятельна, коварна, чертовски умна, и забыла о соблазнении больше, чем большинство когда-либо сможет узнать, - сказала Молли, - к тому же, она женщина. А история показывает, что ты плохо с таким справляешься.

- Эй, - сказал я. Потом нахмурился. - Ну да. Ладно. Это просто кофе. Верно?

- В этот раз, - сказала она. - Но мне нужно, чтобы ты был собран, понятно? Сфокусируйся.

Я глубоко вздохнул, закрыл глаза, и заставил мысли проясниться.

Вроде бы они стали менее мутными. Немного.

Мне просто нужно время.

А его у меня не было.

- Ладно, - сказал я. - Давай сделаем это.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88592/595999

Переводчики: alice_all_right