Готовый перевод The Vampire Diaries 6 - The Return: Shadow Souls / Дневники Вампира 6 - Возвращение: Темные души: Chapter 16

Дэймон явно решил надавить своему судье на жалость и принял жалобный и слегка растерянный вид, который легко мог изобразить всякий раз, когда хотел.
- Я правда не пытался Влиять на тебя, - повторил он, и поспешно добавил, - Может, мне просто сменить тему - рассказать тебе что-нибудь еще о звездных шарах.

- Это, - ответила Елена ледяным тоном, - наверное неплохая идея.

- Шары берут информацию прямо из нейронов, понимаешь? Из нейронов головного мозга. Все, что ты когда-либо пережила, хранится где-то в твоем подсознании, и шар просто копирует это.

- Значит, всегда можно это помнить и пересматривать, как фильм, правильно? - спросила Елена, приподнимая вуаль, чтобы закрыть свое лицо от Дэймона, и думая о том, что подарит Звёздный Шар Аларику и Мередит перед их свадьбой.

- Нет, - довольно жестко ответил Дэймон. - Не совсем так. Во-первых, воспоминания исчезают - мы говорим о забавах китцунэ, помнишь? Однажды, записав какое-то событие в звездный шар, ты уже никогда больше о нем не вспомнишь. Во-вторых, запись в звездном шаре постепенно стирается - от частого использования, от времени, от разных других факторов, о которых до конца не известно. Но шар теряет свою прозрачность и все ощущения ослабевают, пока наконец он не становится простым стеклянным шариком.

- Но... тот бедный человек продавал день из своей жизни. Чудесный день! Уверена, он хотел бы сохранить его.

- Ты его видела.

- Да. - Елена снова вспомнила грязного, изможденного, старика с потемневшим лицом. При мысли о том, что когда-то он был тем самым смеющимся, счастливым молодым Джоном, чьи чувства она пережила, по ее спине пробежал мороз.
- Как грустно! - проговорила она, имея в виду совсем не воспоминание.

Но на сей раз Дэймон не следил за её мыслями.
- Да уж, - сказал он, - здесь много нищих стариков. Они заработали себе свободу от рабства, или их благородный хозяин умер… а потом, вот как они заканчивают свои дни.

- Но звездные шары! Они предназначены только для бедняков? Богатые ведь могут просто отправиться на Землю и увидеть настоящие летние дни собствеными глазами, правильно?

Дэймон не особо весело рассмеялся.
- О, нет, они не могут. Большинство из них привязано к этому месту.

Он как-то странно произнес слово "привязано", что Елена рискнула уточнить:
- Слишком заняты, чтобы поехать в отпуск?

- Слишком заняты, слишком могущественны, чтобы пройти через охранный пункт, оберегающий от них Землю, слишком обеспокоены тем, что сделают их враги в их отсутствие, слишком немощны физически, слишком известны, слишком мертвы.

- Мертвы? - Ужасный туман с запахом мертвечины казалось готов был поглотить Елену.

Дэймон выдал одну из своих дьявольских улыбок.
- Забыла, что твой дружок сам не слишком уж живой? Также, как и твой благородный господин. Большинство людей после смерти отправляется на другие уровни, а не сюда - гораздо выше или гораздо ниже этого. Сюда попадают не самые лучшие представители человеческого рода, и все же этот уровень находится выше. А тот, что намного ниже... что ж, никому не хотелось бы попасть туда.

- Ты говоришь об аде? - выдохнула Елена. - Так мы в аду?

- Скорее - о Неизвестности, по крайней мере, в ней мы сейчас и находимся. Кроме того, есть ещё Другая Сторона. - Он кивнул в сторону горизонта, где всё ещё заходило солнце. - Другой город, в котором ты возможно провела свои "загробные каникулы". Здесь его называют просто "Другой Стороной", но могу поделиться с тобой двумя слухами, о которых я узнал от своих осведомителей: его называют "Небесным Судом", и над ним простирается чистое голубое небо, а солнце никогда не садится.

- "Небесный Суд", - Елена забыла, что говорит вслух. Инстинктивно, она поняла, что суд представляли короли, рыцари и ведьмы, а не закон. Наверное, все происходило, как в Камелоте. Только что произнесённые слова вызвали ноющую тоску и… нет, не воспоминания, а ощущение того, что память была спрятана за дверцей внутри её сознания. Однако эта дверца была надёжно заперта, и всё, что Елене удавалось разглядеть сквозь замочную скважину - это множество женщин, похожих на Хранителей: высоких, золотоволосых, голубоглазых. Среди них выделялась одна - она была гораздо ниже остальных, словно ребёнок рядом со взрослыми, она подняла голову и встретилась взглядом с Еленой.

Паланкин уносили прочь от базара, направляясь в ещё более ужасные трущобы, которые Елена осматривала, бросая быстрые взгляды по сторонам из-под скрывающей её вуали. Они выглядели так же, как земные трущобы, только ещё хуже. Дети, у которых волосы стали рыжими в лучах заходящего солнца, толпились возле паланкина и протягивали руки в универсальном просительном жесте.

Внутри у Елены всё сжималось от осознания того, что она не может дать им ничего по-настоящему ценного. Она хотела бы построить здесь дома, позаботиться о том, чтобы у детей всегда была еда и чистая вода, дать им образование, и будущее, в которое можно было бы смотреть с надеждой. Но, поскольку она понятия не имела, как обеспечить им всё это, ей оставалось лишь наблюдать, как они уносятся прочь с такими сокровищами, как её жевательная резинка "Джуси Фрут", расчёска, блеск для губ, бутылочка воды и серьги.

Дэймон только качал головой, но не пытался остановить её, пока Елена не потянулась к кулону с лазуритом и бриллиантом, который подарил ей Стефан. Она плакала, пытаясь расстегнуть замок, когда верёвка, охватывающая её запястья, неожиданно натянулась.

- Хватит! - произнёс Дэймон. - Ты ничего не понимаешь. Мы ещё даже в город не въехали! Почему бы тебе не взглянуть на местную архитектуру, вместо того, чтобы волноваться о никчемных сопляках, которые все равно погибнут?

- Это жестоко, - произнесла Елена, но она не могла думать о том, как объяснить ему это, и слишком рассержена, чтобы хотя бы попытаться.

И все же, она перестала возиться с цепочкой и окинула взглядом трущобы, как и советовал Дэймон. Ее взору открылся захватывающий дух горизонт, с постройками, которые казалось были возведены из камня на веки вечные и наверное выглядели так же, как египетские пирамиды и зиккураты майя сразу после постройки. И всё это было выкрашено в красный и чёрный цвет, благодаря солнцу, которое сейчас утопало в угрюмых багровых облаках. Огромное красное солнце могло придавать окружающему пейзажу совершенно разное настроение. Иногда оно выглядело почти романтично, сверкая рябью на волнах широкой реки, которую пересекли Елена и Дэймон. В другие моменты - висело над горизонтом жутким знамением, придавая зданиям, даже самым великолепным, кровавый оттенок. Носильщики вместе с паланкином направились в город к тем самым огромным строениям и Елена, благодаря солнцу, оказавшемуся за спиной, смогла увидеть их собственную длинную и зловещую тень, убегающую вперёд.

- Ну? И что думаешь? - похоже Дэймон пытался успокоить ее.

- Мне все еще кажется, что это похоже на ад, - медленно проговорила Елена. - Не хотела бы я здесь жить.

- А кто говорит, что мы должны здесь жить, моя Принцесса Тьмы? Мы отправимся домой - туда, где ночь черна, а луна сияет с небес, заливая всё серебром. - Дэймон медленно провёл пальцем по её руке, начав от запястья и поднимаясь всё выше и выше, пока не добрался до плеча. Это прикосновение вызвало у нее внутреннюю дрожь.

Она попыталась укрыться вуалью, чтобы хоть как-то отгородиться от Дэймона, но та оказалась слишком прозрачной. Он снова одарил её своей ослепительной улыбкой, которую было отлично видно даже сквозь белый, ну, в данный момент - жемчужно-розовый, благодаря освещению - усыпанный бриллиантами, материал.

- А в этом месте существует луна? - спосила она, пытаясь его отвлечь. Она боялась... боялась его... боялась себя.

- О, да: три или четыре, я думаю. Но они очень маленькие и так как солнце никогда не заходит, ты все равно не сможешь их увидеть. Никакой... романтики. - Он снова улыбнулся ей, на этот раз медленно, и Елена отвела взгляд.

Это позволило ей увидеть впереди что-то, что тут же полностью завладело ее вниманием. В переулке валялась опрокинутая тележка, из которой выпали большие связки кожи и меха. В тележку, словно животное, была запряжена старая худая женщина, которая сейчас лежала на земле, а над ней, осыпая её обнаженное тело ударами хлыста, возвышался высокий разьяренный мужчина.

Лицо женщины, обезображенное гримасой боли, было обращено к Елене, пока она тщетно пыталась защититься от ударов, свернувшись в клубок и закрывая живот руками. Женщина была по пояс раздета, и с каждым ударом хлыста, впивающегося в плоть, её тело всё больше и больше покрывалось кровавыми бороздами.

Елена ощутила, что её переполняет Сила Крыльев, но почему-то ничего не происходило. Она готова была на все что угодно, лишь бы заставить свою жизненную силу распахнуть крылья за её спиной, но это не помогало. Возможно, из-за рабских браслетов, которые были на ней. Или из-за того, что Дэймон, сидевший рядом, убедительным тоном велел ей не вмешиваться.

Его слова заглушил бешенный стук сердца, который стоял у нее в ушах. Елена резко выдернула верёвку из рук вампира и выскочила из паланкина. В шесть или семь прыжков она оказалась около человека с хлыстом.

Это был вампир, его клыки удлинились при виде крови, но даже это не заставило его остановить яростную порку. Он был слишком силён для того, чтобы Елена могла справиться с ним, но…

Сделав ещё один шаг, она заслонила собой женщину, подняв обе руки в защищающем жесте. С одного из её запястий свисала верёвка.

Это не произвело никакого впечатления на рабовладельца. Замахнувшись, он нанес очередной удар, который пересёк щёку Елены, проделал огромную дыру в её лёгкой одежде, разорвав майку, и оставил глубокий след на теле. Она ахнула, когда кончик хлыста рассёк джинсы, словно они были сделаны из масла.

Слёзы невольно навернулись на глаза, но Елена не обратила на них внимания. Она сумела не издать ни звука, не считая единственного первого вздоха, и не сошла с места. Девушка чувствовала порывы ветра, обнажившейся в прорехе кожей, в то время, как её нетронутая вуаль широкой волной упала сзади, словно защищая несчастную рабыню, свернувшуюся в клубок около опрокинутой тележки.

Елена все еще отчаянно пыталась распахнуть хоть какие-нибудь крылья. Она хотела бороться реальным оружием, и оно у нее было, но ей не удавалось вынудить их спасти ее или бедную рабыню у себя за спиной. Но даже без них Елена знала одно - этот ублюдок, стоящий перед ней не тронет свою рабыню, пока не разрежет на куски Елену.

Кто-то остановился поглазеть, кто-то выбежал из магазина. Когда Елену окружили плачущие дети, следовавшие за паланкином, образовалась настоящая толпа.

Очевидно, им не в новинку было наблюдать, как торговец избивает своего несчастного раба, что происходило практически ежедневно. Но совершенно другое дело - увидеть прекрасную незнакомую девушку, на которой рассекают одежду - девушку с волосами, подобные золотому шелку, и глазами, которые, возможно, напомнили кому-то из зевак о давно забытом голубом небе. Более того, новенькая несомненно была дикаркой, поскольку, только что прилюдно оскорбила своего хозяина, вырвав из его рук верёвку, и стояла теперь в своей вуали неприкосновенности, превратившейся в насмешку.

Небывалое зрелище.

Несмотря на всё это, рабовладелец готовился к новому удару, он размахнулся, высоко подняв руку, собираясь нанести еще один удар.
Несколько человек в толпе ахнуло, другие - возмущённо забормотали. Новый обострённый слух Елены позволил ей разобрать их шёпот: таким девушкам вообще не подобает оказываться в трущобах, её место – в сердце города; одного взгляда на её ауру достаточно, чтобы понять это. На самом деле, с такими золотыми волосами и ясными голубыми глазами она вообще может оказаться Хранителем с "Другой Стороны". Кто знает?..

Занесённый хлыст так и не опустился. Прежде, чем это успело произойти, воздух пронзила чёрная вспышка чистой Силы, которая заставила половину толпы броситься врассыпную. Вампир с внешностью юноши и в одежде верхнего мира - Земли, освободил себе путь, чтобы встать между златовласой девушкой и рабовладельцем, или теперь уже съежившимся рабовладельцем. Оставшиеся возле Елены зеваки тут же почувствовали, как при взгляде на него, их сердца забились в ускоренном темпе. Он был хозяином девушки - это очевидно, и сейчас, новый вампир собирался взять ситуацию в свои руки.

В это время, к месту событий прибыл паланкин Бонни и Мередит. Они полулежали на носилках, чинно закутанные в свои вуали: Мередит - в темно-синюю с россыпью звёзд, а Бонни - в бледно-зелёную. Больше всего в этот момент они напоминали иллюстрацию к сказке "Тысяча и одна ночь".

Но, как только они увидели Дэймона и Елену, тут же спрыгнули с паланкина, позабыв обо всех приличиях. Теперь толпа была такой плотной, что пробраться сквозь неё можно было, лишь пустив в ход локти и колени, однако подругам хватило всего нескольких секунд, чтобы добраться до Елены. Руки подоспевших "рабынь" были вызывающе не связаны, вуали демонстративно развевались на ветру.

Когда девушки оказались рядом с Еленой, у Мередит перехватило дыхание. Глаза Бонни округлились и так и остались в таком состоянии. Елена понимала, что их так потрясло: из ее раны на щеке текла кровь, а блузка, распахнувшаяся на ветру, демонстрировала разорванную и окровавленную майку; на одной из штанин джинсов быстро расплывалось красное пятно.

Но фигура, скрывающаяся в её тени, вызывала ещё больше сочувствия. И пока Мередит подбирала прозрачное покрывало Елены, помогая ей придержать распахнувшуюся блузку и завернуться ради приличия в вуаль, женщина-рабыня подняла голову, посмотрев на трёх девушек немым взглядом загнанного животного.

Позади них раздался тихий голос Дэймона:
- Пожалуй, мне это понравится, - одной рукой он поднял мужчину вверх, а затем впился ему в горло, словно кобра, сделавшая бросок. Раздался жуткий протяжный вой, который долго не смолкал.

Никто не попытался вмешаться, никто не попытался даже подбодрить рабовладельца к борьбе за свою жизнь.

Изучая лица в толпе, Елена поняла почему. Она и ее подруги уже привыкли к Дэймону - или по крайней мере настолько, насколько можно было привыкнуть к его свирепому виду. Но эти люди впервые видели молодого мужчину, одетого во все черное, среднего роста и изящного телосложения, недостаток мускулов которого компенсировался гибкостью и смертоносной грацией. Общее впечатление усиливал талант Дэймона - доминировать во всём окружающем его пространстве, так что он без труда становился центром всеобщего внимания, так же, как стала бы центром внимания чёрная пантера, лениво прогуливающаяся по многолюдным улицам города.

Даже здесь, где угроза и неприкрытое зло стали обычным явлением, от этого молодого человека исходила такая опасность, что люди предпочитали держаться вне поля его зрения, и уж тем более - не оказываться у него на пути.

Тем временем Елена, Мередит и Бонни озирались в поисках кого-нибудь, способного оказать медицинскую помощь или хотя бы чего-нибудь чистого, чтобы остановить кровотечение. Спустя минуту, они поняли, что ничего такого не найдут, поэтому Елена обратилась к толпе.

- Кто-нибудь знает врача? Целителя? - прокричала она. Публика только молча смотрела на нее. Казалось люди не желали связываться с девушкой, которая бросила вызов облаченному в черное демону, свернувшему шею хозяину рабыни.

- Значит, вы все думаете, что это справедливо, - кричала Елена, теряя контроль над собой и слыша в своем голосе отвращение и ярость, - когда такой ублюдок, как этот избивает голодающую беременную женщину?

При этих словах, некоторые опустили взгляд, послышались отдельные реплики, типа: " Ведь он был ее хозяином, разве не так?" Но один довольно молодой мужчина, склонившийся к стоящей рядом телеге, выпрямился.
- Беременная? - переспросил он. - Она не похожа на беременную!

- Она беременна!

- Что ж, - протянул молодой человек, - если это правда, то он всего лишь портил свой собственный товар. - Парень нервно взглянул туда, где сейчас стоял Дэймон над умирающим хозяином рабыни, лицо которого исказилось от страшной предсмертной агонии.

Помощи ждать было неоткуда, а Елена опасалась за жизнь женщины.
- Кто-нибудь знает, где я могу найти доктора? - Из толпы доносилось лишь бормотание разных тонов.

- Может, нам удастся что-нибудь узнать, если мы предложим им денег, - сказала Мередит. Елена тут же потянулась к своей подвеске, но Мередит оказалась быстрее, расстегнув модное аметистовое колье на своей шее и подняв его.
- Вот это достанется тому, кто первым покажет нам хорошего доктора.

Наступила пауза, пока все оценивали вознаграждение и риск.
- А у вас есть звездные шары? - спросил хриплый голос, но высокий тонкий голосок прокричал:
- Мне и этого хватит!

Ребенок - да, настоящий уличный беспризорник - выскочил из толпы, схватив Елену за руку и проговорил, указывая направление:
- Доктор Меггар, прямо по улице. Всего пара кварталов; мы можем дойти пешком.

На ребенке было старое потрепанное платье, но оно вероятно служило только для согревания, потому что на нем или на ней были надеты еще и штаны. Елена не могла понять мальчик перед ней или девочка, пока дитя не улыбнулось неожиданно милой улыбкой и прошептало:
- Я Лакшми.

- Я Елена, - ответила девушка.

- Надо поторапливаться, Елена, - сказала Лакшми. - Хранители скоро будут здесь.

Мередит и Бонни подняли полубессознательную рабыню на ноги, но та от боли не могла понять: ей собираются помочь или ее хотят убить.

Елена вспомнила, как женщина пряталась в ее тени. Она положила руку на окровавленную руку женщины и тихо произнесла:
- Теперь ты в безопасности. Все будет хорошо. Этот человек - твой… твой хозяин - мертв и я обещаю, что никто больше не причинит тебе боль. Клянусь.

Женщина недоверчиво посмотрела на нее, будто то, что говорила Елена было невозможно. Будто жизнь без постоянного избиения (даже на перепачканной кровью коже женщины Елена видела старые шрамы, некоторые - особенно глубокие) была слишком далекой от действительности, чтобы хотя бы представить ее себе.

- Клянусь, - жестко повторила Елена, даже не улыбнувшись. Она осознавала, какое бремя взваливает на себя.

"Ничего, - подумала она, понимая, что адресует свои мысли Дэймону. - Я знаю, что делаю. Я готова нести за это ответственность."

"Уверена? - долетел до нее голос Дэймона, таким неуверенным она никогда его еще не слышала. - Потому что я абсолютно точно не собираюсь возиться с этой старой каргой, когда она тебе надоест. Я даже не уверен, что готов столкнуться с тем, чего мне будет стоить убийство этого ублюдка с хлыстом."

Елена обернулась и взгялнула на него. Он был серьезен. "Тогда, зачем же ты убил его?" - с вызовом спросила она.

"Ты шутишь? - Дэймон шокировал ее силой и злобностью этой мысли. - Он тебя ударил. Мне надо было убивать его гораздо медленнее", - добавил он, игнорируя одного из носильщиков паланкина, который очевидно хотел узнать, что ему делать дальше. Но глаза Дэймона были прикованы к лицу Елены, из раны на ее щеке все еще сочилась кровь. "Сукин сын (ит.яз.)", - мысленно выругался он и взглянув на труп, оскалился так, что даже носильщик паланкина отполз от него прямо на четвереньках.

"Дэймон, не отпускай его! Заставиь их всех вернуться сейчас же..." - начала Елена, а потом, сообразив, что вокруг нее собралась внушительная толпа, продолжила невербально:
- Не отпускай носильщиков. Нам нужен паланкин, чтобы отвезти эту бедную женщину к доктору. И чего это все на меня уставились?

"Потому, что ты - рабыня, и ты только что сделала то, чего рабы делать не должны, а теперь, еще и даешь мне - своему хозяину - указания, - сурово прозвучал телепатический голос Дэймона.

"Это не указание. Это... послушай, любой джентельмен помог бы даме в трудной ситуации, верно? Нас здесь четверо, а еще один сейчас находится в трудной ситуации, и ты не сможешь на это спокойно смотреть. Хотя нет, трое. Думаю, мне нужно наложить несколько швов, а Бонни того и гляди свалится в обморок. Елена методично била в самое слабое место, и Дэймон это понимал, но все же приказал носильщикам одного из паланкинов взять рабыню, а носильщикам другого - его девушек.

Елена увязалась за женщиной и села в паланкин с закрытыми шторами. Запах крови отдавался медным привкусом у неё во рту и заставлял плакать. Даже несмотря на то, что ей не хотелось слишком уж внимательно рассматривать раны рабыни, но она не могла не видеть, что кровь никак не останавливается и капает прямо на пол. Незадумываясь, Елена сняла с себя верхнюю блузку и майку, а потом надела обратно только блузку, чтобы приложить майку к глубокой ране, которая растянулась по диагонали через всю грудь женщины. Каждый раз, когда рабыня поднимала на неё свои тёмно-карие глаза, Елена старалась ободряюще улыбаться. Они находились где-то на том глубоком уровне общения, когда взгляд и прикосновение значат гораздо больше, чем слова.

"Не умирай, - подумала Елена. - Не умирай, ведь теперь тебе есть ради чего жить. Живи ради своей свободы и ради будущего ребенка."

И наверное, какие-то из ее мыслей дошли до женщины, потому что та взяла Елену за руку, она расслабленно опустилась на подушки паланкина.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/8909/27261

Переводчики: sveta_cher, Anastasil, BaasT, zarink