Готовый перевод The Vampire Diaries 6 - The Return: Shadow Souls / Дневники Вампира 6 - Возвращение: Темные души: Chapter 7

Елена проснулась от того, что Дэймон нетерпеливо стучал по стеклу "Приуса". Она была полностью одета и прижимала к себе дневник. Это было на следующий день, после того, как Мэтт ушел.

- Ты спала так всю ночь? - спросил Дэймон, оглядывая с ног до головы потирающую глаза Елену. Он, как всегда, был безукоризненно одет, разумеется, во все черное. Жара и влажность никак не сказывались на нем.

- Я позавтракал, - коротко бросил он, занимая водительское место, - И принес тебе это.

"Это" было пластмассовым стаканчиком обжигающего кофе, который Елена схватила с таким же удовольствием, как если бы это было вино "Черная Магия", и коричневый бумажный пакет, в котором, как оказалось, были пончики. Не самый питательный завтрак, но Елена жаждала кофеина и сахара.

- Мне нужна остановка, - предупредила Елена Дэймона, когда тот спокойно уселся за руль и завел машину. - Чтобы переодеться, умыться и все такое.

Они направились прямо на запад - это соответствовало тому, что Елена прошлой ночью нашла на карте в интернете. Маленькое изображение на ее мобильном совпадало с показаниями навигатора "Приуса". Обе картинки показывали, что Седона, штат Аризона, находилась практически параллельно маленькой сельской дороге в штате Арканзас, где Дэймон вчера припарковал машину. Но вскоре Деймон развернул машину в южном направлении, выбирая окольную дорогу на свое усмотрение, что могло запутать, а могло и не запутать, преследователей. К тому времени, как они нашли стоянку, мочевой пузырь Елены готов был вот-вот лопнуть. Она бессовестно потратила целых полчаса в дамской комнате, изо всех сил стараясь помыться с помощью бумажных полотенец в холодной воде, расчесать волосы и переодеться в новые джинсы и свежую белую блузку, которая зашнуровывалась спереди, как корсет. В конце концов, а вдруг ей еще раз придется выйти из своей телесной оболочки во время сна, чтобы увидеться со Стефаном.

О чем она действительно не хотела думать, так это о том, что с уходом Мэтта, она осталась наедине с Дэймоном, диким вампиром, чтобы путешествовать через все Штаты к цели, которая находилась буквально за пределами этого мира.

Когда Елена, наконец-то, вышла из туалета, лицо Дэймона не выражало никаких эмоций, хотя она заметила, что он все-таки взглянул на нее мельком.

"О, черт, - подумала Елена. - Я же оставила свой дневник в машине."

Она была настолько уверена в том, что он прочел его, как будто своими глазами видела это, и была рада, что ничего не написала о том, как покинув свое физическое тело, нашла Стефана. Хотя она и верила, что Дэймон тоже хочет освободить Стефана - она бы не села с ним в эту машину, если бы это было не так - но она чувствовала: ему лучше не знать, что она добралась до Стефана первой. Дэймону нравилось контролировать ситуацию, также как и ей самой. Он наслаждался своей властью над каждым полицейским, останавливавшем его за превышение скорости.

Но сегодня, он был слишком раздражен, даже по его собственным меркам. Елена по личному опыту знала, что Дэймон мог быть отличным собеседником, когда рассказывал невероятные истории и шутил, до тех пор, пока самый молчаливый и занудный пассажир не рассмеется.

Сегодня же, он даже не отвечал на вопросы Елены, что уж говорить о её попытках пошутить. Один раз, она попыталась установить физический контакт, слегка прикоснувшись к его руке, но он резко ее отдернул, как будто ее прикосновение могло испортить его черную кожаную куртку.

"Отлично, просто потрясающе", - подавленно подумала Елена. Она отвернулась к окну и уставилась на однообразный пейзаж снаружи. Она размышляла.

Где сейчас Мэтт? Впереди них или позади? Успел ли он отдохнуть прошлой ночью? Не Техас ли он сейчас проезжает? Хорошо ли он поел? Елена смахивала слезы, накатывавшиеся каждый раз, при воспоминании о том, как он ушел от нее, даже ни разу не обернувшись.

Елена всегда была хозяйкой положения. Она могла повернуть любую ситуацию куда нужно, пока ее окружали нормальные, здравомыслящие люди. Ну, а умение обращаться с парнями было её талантом. Она находила общий язык с ними, крутила ими, еще со средней школы. Но теперь, примерно две с половиной недели, как она вернулась к жизни из какого-то мира духов, о котором ничего не помнила, она больше не хотела ни кем крутить.

Именно это она любила в Стефане. Однажды, ей удалось убедить его избавиться от своих подсознательных инстинктов избегать всего, что ему дорого и после этого, у нее не осталось вообще никакой необходимости управлять им. У него была полная свобода, ну, разве что, кроме совсем маленьких советов, которые она иногда давала ему, т.к. стала настоящим экспертом по вампирам. Экспертом не в охоте на них или их убийстве, а в безопасной любви. Елена точно знала, когда можно укусить или быть укушенной, когда необходимо остановиться, и как остаться человеком.

Но, если не брать во внимание эти маленькие советы, она никогда не хотела управлять Стефаном, она просто хотела быть с ним. Но, из-за этого, все вышло из-под контроля.

Елена подумала, что смогла бы жить без Стефана. Но, если существование вдали от Мередит и Бонни казалось для Елены жизнью без обеих рук, то жизнь без Стефана была бы чем-то вроде жизни без собственного сердца. Он был её партнером в Великом Танце, равный ей и её противоположность, её возлюбленный и воздыхатель в самом чистом виде. Он был второй половинкой Священной Тайны её Жизни.

И после того, как она увидела его прошлой ночью, даже если это и было сном, чего она никак не хотела признавать, Елена скучала по нему настолько, что чувствовала пульсирующую боль внутри. И эта боль была такой сильной, что трудно было выносить ее, заставляя себя сидеть на месте и сосредотачиваться на ней. Но даже, если бы ей и удалось это, она, как сумасшедшая, принялась бы упрашивать Дэймона ехать быстрее. И хотя боль убивала ее изнутри, самоубийцей Елена не была.

Они остановились позавтракать в каком-то безымянном городишке. У Елены не было аппетита, а Дэймон провел весь перерыв в качестве птицы, что уже почему-то начинало раздражать Елену.

К тому моменту, когда они двинулись дальше, напряжение в машине возросло до такой степени, что его можно было бы разрезать даже сложенной надвое салфеткой, не говоря уже о ноже, подумала Елена.

Наконец, она поняла, что за напряжение это было.

Единственное, что спасало Дэймона, была его гордость.

Он знал, что Елена все поняла. Она больше не пыталась прикоснуться к нему и тем более, заговорить с ним. И это было хорошо.

Он не ожидал, что может чувствовать что-то подобное. Вампиры желали девушек из-за их симпатичних беленьких шеек, а эстетическое чувство Дэймона требовало, чтобы и остальная часть донора соответсвовала его представлениям о красоте. А притягательная человеческая аура Елены предлагала вампиру уникальную жизненную силу не только ее крови. И сущность Дэймона непроизвольно отзывалась на нее. Он не думал о девушке в таком смысле уже почти пятьсот лет. Вампиры не были способны на такое.

Но Дэймон сейчас был способен, и даже очень. И чем ближе был он к Елене, тем сильнее её аура притягивала его, и тем меньше он мог себя контролировать.

Благодаря всем демонам ада, его гордость была сильнее желания, которое он ощущал. В своей жизни Дэймон никогда ни о чем никого не просил. Он платил людям за кровь своей собственной монетой: удовольствиями, фантазями и мечтами. Но Елене не нужны были фантазии, не нужны были мечты.

Не нужен был он.

Она хотела Стефана. И гордость Дэймона никогда бы не позволила ему просить Елену о том, чего желал только он, также, как и не позволил бы себе взять это без ее согласия... оставалось надеяться.

Еще несколько дней назад, он был всего лишь пустой оболочкой, его тело - марионеткой в лапах жестоких близнецов-кицунэ, которые заставили его причинить боль Елене теми способами, от которых теперь у него внутри все сжималось. Дэймон не существовал тогда, как личность и его телом управлял Шиничи. И хотя, ему не очень-то в это верилось, слияние было настолько полным, что его оболочка целиком и полностью подчинялась любой команде Шиничи: он мучил Елену, он мог бы даже убить её.

Не было оснований не верить в это, или утверждать, что это не может быть правдой. Это было правдой. Это произошло. Шиничи был намного сильнее него, когда дело доходило до управления разумом, и у китцунэ не было вампирских слабостей к красивым девушкам, и их шейкам. Помимо этого, он оказался садистом. Ему нравилась боль, боль других людей, и в этом все дело. Дэймон не мог отрицать произошедшего, и не мог винить себя в том, что не "проснулся", чтобы помешать Шиничи причинить боль Елене. В нем было нечему "просыпаться". И даже, если и была какая-то потаенная часть сознания, которая все еще оплакивала то зло, которое он сотворил, Дэймон хорошенько постарался, чтобы заблокировать ее. Ему некогда было тратить время на сожаления, но он был полон решимости контролировать события в будущем. И такого больше никогда не произойдет - он не допустит этого, даже ценой своей жизни.

Деймон не мог понять только одного, почему Елена поддерживала его. Она вела себя так, как будто доверяла ему. На всем белом свете не было человека, который с большим правом должен был бы ненавидеть его, указывая карающим перстом на него. Но она ни разу не сделала этого. Никогда не смотрела на него со злобой во взгляде синих, с золотыми крапинками, глаз. Казалось, она единственная понимала, что тот, кто полностью подчинен власти малаха, как это было с Дэймоном, не имеет выбора - вернее, не может его сделать, потому что не находится в этот момент в себе - и не осознает, что делает.

Может быть это потому, что она достала из него то, что малах внедрил в него – пульсирующее, полупрозрачное тельце. Дэймон с усилием подавил нарастающую дрожь. Он знал это только потому, что Шиничи радостно упомянул об этом, когда забирал его воспоминания во время их – китцунэ и вампира - встречи в старом лесу.

Дэймон был рад избавиться от этих воспоминаний. С того момента, когда он встретился взглядом со смеющимися золотыми глазами лисы-духа, его жизнь была отравлена.

А теперь... прямо сейчас он был наедине с Еленой, посреди глуши, в которой изредка встречались мелкие городишки. Они были совершенно, исключительно одни, и Дэймон безнадежно хотел от нее того, что и любой обычный парень, которого она встретила бы на своем пути.

Хуже всего было то, что прекрасные, самоуверенные девушки были в сущности смыслом существования Дэймона. Они, конечно, и являлись той самой причиной, которая заставляла его жить последнюю половину тысячелетия. И он уже знал, что не должен даже начинать что-либо с той единственной девушкой, которая была для него драгоценным камнем среди человеческой кучи дерьма.

Со стороны казалось, что он прекрасно себя контролирует: холодный и резкий, отстраненный и безразличный.

Но правда была в том, что он уже начинал сходить с ума.

В ту ночь, убедившись в том, что у Елены есть еда и вода, и что она надежно заперта в Приусе, Дэймон призвал туман и начал возводить свою темную защиту. Для всех братьев и сестер ночи, которые могли натолкнуться на машину, это служило неким уведомлением о том, что девушка внутри нее была под защитой Дэймона, и что он выследит и спустит шкуру с любого, кто нарушит ее покой... а потом, он нашел бы время, чтобы наказать нарушителя. В обличие ворона, Дэймон пролетел пару миль на юг, где обнаружил в кабаке стаю выпивающих вервольфов с парочкой обслуживающих их симпатичных официанток, которые всю ночь напролет ругались и спорили.

Но этого было недочтаточно для того, чтобы отвлечь его - не совсем достаточно. Вернувшись рано утром, он увидел, что защита вокруг машины разорвана в клочья. Еще не успев запаниковать, он понял, что Елена сломала защиту изнутри. И не оставила ему никакого предупреждения, потому, что сделала это с мирными намерениями и чистым сердцем.

А потом, появилась сама Елена, возвращаясь с берега реки, она выгдядела чистой и посвежевшей. При взгялде на нее, Дэймон не мог выдавить из себя ни слова от ее изящества, от ее красоты и невыносимой близости ее тела. Он мог ощущать запах её чистой кожи, не в силах сопротивляться себе, вдыхая снова и снова ее необыкновенный аромат.

Он не мог представить, как вытерпеть еще один день.

А потом, Дэймона внезапно осенила идея.

- Не хочешь кое-чему научиться, чтобы контролировать свою ауру? - спросил он, когда она шла мимо него, направяясь к автомобилю.

Елена бросила на него косой взгляд.
- Значит, ты снова решил заговорить со мной? Я, видимо, должна упасть в обморок от радости?

- Ну... я был бы рад...

- Был бы? - резко ответила она, и Дэймон понял, что недооценил бурю, которую вызвал в душе этой грозной девушки.

- Нет. Сейчас я говорю серьезно, - сказал он, задержав на ней свой темный пристальный взгляд.

- Я знаю. Ты собираешься предложить мне стать вампиром, чтобы контролировать свою Силу.

- Нет, нет и нет. Это не имеет никакого отношения к тому, чтобы стать вампиром, - сказал Дэймон, стараясь избежать ссоры и это, видимо, так впечатлило Елену, что она в конце-концов, спросила:
- И что же тогда?

- Ты должна понять, как циркулирует твоя Сила. Ведь кровь же циркулирует, так? И Сила тоже может циркулировать. Даже люди веками обладали этими знаниями, не важно, называли ли они ее жизненной силой, или Ши, или Ки. Сейчас, ты попусту расточаешь свою Силу в воздух. Это и есть аура. Но если ты научишься управлять ею, ты сможешь концентрировать ее для какого-нибудь по-настоящему большого выброса, или же, ты сможешь делать ее более незаметной.

Елена словно остолбенела.
- Почему ты раньше мне об этом не рассказывал?

"Потому, что я идиот, - подумал Дэймон. - Потому, что для вампиров это такой же инстинкт, как для тебя - дышать." И бессовестно солгал:
- Чтобы этого достичь, нужен определенный опыт.

- А я могу сделать это сейчас?

- Думаю, да, - Дэймон добавил неуверенности своему голосу.

Естественно, это придало Елене еще больше решимости.
- Покажи! - сказала она.

- В смысле, прямо сейчас? - он огляделся по сторонам. - Кто-нибудь может проезжать мимо...

- Мы же не на дороге. О, пожалуйста, Дэймон! Пожалуйста! - Елена глядела на Дэймона своими огромными синими глазами так, что ни один мужчина на земле не смог бы ей отказать. Она дотронулась до его руки, пытась снова установить контакт, но когда он автоматически отодвинулся, она продолжила:
- Я правда, очень хочу научиться. Ты можешь меня научить. Покажи мне хотя бы один раз, и я буду тренироваться.

Дэймон мельком взглянул на свою руку, почувствовав колебание своего здравого смысла. Как ей это удается?

- Ну ладно, - вздохнул он. В этом забытом Богом месте, существует, как минимум, три или четыре миллиарда людей, которые отдали бы все, что угодно, лишь бы быть с этой теплой, нетерпеливой и страстной Еленой Гилберт. Проблема состояла в том, что он был одним из них, и что ей было на это наплевать.

Ну, конечно же. Ведь у нее есть ее дорогой Стефан. Что ж, посмотрим, останется ли она всё той же его принцессой, когда... если... ей удастся освободить Стефана и остаться живой.
Тем временем, Дэймон изо всех сил старался, чтобы его голос, лицо и аура выглядели беспристрастными. У него было время в этом попрактиковаться. Всего каких-то пять столетий, но их хватило, чтобы накопить опыт.

- Сначала, я должен найти нужную точку, - сказал он ей, услышав холод в своем голосе, тон, которым он это произнес, был не просто беспристрастным, а совершенно ледяным.

Выражение лица Елены не изменилось. Она тоже могла быть беспристрастной. Даже, когда в ее бездонных голубых глазах промелькнула ледяная вспышка.
- Хорошо. И где она?

- Рядом с сердцем, но чуть левее. - Он прикоснулся к груди Елены, а потом, его палец сдвинулся влево.

Елена боролась с напряжением и дрожью и он это видел.
Дэймон исследвал место, где плоть становилась мягкой над ребрами, место, где, как считает большинство людей, находится сердце, потому, что, именно там, они чувствуют свое сердцебиение. Это должно быть вот здесь… здесь…

- А сейчас, я направлю твою Силу по кругу, и когда ты научишься делать это сама, тогда и сумеешь по-настоящему скрывать свою ауру.

- Но как я пойму?

- Ты поймешь, поверь мне.

Ему не хотелось, чтобы она задавала вопросы, поэтому, он просто держал одну руку перед ней, не прикасаясь ни к ее телу, ни даже к одежде - и привел ее жизненную силу в синхронизацию со своей. Вот так. А сейчас, запускаем процесс. Он знал, что почувстует Елена: электрический шок, начинающийся в том месте, где он в первый раз прикоснулся к ней и быстрое распространение тепла по всему телу.

А потом, ее накрыл стремительный калейдоскоп ощущений, как только он провел вместе с ней одну или две циркуляции. Она ощутила прилив тепла к глазам и ушам, и внезапно осознала, что может видеть и слышать намного лучше, потом оно направилось вниз по ее позвоночнику, к кончикам пальцев, биение сердца участилось и она почувствовала что-то, вроде электрического разряда в своих ладонях. Подняв руку, она приложила ее к телу тем местом, где ее сотрясала дрожь. Наконец, энергия направилась вниз по ее изумительным ногам, проникая в самые ступни и обвивая пальцы ног, прежде, чем вернуться туда, откуда все началось, около ее сердца.

Дэймон услышал, что Елена судорожно вздохнула, когда первый шок поразил ее, а потом, почувствовал учащенное биение ее сердца и увидел трепет ресниц, когда мир внезапно стал для нее намного ярче; ее зрачки расширились, как у влюбленного человека, а тело застыло, уловив едва различимый звук шуршащего в траве грызуна - звук, который она никогда бы не услышала без Силы, направленной к ее ушам. И так, циркуляция по ее телу продолжалась, один раз, потом снова, пока она не смогла прочувствовать весь процесс. А потом, он ее отпустил.

Елена задыхалась и чувствовала себя обессиленной; он тоже был утомлен.
- Я никогда не... смогу... сделать это сама, - выдохнула она.

- Сможешь, в свое время и с практикой. А когда у тебя получится, ты будешь полностью контролировать свою Силу.

- Ну, если ты... так говоришь, - глаза Елены были закрыты, полумесяц ее темных ресниц лежал на щеках. Было ясно, что она истратила весь запас своих сил. Дэймон испытал искушение прижать ее к себе, но подавил его. Елена четко дала ему понять, что не хочет, чтобы он обнимал ее.

"Интересно, скольких парней она не отвергла", - с неожиданной горечью подумалось Дэймону. Эта горечь слегка удивила его. С чего это его должно волновать, сколько у Елены было парней? Когда он сделает ее своей Принцессой Ночи, они оба будут охотиться на людей, иногда вместе, иногда по-одиночке. Тогда, он не будет ее ревновать. Почему он должен беспокоиться о том, сколько у Елены романтических связей сейчас?

Но горечь подступала все сильнее и сильнее, пока не стала достаточной для того, чтобы он смог произнести без малейшей теплоты в голосе:
- Я говорю, что сможешь. Просто, надо самой практиковаться.

В машине Дэймон оставался раздраженным. Это было нелегко, потому что Елена была отличным попутчиком. Она не болтала, не пыталась петь - слава богу! - вместе с радио, не жевала жвачку и не курила, не пыталась давать советы по управлению машиной, не нуждалась в слишком частых остановках, и никогда не спрашивала: "Нам еще далеко?”

По правде говоря, это было непросто для любого человека, хоть для мужчины, хоть для женщины - оставаться в течение какого бы то нибыло времени раздраженным по отношению к Елене Гилберт. Нельзя сказать, что она слишком эмоциональна, как Бонни, или слишком спокойна, как Мередит. Елена была просто довольно милой, что компенсировалось яркостью, живостью, а иногда и расчетливостью ее ума.

В ней было достаточно сострадания, чтобы уравновесить ее явный эгоизм, а ее необычные способности не давали возможности кому-либо назвать ее нормальной. Она была очень верна своим друзьям, и великодушна настолько, что никого не считала своим врагом – исключая китцунэ и Древних из рода вампиров. Она была честной, откровенной и любящей, и конечно же, в ней была отрицательная черта, которую друзья называли сумасбродностью, но Дэймон знал, что это было на самом деле.

Эта черта компенсировалась наивной, мягкой и остроумной стороной ее натуры. И Дэймон считал, что для него было бы лучше, если бы этих качеств в ней не было, особенно сейчас.

О, да... Елена Гилберт была достаточно привлекательной для того, чтобы любые негативные черты ее характера не имели никакого значения.

Но Дэймон был настроен выглядеть раздраженным и у него было достаточно силы воли, чтобы выбрать настроение и придерживаться его, несмотря на то, уместно оно было или нет. Он игнорировал все попытки Елены заговорить с ним и в конце концов, она их прекратила. Его мысли были о дюжине юношей и мужчин, с которыми эта совершенная девушка делила постель. Он знал, что Елена, Кэролайн и Мередит были старшими членами квартета, когда они подружились, а Бонни была младшей, и считалась слишком наивной, чтобы быть окончательно принятой в компанию.

Так почему же, когда он сейчас был с Еленой, ему неприятно было обнаружить, что на какую-то секунду ему стало интересно, не манипулировал ли им Шиничи так же, как забирал его воспоминания.

Волновало ли когда-нибудь Стефана ее прошлое, особенно, когда она встречалась со своим бойфрендом - Маттом - готовым отдать свою жизнь за нее? Стефану нельзя было, то есть, он должен был положить этому конец... нет, как он мог положить конец тому, чего хотела Елена? Дэймон видел, что их желания расходятся, даже когда она возвратилась с того света с умом ребенка. Когда это коснулось отношений Стефана и Елены, она полностью взяла их под свой контроль. Как говорят люди: она была главной в семье.

И вскоре, эта семья могла стать шведской. Дэймон про себя усмехнулся, хотя его настроение стало еще более мрачным, чем раньше. В ответ, небо над машиной потемнело, поднялся ветер, срывая зеленые листья с деревьев, хотя их время опадать еще не пришло. Дождь усеял ветровое стекло, словно отпечатками кошачьих лап, а потом вспыхнула молния и эхом отозвался звук грома.

Елена непроизвольно вздрагивала от каждого раската. Дэймон наблюдал за этим со злым удовлетворением. Он знал, что ей известно о его способности управлять погодой. Ни один из них не произнес об этом ни слова.

"Она не попросит", - подумал он снова, немедленно ощутив приступ гордости за нее, и тут же, досаду на самого себя за излишнюю мягкотелость.

Они проехали мимо мотеля, и оглянувшись через плечо, Елена провожала взглядом тусклый электрический свет, пока тот не растворился в темноте. Дэймон не хотел останавливать машину. Не осмелился остановить ее, если честно. Сейчас, они въезжали в очень сильную бурю, и время от времени, Приус подпрыгивал, планируя в воздухе, но Дэймону удавалось держать ситуацию под контролем... с большим усилием. Он получал удовольствие от вождения в таких условиях.

Только, когда он увидел знак, предупреждающий о том, что следующая стоянка будет более, чем через сто миль, Дэймон, не посоветовавшись с Еленой, свернул на подъездную дорогу к мотелю и остановил машину. К тому времени, тучи сгустились, и на них, как из ведра хлынул дождь. Комната, которую снял Дэймон, была на задворках, отдельно от основного здания.

Уединение - как раз то, что было нужно Дэймону.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/8909/27251

Переводчики: sveta_cher, svetkin, sweety