Готовый перевод The Vampire Diaries 6 - The Return: Shadow Souls / Дневники Вампира 6 - Возвращение: Темные души: Chapter 9

В тот момент, когда Елена открыла рот, чтобы заговорить, она ощутила, как ее подняло, словно ураганом. Она цеплялась за мальчика, которого оторвало от нее, а потом, у нее осталось время только на то, чтобы прокричать: "Я вернусь", и услышать его ответ, прежде, чем ее унесло в обычный мир ванн и комнат мотеля.

- Я буду хранить нашу тайну! - Это было то, что мальчик выкрикнул в последний момент.

И что еще это могло означать, кpоме того, что он сохранит их свидание в тайне от настоящего (или "обычного") Дэймона?

Мгновением позже, Елена уже стояла в обшарпанной комнате мотеля, а Дэймон сжимал ее в своих руках. Когда он отстранился от поцелуя, она ощутила привкус соли на губах. По ее щекам катились слезы.

Казалось, в ее нападающем не произошло никаких изменений. Дэймон выглядел так, будто сожалел о своем грубом безрассудном поступке. Он дрожал, как ребенок, впервые поцеловавший свою любимую. "Вот, что значит, потерять контроль", - словно в тумане, подумала Елена.

Сама она была в полуобморочном состоянии.

Нет! Она должна оставаться в сознании.

Елена толкалась и извивалась, намеренно причиняя себе боль, пытаясь освободиться из стальной хватки, сковывавшей ее.

Хватка не ослабевала.

Одержимость? Снова Шиничи, проникший в сознание Дэймона и заставляющий его вытворять это...?

Елена удвоила силы, борясь до тех пор, пока не закричала от боли. Тут же, из глаз брызнули слезы...

Хватка ослабла.

Почему-то, Елена была уверена, что Шиничи здесь ни при чем. Настоящая душа Дэймона была маленьким мальчиком, закованным в цепи уже Бог-знает-сколько столетий, который никогда не знал тепла и близости, но до сих пор высоко ценил их. Ребенок, прикованный к валуну, был одной из самых больших тайн Дэймона.

А сейчас, Елена дрожала так сильно, что не была уверена, сможет ли удержаться на ногах, и она волновалась о мальчике. Холодно ли ему? Плачет ли он так же, как она? Как ей поговорить с ним?

Они с Дэймоном прожигали друг друга взглядом, оба тяжело дышали, его гладкие волосы растрепались, делая его похожим на лихого пирата. К его лицу, обычно бледному и невозмутимому, прилила кровь. Он опустил глаза, автоматически массируя запястья Елены. Сейчас она ощущала будто ее пронзают миллионы булавок и иголок - это восстанавливалась циркуляция ее крови. Он отвел взгляд, и казалось, что, уже не мог взглянуть на нее снова.

Зрительный контакт. Хорошо. Елена осознала всю силу этого оружия, нащупывая стул и замечая, что кровать стоит слишком уж близко позади нее. Сейчас у нее было не так уж много оружия, поэтому нужно было использовать все, что есть.

Она села, позволяя своему телу расслабиться, но не отрывала глаз от лица Дэймона. Он надул губы. И это было... нечестно.
Недовольная гримасса Дэймона была частью его тяжелой артиллерии. У него были самые красивые губы из всех, которые она когда-либо видела, не важно у кого, у мужчины или у женщины. Губы, волосы, слегка спадающие на глаза, густые ресницы, изящная линия подбородка… нечестно, даже по отношению к кому-то, вроде Елены, которая уже давно перестала проявлять интерес к человеку только лишь из-за его сногсшибательной красоты.

Но она не видетла этих надутых губ, прекрасных взъерошенных волос, дрожащих ресниц, потому что он смотрел куда угодно, только не на нее и пытался скрыть это.

- О чем... о чем ты думал, когда отказывался поговорить со мной? - спросила она почти ровным голосом.

Внезапная неподвижность Дэймона была совершенством, как и все остальные его совершенства. Ни единого вздоха, разумеется. Он разглядывал пятнышко на бежевом ковре, который, честно говоря, уже давно следовало бы сжечь.

Потом, он, наконец, поднял на нее свои огромные темные глаза. Трудно было сказать что-нибудь о глазах Дэймона, потому, что их радужные оболочки были почти такого же цвета, как и зрачки, но Елене показалось, что сейчас, они настолько расширены, что превратились в одни сплошные зрачки. Как могут глаза быть такими же черными, как кромешная тьма, да еще и светиться? Казалось, в них можно увидеть звезды вселенной.

Дэймон тихо сказал:
- Беги.

Елена почувствовала, как напряглись ее ноги:
- Шиничи?

- Нет. Ты должна бежать, немедленно.

Елена почувствовала, что мышцы ее ног немного расслабились, и она была рада, что, именно сейчас, ей не придется пытаться доказывать, что она умеет бегать, или даже ползать. Но ее кулаки сжались.

- В смысле, я должна бежать только из-за того, что ты такой ублюдок? - спросила она. - Ты снова решил меня ненавидеть? Тебе это нравится...?

Дэймон снова развернулся, движение было быстрее, чем ее глаза могли уловить, когда его неподвижность была нарушена. Он ударил по оконной раме, выбив ее практически полностью. Раздался грохот и тысяча осколков стекла, словно бриллианты, рассыпалась в темноту снаружи.

- Это может… привлечь сюда людей, чтобы помочь тебе. – Дэймон не пытался скрыть, что эта мысль пришла к нему слишком поздно. Теперь, он отвернулся от нее и казалось, его не беспокоило, что кто-то может прийти. Все его тело сотрясала мелкая дрожь.

- Сейчас поздно, на улице гроза, и мы слишком далеко от главного здания... Я сомневаюсь, что кто-нибудь придет. - Тело Елены захлестнул выброс адреналина, который позволил ей бороться с хваткой Дэймона. Она ощущала покалывание во всем теле и ей нужно было сдержать его, чтобы не позволить ему перерасти в безудержную дрожь.

И они вернулись к тому, с чего начали - Дэймон уставился в ночь, а она сверлила взглядом его спину. Или, по крайней мере, это было то, к чему он хотел, чтобы они вернулось.

- Ты мог бы просто попросить, - сказала она. Она не знала, возможно ли для вампира это понять. Ведь, она до сих пор не научила Стефана. Он оставался без того, что ему было нужно, потому что не понимал, что можно попросить. Со всей невинностью и добрыми намерениями, Стефан не просил ее ни о чем, пока ей, Елене, не пришлось самой его просить.

"У Дэймона, - подумала она, - обычно не было такой проблемы. Он брал все, что хотел, так легко, как будто собирал покупки с полки продуктового магазина."

И сейчас, он беззвучно засмеялся, что означало, что он был по-настоящему поражен.

- Я приму это в качестве извинения, - тихо произнесла Елена.

Теперь, Дэймон смеялся вслух и Елена похолодела. Она здесь, пытается помочь ему, а...

- Думаешь, - прервал он ее размышления, - что это все, чего я хотел?

Елена снова впала в оцепенение, обдумывая смысл его слов. Дэймон мог бы легко выпить ее крови, пока она была неподвижно зажата в его объятиях. Но, конечно же, это было не все, чего он хотел от нее. Ее аура… Елена знала, как она действует на вампиров. Дэймон постоянно защищал ее от других вампиров, которые могли увидеть ее.

Разница была в том, что природная честность Елены говорила ей о том, что она ни черта не заботилась о других. Но Дэймон от них отличался. Когда он поцеловал ее, она ощутила изменения внутри себя. Что-то, чего она никогда не испытывала прежде… до Стефана.

О, Господи, разве это возможно, чтобы она, Елена Гилберт, так просто предала Стефана тем, что не сделала ничего, чтобы избежать этой ситуации? Дэймон был лучше, чем она; он просил ее держать свою соблазнительную ауру подальше от него.

И завтра, его мучения начнутся сначала.

Елена пришла к выводу, что в этой ситуации, ей было бы лучше уехать прежде, чем обстановка накалится слишком сильно. Проблема заключалась в том, что она не могла позволить себе просто разозлиться и уйти, подвергнув себя еще большей опасности, и из-за этого, потеряв шанс найти Стефана.

Стоит ли ей уехать с Мэттом? Но Дэймон сказал, что два человека не смогут войти в это Темное Измерение самостоятельно. Он сказал, что должен быть с ними. И еще, у Елены были сомнения по поводу того, что он озаботится хотя бы тем, чтобы добраться до Аризоны, не говоря уже о самих поисках Стефана, если ее не будет рядом с ним на каждом шагу их пути.

Кроме того, как Мэтт сможет защитить ее на опасной дороге, по которой она ехала с Дэймоном? Елена знала, что Мэтт умрет за нее, и он, также, сделал бы это, натолкнись они на вампиров или оборотней. Умрет. Побег Елены, столкнет ее с врагами в одиночку.

О, да, она знала, что Дэймон делал каждую ночь, когда она спала в автомобиле. Он возводил защиту вокруг нее, подписывая ее своим именем, запечатывая ее своей печатью, и она охраняла автомобиль от случайных ночных существ до самого утра.

Но их заклятые враги - близнецы-кицунэ Шиничи и Мисао привели их с собой.

Елена думала обо всем этом до того, как поднять голову и посмотреть Дэймону в глаза. Глаза, которые, в тот момент, напомнили ей глаза изнуренного мальчика, прикованного к камню.

- Ты и не думаешь уходить, не так ли? - прошептал он.

Елена кивнула.

- Ты что, совсем меня не боишься?

- Боюсь. - Елена снова ощутила внутреннюю дрожь. Но сейчас, у нее была своя цель и ничто не могло ее остановить. Особенно, когда он смотрел на нее так. Это напомнило ей о том глубоком удовлетворении, почти невольной гордости, которые он испытывал всегда, когда они вместе уничтожали врага.

- Я не буду твоей Принцессой Тьмы, - сказала она ему. - И ты знаешь, что я никогда не смогу отказаться от Стефана.

Тень его обычной насмешливой улыбки коснулась губ.
- У нас много времени для того, чтобы я смог переубедить тебя в этом.

"В этом нет необходимости", - подумала Елена. Она знала, что Стефан поймет.

Но даже сейчас, когда казалось, что весь мир закружился вокруг нее, что-то заставило Елену бросить Дэймону вызов.
- Раз уж ты говоришь, что это не Шиничи, я тебе верю. Но ведь это все из-за того... что сказала Кэролайн? - Она вдруг услышала неожиданную жесткость в своем голосе.

- Кэролайн? - Дэймон удивленно моргнул.

- Она сказала, что раньше - до того, как я встретила Стефана, я была просто... - Елена не смогла заставить себя произнести последнее слово. - Что я была... доступной.

Дэймон сжал челюсти, а его щеки вдруг вспыхнули, как будто, его застали врасплох.
- Эта девушка, - пробормотал он, - уже выбрала свою судьбу и если бы это был кто-то другой, я бы еще мог проявить какую-то жалость. Но она заходит… дальше… дальше… любых правил приличия… - Он медленно произносил эти слова, а на его лице отразилось неподдельное замешательство.

Дэймон пристально смотрел на Елену и она знала, что он видел слезы, застывшие в ее в глазах, он приблизился к ней и смахнул их пальцами. Сделав это, он замер и потрясенно поднеся одну руку к губам, попробовал слезы на вкус.

Какими бы ни оказались они на вкус, казалось, он не верил самому себе. Он поднес другую руку к губам. Теперь, Елена открыто уставилась на него; он должен был бы смутиться, но не смутился. Вместо этого, калейдоскоп выражений промелькнул на его лице, слишком быстро для ее человеческих глаз, чтобы уловить каждое из них.

Но она увидела удивление, недоверие, горечь, еще большее удивление, а потом, наконец, своего рода радостное потрясение, а глаза, как будто, наполнились слезами. И потом, Дэймон рассмеялся. Это был короткий смешок, больше похожий на насмешку над самим собой, но он был настоящим, даже эйфорическим.

- Дэймон, - сказала Елена, все еще моргая, чтобы сдержать подступающие слезы, - Что с тобой?
- Ничего, все хорошо, - ответил он, поднимая палец вверх. - Никогда не стоит пытаться одурачить вампира, Елена.

У вампиров есть много чувств, которых нет у людей, и о некоторых из них, мы даже сами не знаем, пока у нас нет в них необходимости. Мне понадобилось достаточно много времени, чтобы понять то, что я и так уже знаю о тебе, потому что все убеждали меня в одном, а мой собственный разум говорил другое. Но, наконец-то, я всё понял. Я знаю, какая ты на самом деле, Елена.

Полминуты Елена пребывала в шоке, не в состоянии произнести ни слова.
- Даже если и знаешь, будь уверен, что никто тебе не поверит.

- Может, и нет, - ответил Дэймон. - Особенно, если это люди. Но вампиры запрограммированы распознавать ауру девственниц. И ты - приманка для единорога, Елена. Я не знаю и не хочу знать, как ты заслужила свою репутацию. Я сам был одурачен долгое время, но, в конце-концов, я узнал правду.
Вдруг, он склонился над ней так, чтобы она не могла видеть ничего, кроме него и его прекрасных волос, упавших ей на лоб, его губы приблизились к ее, бездонные темные глаза завладели ее пристальным взглядом.

- Елена, - прошептал он. - Это твой секрет. Я не знаю, как тебе удалось, но... ты девственница.
Он наклонился к ней, слегка прикасаясь к ее губам и осторожно обмениваясь своим дыханием с ее.

Они оставались в таком положении много, много времени, казалось, Дэймона это захватило настолько, что он готов был отдать Елене что-нибудь от своего собственного тела: кислород, в котором нуждались они оба, но получали по-разному. Для многих людей неподвижность их тел, безмолвие и зрительный контакт, когда ни один не отводит взгляда, показались бы слишком долгими.

Возникало ощущение, что они так сильно поглощены друг другом, что растворялись, становясь частичкой друг друга даже прежде, чем завершится один поцелуй. Но Елена парила в воздухе с помощью дыхания, которое давал ей Дэймон. Если бы сильные, длинные, тонкие руки Дэймона не держали ее за плечи, она ускользнула бы полностью.

Елена знала, что существует и другой способ, с помощью которого он мог бы удержать ее. Он мог использовать свое Влияние, чтобы сила тяжести наконец справилась с ней. Но пока, она не ощутила ни малейшей попытки использования Силы. Может, он все еще хотел дать ей свободу выбора. Он бы не стал обольщать ее своми обычными методами, привычками к доминированию, усвоенными в течение пяти сотен лет.

Только дыхание стало учащаться все больше и больше, когда Елена почувствовала, что ее разум начинает плыть, а биение сердца ускоряется. Неужели, она действительно была уверена в том, что Стефан не возражал бы против этого? Но, возможно, Стефан оказал ей огромную честь, поверив в ее любовь и в ее выбор. И она начала чувствовать настоящую суть Дэймона, его всепоглащающую потребность в ней, его уязвимость, потому что эта его потребность становилась для него чем-то сродни одержимости.

Не пытаясь Влиять на нее, он расправлял огромные темные крылья, окружив ее так, чтобы некуда было бежать, некуда ускользнуть. Елена почувствовала, что теряет сознание от разгоравшейся между ними страсти. И решительным движением - не отказа, а приглашения, она отклонила голову назад, обнажая свою шею и позволяя ему ощутить ее страстное желание.

И как если бы огромные хрустальные колокола зазвонили бы вдали, так она ощутила его ликование от ее добровольной капитуляции, окутывающей ее, бархатной темноте.

Она не почувствовала зубов, которые сломали преграду ее кожи и достигли крови. И до того, как это случилось, она любовалась звездами. А потом, вселенная растворилась в темных глазах Дэймона.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/8909/27253

Переводчики: sveta_cher, svetkin, Niodox