Готовый перевод Charlie Novak - Kiss me short collection / Charlie Novak - Поцелуй меня (сборник коротышей): AND FOR DESSERT

И НА ДЕСЕРТ

Коннор

— Ты не в курсе, что сегодня затевается, солнце? — Спросил я, стоя у гигантского планетарного миксера, который высился на полу прямо у двери кондитерского цеха.

Я честно старался не путаться у Патрика под ногами, но любопытство брало верх: что-то намечалось, а я был ни сном ни духом. Бен, Аарон и Джош решили закатить грандиозную вечеринку для всего персонала «Грушевого дерева», включая семьи и друзей, но никакой внятной причины, кроме «хотим сделать всем приятное», не озвучили.

Как по мне — крайне подозрительно. Не то чтобы они никогда не делали ничего приятного, просто для таких штук всегда есть повод, а этот звучал слишком уж расплывчато. Бред какой-то.

— Понятия не имею, — ответил Патрик, слегка нахмурившись и заканчивая украшать фруктами гигантскую павлову. — Бен просто сказал, что хочет всех собрать.

— Точно подозрительно, — не унимался я. — Как думаешь, может, вам дали ещё одну звезду Мишлен?

— Вряд ли. В прошлый раз Аарон разболтал всё, как только пришло письмо. У него не хватило бы терпения так долго молчать, если бы мы получили вторую.

— Это верно. — Я огляделся, проверяя, нет ли лишних ушей. Был вечер воскресенья, смена закончилась, всё уже вылизали до блеска, но в коридорах ещё мелькали люди, прибирая всякие мелочи.

Бен рассудил, что было бы несправедливо заставлять всех готовить и убирать на собственной вечеринке, поэтому нанял фургончик с дровяной печью для пиццы. Тот припарковался прямо на стоянке, и так как в начале сентября всё ещё стояла чудесная тёплая погода, почти все высыпали на улицу.

Но мой прекрасный, обожаемый кондитер решил, что на сладкое должно быть хотя бы пара вариантов. Поэтому он сотворил две огромные павловы, целый противень лимонных меренговых пирожных и пару дюжин порционных «Итонских десертов» в круглых стаканах, которые потом можно будет просто закинуть в посудомойку.

Я хотел было сказать Патрику, что это перебор, но если мой муж что-то вбил себе в голову, переубедить его невозможно. К тому же, чисто эгоистично, мне хотелось попробовать абсолютно всё, потому что десерты Патрика — это просто божественно.

— А вдруг намечается что-то другое? Свадьба-сюрприз? Или ребёнок? — Спросил я, пододвигаясь на пару дюймов ближе.

Патрик повернулся и улыбнулся мне, и в моём животе поднялся целый ураган из бабочек. Он действительно был самым красивым мужчиной во всей вселенной. — Что-то определённо намечается, но не думаю, что это связано с детьми или свадьбой.

— Надеюсь, Бен не заставит нас долго ждать, — вздохнул я. — Я хочу знать прямо сейчас!

— Помоги мне вынести часть на улицу, — сказал Патрик, указывая на гору вкуснятины на стойке. — Глядишь, это заставит его поторопиться.

— Идеально! О, и надо будет взять пиццы! Пахнет обалденно. — Я ухмыльнулся и потянулся к подносу с лимонными меренгами, осторожно прикидывая вес. Не так уж тяжело, да и идти недалеко.

— Окей, — сказал я, когда Патрик подхватил первую павлову. — Веди, шеф!

Патрик покраснел и улыбнулся, прежде чем выйти из кухни. Я последовал за ним, поглядывая одним глазом на поднос, а другим — на прекрасную задницу Патрика.

В конце концов, было бы преступлением на неё не смотреть.

Патрик

— Господи, Пэдс, сколько, сука, народу ты собрался кормить? — Спросил Аарон, когда я водрузил вторую павлову на длинный приставной стол, который Бен поставил на улице специально для моих десертов. Стол теперь буквально стонал под тяжестью еды, а на другом конце Коннор аккуратно расставлял стаканы с «Итонским месивом», чтобы всё влезло.

Может, я и переборщил, но мой худший кошмар — это когда еды не хватает на всех.

— Тут как минимум человек пятьдесят, — ответил я. — Не хочу, чтобы кто-то остался обделённым. Можешь не брать, если не хочешь.

— Я такого, сука, не говорил. — Аарон ухмыльнулся, схватил лимонное пирожное и откусил огромный кусок. — Боже, Пэдс, они охренительно идеальны.

Я улыбнулся. Даже после стольких лет совместной работы я всё ещё чувствовал странную смесь смущения и гордости, когда Аарон говорил подобные вещи. Я знал, что работаю отлично, но, учитывая заоблачные стандарты Аарона, это было приятным напоминанием, что я на высоте.

— Так ты расскажешь нам, к чему всё это? — Спросил я, надеясь, что десерт достаточно усыпил бдительность Аарона. Я месяцами чувствовал, что что-то происходит, и по обрывкам фраз от него, Джоша и Бена понял, что дело касается собственности на здание.

Было немного обидно, что никто из них не доверился мне настолько, чтобы обсудить это открыто, но я мог их понять. Если бы что-то шло не так, я бы изводил себя переживаниями месяцами. И хотя все подшучивали над моей «стрессовой выпечкой», мы все понимали, что это мой способ справляться с нервами. Не думаю, что в наших холодильниках хватило бы места для десертов, испечённых за шесть месяцев стресса.

— Скоро, обещаю. — Он поджал губы. — Всё хорошо, честно. И мне, сука, правда жаль, что мы ничего не говорили. Дело не в недоверии, просто…

— Я так понимаю, вы просто не хотели, чтобы я за месяц спустил весь бюджет кондитерского цеха на готовку из-за нервов, — вставил я, и Аарон рассмеялся.

— Вроде того. И я сам пытался притвориться, что этого, чёрт возьми, не происходит.

— Звучит серьёзно.

— Да, но теперь всё в порядке. — Он шагнул ко мне и обнял — редкий и ценный жест со стороны нашего вспыльчивого шеф-повара. — Ты, сука, лучший, Пэдс. Мы бы без тебя пропали.

Я улыбнулся и крепко сжал его в ответ. — Мы бы без тебя тоже.

Когда он отпустил меня, он подхватил ещё одну меренгу и побрёл искать Джоша, ворча что-то о том, что нужно проконтролировать, поел ли его муж. Я с улыбкой смотрел ему вслед: для человека с репутацией законченного засранца Аарон на самом деле был мягким, как масло.

— Всё путём? — Спросил Коннор, беря меня за руку и сочувственно улыбаясь.

— Да, думаю, да. — Я наклонился и поцеловал его идеально накрашенные губы. За эти годы мы перепробовали кучу помад, пока не нашли ту, что выдерживает любые поцелуи, и сегодня на Конноре был его любимый оттенок — ярко-розовый.

Коннор всё ворчал, что у него начинают появляться морщинки, но я считал, что возраст ему только к лицу. Для меня он был прекраснее всех на свете, и никто никогда не смог бы с ним сравниться.

— Я тебя люблю, — сказал я, сжимая его ладонь. — Больше всего на свете.

— И я тебя. — Он улыбнулся мне в губы, словно смакуя каждую секунду нашего поцелуя.

— Пойдём теперь за пиццей?

— Ты как будто читаешь мои мысли!

Аарон

Когда я нашёл Джоша, он о чём-то болтал с Робином. Я просто сунул ему под нос лимонную меренгу и скомандовал: — Ешь.

— Что за хрен? — Проворчал Джош, забирая пирожное из моих рук. — Откуда это?

— А ты, сука, как думаешь? — Я кивнул в сторону необъятного стола с десертами Патрика. Когда Патрик обсуждал с Беном, что приготовит «немного сладкого» для вечеринки, я не ожидал, что он решит накормить пять тысяч человек, как в Библии. С другой стороны, это же Патрик, и если бы он сделал меньше, я бы решил, что он заболел.

Я чувствовал себя последним говнюком из-за того, что скрывал от него всю эту херню с пабом, тем более что он — один из моих лучших друзей и был здесь с самого первого дня. Но мысль о том, что Патрик проведёт последние семь месяцев в тревоге, мне не улыбалась.

Особенно учитывая, как всё порой висело на волоске.

Когда Бен впервые сказал мне, что Ник — парень, которому принадлежали здания и земля под «Грушевым деревом» — подумывает о продаже, у меня всё внутри оборвалось. Я знал, что Ник не вечен, но мне и в голову не приходило, что он может захотеть продать паб.

От мысли, что какой-то придурок купит его и уничтожит дело всей моей жизни, или, что ещё хуже, попробует прийти и командовать мной, мне хотелось орать. Поэтому Джош, Бен и я сделали единственное, что имело смысл.

Мы выкупили его, сука, сами.

Это были месяцы стресса, секретов и бумажной волокиты, и мы, вероятно, будем выплачивать ипотеку ещё годы, но мы это сделали.

Земля и здания теперь принадлежали нам.

«Грушевое дерево» было в безопасности.

И пришло время это, сука, отпраздновать.

— Патрик ведь понимает, что здесь всего человек пятьдесят? — спросил Джош. — Максимум. К тому же у нас ещё есть пицца.

Я ухмыльнулся и бросил взгляд на нашего вечно терпеливого кондитера. — Да, но это же Патрик.

— Ты уже спрашивал его об этом, да?

— У него хватило наглости заявить, что я могу не угощаться, если не хочу, — фыркнул я. — Как будто я когда-нибудь откажусь от того, что выходит из его кухни.

Джош рассмеялся и наконец откусил кусок своего пирожного. Он улыбнулся и удовлетворенно вздохнул. — Бля, как же вкусно.

— Ты сегодня вообще ел?

— Да. — Он криво усмехнулся. — Завтракал.

— Это было целую вечность назад, — сказал я, сердито скрестив руки на груди.

— Я слишком нервничал. Только сейчас начинаю осознавать, что всё это по-настоящему.

Я кивнул, обнял его за плечо и поцеловал в висок. — Понимаю. Но это же, сука, круто.

Он наклонил голову и поцеловал меня; на его губах чувствовался тёрпкий привкус лимона. — Чертовски круто.

Я улыбнулся. Этот год был бы невыносимым без Джоша. Он был рядом во время всех взлетов и падений; мы были друг для друга опорой, когда казалось, что нас вот-вот снесёт течением.

Я никогда не думал, что женюсь, но теперь не представлял своей жизни без него. Он был моей, сука, вселенной — даже в большей степени, чем паб, потому что без него всё теряло смысл.

Я любил его больше всего на свете и ни за что не изменил бы тот путь, который привёл нас сюда.

Джош

Глядя в сияющее лицо мужа, я осознавал, какой огромный путь мы прошли за последние четыре года: от состояния, когда мы так бесили друг друга, что не могли связать и двух слов без скандала, до, нахрен, свадьбы.

Другим людям это, наверное, казалось странным, но мне было плевать. Аарон был засранцем, но он был моим засранцем, и я хотел провести с ним остаток жизни.

Последние семь месяцев были сущим адом: мы занимались сделкой по выкупу паба и при этом старались держать всё в секрете от остального персонала. Бывали моменты, когда мы с Аароном возвращались к старым привычкам — огрызались и наезжали друг на друга, в основном дома, где наконец-то могли дать волю напряжению.

Ссоры были не из красивых, но мы всегда извинялись, а секс после них был просто невероятным.

И теперь мы были близки как никогда.

— Доедай свою меренгу, — сказал Аарон, указывая на остатки пирожного в моей руке. — Потом возьмем пиццы. И «Итонского месива». И павлову я тоже хочу.

— Давай так: ты берешь десерты, я — пиццу, и встретимся за тем столом, — предложил я, кивнув в сторону столика на террасе, где сидели только Патрик, Коннор, Янто, его брат Рис и парень Риса, Эван.

Бена с ними не было, но быстрый взгляд на толпу показал, что он о чем-то болтает с Оли и Пип, у которой из-под футболки уже начал проглядывать животик. Я до сих пор не мог поверить, что эти двое станут родителями — в основном потому, что они казались такими юными, хотя им обоим было за двадцать. Может, я просто старею.

Или дело в том, что я всё еще помнил неуклюжие, неловкие заигрывания Пип и Оли, когда ни один из них не мог заговорить с другим, не залившись краской.

Мне нравилось, что наша семья «Грушевого дерева» растет, и это лишний раз подтверждало правильность нашего решения выкупить паб. Теперь у наших сотрудников будет работа столько, сколько они захотят, без страха, что ее внезапно отнимут.

И учитывая, как долго люди обычно у нас задерживаются, я думал, что наша странная маленькая семья будет только расширяться. Я так гордился всем, чего мы достигли — не только кухней и сервисом, но и той безопасной, гостеприимной атмосферой, которую мы создали.

Это небо и земля по сравнению с теми дерьмовыми ресторанами, где многим из нас доводилось работать, и это стоило каждой капли пота, крови и слез.

— Идёт, — согласился Аарон. — А я спрошу у Бена, когда он собирается объявить новости. Думаю, пора бы уже. Просто потому, что я, сука, больше не могу ждать.

Я хмыкнул и снова поцеловал его. Я не стал спрашивать, почему объявление делает Бен, а не Аарон, потому что мы оба знали: Аарон не довёл бы речь до конца, ни разу не выругавшись, а нам нужно было сохранить хоть какую-то видимость профессионализма. Тем более что здесь были не только сотрудники, но и наши семьи и друзья.

— Спроси вежливо, — напутствовал я.

— Я всегда вежливый.

Я фыркнул. — В твоих мечтах.

— Люблю тебя, — сказал Аарон с ухмылкой и поцеловал меня.

— Ага, я тебя тоже, засранец.

Янто

Я наблюдал за тем, как Бен обходит гостей, втайне желая, чтобы он поскорее покончил с объявлением. Пытаться скрыть это от всех в «Грушевом дереве» было и так непросто, хотя я и не видел их постоянно, но сидеть за одним столом с Патриком и Коннором, которые гадали, что происходит, и при этом не проговориться — это была пытка.

Рис, сидевший рядом со мной, тоже был в курсе (он мой близнец, и я рассказываю ему всё), и он отлично справлялся, отвлекая Коннора разговорами о танцах на пилоне. Кажется, это работало, особенно когда он втянул в беседу Эвана, но я не рассчитывал, что это продлится долго.

Когда Аарон подошел к Бену и начал что-то шептать ему на ухо, я понял: он пытается уговорить его начать. И когда Бен кивнул, я едва не вздохнул с облегчением. Он всю неделю репетировал эту речь, расхаживая по нашей гостиной и пытаясь подобрать слова.

Вместе мы составили план и записали его на старых карточках. Бен настаивал на том, что это не должно звучать слишком официально или заученно, поэтому пытался всё запомнить, но если приглядеться, в заднем кармане его джинсов виднелись очертания карточек.

Я знал, что не стоит пялиться на людях, но задница у него была просто потрясающая.

Бен обернулся, выискивая меня в толпе, и когда наши взгляды встретились, я увидел, как он заметно расслабился.

Я встал, пробормотал Рису извинение и направился к Бену — мне нужно было сказать ему, как я им горжусь. Этот год выдался тяжелым, но мы всё еще здесь и влюблены так же сильно, как прежде.

После всего этого нам определенно нужен отпуск. Или хотя бы выходные, где мы сможем просто заказать еду в номер, трахаться и спать.

— Ты готов? — Тихо спросил я, наклонившись и нежно поцеловав его.

— Не совсем. — Он усмехнулся. — Но если не я, то это сделает Аарон.

— Было бы весело.

— Весело для тебя.

Я положил руку ему на плечо и сжал. — У тебя всё получится, и я нахрен так тобой горжусь. Посмотри на всё это — ты помог создать то, что будет жить долго. Это не просто отличный паб, это место, которое люди любят. Вспомни, когда у вас в последний раз увольнялся сотрудник?

— Мы здесь как семья, — сказал Бен. — Мы всегда говорили это в шутку, но мы и правда семья. — Он улыбнулся, глядя на меня; в его глазах горела любовь. — Эти люди так много значат для меня, а ты… Я бы не справился без тебя, Янто.

— Я… я не думаю, что это правда.

— Нет, правда. Именно ты показал мне, что работа важна, но есть и другие вещи, которые имеют значение. Благодаря тебе я не выгорел и люблю это место больше, чем когда-либо.

Мое сердце совершило кульбит в груди. — Я так сильно тебя люблю.

— И я тебя люблю, — ответил он. — Спасибо.

— Не за что. А теперь… иди и расскажи всем новости, пока Аарон не взорвался.

Бен

Я сделал глубокий вдох, отошел от Янто и окинул взглядом собравшихся. Карточки с речью жгли карман, но, стоя здесь и глядя на всех этих людей, я понял, что они мне не нужны.

Мне просто нужно было сказать им правду.

— Прошу минутку внимания! — Крикнул я, чтобы мой голос разнёсся по двору. Разговоры стихли, все повернулись ко мне. — Спасибо. Наверное, вы гадаете, почему мы решили устроить вечеринку в обычное воскресенье сентября. Дело в том, что нам с Аароном и Джошем нужно кое-что вам сказать. И, возможно, это прояснит ситуацию, если вы замечали, что в последние месяцы мы были на взводе.

— В начале года владелец земли и зданий, в которых находится «Грушевое дерево», решил выставить их на продажу. И мы втроём, — я указал на Аарона и Джоша, наблюдавших за мной из-за столика на террасе, — решили, что если кто-то и будет ими владеть, то только мы. Было непросто всё уладить, и, честно говоря, с контрактами я завязал до конца жизни, но я рад объявить: с конца августа мы трое — официальные владельцы «Грушевого дерева». Оно наше. А это значит, оно и ваше тоже.

Раздались аплодисменты, которые становились всё громче, по мере того как смысл моих слов доходил до каждого.

— Это место так много значит для всех нас. Это не просто работа, это семья. Мы спорим, смеемся, плачем, влюбляемся и заботимся друг о друге. Поэтому я от всего сердца хочу сказать вам спасибо за то, что вы сделали «Грушевое дерево» таким, какое оно есть сегодня. Мы бы не справились без вас, и надеемся, что вы останетесь с нами еще надолго. Спасибо. И угощайтесь, особенно десертами — в холодильнике для них нет места, так что, пожалуйста, съешьте их все.

Все закричали, захлопали, кто-то даже свистнул, и весь двор наполнился оживленным гулом и смехом. Столько людей подходили обнять меня, и я отвечал каждому с огромным воодушевлением.

Это место значило для меня бесконечно много, как и каждый из этих людей.

Но они были не единственным, что было в моей жизни. И оставалось еще одно дело, которое я хотел довести до конца.

Янто стоял и болтал с Рисом, который сидел в компании Эвана, Патрика, Коннора, Аарона и Джоша. Это казалось знаком — столько важных для нас людей собрались в одном месте. Особенно когда к ним подошёл Леви.

Я снова глубоко вдохнул, собираясь с духом, и полез в передний карман.

— Янто, — позвал я, подходя к ним. Сердце колотилось в груди так сильно, что слова давались с трудом. Он обернулся, а затем ахнул, когда я опустился перед ним на одно колено. — Я никогда не думал, что встречу кого-то, кто заставит меня отвлечься от работы, кто даст мне понять, что другие вещи важнее. «Грушевое дерево» для меня — целый мир, но ты для меня — всё, и я люблю тебя сильнее, чем мог себе вообразить. Ты — причина, по которой я всё это делаю, и я не представляю своей жизни без тебя.

Я открыл маленькую коробочку, которую сжимал в руке; внутри лежало простое платиновое кольцо. — Янто Уильямс, ты выйдешь за меня?

Янто смотрел на меня, его глаза сияли. Затем он протянул мне руку и произнес слово, которое я так жаждал услышать: — Да.

А потом он бросился в мои объятия и поцеловал меня с жаром тысячи солнц.

Если я думал, что люди кричали до этого, то теперь это был просто взрыв; внезапно нас с Янто начали тянуть во все стороны, обнимая наперебой. Аарон и Рис даже расплакались.

А после… мы ели, танцевали, целовались и праздновали с теми, кого любили, в месте, которое так много для нас значило.

В «Грушевом дереве».

Это был не просто паб, а своего рода дом, полный любви, смеха и охренительно вкусной еды.

И когда над нами зажглись звёзды, мерцая в темнеющем небе, я понял, что никогда не забуду эту ночь, этих людей и это место, пока я жив.

Это был идеальный финал идеального дня.

Конец

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88629/596443

Переводчики: Aida_Winter