Готовый перевод Anita Blake 19 - Bullet / Анита Блейк 19 - Пуля: 1

Глава 1

Я, как червяк, пробивалась сквозь толпу родителей и детей с крошечной клоунской шляпой в руке.

В темно-синей юбке я выглядела точно также, как и остальные матери, что приехали на это танцевальное представление прямо с работы.

Мои волосы немного вились и были слишком черными среди всех этих светловолосых матерей, но никто не посмотрел на меня больше, чем один раз.

И лишь изящество, с которым я пробивала себе путь сквозь эту толпу родителей, тетушек, дядюшек, бабушек и дедушек, братьев и сестер, выдавало то, что я не относилась к их числу.

Здесь я была только для моральной поддержки и как спасатель костюма и выступления.

Это было как раз в стиле Моники Веспуччи, оставить часть костюма ее сына дома и срочно вызывать кого-то его забрать.

Мика и я задержались на встрече с клиентами, поэтому нам пришлось мчаться на выручку, и теперь, поскольку основное большинство исполнителей относилось к слабому полу, только я могла свободно пройти за кулисы, не шокируя матерей.

Что в таком случае делают маленькие девочки, у которых есть родственники только мужского пола? Мой папа был бы в недоумении.

Маленькая девочка и ее мать, черт возьми, едва не сбили меня с лестницы, пытаясь подняться мимо меня.

Маленькая девочка врезалась в меня, так что мой жакет распахнулся, и она увидела мою кобуру и значок Федерального Маршала.

.

.

Глаза ребёнка расширились и встретились с моими.

Мать ничего не замечала, таща молчаливого ребенка вверх по лестнице.

Я позволила им обгонять меня, огромные, темные глаза маленькой девочки следили за мной, пока толпа не скрыла ее из вида.

Ей было не больше пяти.

Едва ли она попытается рассказать матери, что видела женщину с "пушкой" и значком.

Я начала продвигать путь вверх по лестнице, держа руку с шляпой клоуна в близко к моему жакету, таким образом я не буду больше светить случайно оружием.

Я собиралась пробовать держать в тайне род своих занятий от кричащих детей и их безумных матерей.

Они не должны были знать, что я охотилась на плохих маленьких вампиров и вер-животных для сверхъестественного подразделения ведомства Федеральных Маршалов.

.

.

И уж конечно им не нужно было знать, что я поднимаю зомби на своей работе.

Я пыталась слиться с толпой до тех пор, пока уже никто не мог сказать, кто я на самом деле.

Я добралась до верхнего вестибюля и здесь увидела единственного представителя мужского пола лет двенадцати, которого сопровождала мать.

У нее было смущенное выражение лица, как будто она извинялась за то, что с ней не девочка.

Я знала, что здесь были еще лица мужского пола, потому что некоторые из них были мои, но они были удалены на безопасное расстояние от пышущей эстрогеном комнаты девочек.

Сыну Моники было около пяти лет, так что он еще за мужчину не считался.

Он был просто ребенком в общем смысле.

Теперь, если бы я только нашла этого ребенка, отдала его матери шляпу и сбежала к нашим местам, где все ждали только меня, то я посчитала бы это за победу. Хотя, зная Монику,можно было предположить, что ей понадобится что-то еще.

Она мне совершенно не нравилась.

Но ее муж был одним из вампиров Жан-Клода, умерший, в каком-то роде, во время исполнения обязанности, так что Жан-Клод посчитал нужным, чтобы и он, и остальные в некотором роде заместили ее потерянного мужа.

Это было благородно, и я даже одобряла это, но все равно избегала Монику, когда только могла.

Она предала меня и когда-то дружила с некоторыми плохими вампирами.

Но она раскаялась и теперь полагалась на людей Жан-Клода, если нужно было посидеть с ребенком или помочь с чем-то, как сегодня.

Она была плохой, потому что прежний Хозяин Города был плохим. Теперь, когда у нас был хороший Хозяин Города, Жан-Клод, она тоже была хорошей.

Конечно, как же. А пасхальный кролик мой хороший друг.

То, что мне дали ключи от ее дома на случай крайней необходимости, все еще действовало мне на нервы, но Жан-Клод был прав; ключи обязательно должен был иметь тот, кто мог выходить на улицу при дневном свете.

Он также знал, что несмотря на то, что мне не нравится Моника, я не буду делать глупостей.

И он был прав, черт побери.

Группка маленьких девочек в розовых, расшитых блестками платьях, пронеслась мимо меня.

Я прижалась к стене и пропустила учителей, что гнались за ними.

Сколько же причин того, что у меня до сих пор нету детей.

Я услышала, как кто-то окликнул меня тоненьким, визгливым детским голоском:
- Нита, Нита!
Понятия не имею, почему, но с недавних пор Мэтью, сын Моники, проникся ко мне теплыми чувствами.

Он подбежал, врезаясь в меня, в своем ярком, разноцветном костюме клоуна с маленькими шариками спереди и точно такими же на шляпе.

Его волосы были яркого темно-рыжего цвета, как у матери, но было в его лице трехлетнего ребенка что-то, что заставляло меня вспоминать о его мертвом отце.

Я не слишком хорошо относилась к Роберту, но он был красив, и Мэтью стал симпатичным ребенком.

Он подбежал с поднятыми руками и прыгнул мне на руки.

Для своего возраста он не был большим, но все же я каждый раз пугалась.

Я словила его и подняла, потому что, если бы сделала что-то другое, то или бы упала вместе с ним, или бы показалась грубой.

Он положил эти маленькие ручки мне на плечи и наклонился для поцелуя.

Я подставила ему щеку, но он всего лишь прикоснулся к моему лицу и очень торжественно покачал головой.

- Я теперь большой мальчик, Нита.

И целуюсь, как большой мальчик.

Еще примерно две недели назад поцелуи в щеку ему подходили, но теперь Мэтью был очень сильно уверен, что они детские.

Я задалась вопросом, не была ли Моника слишком дружелюбной со своим новым бойфрэндом на глазах у ребенка.

Это же Моника; у нее обязательно есть бойфрэнд.

Я сказала об этом Монике и она посчитала это интересным.

Мэтью поморщился и поцеловал меня в рот, от чего на его лице появились следы моей красной помады.

- А теперь на тебе моя помада, и ты больше похоже на большую девочку, чем большого мальчика, - сказала я, оглядываясь по сторонам в поисках "Клинекса" или еще чего-нибудь, чтобы вытереть ему рот.

И также в поисках его матери.

Где же Моника?
- Нет, как большой мальчик, если это твоя помада.

Я нахмурилась, разглядывая это крошечное лицо всего лишь в нескольких дюймах от моего.

- В смысле, если это моя помада?
- Тебя всегда целуют большие мальчики, Нита.

У меня появилось нехорошее чувство, что, возможно, подобные идеи Мэтью внушили не только отношения Моники и ее бойфренда.

- Где твоя мать? - спросила я, начав выискивать ее в комнате немного более отчаянно.

Наконец, она отделилась от группы женщин и девочек разных возрастов и, сияя, направилась к нам.

Меня немного выводило из себя, что Моника, похоже, считала, что я не затаила на нее зло из-за предательства пять лет назад.

На самом деле, я его затаила и не доверяла больше ей.

Казалось, она этого не замечала.

Ее волосы были такими, как у Мэтью, - вьющимися, темно-рыжими,но подстрижены короче и по-другому, ее лицо было тоньше, более похоже на остроконечный треугольник, как будто она похудела с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Когда-то я бы спросила, все ли с ней в порядке, но сейчас женщины сидят на диетах вообще без причины.

Моника была ниже меня на насколько дюймов, а мой рост - пять футов и три дюйма.

Она тоже была в костюме с юбкой, но ее блузка была белой, а моя - голубой.

Мэтья держал меня за шею, пока она влажной салфеткой вытирала ему рот.

Потом она намазала ему губы блеском бледного оттенка, хотя, на мой взгляд, это было совершенно не нужно.

Она забрала у меня шляпу и надела ее на его кудри.

Если бы он был хоть чуть-чуть старше, этот наряд бы смущал его, как и всех тех мальчиков, которых я видела в свое жизни, но в его три он был довольно милым.

.

.

.

Я бы не стала говорить об этом вслух, но так и было.

- Спасибо тебе большое, Анита, - сказала Моника.

- Не могу поверить, что забыла ее.

Я то могла, но всего лишь улыбнулась и промолчала.

Иногда с Моникой лучше было промолчать.

Откуда-то появилась группка девочек, одетых в такой же, но девчачий костюм, и он завозился, чтобы его опустили.

Что я и с радостью сделала.

Моника следила, как он убегает с другими детьми изего класса, и в ее взгляде читались типично материнские чувства - гордость, любовь и почти обладание.

Я никогда не сомневалась, что она любит свего малыша.

И это было одной из причин, по которым я была с ней мила.

Она, все еще улыбаясь, повернулась ко мне.

-Я так рада, что концерт сегодня, так что завтра я смогу сосредоточиться на делах.

Я кивнула и попыталась сбежать.

Моника, вероятно, была более хорошим юристом, чем человеком, по крайней мере Жан-Клод доверил ей подготовить контракты, которые подпишут, или не подпишут, завтра.

Я верила, что Жан-Клод - хороший бизнесмен.

-Точно, - сказала я и попыталась ускользнуть.

Она схватила меня за руку.

Не люблю, когда ко мне прикасаются посторонние.

Я напряглась, но она, кажется, не заметила.

Она наклонилась и прошептала:
- Если бы мне предложили семнадцатилетнего мальчика-игрушку, я была бы более взволнованной, Анита.

Мэтью был вне поля зрения, так что я позволила себе показать, насколько осчастливил меня этот комментарий.

Моника отпустила мою руку, ее глаза расширились, на лице появилось удивление.

- Да брось, Анита, любая на твоем месте была бы польщена!
- Во-первых, я не разрешала ему остаться в Сант-Луисе, когда его привезут завтра из Вегаса.

.

-Во-вторых, никогда больше не называй его мальчиком-игрушкой.

- Какая обидчивая, - ответила она, и тут ее лицо смягчилось, а глаза заблестели от какой-то мысли, что, я уже знала, мне точно не понравится.

- Уже защищаешь его, Анита.

Ох, он должно быть лучше в постели, чем те, кого я помню в этом возрасте.

Я наклонилась и прошипела ей в ухо:

- Моника, нас поимел один из самых жутких вампиров, какой когда-либо существовал.

Она использовала меня, чтобы питаться на его силе вер-тигра.

Она использовала нас обоих, и всех остальных тигров в своем стремлениии выжить, даже если ради ее выживания нужно было всех нас уничтожить.

А теперь скажи мне, что в этом было хорошего? - где-то в процессе я схватила ее за руку.

Она медленно проговорила:

- Ты делаешь мне больно.

Я отпустила ее и отступила назад.

Она подняла голову и посмотрела на меня, в этот момент в моей голове пронеслась мысль: "Пусть она увидит меня настоящую, увидит, что я чувствую".

Она разозлилась, и в считанные секунды я поняла, что, на самом деле, я нравлюсь ей ничуть не больше, чем она мне.

Тут на ее лице появилось совсем другое выражение, такое большинство мужчин бы назвало добрым, но женщина всегда знает, когда другая женщина готова воткнуть в нее лезвие.

- Забавно, как это получается, что никогда нет твоей вины в том, что тебе приходится спать со всеми этими мужчинами, Анита, - сказав это, она отошла.

Она отошла, оставив прямо в моем сердце глубоко воткнутый нож.

Ничто не ранит больше, чем когда кто-то другой озвучивает то, что ты сам боишься сказать в голос.

Черт, Мэтью тоже об этом говорил, правда, немного по-своему.

"Тебя всегда целуют большие мальчики, Нита".

Я убежала от смеющихся детей в костюмах и проницательных глаз Моники.

Я помахала Мэтью, когда он позвал меня по имени, уже стоя в линии вместе с другими девчонками из его класса.

Я хотела сесть на свое место, чтобы видеть его; он должен был выйти с минуты на минуту.

Да, уже, и я поспешила на свое место, чтобы быть уверенной, что я не пропущу его выступление, но на самом деле это было только прикрытие.

Я бежала к своему месту и ожидающему меня мужчине, потому что часть меня знала, Моника была права, а все мои слова больше походили на те, которыми леди обычно пытаются оправдать себя.

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/9097/27765

Переводчики: Firefairy, Neta, Gusay, Vovka

irkoff, TellmeMoar