Готовый перевод Jim Butcher - Twelwe Months - Dresden Files #18 / Джим Батчер - Двенадцать Месяцев (Досье Дрездена - 18): Глава 8

Пока мы добрались до острова, Лара внимательно и спокойно наблюдала за мной. От развалин маяка на вершине острова до небольшого домика у его подножия был недолгий путь, но все это время я чувствовал ее взгляд.

- А это любопытно, - сказала она.

- Что именно? - спросил я.

- Ты здесь никогда не смотришь вниз, - сказала она. - Обычно ты очень внимательно следишь за тем, куда ставишь ноги.

Я оглянулся через плечо, не сбавляя шага.
- Если бы у тебя были такие же большие ноги, как у меня, ты бы тоже привыкла следить, чтобы не наступать людям на пальцы.

- Ты привык, - возразила Лара. - Но не все так делают. Людей, которым нравится наступать другим на ноги, хватает.

- Мне не обязательно быть одним из них, - сказал я. - Мне достаточно быть собой.

- Да, - ответила она. - Очень интересно.

Я нахмурился.

- Я о том, что человек с такой силой использует ее настолько осторожно, - пояснила она. - Необычно видеть такое в ком-то с...

- Идеализмом? - предположил я. - Неуклюжестью? Травмами?

Она улыбнулась.
- Юностью.

- А. Ну да. Я начал рано, - сказал я. Я снял с плеча рюкзак, который нашел в каюте «Водяного жука», открыл его и достал пару белых тренировочных кроссовок ее размера. - Вот. В одном из них есть носки.

Она забрала обувь и нахмурилась.

- Мы пойдем по лестнице, - небрежно сказал я.

Лара вздернула бровь.
- По какой лестнице?

Я широко улыбнулся.

—

Спуск по винтовой лестнице в глубины земли занял почти целый час. В конце концов мы добрались до пещер под Пределом Демона.

- Как ты? - спросил я где-то посередине пути.

- Предпочитаешь вежливый ответ? - ответила Лара.

Я остановился и посмотрел на нее через плечо. Я не позволил взгляду задержаться слишком долго на ее ногах, потому что они нравились мне больше, чем было бы разумно.
- Может, нам стоит сразу договориться говорить друг с другом прямо и честно.

- То, чем чародеи особенно славятся, - сухо заметила она.

- То, чем особенно славятся вампиры, - спокойно ответил я. - По природе своей мы оба в этом ужасны. Так что, возможно, стоит научиться. Иногда полезно иметь такой вариант.

- Хорошо, - сказала она. - Нет. Это место ужасает. Мне уже несколько недель снятся кошмары из-за него.

- А меня оно не пугает, - сказал я, нахмурившись. - Я...

Что-то медленно пробежало холодком по позвоночнику. Я замолчал и посмотрел вверх, туда, где далеко-далеко над нами в шахте лестницы мерцал свет входа у основания маяка.

Лара напряглась.
- Что такое?

- Я... - Я закрыл глаза на секунду. Дух острова был связан со мной способами, которых я все еще не понимал так хорошо, как хотел бы. Он делился со мной своим восприятием. Проще говоря, когда я находился здесь, я знал. Просто знал. Не было цепочки рассуждений. Не было логического вывода. Никакой последовательности причин и следствий. Просто знание. Еще одна дрожь прошла по спине, когда я ощутил внезапную прохладу - как бывает, когда облако неожиданно закрывает солнце в раскаленный летний день.

- Я не уверен, - наконец ответил я. - Там что-то. Не могу сказать, что именно.

- Я думала ты... практически божество тут, - сказала Лара.

- Типа. Ну. Я в этом новичок.

И вдруг я понял, что Лара испугана. Ее сердце билось быстрее. Она слегка дрожала, хотя мои человеческие чувства едва могли это заметить. Волоски на ее шее встали дыбом. От ее кожи исходил химический запах страха - запах, которого мой обычный нос не уловил бы. Но я просто знал.

- Эй, - мягко сказал я. - Я понимаю, что это место не кажется дружелюбным для посторонних. Но здесь тебе ничего не угрожает.

- Если бы мне пришлось выбрать одно слово, чтобы описать тебя, Дрезден, - сказала она беззлобно, - я бы выбрала «опасный».

- Я думал, что ты скажешь «забавный».

Уголок ее губ дрогнул.
- Возможно, я бы сказала «забавно-необычный», - она покачала головой. - Я верю, что ты в целом хочешь поступать правильно. Но куда бы ты ни пришел, все вокруг начинает рушиться.

Я быстро оглянулся на лестницу.
- Это я. Грубая сила природы.

- Ты читал Йейтса, - сказала она.

- Раньше я много читал, - очень тихо ответил я. - Красный Двор сжег мою прежнюю жизнь. До всего этого. До Мэб. Мои книги сгорели вместе с ней.

- Какая была твоей любимой? - спросила Лара.

- Нельзя выбрать любимую, - сказал я. - Это книги. Части чужого разума и души. Почти друзья. - Я снова начал спускаться. - Иногда поэт лучше всего понимает то, что происходит с тобой. Иногда философ. Иногда рассказчик. В последнее время я часто думаю о Киплинге.

Я почувствовал пристальный взгляд Лары. Ее страх постепенно уходил.
- «Если ты способен встретить Триумф и Беду и относиться к этим двум самозванцам одинаково...» - процитировала она.

Я слабо улыбнулся.
- Что-то вроде. Да.

- Таких мужчин мало, - тихо сказала она. - Уж мне-то это известно.

- Может быть, все зависит от круга общения, - сказал я.

В ее голосе появилась самоирония.
- Я побывала во множестве кругов.

- Ха, - сказал я. - Знакомое ощущение, - мы достигли конца лестницы, и я повернулся к ней. - Скоро мы начнем проходить мимо множества кристаллов. Некоторые размером с дом. Не трогай их.

Она наклонила голову.
- Почему?

- Иногда, если прикоснуться к ним, то, что находится внутри, вступает в контакт с разумом, - сказал я. - Будет неприятно.

Она скрестила руки на груди, нахмурившись.
- Понятно. Это так ты собираешься позволить мне поговорить с Томасом?

- Не знаю, будет ли он вообще способен разговаривать, - тихо ответил я. - Я несколько раз проверял его состояние. Он все еще спал. Его обеспечивали физическими питательными веществами. Повреждения тела постепенно заживали. Но почти с человеческой скоростью.

Она кивнула.
- Его Голод. Ты что-то сделал с ним?

Я покачал головой.
- Их нельзя полностью разделить. Он в состоянии стазиса. Ты правильно сравнила это с медицинской комой. Когда я разбужу Томаса, думаю, его Голод проснется вместе с ним. И я не знаю, что тогда произойдет.

- Мне кажется, он фактически находится в клетке вместе с голодным хищником, - сказала Лара. - Я бы предположила, что он начнет его пожирать.

Я помрачнел и опустил голову.
- Да. Что ж. Если понадобится, я приму меры.

Издалека, из глубины влажных прохладных пещер, донесся какой-то звук. Крик, или вопль. Ему ответили десятки приглушенных голосов, прокатившихся сквозь толщу земли и камня. Одни завывали. Другие издавали низкие, гулкие стоны. Третьи захлебывались приглушенным воем. Все они были чужими, странными, полными ярости и боли.

- Голод мне в глотку, - выдохнула Лара. Она сильнее прижала руки к телу, а ее синие глаза на мгновение вспыхнули более светлым оттенком. - Что это было?

Я закрыл глаза и снова обратился к острову.
- Думаю... что-то пролетает над нами. Над Пределом Демона.

- Мы в опасности? - спросила Лара.

Я посмотрел на нее.
- Здесь внизу сидит Титан и другие существа. Некоторые, возможно, даже хуже, - я пожал плечами. - Если кто-то решит доставить нам неприятности, я запру его в бутылке и поставлю на полку рядом с остальными.

Лара застыла, а потом очень медленно улыбнулась.
- Опасный.

- Не буду спорить, - сказал я. - Нам сюда.

—

Я привел ее в седьмой тоннель из тринадцати, проходящих под островом. Это была самая спокойная часть сверхъестественной тюрьмы - место, где я проводил больше всего времени. Просто огромный круглый колодец, уходящий вниз под небольшим наклоном. Через каждые несколько ярдов в стенах росли крупные зеленые кристаллы или их скопления. Некоторые были размером с гроб. Другие - с целый дом. Кристаллы излучали тусклое постоянное свечение, и в глубине каждого из них угадывалась темная, неопределенная форма.

- Что они такое? - тихо спросила Лара, когда мы проходили мимо кристаллической гробницы, внутри которой находилось нечто размером с кита. Она держалась от них на почтительном расстоянии.

- Я знаю лишь часть из них, - сказал я. - У системы… учета, пожалуй, есть список каждого обитателя, но чтобы узнать хоть что-то о них, нужно прикоснуться к их сути. Подозреваю, для человеческого разума это крайне паршивая идея. Поэтому я изучаю их по нескольку за раз. Думаю, мне понадобится лет девяносто, а то и сто, чтобы разобраться, что именно тут заперто.

- И... Титан здесь?

- Она в тринадцатом, - сказал я. - Там находятся худшие из них, - я помолчал и посмотрел на Лару. - Немногие знают, что это место вообще существует. Представь себе сотню Этниу, вырвавшихся одновременно.

Лара заметно побледнела.
- Ты можешь это сделать?

- Боже, нет, - ответил я. - То есть теоретически, наверное, мог бы. Но для этого нужно быть куда большим идиотом, чем я. Да и те, кто здесь заперт, скорее всего, сожрали бы меня первым, если бы я их выпустил. Пока я не разберусь во всем этом лучше, я буду считать, что каждое существо здесь заперто по очень веской причине, - я указал на один из кристаллов, проходя мимо. - Вот это, например, гигантская бесформенная масса, вся покрытая глазами и ртами. Оно пожирает разум. Из-за него случилось с полдюжины массовых психозов. А это рядом - что-то вроде помеси комодского варана и гигантского жука. Оно хочет отравить всю пресную воду на планете ядом из слюны, который превращает людей в ящериц. Вон то маленькое - летающая ящерица-мышь, питающаяся новорожденными детьми. А те твари, что умеют менять облик, - перед глазами мелькнула вспышка уродливого воспоминания, - с которыми мы сражались у тебя дома, в верхнем секторе минимальной безопасности. Эти самые спокойные.

Лара смотрела на меня молча, пока мы не подошли к кристаллу размером с гроб.

- Ладно, - сказал я в пустоту и коснулся поверхности. - Пожалуйста, поставь его вертикально, ногами вниз.

Камень под кристаллом застонал и начал меняться. Сам кристалл завибрировал и медленно развернулся в вертикальное положение. Внутри проступила человеческая фигура. Я коснулся поверхности и…

…почувствовал глубокую, усталую печаль. Тихую тоску. Горькую боль.

Моего сводного брата.

Томаса.

Дыхание перехватило, и мне пришлось заставить себя дышать ровно. Где-то внутри меня была пустота - яма, в которой жила вся недавняя боль и утраты. И меня тянуло рухнуть туда с головой. Но я удержался. В этом и был смысл всей моей медитации последних недель - научиться не разваливаться, когда тело и сердце требуют просто упасть и кричать.

Иногда по ночам так и происходило.

Я просто начинал кричать. И не мог остановиться, пока не выдыхался полностью, пока не начинало болеть горло, пока челюсть не сводило от напряжения.

Беар говорила, что после войны с таким сталкиваются многие. И что с этим просто приходится жить.

Мне хотелось закричать и сейчас. Но вместо этого я сделал медленный вдох - как уже тысячи раз за последние недели - и тихо произнес:
- Он здесь. Подожди…

Я сосредоточился на кристалле и на потоках энергии внутри него. Весь остров принадлежал мне, и я мог им управлять. Обычно здесь уже появился бы Альфред - воплощение гения места, - но сейчас его не было. После того как он запер Этниу, он был истощен и, похоже, все еще восстанавливался. Поэтому я сам нашел плетения, удерживающие кристаллический саркофаг, и отыскал то, что позволяло нам говорить с моим братом.

Я открыл глаза и увидел перед собой призрачный образ Томаса, наложенный на темную фигуру внутри кристалла. Он был чуть ниже шести футов, бледный и красивый, как статуя. Длинные черные волосы, похожие на волосы Лары, чуть вились. Глаза были закрыты.

- Эй, - мягко сказал я. - Томас. Ты меня слышишь, дружище?

Образ медленно моргнул. Несколько секунд он смотрел в пустоту, затем облизнул губы. Голос прозвучал так, будто он доносился футов с двадцати, а не прямо передо мной:
- Гарри? Это ты?

Лара резко выдохнула.

- Да, это я.

- Я умер?

Я закрыл глаза и прижался лбом к кристаллу.
- Нет. Ты в стазисе, пока мы не поймем, как тебе помочь.

- Кто мы? - спросил Томас. - Жюстина с тобой? Гарри, это не она. Она одержима. Ей нельзя доверять.

- Нет-нет, - сказал я. - Это не Жюстина.

Лара протянула руку и коснулась кристалла.
- Брат мой, - мягко сказала она.

Образ Томаса на мгновение зажмурился, и лицо его исказилось болью.
- Сестра моя.

- Твой Голод, - мягко произнесла она. - Ты в порядке?

Томас несколько мгновений молчал:
- Он… шевелится, - лицо его исказилось. - Все еще… все еще пережевывает меня.

- Я знаю, - сказала Лара с сочувствием. - Томас, если мы освободим тебя и сразу накормим его, ты сможешь восстановиться.

- Хах, - глухо усмехнулся он. - Ты знаешь, что я об этом думаю.

- Я могла бы приказать, - почти шепотом сказала она.

- Даже не смей, - резко ответил Томас. - Гарри, не слушай ее.

Я поднял руку, останавливая Лару, и спросил Томаса:
- О чем она говорит?

- Если я начну кормить Голод в таком состоянии, - тихо сказал Томас, - он вырвет жизнь из кого-то. Или из нескольких. А потом… - он опустил взгляд, - потом я сам на время потеряю контроль.

- Забрать жизнь таким образом, - объяснила Лара мне, - означает получить крайне мощное физическое, психическое и эмоциональное удовлетворение. Томас, я и некоторые из моих более осознанных родственников стараемся этого избегать. Такой подъем может длиться неделями и…

- И заставляет хотеть еще, - закончил я.

Лара кивнула.

- Значит, ты предлагаешь накормить его кучей женщин, которых он наверняка убьет? - спросил я.

- В его нынешнем состоянии это не обязательно должны быть только женщины, - практично ответила Лара. - В прошлом мой народ казнил преступников, чтобы утолить свой Голод. Но у такого подхода тоже есть свои опасности.

- Ты то, что ты ешь, - пробормотал я.

- Именно, - сказала Лара. - Единственные люди, которых можно безопасно поглотить, - это те, кто меньше всего заслуживает подобной участи.

- Я не буду этого делать, Лара, - сказал Томас. - Не заставляй меня.

Я нахмурился.
- А ты можешь его заставить?

Она изящно пожала плечом.
- Его Голод - зверь, которого я очень хорошо умею контролировать. Да.

- Пока никто никого не ест, - твердо сказал я. - Томас, я занимаюсь этим. Я найду способ вытащить тебя оттуда безопасно.

- Хорошо, - сказал Томас. На его лице одновременно отразились боль и облегчение. - Ладно. Сколько времени я без сознания?

- Уже август, - тихо ответил я.

- Господи, - сказал он. - Жюстина. Ребенок.

Жюстина была женщиной Томаса. Или была ею до того, как ее захватил враждебный дух по имени Немезида. Эта сущность подтолкнула Жюстину к беременности, а затем использовала жизнь ее и еще не родившегося ребенка, чтобы заставить Томаса попытаться убить короля свартальвов Этри. Томас промахнулся мимо короля, но убил его телохранителя и друга.

Какая же это была катастрофа.

- Мы их ищем, - тихо заверил я его.

- Ребенок должен родиться весной, - сказал Томас. - Гарри, ты должен найти ее. Лара, ребенок - крови Рейт. Ты обязана защищать его.

- Я прекрасно знаю, что должна нашему Дому, - сказала Лара, с глубоким состраданием в голосе. - Гарри, ты это ощущаешь?

Я закрыл глаза и сосредоточился. Я ощущал печаль, растерянность и отчаяние Томаса, а под ними что-то еще, что-то беспорядочное, бессвязное и неконтролируемое, постепенно набирающее силу, как приступ паники или судороги.

- Это его Голод, - сказала Лара. - Он пробуждается, чтобы продолжить атаку.

Я убрал руку с кристалла и сказал:
- Вот. Ты поговорила с ним. Достаточно убедилась, что это он и что он все еще жив?

Она повторила мой жест, на ее лице была усталость.
- Первое, что он сделал, - начал говорить о Жюстине. Конечно, это Томас.

Я кивнул и снова положил руку на кристалл.
- Слушай, приятель. Мне нужно снова погрузить тебя в сон, пока тебя опять не начало разрывать. Все будет хорошо.

- Не беспокойся обо мне, - сказал он, на лице призрачного образа появилось беспокойство. - Найди Жюстину. Найди ребенка!

Мне захотелось закричать.

Но вместо этого я сказал:
- Я работаю над этим, приятель. Обещаю.

Его изображение слабо улыбнулось.
- Точно. Хорошо. Лара, ты этим тоже занимаешься?

- Разумеется, - сказала она. - Мы найдем их.

- Хорошо, - выражение лица Томаса дрогнуло. По его щекам потекли слезы. - Хорошо. Боже... Гарри, я знаю, что все испортил. Знаю. Но эта тварь держала Жюстину. У нее был ребенок. Она сказала, что если я кому-нибудь расскажу, то убьет их обоих. Она просто остановила ей сердце прямо у меня на глазах...

- Полегче, - сказал я. - Легче. Я понял. Правда понял.

Когда враги забрали у меня Мэгги, я был готов на все, чтобы сохранить ее в безопасности. Я действительно сделал ради нее вещи, которые раньше счел бы невозможными. И до сих пор жил с последствиями. Даже если я вытащу Томаса, ему все равно придется жить со своими. Свартальвы не забывали тех, кто им помог. И тех, кто им навредил.

- Боже, - сказал он. Я так устал. Так чертовски устал, Гарри.

- Отдохни немного, - мягко сказал я. - Я вернусь, как только придумаю, что делать.

Его образ устало кивнул.

Я сосредоточился на кристалле, и изображение начало исчезать. Снова остался только неподвижный зеленый свет. Тревога Томаса, ощущение надвигающейся паники и его присутствие постепенно отступили, пока снова не остались только печаль и сожаление.

Я медленно убрал руку с саркофага.

- Я его вырастила, знаешь ли, - тихо сказала Лара. Я повернулся к ней. - Его мать благоразумно сбежала. А отец, конечно же, не пожелал утруждаться. - Она покачала головой. - Я заботилась о нем. Кормила его. Учила его... быть.

Я посмотрел на нее. Ее голубые глаза сияли почти сверхъестественно ярко на фоне покрасневших белков - будто она едва сдерживала слезы.

- Томас рассказывал мне, что значит беременность у вашего народа, - тихо сказал я. - Ты ведь не можешь иметь собственных детей?

- У меня есть Томас, - ответила она очень тихо. - Я спасу его. Если мой путь - единственный, я спасу его. Мне все равно, чего это будет стоить. Со временем он снова станет собой.

- Похоже, у меня тоже есть право голоса, - сказал я.

И вдруг передо мной снова была Лара Рейт. Существо, которое подчинило себе Белую коллегию вампиров. Та, чье влияние распространялось по всему миру смертных настолько широко, что сама мысль об этом была пугающей. Она была холодной и прекрасной, и ее присутствие стало чем-то физическим — я ощущал его каждой клеткой кожи. Волосы на затылке встали дыбом, предупреждая меня: рядом находится опасный хищник, очень, очень близко.

- Есть места, - наконец сказала она, - где глупо кому бы то ни было вставать поперек дороги, - она посмотрела на меня. - Между матерью и ребенком - одно из самых известных, - ее голос стал холоднее, - Томас мой так, как никто другой никогда не сможет им быть, Дрезден. Думаю, нам обоим будет лучше сосредоточиться на целях, которые у нас общие.

- Даже не пытайся заставить меня привести сюда невинных людей, - сказал я. - Этого не будет.

Глаза Лары стали глубокими, как океанская вода, а ее голос опустился ниже, стал медленнее и мягче.
- Я могу попросить, - медленно сказала она, и ее голос был словно мед для моих ушей, - очень... очень... сладко. Не заставляй меня говорить «ну пожалуйста», Гарри.

Примерно семьдесят процентов меня хотели бросить ее на пол и забыть обо всем на свете.

Еще двадцать процентов хотели начать кричать.

Оставшиеся десять процентов развернули мое тело на месте и заставили его идти к выходу, пока не случилось что-то плохое. Или что-то действительно очень плохое.

- Идем, - сказал я. - Я слышал, насколько жестко прозвучал мой голос. - Пока никто не сделал выборов, о которых потом пожалеет. Мы оба хотим ему помочь. Это главное.

Я услышал, как Лара тихо пошла следом за мной к лестнице.

- Он семья, - сказала она. - Только это имеет значение.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88592/597942

Переводчики: alice_all_right