Готовый перевод The Vampire Diaries 6 - The Return: Shadow Souls / Дневники Вампира 6 - Возвращение: Темные души: Chapter 24

"Дорогой Дневник,

это ночь перед нашей первой вечеринкой, или точнее, торжеством. Но я не чувствую особого торжества. Я очень скучаю по Стефану.

Еще я думаю о Мэтте. Как он уходил, так сильно разозлившсь на меня, что даже не обернулся. Он не понял, как я могла... заботиться о... Дэймоне, и все еще любить Стефана так сильно, что мое сердце готово разорваться на части."

Елена положила ручку и тупо уставилась на дневник. Горе от разбитого сердца проявлялось физической болью в груди, которая напугала бы ее, если бы она не знала ее причину. Она так отчаянно скучала по Стефану, что с трудом могла есть и едва ли могла спать. Он был словно часть ее сознания, постоянно находящаяся в огне, как ложная боль в ампутированной части тела, которая никогда не пройдет.

Даже ведение записей в дневнике не помогала ей сегодня. Все, о чём она могла писать, были крайне болезненные воспоминания о тех добрых временах, которые она разделила вместе со Стефаном.

Как жезлорово было всего лишь повернуть голову и заранее знать, что она увидит его - какое же это было счастье! И вот теперь оно ушло, а на его место пришла путаница, чувство вины и тревоги. Что с ним происходит именно сейчас, когда она уже не может просто повернуть голову и увидеть его? Причиняют ли ему... боль?

О, Господи, если бы только...

Если бы только я заставила его закрыть все окна в его комнате в пансионе...

Если бы только я была более подозрительной в отношении Дэймона...

Если бы я догадалась, что он что-то задумал той ночью...

Если бы только... если бы только...

Эти мысли отдавались в ее мозгу в такт с ударами сердца. Из ее груди вырывались рыдания, глаза закрылись, а пальцы сжались в кулаки.

Если я позволю себе поддаться этим чувствам... если им цдастся разрушить меня изнутри... я стану ничожной точкой в пространстве. Уж лучше уйти в небытие, чем так сильно нуждаться в нем.

Елена подняла глаза… и увидела внизу свою голову, лежащую на дневнике.

Она ахнула.

Ее первой реакцией, как и раньше, было предположить, что она умерла. А потом, медленно, приходя в себя после стольких пролитых слёз, она осознала, что сделала это снова.

Она была вне своего тела.

На этот раз, она не принимала сознательное решение, куда ей пойти. Она летела настолько быстро, что не понимала, в каком направлении движется. Это было, словно ее тянули, словно она была хвостом кометы, которая быстро падала вниз.

Вдруг, она ощутила знакомый ужас от того, что пролетает сквозь предметы, потом, меняет направление, как кончик кнута в игре Треск Кнута, и в конце-концов, катапультируется в камеру Стефана.

Она все еще хлюпала носом, когда приземлилась в клетке, не уверенная в своей гравитации и на секунду забыв обо всем. Единственное, что у неё было - это время повидаться со Стефаном - очень худым, но улыбающимся во сне, а потом, она упала на него, в него, и все еще рыдая, подпрыгнула легко, как перышко и Стефан проснулся.

"О, разве ты не можешь дать мне спокойно поспать хотя бы несколько минут?" - бросил Стефан и прошептал еще несколько слов по-итальянски, которые Елене слышать еще не приходилось.

У Елены тут же случился "приступ Бонни" – она разразилась рыданиями так сильно, что ничего не слышала вокруг... не говоря уже о том, чтобы услышать... ласковое успокаивающее слово, которое последовало дальше. Они проделывали ужасные вещи с ним, а для этого использовали ее образ. Это было слишком ужасно. Они заставили Стефана ненавидеть ее. Она возненавидела себя. Все в мире ненавидели ее…

"Елена! Елена, не плачь, любимая!"

Елена медленно приподнялась, чтобы оказаться на уровне груди Стефана и прежде, чем снова начала всхлипывать, попыталась утереть свой нос его тюремной одеждой, которая определенно требовала починки.

Конечно, она не могла этого сделать; так же, как не могла почувствовать руку, которая пыталась нежно обнять ее. Ее тела не было с нею.

Но как бы то ни было, она все же могла плакать, и чувствовать холод. Вдруг, жесткий голос в ее голове произнес: "Не трать их просто так, идиотка! Используй свои слезы. Если ты собираешься рыдать, хотя бы рыдай над его лицом и руками. Да, кое-что еще, все ненавидят тебя".

"Даже Мэтт ненавидит тебя, а Мэтт обычно любит всех", - продолжил тоненький жестокий отрезвляющий голос, и Елена снова заревела, рассеянно отмечая эффект каждой слезинки. Каждая капелька, падая на его белую кожу, превращала ее цвет в розовый, который волнами растекался вокруг падающих слезинок, как будто Стефан был бассейном, а она лежала на его поверхности - вода, покоящаяся на воде.

Кроме того, ее слезы текли так быстро, словно гроза, разразившаяся на Ивовом пруду. Это вдруг напомнило ей о том случае, когда Мэтт прыгнул в озеро, чтобы спасти маленькую девочку, провалившуюся под лед, а также о том, что Мэтт сейчас ненавидел ее.

"Не надо, о, не надо, не надо, моя прекрасная любовь, - умолял Стефан настолько искренне, что любой поверил бы его словам. Но как он мог? Елена догадывалась, как она сейчас, должно быть, выглядит - лицо опухло и залито слезами - нет здесь никакой "прекрасной любви"!

А он наверное сошел с ума, раз хочет, чтобы она перестала плакать - слезинки давали ему новую жизнь всюду, где они касались его кожи - и, наверное, бурные старания Елены выплакаться принесли свои плоды, потому что его телепатический голос стал сильнее и увереннее.

"Елена, прости меня... о, Боже, позволь мне побыть с ней хотя бы одно мгновение! Всего одно мгновение! А потом, я смогу вынести все, что угодно, даже смерть. Всего одно мгновение, чтобы прикоснуться к ней!"

И, возможно, Бог услышал его мольбу и сжалился. Губы Елены дрожали, трепетали над губами Стефана, как будто она могла украсть у него поцелуй, как раньше, когда она проделала это с ним, пока он спал. Но на секунду Елене показалось, что она ощутила теплую плоть на своих губах и взмах ресниц Стефана на своих веках, когда его глаза распахнулись от удивления.

Тут же, они оба замерли с широко раскрытыми глазами, боясь пошевелиться. Но Елена ничего не могла с собой поделать - когда поток тепла от губ Стефана пронзил все ее тело, она раствориась в этом поцелуе и, осторожно пытаясь удержать тело в том же положении, почувствовала, как все расплывается вокруг нее, а глаза закрываются.

Как только ее ресницы коснулись чего-то материального, момент счастья тут же закончился. У Елены было только два пути: она могла закричать и снова телепатически перенестись к Богу, чтобы тот дал им то, о чем просил Стефан, или или она могла собрать свою волю в кулак, улыбнуться и возможно успокоить Стефана.

Лучшая сторона ее натуры победила и когда Стефан открыл глаза, она склонилась над ним, притворившись, что отдыхает на его груди, подперев голову руками и улыбалась, пытаясь распутать свои волосы.

Успокоившись, Стефан улыбнулся ей в ответ, словно был готов вынести все, что угодно, пока она в безопасности.

"На твоем месте, Дэймон был бы сейчас более практичным, - поддразнила она его. - Он не стал бы успокаивать меня, а позволил бы выплакаться, потому что в итоге его здоровье сейчас было бы важнее. И он молил бы о… - Она сделала паузу и в конце концов расхозоталась, что заставило и Стефана улыбнуться. - Не могу представить, - завершила она свою мысль, - не думаю, что Дэймон молится."

"Возможно и нет, - сказал Стефан. - Когда мы были юными... и живыми... городской священник ходил с тростью, которую чаще пускал в ход, чтобы преподать уроки провинившимся юнцам, чем использовал ее по прямому назначению."

Елена подумала о хрупком мальчике, прикованном к большому тяжелому валуну с тайнами. Была ли религия одной из тех вещей, запертых там за многими секретными дверями, как в подводной лодке со множеством отсеков? Выходит, что все, чему он придавал значение, было внутри этой лодки?

Она не спросила об этом у Стефана. Вместо этого, она сказала, понизив голос до тихого телепатического шепота - малейшего колебания нейронов в сознании Стефана: "Как ты думаешь, о чем еще вспомнил бы Дэймон, будь он на твоем месте? О том, что касается побега из тюрьмы."

"Ну… для побега из тюрьмы? Первое что приходит на ум - нудо хорошо ориентироваться в городе. Меня привели сюда с завязанными глазами, но поскольку у них нет силы снимать заклинания с вампиров и превращать их в людей, я все еще могу пользоваться другими органами чувств. Я бы сказал, что этот город по размерам такой же, как Нью Йорк и Лос Анджелес вместе взятые."

"Большой город," - отметила Елена, делая для себя заметку.

"Но к счастью, все, что нас интересует в этом городе - это юго-западный район. Городом скорей всего управляют Хранители - но они пришли с Другой Стороны, а демоны и вампиры здесь давно поняли, что люди больше боятся их, чем Хранителей.

Сейчас в городе власть разделена между двенадцатью или пятнадцатью феодальными замками или поместиями, и каждое из этих поместий контролирует большое количество земельных владений вне города. В каждом поместье выращиваются свои конкретные продукты, а потом, путем сделок, они обмениваются на другие продукты в других поместьях. Например, эти вампиры культивируют вино "Черная магия Кларион Лоэсс".

"Понятно, - сказала Елена, которая понятия не имела, о чем он говорит, не считая вина "Черная магия". - Но все, что нам надо знать - это как добраться до Ши но Ши - твоей тюрьмы."

"Это точно. Что ж, самый простой путь - это найти сектор кицунэ. Ши но Ши - это группа зданий и самое большое из них - без крыши, закругленной формы, правда, если смотреть на него снизу, то этого не увидишь… "

"Здание, которое похоже на Колизей? - с жаром перебила его Елена. - Когда я лечу сюда, я могу увидеть город с высоты птичьего полета."

"Здание, которое похоже на Колизей и есть Колизей," - улыбнулся Стефан.

Он и правда улыбнулся. Он чувствует себя достаточно хорошо, чтобы улыбаться - Елена молча порадовалась этому.

"Значит, чтобы вытащить тебя отсюда мы должны пройти под Колизеем ближе к воротам, ведущим в наш мир, - подытожила Елена, - но чтобы освободить тебя, нам надо собрать кое-что, а это возможно находится в разных частях города." - Она попыталась вспомнить, описывала ли Стефану когда-нибудь лисий ключ близнецов кицунэ или нет. Наверное, лучше не делать этого, если только она уже этого не сделала.

"Тогда, я бы нанял местного проводника, - тут же сказал Стефан. - Я не очень хорошо знаю город, а лишь то, что говорят охранники, но я не уверен, можно ли им верить. Но низшее сословие - простые люди - скорее всего знают то, что тебе интересно."

"Хорошая идея, - ответила Елена, прозрачным пальцем рисуя невидимые узоры у него на груди. - Я думаю, Дэймон собирается сделать все возможное, чтобы нам помочь."

"Я ценю уже то, что он пришел сюда, - сказал Стефан, словно обдумывал все происходящее. – Он держит свое слово, так ведь?"

Елена кивнула. Глубоко-глубоко в ее сознании всплыли мысли: "Его слово, данное мне, что он будет заботиться о тебе. Его слово, данное тебе, что он будет заботиться обо мне. Дэймон всегда держит свое слово."

"Стефан, - проговорила она, как и раньше - в самой глубине его сознания - там, где могла поделиться информацией, как она надеялась, в тайне он всех, - тебе стоило бы увидеть его, правда. Когда я накрыла его Крыльями Искупления, все плохое, что держало его или делало жестоким, ушло.

А когда я окутала его Крыльями Очищения, вся каменная оболочка, скрывающая его душу, рассыпалась на мелкие кусочки… Не думаю, что ты можешь представить себе, каким он был. Он был таким совершенным... и таким обновленным. А потом, когда он заплакал…"

Елена почувствовала, что внутрии у Стефана почти мгновенно один за другим сменились три слоя эмоций. Неверие в то, что Дэймон может плакать, несмотря на все, что Елена рассказала ему. Затем, вера и удивление, когда он увидел образы из ее воспоминаний.

И наконец, потребность утешить ее, поскольку она увидела Дэймона в раскаянии, навечно застрявшего в ловушке. Дэймона, какого больше никто никогда не увидит.

"Он спас тебя, - прошептала Елена, - но сам не спасся. Он даже не торговался с Шиничи и Mисао. Он просто позволил им забрать все его воспоминания о том времени."

"Может быть, это слишком больно."

"Да, - ответила Елена, сознательно опустив барьеры так, чтобы Стефан смог чувствовать боль нового и совершенного существа, которое она создала; боль от осознания того, каким жестоким и подлым оно было... таким, что даже самый сильный человек содрогнулся бы от мысли об этом. - Стефан? Мне кажется, он чувствует себя очень одиноким."

"Да, мой ангел. Думаю, ты права."

На этот раз, Елена думала намного дольше, прежде чем рискнуть: "Стефан? Я не уверена, что он понимает, что такое быть любимым." И пока он думал, что ответить, она была, как на иголках.

Он ответил очень тихо, очень медленно: "Да, ангел. Я думаю, ты права. "

О, как же она любила его. Он всегда понимал ее. И всегда был самым смелым, храбрым и доверяющим, когда она в этом нуждалась.

"Стефан? Можно мне остаться сегодня на ночь?"

"А сейчас ночь, моя прекрасная любовь? Ты можешь остаться, пока они не придут за мной. - Неожиданно, Стефан посерьезнел и задержав на ней взгляд, добавил, - Но если они придут, ты должна пообещать мне, что уйдешь, хорошо?"

Елена посмотрела ему прямо в глаза и произнесла: "Если ты этого хочешь, я обещаю."

"Елена? Ты… правда сдержишь обещание или нет?" - Внезапно, его голос стал сонным, но не уставшим, а просто сонным голосом того, кому дали силы, а потом убаюкали и он погрузился в крепкий здоровый сон.

"Я буду очень стараться сдержать его, - прошептала Елена. - Но тебя я точно буду держать очень крепко," - подумала она. Если кто-то придет, чтобы причинить ему боль, она покажет им, на что способен бестелесный противник.

Например, что случится, если она внедрится в их тела и на минутку войдет в контакт с ними? Интересно, хватит ли ей времени, чтобы успеть раздавить их сердца своими прекрасными белыми пальцами? Это было бы весело.

"Я люблю тебя, Елена. Я так рад... что мы поцеловались... "

"Это не последний раз! Вот увидишь! Я клянусь!" - Новые исцеляющие слезы упали на него.

Стефан просто нежно улыбнулся. А потом он заснул.

Утром Елена проснулась в своей спальне в доме леди Ульмы. Одна. Но у нее было воспоминание, которому, словно розе прижатой к груди, она подыщет особое место на полочках своего сознания.

И где-то в глубине своего сердца она знала, что однажды, это воспоминание о Стефане может стать у нее единственным. Она могла представить, что эти наполненные сладким ароматом хрупкие воспоминания будут давать ей силы жить дальше... если Стефан никогда не вернется домой.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/8909/28931

Переводчики: Olenyka, 2011, AnastasiyaChV, Prue_Stevens

lily22, sveta_cher