Готовый перевод Anita Blake 19 - Bullet / Анита Блейк 19 - Пуля: 12

МЫ БЫЛИ ВСЕ ЕЩЕ в спальне под Цирком.

Мы были все еще на кровати, все еще предавленные телами друг друга, но я знала, что мы могли все видеть Белл Морте в головах как дурной сон.

Она была одета в атлас насыщенного золотого цвета, что делало ее светло-карие глаза более похожими на янтарь, чем на самом деле. Но с янтарными волчьими глазами Ричарда они сравнения не выдерживали: я знала по опыту, что на самом деле ее глаза всего лишь карие.

Ее темные волосы были тщательно завиты и присобраны на макушке; волнистые локоны обрамляли овал ее лица.

Эта прическа выглядела сложной, а еще складывалось впечатление, что к ней не стоит прикасаться, иначе на вас накричат.

Она широко развела руками, приподымая подбородок.

- Я Бель-Морт, я Красивая смерть, смотрите на меня, желайте меня, но придите ко мне, мои маленькие, и я дам вам все, что захотите.

В моей голове пронеслись воспоминания Жан-Клода и Ашера, и речь вроде этой, которую она произносила каждому из них по отдельности.

Я видела, как она предлагала себя другим прямо перед ними, бессчетному количеству других.

Но никто из нас не хотел ее, никто из нас не испытывал соблазн, в отличие от последнего раза, когда она посетила нас.

Тогда я знала, что Жан-Клод будет всегда любить ее; он мог убежать от нее, но он никогда не мог быть свободным от нее.

Теперь же трое из нас, кого она коснулась, не желали повторения. К тому же, с нами был Ричард.

Его не было с нами раньше, и сейчас он был нашей скалой в бушующем приливе искушения, потому что он не испытывал соблазн.

Жан-Клод позаимствовал у Ричарда его отсутствие интереса и выстроил защиту на нем, чтобы мы все смогли взглянуть на нее холодными глазами.

Мы смогли отделиться друг от друга, так что Ричард лег рядом, продолжая меня удерживать, а Жан-Клод смог обнять Ашера и дотянуться до одного из его запястий, освобождая его из цепей.

В некотором смысле, мы проигнорировали ее, хотя это походило на игнорирование леопарда, который как казалось, шел через Вашу гостиную.

Может быть, если вы ее не замечаете, кошка пройдет мимо, но не исключено, что она остановится и захочет перекусить.

Бель Морт не так уж часто отказывали за последние две тысячи лет.

Она к такому не привыкла.

Гнев наполнил ее глаза светло-карим огнем, словно солнечный свет проглянул сквозь темное стекло.

Но, как солнце может сжечь кожу, если пропустить его сквозь увеличительное стекло, так и сила Бель была опасна, если вы осмеливались отказать ей.

Бель пыталась затопить нас ардером, но он был слишком хорошо накормлен. Мы насытились.

В сумраке своей комнаты она протянула руку к нам.

Я увидела тени и осознала, что единственным освещением в ней был свет факелов.

Где она сейчас?
- Похоть больше не единственное мое оружие, Жан-Клод.

Почувствуйте мою новую силу и учитесь бояться меня снова.

Запах роз усилися, но под ним был запах жасмина, который никогда не был ароматом Бель.

Новая волна страха заставила меня покрыться гусиной кожей.

Жасмин был ароматом Матери Всей Темноты, но она была мертва, ее тело, разрушенно наемниками, которых Совет Вампира нанял, чтобы сделать работу.

Я слышала ее последний крик в своем уме за тысячи миль от сюда.

Она ушла, так почему Белл Морт пахла розами и жасмином?

Жан-Клод использовал Ричарда и его связь с волками, чтобы помочь нам, но животные Белл были всеми кошками.

Я обоняла леопарда.

Леопард во мне проснулся и потрусил по этому длинному пути в моей голове.

Мой зверь любил запах леопарда Бель, и нам нравилась Бель.

В первый раз она попробовала призвать меня, как будто я была просто еще одним верлеопардом, а она - моей хозяйкой.

- Ты все еще теплая, Анита.

Жан-Клод может отрезать от меня твою вампирскую часть, но он не владеет леопардами, а ты недостаточно знаешь, чтобы бороться со мной.

Я подумала о своих леопардах, Мике и Натаниэле, и знала, что они идут.

Я протянулась и почувствовала силу Дамиана.

Я позвала его к себе.

Бель раскрыла нас слишком широко, и я могла чувствовать много людей.

Это было, как будто она сорвала мои щиты, как вторгнуться в дом, взрывая всю стену.

Я не могла не пустить ее, но я внезапно ощутила людей, которых я никогда не была в состоянии ощутить прежде.

Я знала, что Рафаэль, король крыс, сидел за столом в ресторане с другими его родере, его группой животных.

Я знала,

что Король Лебедей посещал в Сент-Луисе наших местных лебедей.

Как будто каждый, на ком я когда-либо кормила ардер, вдруг ясно открылся моему уму, лицо за лицом, тело за телом.

И я поняла, что Бель перебирает их, тасует, как колоду карт.

- Ты гордость моей линии крови, Анита. Посмотри на них всех, ощути их вкус, почувствуй их, - промолвила она.

Жан-Клод отстегнул другое запястье Ашера, и Ричард подошел к ним, помогая поддержать мужчину, который был все еще слишком потерян после произошедшего.

В тот момент, когда Ричард перестал меня касаться, леопард во мне перешл на бег.

Он ударил бы по поверхности кожи и прокатился волной боли и страдания.

Белл смеялась таким музыкальным, скользящим, обольстительным, пугающим смехом.

Тогда Жан-Клод коснулся кожи Ричарда едва заметным движением, и втолкнул эту прохладу, это спокойствие, которому Ричард научился от тигров, в моего леопарда. Мой зверь замедлился, но она по-прежнему целеустремленно двигалась к свету.

Жан-Клод и Ричард принесли Ашера ко мне и положили его с одной стороны меня, а Ричард, лег с другой.

Ашер сполз ниже, так, чтобы положить голову мне на плечо, обняв меня за талию.

Он все еще был безвольным и пытался взять себя в руки; как он говорил, у него не было триумвирата, так что у него не было такого количества энергии, как у нас, чтобы бороться с ней.

Ему нужен был кто-то из вергиен, которые были его животными зова.

Я мысленно передала это Натаниэлю и Мике, и более далекому Дамиану.

Жан-Клод лежал по другую сторону от Ашера, но он положил руку на кровать, и они с Ричардом сжали запястья друг друга. Жан-Клод перебросил руку через Ашера, чтобы взять мою кисть.

Как только наши пальцы соединились, мы почувствовали себя более уверенно.

Наполненная тенями комната с факелами стала выцветать по краям, отступать, как дурной сон.

Тогда запах цветов зла стал сильнее, мы словно купались в аромате жасмина, но под всем этим был жар, сухая трава, а еще - лев.

Картинка в моей голове снова обрела четкость, и это была четкость кристалла, со всеми острыми гранями и невероятным сверканием цвета, совершенно несвойственным снам.

Бель Морт стояла там, натравливая на нас льва и леопарда, а у нас был только волк, коорого мы касались.

Этого было недостаточно.

Она улыбнулась, и аромат роз и жасмина становился более сильным.

Жан-Клод сказал, “Белль, что Вы сделали?”

“Розы - Ваш аромат, но жасмин - Марми Нуар,” сказала я.

Жан-Клод повторил, “Что Вы сделали, Белль?”

“Она была Матерью нас всех.

Если бы мы позволили ее силе умиреть с нею, то мы все умерли бы,” сказала Белл Морте.

- Это ложь, - возразил Жан-Клод. - Ложь, призванная удерживать нас от нападения на тех, кто нас создал.

- Мы не можем позволить себе рисковать, - проговорила она. Я чувствовала ее силу, тянущуюся к нам, почти видимую, как какой-то зловещий туман.

Я не знала, что она собирается делать, но если она действительно поглотила какую-то часть Матери всей Тьмы, то я не хотела, чтобы эта сила коснулась нас.

Похоже, туман был хитростью, трюком, призванным меня отвлечь, потому что ее сила внезапно просто оказалась там, в моей плоти.

Я могла чувствовать когти под моими ребрами.

У меня перехватило дыхание от боли, и струйка крови потекла вниз по моему телу.

Бель никогда не удавалось резать на расстоянии с помощью ее животных.

Более того, невидимая лапа была рукой, которая потянулась к моему леопарду, словно говоря: 'Приди, возьми меня за руку, позволь мне освободить тебя', и не важно было, каким контролем над зверьми внутри себя я обладаю - все они хотели наружу.

Они были все расстроены этим человеческим телом, которое не позволяет им выходить и играть.

“Сюда, кис, кис,” сказала Белл, и затем она повторила это на французском языке, но язык не имел значения, только сила.

Я корчилась и старалась не закричать.

Ричард положил руку на мой живот, и я почувствовала ту успокоительную силу снова.

Он погладил моего леопарда, как раньше гладил волка.

Леопард рычал на него, но он прекратил мчаться к поверхности.

Он сделал несколько кругов, порыкивая от разочарования.

Мой леопард был остановлен, но Белл не была.

Она царапала мою кожу, и слабые красные линии проявлялись у меня на животе.

“Меня так легко не остановить теперь, некромант.

Я обладаю силой нашей Матери, и ты не можешь ей противостоять.

Дверь открылась, и вошли Натаниэль, Мика, и Дамиан под руку с одной из наших новых женщин-вампиров.

Ее звали Кардинал за ее рыжие кудри, хотя они были более золотистыми, чем у Дамиана. Мало что было таким же кроваво-красным, как его длинные прямые волосы, тогда как глаза у него были зелеными, как у кошки, и нечеловечески красивыми, хотя я знала, что они были того же цвета, что и при жизни.

Она была почти шести футов ростом, что делало Кардинал очень высокой для женщины того века, в котором она умерла, худощавой, с маленькой грудью и по-мальчишески узкими бедрами под шелковым платьем.

В своё время она была бы слишком худой, но теперь она была похожа на модель.

Мика и Натаниэль достигли кровати первыми и просто взобрались на нее.

Мика был в фиолетовых шелковых боксерах, но Натаниэль был обнажен, что означало, что они спали в постели, или пытались уснуть. Большинство оборотней не надевали ничего на ночь, если я их не заставляла.

В последнее время я прекратила настаивать на этом.

И только вожаки стай набрасывали что-нибудь на себя, ходя по Цирку.

Я протянула руку, и Натаниэль коснулся меня первым.

Сила пронеслась по моей коже порывом теплого ветра.

В тот момент, когда его сила коснулась моей, когти стали причинять немного меньше боли, но Натаниэль вздрогнул, и я увидела, как на его коже появились красные линии.

Он лишь разделял ущерб, а не останавливал его.

Мика опустился на колени у моих ног, положив руку на плечо Натаниэля и мое бедро.

Его сила была похожа на успокаивающее омовение водой, спокойный глубокий бассейн. Его зверь клубился в его теле, а затем пересек барьер.

В какой-то момент я чувствовала, как его зверь скользит в меня, а потом ощутила, как он трется о меня своим шелковистым мехом.

Я чувствовала, как наши звери приветствуют друг друга, трутся друг о друга этим длинным волнообразным кошачьим движением от щеки к бедру. И в то же время, мне казалось, что их шерсть касается меня изнутри моего человеческого тела, так что был момент дезориентации, когда я была одновременно и моим леопардом, и его леопардом, и собой одновременно.

Оба леопарда обернулись, как один, рыча на силу, которая пыталась прорваться в нас.

Прежде наших с Микой сил было достаточно, чтобы изгнать Бель.

Она не была готова к тому, что мы - истинные Нимир-Ра и Нимир-Радж.

С Натаниэлем, моим леопардом зова, этого было достаточно.

Мы вытолкнули ее обратно.

Аромат жасмина и роз начал исчезать.

- Не в этот раз, Анита, - сказала Бель. Я почувствовала запах прокаленной солнцем травы и бьющегося, пульсирующего тепла, и большие когти надавили на мой живот.

Львица выглянула из глубин меня и начала свой путь вверх по дороге.

- У тебя все еще нет льва зова, и ты не присоединилась к местному Рексу.

Тебе не победить.

Я разбужу твоего зверя и сделаю тебя своим животным зова, Анита.

Я подумала о львах и тут же ощутила двоих из них - далеких, но прислушивающихся.

Один из них был Хейвен, наш местный Рекс, а другой был Ники, который был чем-то меньшим, чем животное зова, но и чем-то большим.

Он был Невестой. Моей Невестой.

Это не имело ничего общего с браком, это значило, что я окрутила его разум до такой степени, что он был хуже, чем рабом.

Я хотела починить его, но результаты были пугающими даже для меня.

Я сказала Ники - "Приди", а Хейвену - "Не надо".

Местный Рекс не входил в мой график кормления из-за того, что одним утром начал ссору с Натаниэлем и Микой, и за то, что "женился" на верльвице и лгал ей и мне, что она была его Региной.

Это была уловка вызвать у меня ревность; когда это не сработало, он аннулировал брак и послал ее собирать вещи.

Это походило на то словно он застрял в комедии положений и не знал, как вести себя в реальном мире.

Он послал мысль, что он придет.

Я ответила: 'Нет, не надо'.

У меня был верлев поближе, и двое мне были не нужны.

Дамиан встал рядом с кроватью в новом шелковом халате, который был почти таким же зеленым, как и его глаза, Кардинал потянула его за руку.

Он повернулся к ней, и я услышала, как он произнес: "Ты видела двор Бель.

Ты хочешь, чтобы она и здесь всем заправляла?"

Она моргнула большими голубыми глазами, качая головой снова и снова, но отпустила его бледную руку и позволила ему залезть на кровать.

У него была самая бледная кожа среди вампиров в нашем поцелуе, нашей группе, потому что в жизни он, вероятно, тоже был бледнее.

Дамиан лег грудью мне на голые ноги, и в тот момент, когда он и Натаниэль прикоснулись ко мне, а Жан-Клод и Ричард продолжали дотрагиваться до меня, мы словно стали ветром, штормовым порывом, который отбросил назад все, что пыталась сделать Бель.

Дамиан был моим слугой-вампиром, невозможно, но через него и Натаниэля, у меня был свой собственный триумвират.

Я была эквивалентом основного вампира для них, и у Жан-Клода все еще был свой триумвират с Ричардом и мной.

Триумвираты силы были редки среди вампиров; иметь два, что мы смогли сделать, было неслыханно.

Видение Бель снова начало меркнуть.

- Я говорил тебе, что нас потребуется больше, - сказал мужской голос из видения Бель.

Я почувствовала запах травы и тепло льва, соснового леса и волчьего мускуса, дождя, густых, экзотических джунглей и леопарда.

Я поняла, кто это, до того, как картинка снова прояснилась, и рядом с Бель-Морт появился Мастер Зверей.

Он был одним из самых мрачных вампиров, которых я когда-либо встречала, бледный от смерти, но он был достаточно темнокожим в жизни, чтобы не выглядеть таким уж бледным.

Он был индийцем, из Индии, а не коренным американцем.

Он носил то, о чем я думала как о женских шароварах с соответствующей блестящей жилеткой на шелковой рубашке.

Это было бы похоже на дешевый костюм за исключением того, что искрились на его одежде не блестки, а реальнын маленькие драгоценности, сшитые в узоры.

Он был еще одним членом Совета Вампиров.

На самом деле он уже однажды приходил в Сент-

Луис и пытался захватить власть, или по крайней мере помучить нас.

Мы убили его сына, которого он привел с собой, для изнасилования и мучения некоторых из наших людей.

Меня не удивило, что он был готов помочь Бель захватить нас.

Меня лишь удивляло, что он не пытался сделать что-то с нами раньше.

Он мог призвать почти любого оборотня, и сейчас трое из них окружали его.

Он улыбнулся нам.

Это была очень неприятная улыбка.

“Жан-Клод, Мастер Города Сент-

Луис, примите приветствия от Верховного Совета.

Мы приехали, чтобы приручить Вас сегодня вечером, когда я приручил всех своих животных.

За исключением его жены, которая была веркрысой и подарила ему его покойного сына, он правил страхом и силой, как Бель правила обольщением, страхом и силой.

- Нас не так легко приручить, как их, - проговорил Жан-Клод, усаживаясь на кровати в окружении нас, обступившими его, касающимися друг друга.

Я слышала его мысль о том, что зрелище обеспокоит Падму, Мастера Зверей, потому что его линия вампиров не использовала секс в качестве инструмента силы.

Но ничего из того, что мы были бы готовы сделать, не шокировало бы Бель-Морт.

- Ты так говоришь, но у тебя в постели два триумвирата силы.

Мы же по-прежнему используем только наших зверей зова, и даже видение остается, - сказал Падма, и я догадалсь кто придет под его руку раньше, чем он их позвал,.

Капитан Томас Карсвелл был все еще одет в версию британской униформы, которую он носил, когда он был солдатом для Королевы Виктории в 1800-ых.

Его темные золотые волосы были все еще подстрижены и опрятны, но коричневатые усы, которые вились через его верхнюю губу и встречались с его бакенбардами, делали меня неспособной действительно видеть его лицо.

Тем не менее, человек, который носил один и тот же внешний вид более века восхищал сам по себе.

Он был человеком-слугой Падмы, но в тот единственный раз, когда я видела их наедине, это едва ли походило на любовь между ним и его хозяином.

На самом деле ни он, ни Гидеон, зверь зова Падмы, не очень любили своего хозяина.

Волосы Гидеона по-прежнему были чем-то средним между каштановым и русым, но они были длиннее, чем в прошлый раз, теперь достигая плеч, густые и прямые, вьющиеся на концах, как будто, чем длиннее они становились, тем сильнее вились.

Его глаза были все еще желтыми с оранжевыми завихрениями, глазами тигра.

Я знала, что у него во рту, сверху и снизу, есть клыки, как у кошек.

Хозяин заставлял его оставаться в форме тигра слишком долго, и теперь Гидеон так и не вернулся полностью в свое первоначальное состояние.

Чем больше вампиров я встречала, тем лучшим Мастером казался Жан-Клод.

Падма подал им знак, и сначала Гидеон, стоящий у него за спиной тронул его за плечо, а затем и Томас медленно поднял руку.

- Если бы у меня был выбор, я не бы стал ему помогать, - сказал он.

- Я верю, - ответила я, а потом воздуха для разговоров не стало.

Была только сила.

Падма был теперь штормом, горячим ветером, дующийм из края болезненного ада, чтобы вырвать крик из Дамиана, Натаниэля, и меня.

Мика потянулся к другим леопардам в городе и влил эту силу в нас.

На какой-то момент я смогла вздохнуть, но ощущение было таким, будто каждый зверь внутри меня пытался выйти на поверхность одновременно.

Падма бормотал на французском языке шепотом.

Я не могла разобрать слов, но мои звери могли, и они царапались, боролись во мне, как толпа, подгоняемая сзади огнем, пытается прорваться сквозь одну узкую дверь, за исключением того, что двери, в которые они ломились, были внутри моего тела.

Я закричала, а потом там оказался Мика, и волк Ричарда, и они отогнали назад двоих из зверей, успокоили и усмирили их с помощью того, что мы узнали от вертигров.

Они должны были быть в состоянии успокоить их всех, независимо от формы зверей, или так по крайней мере должно было действовать то, что мы обнаружили, но ощущение было таким, как будто тигрица и львица во мне говорили на другом языке, которого никто из нас не знал.

На нем говорил Падма.

Я потянулась за тигром и нашла Криспина, свернувшегося в постели с Джиной и ее бойфрендом.

Я почувствовала, как он поднял голову, и чувствовала вдалеке Домино с Никки, и знала, что Домино уже спешил вместе с верльвом.

Единственная хорошая вещь состояла в том, что я была единственной, кто корчился от боли.

Нападение Падмы было узко сосредоточено на мне.

Его голос проникал через боль.

- Я контролирую всех зверей, которых ты носишь, Анита, я совершенное оружие против тебя.

На внешней стороне моей кожи не было следов когтей; это была сила другого рода, и моя кожа бугрилась, словно что-то пыталось выйти из моего тела.

Я наблюдала, как коготь выпирал из моей кожи, как какой-то монструозный ребенок, пойманный внутри меня.

Мне казалось, что когти рвали то, чего не должна была касаться ни одна рука, в то время как моя кожа была все еще цела. Я заорала.

Боль должна была как-то выйти, раз мое тело не могло освободиться от зверей, когтящих меня изнутри.

Криспин вдруг оказался надо мной, с широко раскрытыми бледно-голубыми тигриными глазами.

Он родился с глазами зверя.

Его короткие, кудрявые белые волосы остались того же цвета, что и в его тигриной форме, и так же, как и его глаза, никогда не менялись.

Я не слышала и не чувствовала, как он зашел в комнату, боль была слишком сильной, она пожирала мир.

Он удержал мое лицо своими большими руками и заставил меня взглянуть на него.

Он был моим белым тигром зова, и он был подготовлен с момента полового созревания помогать женщинам клана белых тигров не обращаться во время беременности.

Он успокаивал животных, всех их, и меня оставили, тяжело дыша, лежать на кровати и смотреть в спокойствие его бледных голубых глаз.

Он улыбнулся мне.

- Так лучше? - спросил он.

Я сглотнула и поняла, что мое горло было сорвано от крика.

"Лучше", прошептала я.

Образ Бель и Падмы стал размытым, как будто я смотрела на нее сквозь матовое стекло.

Большие и страшные вампиры становились тусклыми снова.

Голос Бель сказал.

“Вместе, Падма.

И львица во мне вдруг бросилась из моего тела, словно пытаясь использовать плечо, чтобы прорваться через дверь, но дверь была мною.

Удар подбросил мое тело на кровати, как будто меня взламывали на самом деле.

Руки удерживали меня со всех сторон, стараясь успокоить, но там не было льва, а с объединенной мощью Падмы и Бель, мне нужно было что-то противопоставить их силе.

Я услышала голос Ники прежде, чем я видела его.

“Анита, я здесь, я здесь!” Он раздевался из своей одежды, в которой он пришел, вручая его оружие Домино, кторый был позади него.

Криспин скатился с меня так, что Ники мог прижать свою голую верхнюю часть тела к моей.

Его светлые волосы были длиннее на макушке, так что их длинный водопад скрывал большую часть правой стороны его лица, как стрижка некоторых аниме-персонажей.

И только когда он лег на меня, так что волосы упали вперед, я увидела шрамы на том месте, где когда-то был его глаз.

Это было просто скопление гладких шрамов.

единственный карий глаз смотрел на меня.

- Отдай мне своего зверя, Анита, - сказал он.

Он поцеловал меня, как будто он пытался залезть в меня целиком, и я поцеловала его в ответ и прекратила пытаться управлять моей львицей.

Я отпустила контроль, и позволила всему этому жару, всей этой силе выйти в Ники.

Я научилась быть мягче, когда передавала зверей, но сейчас не было времени для нежности, существовал только лев Падмы и мой, выбирающийся наружу, проливающийся в рот Ники, вырывающийся из моего тела в его.

Не было ощущения львицы Бель.

Был момент, когда боль поглотила мир, превратив его в черный туман, и я чувствовала, как огромные когти пронзают мой живот и живот Ники, как каких-то жутких соединенных близнецов, а затем тело Ники взорвалось. В одну секунду это был человек, а в следующую - надо мной появился уже лев.

Густая, теплая жидкость, которая образуется всегда, когда они переходят в животную форму, была повсюду.

Я смахнула ее со своих ресниц, но мне все еще было слишком больно, чтобы стереть ее всю.

Рука Натаниэля убрала большинство влаги с моего лица, в то время как до странного сухое тело Ники рухнуло на меня россыпью густого золотого меха.

Животная форма возникала из хаоса и жидкости, но мех никогда не был влажным.

Его грива из жесткого меха пощекотала мое лицо светлым коричнево-золотистым воротником.

Его голос прерывался от боли из-за такого насильственного изменения, но он выдохнул:

“Видишь.

.

.

ты должна.

.

.

держать меня рядом.

.

.

с собой всегда.

Он сумел достаточно поднять голову, чтобы я могла увидеть его лицо, странную смесь льва и человека, но глаза были глубокого богатого золотого цвета с оранжевым вокруг зрачка.

- Мне нужен мой лев, - сказала я, и мой собственный голос был хриплым и наполненным болью, как будто я очень долго бежала, и все мое тело ломило.

" Тебе нужен.

.

.

я,” сказал он, и это было худшей вещью в том, что я сделала Ники, он остался бы приклеенным ко мне, если бы я позволила это.

Он, казалось, почти не имел своей воли.

Именно поэтому его звали моей Невестой, как этих жалких женщин в кино о Дракуле, Невестами Дракулы.

В фильмах их показывали, как новорожденных вампиров, и некоторые вампиры могли сделать такое с другими вампирами, но моя способность позволяла преодолеть некоторые виды барьеров.

Теоретически, любой, кого я могла бы привлечь, мог стать Невестой.

Ники был убийцей-социопатом, а теперь он делал то, что я ему говорила.

Я сказала единственную вещь, которую я смогла придумать, чтобы сказать.

“Спасибо, Ники.

”

Он улыбнулся, и это была его человеческая улыбка, пойманная в лице получеловека.

Яркая улыбка, взволнованная тем, что он сделал мне приятное.

- Я попробовал белого тигра, когда он прикоснулся к тебе, - сказал Падма, - поэтому я не буду трогать белого, но есть тигры и другого цвета, Анита.

- Гидеон - обыкновенный вертигр, - сказала я, и мой голос был тверд.

Хорошо, ибо я уже устала слышать нотки страха в своем голосе.

- Это правда, но ведь у меня не было льва, когда я помог ей вызвать твоего, не так ли?

Я лежала на развороченных шелковых простынях, покрытая чистой густой жидкостью, будто кто-то смазал кровать тонким слоем сиропа Каро, и пыталась думать, несмотря на затухающую боль.

Она - мой человек-слуга,” сказал Жан-Клод.

“Это против всех наших законов, чтобы попытаться украсть ее у меня.

Нам не разрешают ломать связь между вампиром и слугами, или животными зова.

”

“Так же, как предполагается, как мы убиваем всех маленьких некромантов,” сказала Белль, “потому что, если мы не делаем этого, они становятся чем-то, что может управлять нами.

Вы должны были сообщить нам в тот же момент, когда она создала слугу-вампира, Жан-Клод.

Ты должен был сказать нам, когда она обрела способность призывать всякого рода зверей.

- Неужели ты думал, что можешь скрывать ее растущие силы вечно? - спросил Падма.

“Она - мой человек-слуга.

Вы все согласились не убивать ее только, потому что она была некромантом,” сказал Жан-Клод.

“Она убила Отца Дня, Жан-Клода,” сказала Белль.

- Ты думал, что мы оба не почувствуем восстановление его силы, а затем его смерть?

- Если она может убить величайшего из нас, то мы должны либо приручить ее и тебя, либо уничтожить всех вас, - сказал Падма.

- Где остальные члены Совета? Почему вы скрываете это нападение? - спросил Жан-Клод.

- Они не знают, что вы делаете, не так ли?

Оба вампира неплохо лгали, но Жан-Клод сказал:
- Вы бы не делали это глубоко в катакомбах, если бы не скрывали.

Вы пытаетесь уничтожить моего человека-слугу и нападаете на другого Мастера, и оба являетесь преступниками среди нас.

Даже совет не выше закона.

”

“У нее есть способности двух линий крови, Жан-Клода, разве Вы не видите, что мы должны приручить ее?” сказал Падма.

“Она несет силу линии Белль,” сказал Жан-Клод.

- Она призывает зверей, как одна из моей линии, Жан-Клод.

Разве Вы еще не понимаете, насколько опасна она нам всем? Она получает силу от каждого вампира, который нападает на нее.

Она дотронулась до меня однажды, разок использовала свою связь с волком против меня, вынудила меня вызвать зверя один раз, и теперь она может призвать зверей, как и я.

- На меня напал верпантера, - сказала я.

- И что его привлекло в твоем городе, Анита? Почему он напал на ваших людей? Ты его привлекла, некромант.

Забавно, я никогда не думала, что моя способность призывать зверей пришла от Повелителя Зверей.

Я все свалила на Химеру, верпантеру, который порезал меня и одарил меня такой же ликантропей, какая была у него, ликантропией, которая адаптировалась к любому зверю в моей крови.

- Ты слишком высокого мнения обо мне, - сиронизировала я.

- Мать Всей Тьмы хотела Аниту, хотела обладать ее телом, - сказал Жан-Клод.

- Ты съел часть ее силы, и теперь вы также одержимы Анитой.

Мать бросила бы вызов совету, но два из Вас никогда не будут делать ничего столь опрометчивого.

То, что Вы делаете, могло повернуть остальную часть совета против Вас и Ваших людей.

Это была бы гражданская война среди вампиров.

Почему Вы рискнули бы всем этим, когда мы находимся в Америке? Мы не пытаемся взять что-либо от Вас.

Почему Вы рискнули бы так многим, когда мы не угроза Европе?”

“Американские вампиры подали прошение совету на разрешение убить Вас, Жан-Клод,” сказала Белль.

Падма сказал, “Они не должны знать это.

”

“Если бы совет согласился на наше уничтожение, Вы не сделали бы этого за спинами других членов совета,” сказал Жан-Клод.

“Почему они хотят нашей смерти?” спросила я.

“Они боятся Вас,” сказала Белль.

”Белль Морт, не отвечайте на их вопросы.

”

Что-то переданное по ее лицу, некоторая мысль, некоторая идея.

Именно Жан-Клод соединял части.

“Кто среди совета голосовал в нашу пользу?”

Красавица просто ответила, “Дракон, Путешественник, и я.

”Она прижала руки по рту.

Я ощутила, как Жан-Клод садится в постели, почувствовала, как из него ушло напряжение.

“Падма желает нам смерти, но Вы хотите спасти нас, не так ли?”

Она только уставилась на него прижимая руки ко рту.

Я поняла, что она боролась, чтобы не ответить на его вопросы.

Что происходит?

Ашер пошевелился и сказал, “Вы скучали по Жан-Клоду и мне, Белль Морт?”

Она не могла оставить это в покое.

- Если бы я скучала по тебе, Ашер, я могла бы получить тебя снова в любое время в течение последнего века.

Я не сплю с уродами.

Жан-Клод, и я вместе придвинулись к Ашеру, и я поняла, что прежде всего это была мысль Жан-Клода. Но это не имело значения, я была согласна с ним.

Мы прижались к Ашеру. Его тело было покрыто густой смазкой, которой всех нас наградил Ники.

Мы держали его и смерили взглядом в видении Белл Морт.

“Вы избегаете быть с нами обоими вместе?” спросил Жан-Клод.

Она изо всех сил пыталась не ответить.

Это было видно по ее лицу, но в конце концов она сказала, “Да.

”Тогда она была рассердилась, настолько, что ее гнев заполнил ее глаза коричневым огнем, и она бросила силу в меня снова.

“Если я не могу получить Вас, я уничтожу Вас.

Когти вонзились, раздирая свежие рубцы на животе, а потом рядом оказался Жан-Клод, его сила, нет, наша сила, проливаясь над всеми нами.

Он потянул силу обоих триумвиратов к себе и использовал ее, чтобы оградить нас.

“Спасибо, Падма, за то, чтобы показать нам, как лучше управлять триумвиратами.

”

“Я не показывал Вам.

”

“Анита - моя человек-слуга.

Мне удается получать вампирские силы просто благодаря тому, что их используют против нас.

До сих пор сила не оставалась со мной, но я думаю на сей раз она останется.

Я думаю, что Вы показали мне, как сделать то, что я желал сделать, связать многократные триумвираты в одну вещь, одну силу.

Спасибо.

”

Белл Морт кричала, “Нет!” Она толкала ту силу и не было никакой жажды к ней, это было все о гневе, злости, и под этим была боль.

Я, мы все ощутили ее сожаление на вкус, как что-то горькое и сладкое на наших языках.

Я, не задумываясь, протянула руку ко всему этому гневу.

Это как видеть что-то блестящее и рефлективно потянуться к нему.

Я чувствовала Жан-Клода за моей спиной, но нас всех удержал обретенный с трудом контроль Дамиана.

Я протянулась и забрала у Белль гнев, потому что я могла питаться гневом.

. Это была моя способность, а не Жан-Клода, и не Бель.

Я чувствовала спокойного Натаниэля, бесстрастного Дамиана, и немного напуганного, но тем не менее, решившего не быть слабым звеном Ричарда, а еще - Жан-Клода, более уверенного, более надежного, более Мастера, чем когда-либо раньше.

Он позволил мне дотянуться до всей этой разъяренной силы и съесть ее.

Я взяла эот гнев, и все мы питались им, потому что Жан-Клод понял, как разделить энергию между всеми нами.

В тот момент я понял, что это не был мой триумвират и его, но наш, и он знал, как вести метафизический автомобиль лучше, чем я.

Меня устраивало быть ружьем, до тех пор, пока я не застрелю Бель Морт.

Ее гнев разбудил мой собственный, тот глубокий бассейн гнева, что я несла в течение очень многих лет.

Ему понравился гнев Белль, понравился вкус, и мы выпили его, ее, полностью.

Она упала на пол.

"Нет", сказала она, “этого не может быть.

”

“Часть Матери, которую Вы взяли в себя непосредственно, хочет Аниту,” сказал Жан-Клод, “и эта часть управляет Вами обоими.

Она не мертва, она живет в Вас.

Остальная часть совета взяли ее силу в себя?”

"Да", Белл сказала, прежде, чем она смогла остановить себя.

“Тогда Вы все отравлены ее злом.

”Я почувствовала его страх, и все мы разделили его.

“Вы должны были позволить ей умиреть,” сказала я.

“Она предложила нам свою силу как темный ветер,” сказал Падма, и он выглядел потерянным.

“О мой Бог,” сказала я, “она действительно обладала Вами.

”

Тогда оба вампиры уставились на меня.

“Но это - Вас, она хочет, некромант.

”Они говорили в унисон.

Запах жасмина был всюду, и аромат дождя, который упал на землю тысячи лет назад.

Это был аромат Матери Всей Темноты.

Марми Нуар не была мертва, она была во всех них.

Они уставились на меня и сказали в том эхе, “Любитель Смерти будет питаться Вашим страхом, некромант.

Но эти два тела не могут, больше быть жалостью.

Мы наслаждались бы вкусом того, насколько Вы боитесь нас.

”

“Вы управляете Падмой и Белл более полностью чем остальными

Они оба ответили, “Они - самые молодые в совете, самое дальнее далеко от меня вовремя.

”

“Они не столь же сильны как другие,” сказал Жан-Клод.

“Он ненавидит Вас за то, что Вы убили его сына, то открыло его для меня.

Она хочет Вас, ее гнев и сожаление открыли ее для меня

Любитель Смерти ничего не чувствует для Вас, за исключением того, что Ваша смерть была бы лучше.

Но он жаждет убийств и смертей, чтобы напитаться, а этот новый, более современный совет сдерживает его.

Я обещала ему смерть, смерть, какой он не видел много веков, если он будет моей лошадкой.

Дракон ничего не чувствует к вам, кроме любопытства.

Путешественник знает то, что происходит, и он скрывается от меня.

У него одно тело, и если его уничтожить, его не станет, но моя душа заполняет многие тела сейчас.

Вы должны были бы убить всех их, чтобы разрушить меня.

”

“Отделимая душа,” сказал Жан-Клод.

"Да", сказала она, “и даже смерть всего совета не будет находить всю меня.

”Они смотрели на меня, и сказали, “Спасибо за убийство Отца Дня, он был единственным, кто, возможно, бросил вызов мне.

”

“Я не делала того, чтобы помочь Вам,” сказал я.

“Но это действительно помогло мне, Анита, настолько больше, чем Вы будете когда-либо знать.

”

“Вы съели его силу, когда он умер,” сказал я.

Эти два вампира кивали.

“Белл Морт,” Жан-Клод сказал, “Вы должны бороться с нею.

”

“Она не может,” сказали вампиры вместе.

Я чувствовала что Жан-Клод открыл theardeur и толкал его в Белл Морт.

Голова Бель запрокинулась, спина согнулась, а когда она подняла глаза, они были ее человеческого карего цвета.

“Она не понимает ardeur, но она понимает жажду, Жан-Клод.

Затем глаза Бель наполнились силой, более темной, чем ее собственная. Ее глаза стали подобны морю под ночным небом, и я видела эти глаза раньше, но не у Матери.

Белль и Падма говорили в унисон.

- Мы давно знаем вожделение, Анита.

Помнишь, что мы сделали в Лас-Вегасе с вертиграми? Я могу поднять ардер и утопить вас всех в нем на несколько часов, пока не взойдет солнце, и моя сила будет расти с каждым щелчком стрелки часов.

Пальцы Ричарда сжали мое плечо, и я поняла, что с приходом каждого нового мужчины в комнату, его отталкивали, нет, не отталкивали - отодвигали дальше от меня.

Он понял, что сейчас настал момент выбора, я ощутила это, когда его мысли коснулись меня.

Страх побежал через Жан-Клода, как холодная вода, но я еще почти ничего не чувствовала, отталкивая свои эмоции, как поступала в условиях кризиса.

Только Ричард из нас троих, был спокоен. Нет, Мика, которого я чувствовала, тоже был спокоен, и Натаниэль с ним.

Мика был невозмутим, потому что он почти всегда был таким, можно было только представить многие годы работы над собой, приведшие к подобному спокойствию.

Он был похож на глубокое, тихое озеро, в котором растворялись все проблемы.

Натаниэль был бесстрастен, потому что он искренне верил, что я его не подведу, что найду выход.

Его непоколебимая вера спасала нас и раньше, но как всегда, помимо всего прочего меня это пугало, я боялась, что подведу его и разрушу его глубокое, прочное убеждение, что я этого не сделаю.

И Ричард, наконец успокоился, и его спокойствие было сродни невозмутимости Мики, созданное в результате работы, лечения, усилия.

Он выстроил свое спокойствие так же, как наработал мышцы, постепенно, раз за разом.

Я второй раз в жизни почувствовала версию ардера Ричарда.

Она была ближе к обладанию, но не демоническому, а чему-то вроде пока-смерть-не-разлучит-нас, к принадлежности только друг к другу, и ни к кому другому.

Когда-то давно это было желанием моего сердца, но к тому времени, когда theardeur проявился во мне, я нуждался в большем количестве помощи в своей жизни, чем любой человек мог дать, таким образом, theardeur дал мне Мику, и Натаниэля, и наконец сделал меня кем-то, кто мог быть с Жан-Клодом.

Я потянулась к Джейсону, потому что знала, что он был еще в комнате, хотя перед моим зрением стояло видение Бель и Падмы в этой темной комнате, далеко от нас.

Рука Джейсона встретила мою, как будто он ощутил то, в чем я нуждалась.

Последний раз, когда я столкнулась с выросшим и поднявшим голову ардером Ричарда, только страх Джейсона быть поглощенным одним человеком помог мне побороть его.

У меня был момент сомнения - интересно, заставила ли Джей

Джей.

его изменить свое мнение.
Но нет.

Одной из причин, почему он и Джей.

Джей.

лучше всего подходили друг другу, чем кто-либо другой когда-либо, было то, что они не хотели моногамии, но хотели принадлежать друг другу, быть особенными, но не в стиле сожги-свои-мосты.

Но Ричард не бросил свой свадебно-вуальный ардер в меня, он прицелился в эту далекую комнату.

Он прицелился в Бель-Морт.

За все века существования ардера, некоторые пытались поймать Бель в ловушку любви.

Августин из Чикаго делал это, Жан-Клод и Ашер были ее навязчивой идеей, но никто не предлагал подобного, только Ричард.

Только он, возможно, повернул что-то, что предназначалось, чтобы питаться жаждой и сделать ее о пятидесятых годовщинах свадьбы и заставить ее походить на хорошую идею.

Он лежал на кровати, обвившись вокруг Жан-Клод, Ашера, и меня, и направлял мысль, что вы могли бы это получить навсегда, и предложение Бель действительно значило - навсегда.

Это была любовь такого рода, которую Бель не понимала, а если даже она понимала, то Марми Нуар и вовсе была потеряна.

Белль смотрела на нас со своими собственными карими глазами.

Ричард, - сказала она, и она никогда не произносила его имя с такой теплой интонацией.

Он смотрел на нее снизу вверх сквозь этот длинный коридор видения и позволил ей увидеть себя, лежащего обнаженным.

И обещал он немало.

Бель, - прошептал он в ответ.

Она улыбнулась ему, но говорила с Жан-Клодом.

“Я продолжаю называть Вас глупыми, но Вы находите силу, где я только нашла слабость.

Любую сила, которой обладает Мать, она может контролировать.

Она питается отрицательными эмоциями, следует за ними в Ваш ум и сердце.

”

Падма была позади нее с мечом в его руках.

Его глаза были черным огнем, не его цветом, не его глазами.

Я закричала, потянувшись к ним.

Я не была уверена, кричала ли я, или это был Жан-Клод.

Мы кричали: - Сзади, Бель!
Мы почувствовали, как ее ардер затопил Падму.

Он пал на колени, разбитый слишком большим количеством желания.

Я наблюдала как Гидеон и Томас колеблются.

Они ненавидели Падму, и они поняли теперь,что будь он мертвый могло бы быть лучше.

Но когда он приказал, чтобы они помогли ему, у них не было никакого выбора.

Белль подняла свои юбки и бежала.

Они позволили ей сбежать, и я знала, что Падма заставит их заплатить за это позже.

Спасайся, если можешь, Жан-Клод, - сказала она

Свяжись с Путешественником, если сможешь его найти.

Может быть, он сможет помочь тебе.

Беги, если можешь.

Скройся.

Мы произошли не от Тьмы, запомни это.

Потом словно кто-то выключил изображение.

Мы все вдруг оказались лежащими на кровати, сами по себе, не ощущая ни Бель, ни Падмы, ни Дорогой Мамочки.

Мир больше не пах как цветы.

Мы все просто лежали в тишине, такой густой, что я слышала, как стучит кровь в моей голове.

И в этой тишине я услышала свой голос.
-Ублюдок.

Точно, mа petite, - сказал Жан-Клод.

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/9097/27776

Переводчики: inn140, Olenochka