Готовый перевод Immortal: Love Stories With Bite / Бессмертные: Истории любви при необычных обстоятельствах: DEAD MAN STALKING A Morganville Vampires Story (RACHEL CAINE)

Жить в Техасе - это как жить в аду, только без приятного климата и обаятельных людей.

А жить в Морганвилле, Техас - всё то же, плюс мешочек жести на вынос.

Уж я-то знаю.

Меня зовут Шейн Коллинз, и я родился здесь, покинул это место, и вновь вернулся сюда - и каждый раз выбора у меня не было.

Итак, для тех счастливчиков, чья нога ни разу не ступала в этом месте, я проведу небольшую экскурсию по Моргансвиллю. Это дом для нескольких тысяч граждан, которые дышат, и некоторого сумасшедшего количества людей которые этого не делают.

Вампиры.

Жить с ними невозможно, и в Моргансвилле, определенно невозможно жить без них, так как они управляют городом.

Кроме этого, Моргансвилль это обычное, пыльное скопление домов - как будто нефтяной бум 60-ых и 70-ых пролетел не оставив ни десятицентовика в банках.

Университет в центре города сам существует как маленький город, окруженный стенами и воротами.

А, ещё в городе есть закрытая охраняемая территория вампиров.

Я был там, закованным в цепи.

Неплохое место, если не ждать публичной казни.

Когда-то я хотел увидел этот город сожженным дотла, а потом у меня случилось одна из этих штук, как их там называют, озарения? Мое озарение было таким что проснувшись однажды я осознал что если я потеряю Моргансвилль и всех кто в нем находится .

-

-

У меня не останется ничего.

Все что мне все еще было небезразлично - было здесь.

И ничего не поделаешь.

Озарения отстой.

Прямо сегодня у меня было ещё одно.

Я сидел за столом внутри забегаловке Марджо, наблюдая мертвеца гуляющего под окнами снаружи.

Увидеть мертвеца в Моргансвилле не было чем-то особенно необычным, черт, да один из моих лучших друзей сейчас мертв, и он до сих пор донимает меня по поводу мытья посуды.

Но были мертвецы-вампиры, кем собственно и являлся Майкл, и были мертвецы-мертвецы, одним из которых был Джером Филдер.

Вот только Джером, мертвец он или нет, слонялся по улице за окном Марджо

"Заказ готов", рявкнула Марджо, и запустила в меня тарелкой как будто это бейсбольный мяч на третью базу. Я остановил тарелку рукой, не дав ей разбиться о стену.

Булочка с моего гамбургера слетела на стол, на удивление горчицей вверх.

"Вот твои чаевые", сказал я.

Марджо, уже напрявляясь к следующей жертве, показала мне средний палец.

"Как будто ты хоть раз их оставлял, бродяга."

Я ответил на ее жест таким-же.

"Может тебе устроится на вторую работу?"
Это заставило ее остановиться на секунду.

"Какая вторая работа?"
"Ну я незнаю, психоаналитик? Ты такая чувствительная и все такое".

Этим я заслужил еще один жест, грубее чем первый.

Марджо знала меня со времени моего несознательного младенчества.

Сейчас я нравился ей ни на йоту больше, чем тогда, но в этом не было ничего личного.

Марджо никто не нравился.

Да уж, иди пойми зачем она пошла в индустрию обслуживания.

"Эй", сказал я, согнувшись чтобы увидеть ее удаляющуюся округлую задницу.

"Ты видела кто только что гулял снаружи?"
Она раздраженно уставилась на меня, стиснув круглый поднос в своих острых, покрытых красным лаком, ногтях.

" Да пошел ты Коллинз, я здесь работаю, у меня нет времени выглядывать в окна.

Ты будешь еще что-нибудь заказывать или нет?"
"Да.

Кетчуп."

"
"Так выжми помидор.

Она отчалила обслуживать другой столик - а может и нет, под настроение.

Я положил овощи на свой бургер, все еще наблюдая за автостоянкой из окна.

Там было 6 машин, одна из которых была та, которую я одолжил у моей соседки по дому - Евы.

Эта огромная штуковина была скорее круизным лайнером, нежели автомобилем, и в зависимости от того насколько хорошо она ездила я называл ее или Королевой Мери, или Титаником.

Она выделялась.

Большинство автомобилей на стоянке выглядели жалко, поблекшие на солнце пикапы, и дряхлые, наполовину разбитые седаны.

Но теперь там не было ни Джерома, ни вообще кого-либо мёртвого.

У меня случился один из этих моментов, таких моментов как "Я действительно это видел?", но в конце концов - я-же не сумасшедший.

У меня не было никакой причины придумывать парня.

Он мне даже не нравился, он мертв уже как минимум год, может быть дольше.

Разбился на машине на окраине, что следовало понимать как был застрелен при попытке сбежать, такая вот Морганвилльская аналогия.

Возможно, он разозлил своего вампира-протектора.

Кто знает?И кому какое дело? Зомби, вампиры, какая разница.

Когда ты живешь в Моргансвилле, учишся крутиться среди всяких сверхестественных дыроколов.

Я откусил еще гамбургера.

Поэтому я пришел в забегаловку Маржо...

.

.

здесь не самое лучшее обслуживание, но самые лучшие гамбургеры, которые я когда либо ел.

Мягкие, сочные, ароматные.

Свежая хрустящая капустка, помидор и немного розового лука.

Только одного не хватало.

.

.

.

"Вот твой чёртов кетчуп", - сказала Мархо и запустила бутылку скользить, как раньше бармены в салунах на Западе.

Я подхватил бутылку и отсалютовал ей, но Марджо уже продолжила заниматься своими делами.

Поливая бургер я продолжал глазеть в окно.

Джером.

Это было загадкой.

Но этого было недостаточно, чтобы оторвать меня от моего гамбургера.

Что, в общем-то, демонстрировало странность жизни в Морганвилле.

Я был готов полностью забыть о Джероме после ланча, потому что даже унылый настрой Марджо не мог испортить высокий уровень эндорфинов ее бургеров, и, помимо всего прочего, мне нужно было идти домой.

Было 5 часов.

На заводе по производству бутылок был конец смены, и очень скоро столовая будет битком забита уставшими после тяжелого рабочего дня взрослыми, а очень немногие из них любили меня сколько-нибудь больше Марджо.

Большинство из них были меня старше, и в мои 18 они смотрели на меня взглядом, в котором читалось "найти себе работу, бездельник".

Я любил хорошие потасовки, но Книга Добра права: лучше давать чем получать.

Открывая дверь машины я поймал чьё-то отражение прямо сзади меня, против горящего западного солнца.

Отражение было размазаным и нечетким, но я смог рассмотреть некоторые черты.

Джером Филдер.

Ну что бы вы подумали, я действительно видел его.

Я как раз успел подумать "Чувак, скажи что-ниботь остроумное", когда Джером схватил меня за волосы и врезал лбом в горячий металл и стекло.

Мои колени обмякли а в ушах раздался звон.

Мир стал вдруг белым, потом запульсировал красным, а потом погрузился во тьму когда он ударил меня снова.

Пока терял сознание, я думал: почему я?

Я проснулся несколько позже, разбрызгивая кровь по обивке салона на заднем сидении автомобиля Евы.

О черт, она убъет меня за это, подумал я, хотя это наверное было не самой большой моей проблемой.

Мои запястья были связаны за спиной, Джером также поработал и над моими лодыжками.

Я был связан так туго, что руки и ноги онемели, ощущался только медленный холодный пульс.

У меня была рана на лбу, где-то в районе волос, подумал я, и возможно что-то вроде сотрясения, так как я чувствовал тошноту и головокружение.

Джером вел машину Евы, и пока мы неслись - я видел как он наблюдает за мной в зеркало заднего вида.

Где-бы мы ни были, дорога была плохой, и меня трясло как тряпичную куклу когда машина подскакивала на ухабах.

"Эй", сказал я.

"Ну.

Ну как смерть, Джером?" Он не ответил.

Я мог ему нравиться не больше, чем Мархо, но дело было не в этом; с ним было что-то не так.

В старших классах Джером был большим парнем - большим в смысле широкоплечим.

Он был фанатом спортзала, футболистом, и победителем соревнования по самой большой шее.

Несмотря на то что у него оставались все его мускулы, казалось что из них выкачали воздух и теперь они выглядели волокнистыми и жилистыми.

На его лице виднелись завалы, а кожа выглядела старой и шероховатой.

Точно: парень мёртв.

Зомбированный, что было-бы настоящим сумасшествием где угодно кроме Моргансвилля, хотя даже в Моргансвилле это выглядело ужасно.

Вампиры? Конечно.

Но, зомби?Это уж слишком.

Джером решил что настало время доказать что у него до сих пор сохранился работающий голосовой аппарат.

"Не мертв", сказал он.

Всего два слова, не особо себя оправдавшие, потому что прозвучали они хрипло и как из пустоты.

Если-бы я попытался вообразить голос мертвого парня, то он звучал-бы именно так.

"Отлично", сказал я.

"Рад за тебя.

Значит этот угон автомобиля - это новый карьерный ход? А похищение? Как у тебя с этим?"
"Заткнись.

"
Он был абсолютно прав, мне нужно было сделать именно это.

Я разговаривал потому что эй, мертвый парень за рулем.

Это заставляло меня чувствовать себя несколько некомфортно.

"Ева выследит тебя и порвет на куски если ты повредишь машину.

Помнишь Еву?"
"Сучка" сказал Джером, что означало что он помнит.

Конечно он помнит.

Джером был президентом Клуба Атлетов, а Ева основателем и практически единственным членом Ордена Готов, в его Моргансвилльском варианте.

Эти две структуры никогда не ладили, особенно в тесном мире старшей школы.

"Напомни мне потом вымыть тебе рот с мылом", - сказал я и зажмурился, когда мою голову тряхнула особо зверская кочка..

Через мой мозг пронеслась красная вспышка, что заставило меня подумать о таких вещах как аневризма, и смерть.

Обсуждать людей за спиной - плохой тон.

"Да пошел ты.

"
"Эй, три слова! Ты молодчина, парень.

В следующий раз ты наверное будешь готов к целым предложениям.

.

.

.

Куда мы направляемся?"
Глаза Джерома взглянули на меня в зеркало еще раз.

В машине чувствовался запах грязи, и чего-то еще.

Чего-то гнилого.

Отвратительной немытой одежды бездомного сваренной в бочке старого мяса.

Я старался об этом не думать, потому что между запахом, и тряской машины, и моей раскалывающейся головой, ну в общем вы понимаете.

К счастью мне не пришлось не-думать-об-этом слишком долго, потому что Джером сделал еще несколько поворотов и затем нажал на тормоза, с несколько чрезмерным усилием.

Я скатался с сидения на пол и айй.

"Аай", - я решил заявить официально.

"Ты научился этому в автошколе для мертвецов?"
"Заткнись.

"
"Знаешь, я думал пребывание мертвым может наоборот увеличить твой словарный запас.

Тебе стоит об этом подумать.

Пройти курс повышения квалификации или что-нибудь вроде этого.

Машина покачнулась после того как Джером слез с переднего сидения, он подошел к задней двери и открыв ее взял меня под руки и вытащил наружу.

Мёртвым он мог быть, но вонючим он был точно.

Но тем не менее: сильный.

Свалив меня на известково-белую дорогу, местами покрытую гравием, Джером обошел кругом капот автомобиля.

Я изогнулся и осмотрелся вокруг.

В конце белёсой дороги, в двадцати шагах, находился старый дом - и он выглядел повидавшим виды, разбитым и обветшалым.

Ему наверно было лет сто, ну или 5 без ремонта.

Сложно было сказать.

Двухэтажный, старомодный и квадратный.

Его полностью окружала веранда, как люди раньше делали, чтобы наслаждаться прохладным ветерком, хотя конечно понятие прохлады здесь было довольно относительно.

Я не узнал это место, что навевало нехорошие предчувствия.

Я вырос в Моргансвилле, и знал каждый его потаённый уголок или укрытие - здесь это было обязательными навыками для того чтобы дожить до зрелости.

Это означало что я больше не на территории Моргансвилля.

Я знал что за городской чертой если несколько сельских домиков, но те кто жил там не часто бывали в городе, и никто не покидал город без специального вампирского разрешения, если конечно они не были безумцами или искали простой способ покончить с собой.

Поэтому я понятия не имел кто здесь живет.

Если здесь вообще кто-то жил, кроме Джерома.

Может, мозги всех жильцов он уже съел, а я был его версией еды на вынос.

Да уж, это утешает.

Я работал над веревками, но Джером завязал чертовски хороший узел, и мои одеревенелые пальцы не справлялись с задачей.

Когда я вышел на парковку, что и закончилось этим дорожным происшествием, был конец смены на заводах, а сейчас уже большое западное солнце касалось пыльного горизонта.

Наступал закат, ореолом цветов наложенных друг на друга, от красного до индиго.

Я изогнулся и попробовал сместить локоть так, чтобы добраться до моего переднего кармана, где мой сотовый телефон терпеливо ждал пока я наберу 911.

Не повезло, да и все равно уже не было времени.

Джером вернулся из-за машины, схватил меня за ворот футболки и потащил.

Я кряхтел, брыкался, и извивался как рыба на крючке, но все чего я смог добиться - это только более широкая борозда в грязи.

Я не мог видеть куда мы направляемся.

По сравнению с моей шеей обратная сторона пальцев Джерома ощущалась холодной и сухой.

Бум-бурум-бум-бум по ступенькам, острым в отколовшихся местах, и вот закат отрезала нависшая тёмная крыша..

Крыльцо было пошире, но не менее разбитым и колким.

Я попытался бороться снова, на этот раз вложив все силы, но Джером бросил меня и шлепнул затылком о деревянный пол.

Больше красных и белых вспышек, будто мой личный аварийный сигнал.

Когда я проморгал их, меня тащили через порог в темноту.

Дерьмо.

Смелости у меня поубавилось.

Я был действительно напуган и хотел выбраться.

Мое сердце бешено стучало, и яперебирал в голове тысячу ужасных способов, которыми я могу умереть здесь, в это зловонной, жаркой, закрытой комнате.

Под спиной чувствовался жесткий и заплесневелый ковер.

Какая-никакая мебель, но выглядела она заброшенной и пыльной; по крайней мере наконец хоть что-то не разломанное на куски.

Странно, сверху доносился звук телевизора.

Местные новости.

Официальные вампирские репортёры описывали лояльные сюжеты и события в мире - ничего противоречивого.

Разговор о морфине для народных масс.

Звук прекратился, и Джером отпустил меня.

Я плюхнулся на бок, потом лицом вниз и медленно подтянулся на колени, пытаясь не набрать полный рот пыли с ковра.

Я услышал сухой скрежет позади.

Джером смеялся.

- Смейся, пока можешь, обезьяна, - пробормотал я и сплюнул пыль.

Не похоже, чтобы он видел Бакару Банзая, но стоило попытаться.

На лестнице со стороны второго этажа заскрипели шаги.

Я перевернулся, потому что захотел посмотреть на того злого ублюдка, который пришел на дневное представление моей возможной отвратительной смерти.

.

.

.

Оу.

Черт побери.

- Привет, сынок, - сказал мой отец Фрэнк Коллинз.

- Извини за это, но я знал, что ты просто не захочешь придти самостоятельно.

Меня развязали, как только я пообещал быть хорошим мальчиком и не помчаться к машине при первой же возможности.

Мой отец выглядел примерно таким же, как я и ожидал, что означало не очень хорошим, но сильным.

Сначала он периодически жалко напивался; а после смерти моей сестры - убийство или несчастный случай, на Ваш выбор - он окончательно сорвался.

Также как и моя мама.

Так же как и я , в этом случае.

В какой-то момент мой отец превратился из обычного жалкого алкоголика в злобного, преступного пьяницу-охотника на вампиров.

Причём ненависть к вампирам взращивалась годами, пока в один момент не рванула, как старая взрывчатка, когда моя мама умерла - возможно по самоубийству.

Ни я ни мой отец не верили в это

За этим стояли вампиры, так же как они стояли за всем ужасным, что случалось в нашей жизни.

Во всяком случае я привыкла в это верить.

И в это все еще верил мой отец

От него пахло виски, как от Джерома пахло плохим мясом, тот в свою очередь откинулся в кресле за чтением.

Смешно.

Джером не особенно любил читать когда был живым.

Я почти рухнул на старый пыльный диван, в основном потому что не мог удержаться на онемевших ногах, и я пытался вернуть кровобращение в пальцы.

Мы с отцом не обнялись.

Вместо этого он прошагал, взметнув в воздух пылинки, засверкавшие в полосках света, продирающегося сквозь грязные окна.

"Выглядишь дерьмово." - Сказал отец, останавившись, чтоб разглядеть меня.

Я подавил желание скопировать Мархо и поприветствовать его средним пальцем, просто он за это дух бы из меня выпустил.

Встреча рождала у меня в животе чёрное тошнотворное чувство

Я хотел любить его.

Я хотел ударить его.

Я не знал, чего хочу помимо того, чтоб всё это закончилось.

"Круто, пап, спасибо", - сказал я и свободно расположился на диване, максимально демонстрируя подростковое поведение.

"Я тоже по тебе скучал.

Я смотрю ты притащил всех своих друзей.

А, стоп."

Последний раз, когда папуля вкатился в Морганвилль, он сделал это в прямом смысле - на мотоцикле, в сопровождении банды байкеров.

А теперь их незаметно.

Интересно, когда они наконец присоветовали ему засунуть себе всё это...и как сильно.

Отец не ответил.

Он продолжал смотреть на меня.

Он был одет в кожаную куртку с множеством молний , выцветшие голубые джинсы, жесткие ботинки.

Почти также как я, только без куртки, потому что только придурок ходит в коже в такую жару.

Гляжу на тебя, Папа.

"Шейн", - сказал он.

"Ты знал, что я за тобой вернусь."

"Да, и это очень мило.

В последний раз, когда я тебя видел, ты пытался взорвать меня заодно со всеми вампирами в одном здании, помнишь? У меня что, отчество Абсолютноповрежденович?" Да, это он тоже сделал.

Я слишком хорошо знал своего отца, чтобы предположить нечто иное.

"Ты также оставил меня гореть заживо" , отец

Так что извини за отсутствие взволнованного блеска в глазах."

Выражение его лица- огрубевшая от солнца и ветра маска , не изменилось

"Это война, Шейн."

Мы обсуждали это.

Смешно, но я что-то не припомню , что ты говорил , что если меня поймают вампиры я брошу тебя гореть, придурок.

Но может быть я просто не запомнил все детали твоего умного плана.

Я начал чувствовать пальцы рук и ног.

Не смешно.

Такое ощущение , что я окунул их в электролит а потом в щелочь

"Я-то это перенёс бы.

Но тебе надо было втянуть и моих друзей."

Вот это меня больше всего бесило.

Короче, он наломал мне дров, причём не единожды.

Но он был прав, когда-то мы вроде согласились, что возможно кому-то придётся пострадать ради убеждений, когда я ещё верил в его убеждения.

Только мы не заключали согласия насчёт невинных людей, особенно моих друзей, швыряемых на груду тел.

"Конечно, твоих друзей", - и его произношение выдало по меньшей мере одну опустошённую бутылку дешёвого виски.

"Полувампира, гота-позёра и - а, ты о той девчонке, да? Мелкая худышка.

Она тебе мозги выплавила, правда? А я тебя предупреждал."

Клер.

Он даже не помнил как её зовут.

Я на секунду закрыл глаза, и вот она, улыбается мне, глядя ясными доверчивыми глазами.

Пусть она маленькая, но в ней столько силы, что мой отец никогда и не поймёт.

Она была для меня самым чистым, что я когда-либо знал, и я не собирался позволить ему прогнать ее.

Она прямо сейчас ждала меня в доме Глассов, изучая что-нибудь, при этом жуя карандаш.

Или спорила с Евой.

Или.

.

.

удивлялась, где меня черти носят.

Я должен был выбраться отсюда.

Я должен был вернуться к Клер.

Боли мои ноги или нет, но они снова функционировали.

Я проверил их стоя.

В углу Мертвый Джером отложил книгу.

Это была потрепанная, залитая водой книга Волшебник страны Оз.

Кем он себя представлял? Трусливый лев? Пугало? Черт, может он думал, что он Дороти?

Я думаю, это все из за девушки.

Ты, наверное, думаешь, что ты такой рыцарь в сияющих доспехах, пришел чтобы спасти ее.

Улыбка отца была такой острой, что смогла бы резать алмазы.

Ты знаешь как она на тебя смотрит? Как на большого, тупого идиота, которого она может посадить на поводок.

Ее личный пит буль

Твоя невинная маленькая школьница носит символ Основателя.

Она работает на вампиров.

А ты ради нее готов предать своих – наверное, потому, что она кувыркается с тобой в постели, словно какая‑нибудь проклятая порнозвезда.

На этот раз мне не нужно было стучать по голове, чтобы увидеть красный.

Я почуствовал как упала моя челюсть, легкие наполнились воздухом, но я совладал с собой.

Так или иначе.

Он пытался заставить меня атаковать его.

"Я люблю ее, отец", сказал я.

"Не надо.

"
"Любовь, ага, хорошо.

Ты даже не знаешь значения этого слова, Шейн.

Она работает на пиявок.

Она помогает им вновь обрести контроль над Морганвилем.

Она должна уйти, и ты это знаешь.

"
"Только через мой труп.

В углу Джером смеялся таким колючим и скрипучим смехом, что мне захотелось оторвать его голосовой ящик раз и навсегда.

"Это можно организовать", каркнул он.

"Заткнись", осекся отец, не отводя глаз от меня, "Шейн послушай меня.

Я нашел ответ.

– Постой… дай мне угадать… сорок два? – Бесполезняк.

Папа не настолько крут, чтобы быть фэном Дугласа Адамса. 

Мне не важно что ты нашел, отец, и я не собираюсь тебя больше слушать.

Я собираюсь домой.

Ты хочешь чтобы твой мертвый питомец остановил меня?" Его глаза были на моем запястье, где был браслет.

Не одна из этих вещей могла определить меня как собственность вампиров - это был больничный браслет из белого пластика с большим красным крестом.

"Ты был ранен?" Нет, конечно, был болен.

Я был просто очередным пехотинцем для отца.

Либо ты был ранен, либо симулировал.

"Какая разница.

Мне лучше," сказал я.

На одну секунду показалось, что он смягчился.

Может никто и не заметил кроме меня.

Может я это просто придумал.

"Где ты был ранен?"
Я пожал плечами и указал на живот с одной стороны.

Шрам продолжал болеть и горел.

"Нож.

"
Он нахмурился.

"Как давно?"
"Довольно давно.

" Браслет перестанет действовать на следующей неделе.

Мой период отсрочки подходит к концу.

Он посмотрел в мои глаза, и на секунду, всего на секунду, я позволил себе поверить, что он искренне заинтересовался.

Сосунок.

Он всегда мог застать меня врасплох, независимо как тщательно я за ним наблюдал, и я даже не заметил удар, пока не стало слишком поздно.

Сильный, нанесенный с хирургической точностью удар заставил меня согнуться пополам, зашататься и снова рухнуть на кушетку.

Дыши, говорил я мышцам.

Мое солнечное сплетение говорило заполнить это, и мои внутренности бились, кричали от боли и страха.

Я слушал себя, издающего тяжелые, задыхающиеся звуки и ненавидел себя за это.

Следующий раз.

Следующий раз я ударю ублюдка первым.

Хотя, я знал лучше.

Отец схватил меня за волосы и откинул голову назад.

Он подвинул мое лицо в направлении к Джерому.

"Прости, дорогой, но мне нужно чтобы ты меня сейчас выслушал.

Видишь его? Я вернул его прямо из могилы.

Я могу вернуть их всех, столько - сколько нужно.

Они будут драться для меня, Шейн, и они не уйдут.

Время пришло.

Мы можем вернуть этот город вспять и окончательно закончить этот ночной кошмар.

"
Мои застывшие мышцы наконец расслабились, и я смог сделать судорожный, хриплый вздох.

Папа отпустил мои волосы и отошел.

Он всегда знал, когда нужно отступить.

"Твое определение - конец кошмара - немного отличается от моего" прохрипел я.

"Мое - не включает зомби.

" Я сглотнул и попытался замедлить сердцебиение.

"Как ты это сделал, папа? Какого черта он стоит здесь?" Он пропустил это мимо ушей.

Конечно.

"Я пытаюсь объяснить тебе что пришло время поговорить о войне и начать сражение.

Мы можем победить.

Мы можем уничтожить их всех.

" Он остановился и в его глазах был свет фанатика с привязанной к груди бомбой.

"Ты мне нужен, сынок.

Мы можем сделать это вместе.

"
Он действительно имел это ввиду.

Это было больно и криво, но он действительно нуждался во мне.

И мне нужно было использовать это.

"Сначала скажи мне, как ты сделал это", сказал я.

"Мне нужно знать на что я подписываюсь.

"
"Позже.

"Папа похлопал меня по плечу.

"Когда это будет тебе необходимо, то может быть.

А сейчас все что тебе нужно знать, что это возможно. Я сделал это.

Джером тому доказательство.

"
" Нет, папа.

Скажи мне как.

Или я в курсе, или я не с тобой.

Больше никаких секретов.

"
Ничего из того, что я сказал, он не принял за ложь, потому что они не лгали.

Я сказал то, что он хотел услышать.

Первое правило, когда растешь с оскорблениями отца: ты справляешься, ты заключаешь сделку, ты знаешь, как избежать удара.

И мой отец был не на столько умен, чтобы догадаться, что я понял это.

Тем не менее какой то инстинкт предупреждал его. Он посмотрел на меня прищурившись и наморщив лоб.

"Я расскажу тебе," ответил он.

" Но сначала ты должен доказать, что я могу доверять тебе.

"
"Ладно.

Скажи, что тебе нужно.

" Это переводится как "Скажи мне, кого я должен побить."

Пока я был готов делать это, он верил мне.

Я надеялся, что это будет Джером.

" Из всех, кто умер за последние несколько лет, кто был самым сильным?"
Я моргнул, не уверенный, что это был не вопрос с подвохом.

"Джером?"
"Кроме Джерома.

"
"Я думаю - навреное Томми Барнс.

" Томми не был подростком, он был уже в своих 30, когда умер. И он был большим, сердитым, жестким чуваком. Даже другие большие, сердитые, жесткие чуваки уступали ему.

Я слышал, он умер в драке в баре.

Его пырнули ножом со спины.

Он перерезал бы шею любому, кто попытался бы это сделать в лицо.

"Большой Том? Да, он сделает.

" Отец глубокомысленно кивнул.

"Хорошо.

Мы вернем его."

"
Последний человек, которого я хотел бы вытащить из могилы был Большой Томми Барнс.

Он был бы ожившим сбрендившим засранцем.

Я мог только надеяться, что смерть улучшила его характер.

Но я кивнул.

"Покажи мне.

"
Отец снял свою кожаную куртку, а затем рубашку.

В отличие от загорелой кожи рук, лица, шеи, его груди была белой, как живот рыбы, и покрыта татуировками.

Я помнил некоторые из них, но не все чернила были старыми.

Недавно он выбил портрет нашей семьи у себя возле сердца.

На секунду я забыл дышать, глядя на это.

Да, это было грубо, но там были черты лица мамы и Алисы.

Я не понимал, пока не увидел, что я практически забыл, как они выглядели.

Папа посмотрел вниз на тату.

"Мне нужно напоминать себе," сказал он.

Мое горло было на столько сухим, что щелкнуло, когда я сглотнул.

"Да.

" Мое лицо было там, запечатленное синим в возрасте около 16.

Я выглядел тощим, но даже на татуировке и выглядел более обнадеживающе.

Более уверенным.

Отец протянул правую руку и я заметил еще одну новую наколку.

И она двигалась.

Я отошел назад.

На руке отца были густо расположены странные символы, выполненные обычными чернилами для этой цели. Но при этом они медленно вращались, перемещаясь под кожей вокруг руки, вроде того как вращается спираль ДНК.

– Господи, папа…
– Это мне сделали в Мексике, – объяснил он. 

– Там был старый жрец, он знал всякие штуки еще от ацтеков.

Они умели поднимать из могилы мертвых при условии, что те умерли не больше двух лет назад и сохранились в приличном состоянии.

Они использовали их как воинов для разных церемоний. 

Папа согнул руку, и татуировки согнулись тоже.

– Это нужно для того, чтобы воскрешать мертвецов.

Меня подташнивало и слегка знобило.

Эти движущиеся штуки выходили за пределы моего понимания.

Вот бы показать их Клер! Она, наверно, была бы очарована, взялась бы проводить исследования и выдвигать всякие теории.

Уж она поняла бы, что это такое.

Я с трудом сглотнул и спросил:
– А еще что нужно?

– Прежде чем рассказать дальше, – ответил он

и снова надел рубашку, скрыв под ней портрет нашей семьи, – я должен получить доказательство, что ты к этому готов, Шейн.

Что скажешь?
Я глотнул воздуха и наконец судорожно кивнул.

Выиграй время,говорил я себе.

Выиграй время,подумай о том,что ты можешь сделать.

Кроме того, чтобы просто отрубить отцу руку…

.

.

.

– Иди сюда, – продолжал он,

направляясь в заднюю часть комнаты.

Там обнаружилась дверь; он врезал в нее новый, прочный замок и сейчас открыл его ключом, который достал из кармана куртки.

Джером снова засмеялся этим своим смехом, от которого у меня мурашки бежали по коже.

-Правильно.

Это может шокировать,-сказал отец.

Но поверь, есть серьезные основания так поступать.

Он распахнул дверь и включил верхний свет.

Это была камера без окон, и внутри, прикованный к полу внушительной серебряной цепью, находился вампир.

Не просто какой‑нибудь там вампир.

Это было бы слишком легко, с точки зрения отца.

Это был Майкл Глэс,мой лучший друг.

Майкл выглядел… абсолютно белым.

Бледнее бледного.

Я никогда не видел его таким.

На руках ожоги, а в тех местах, где серебряная цепь касалась кожи, – большие рубцы.

И еще порезы, из которых на пол медленно сочилась кровь.

Обычно голубые, сейчас его глаза горели ярко‑красным пламенем,

как у монстра, и в них не было ровно ничего человеческого.

Но голос его я узнал.
– Помоги… – прошептал он, и это по‑прежнему был голос моего лучшего друга.

-Я не мог ответить ему.

вместо этого я попятился и захлопнул дверь.

Джером снова смеялся, я развернулся, схватил кресло и ударил его по лицу.

С таким же успехом я мог бы на него дунуть.

Он перехватил кресло, переломил толстое дерево и швырнул обломки в меня.

Я пошатнулся и, наверно, упал бы, если бы не оперся рукой о стену.

– Хватит.

Не смей прикасаться к моему сыну, – бросил отец.

Джером замер, словно врезавшись в кирпичную стену, но продолжал делать руками такие движения, словно пытался вырвать мне горло.

Я повернулся к отцу и прорычал:
-Это мой друг!
-Нет,это-вампир,-сказал он.

Самый молодой из них.

Самый слабый.

Тот, кого практически никто из них не бросится спасать.

Мне хотелось кричать.

Я хотел ударить кого-нибудь.

Я чувствовал давление изнутри и у меня тряслись руки.

-Какого черта ты с ним делаешь?
Я не знал,кем он был,этот парень в кожаной куртке,смотрящий на меня.

Я не знал, что за человек стоит сейчас передо мной, – усталый байкер средних лет, в кожаной куртке, со всклокоченными седыми волосами, с землистым лицом, изборожденным морщинами, со шрамами и татуировками.

Только глаза напоминали о моем отце, и то всего мгновенье.

-Это вампир,-сказал он.

Это не твой друг,Шейн.

Уясни, наконец, – твой друг мертв, в точности как Джером, и память о нем не должна помешать тебе сделать то, что ты обязан сделать.

Развязав войну, мы убьем их всех.

Всех.

Без исключения.

Когда‑то мы с Майклом вместе играли у нас дома;

папа бросал с нами мяч, качал на качелях, угощал, когда праздновали дни рождения.

Но больше это не имело для него никакого значения

– Как? – Я стиснул челюсть,

так что зубы лязгнули. Руки по‑прежнему дрожали. 

– Как ты это делаешь? При чем тут он?
– Я пускаю ему кровь и сохраняю ее – в точности как они поступают с нами, людьми.

Для колдовства нужны эти две вещи – татуировки и кровь вампира.

Это просто тварь, Шейн,

помни об этом.

Майкл не был тварью;

во всяком случае, был не просто тварью. И на Джерома, которого папа вытащил из могилы, он совсем не походил.

Но и Джером был не просто безмозглой смертоносной машиной.

Безмозглые смертоносные машины не проводят свободное время, читая о приключениях Дороти и Тото.

Они даже не знают, что оно у них есть – свободное время.

И сейчас я видел в широко распахнутых желтоватых глазах Джерома

Страдание,

ужас

и гнев.

– Ты хочешь здесь оставаться? – спросил я его напрямик.

На какой‑то миг Джером стал похож на мальчика

испуганного, сердитого, страдающего маленького мальчика.

-Нет,-сказал он.

– Это причиняет боль.

Будь моя воля, я бы не позволил делать с ними это

ни с Майклом,

ни с Джеромом.

– Не пытайся смягчить меня, Шейн.

Я сделал то, что надлежало, – заявил отец. 

-Как всегда.

– Ты всегда был слабаком,

но я надеялся, что ты возмужал.

В прошлом подобные слова могли бы толкнуть меня на драку, чтобы доказать свое мужество, 

с Джеромом, например.

или с ним самим.

Но теперь я только повернулся к нему и сказал:
– Я реально был бы слабаком, если бы купился на все это дерьмо, папа.

– Я вскинул руки, сжал их в кулаки, снова разжал и уронил. 

– Мне нет нужды что‑либо тебе доказывать.

Больше нет.

Выйдя через переднюю дверь, я зашагал к запыленному черному автомобилю,

открыл багажник и достал оттуда лом.

Папа наблюдал с порога, преграждая мне путь в дом.

– Какого черта ты делаешь?
– Останавливаю тебя.

Я поднимался по ступенькам, когда он ударил меня.

Но на этот раз я был готов и угадал грядущий удар еще даже до того, как мысленный импульс достиг его кулака.

Поэтому я уклонился, схватил отца за руку и ткнул лицом в стену.

– Спокойно!

Я удерживал его в таком положении, словно пришпиленного к доске жука, пока не почувствовал, что он обмяк.

Часть его никогда не сдавалась.

Все кончилось, папа.

Совсем.

Это конец.

Не вынуждай меня причинить тебе вред, потому что, видит бог, я очень хочу этого.

Мне следовало бы знать, что он так просто не сдастся.

Едва я отпустил его, как он изогнулся и врезал локтем в заживающую рану на животе, заставив меня отступить.

Зная все его приемчики, я не дал ему возможности подцепить мои ноги и свалить меня.

– Джером! – завопил папа.

– Останови моего…
Он хотел сказать «сына», но я не мог позволить ему включить в игру Джерома, иначе она закончилась бы, едва успев начаться.

Поэтому я с силой ударил коварного родителя по лицу

Сильно.

собрав воедино всю свою силу и ярость, всю обиду, накопленную за много лет, всю горечь и страх.

Каждая клеточка тела завибрировала, руку пронзила красная вспышка боли,

ободранные костяшки пальцев заныли.

Папа рухнул на пол, закатив глаза.

Мгновенье я стоял над ним, чувствуя внутри странный холод и пустоту, а потом увидел, как его веки затрепетали.

Вряд ли он отключился надолго.

Я быстро пересек комнату, пройдя мимо Джерома, по‑прежнему замершего на месте, и открыл дверь камеры.

– Майкл?
Я склонился над ним. Мой друг тряхнул головой, откидывая золотистые волосы с белого как мел лица и глядя на меня мрачным, голодным взглядом.

Вытянув руку, я показал ему браслет на запястье.

– Пообещай мне, парень.

Я вытащу тебя отсюда, но никаких укусов.

Я люблю тебя, но это… Нет.

Майкл хрипло рассмеялся.

– Я тоже люблю тебя, брат.

Вытащи меня к чертям отсюда.

Пришлось поработать ломом, чтобы вырвать болты, которыми крепилась цепь.

Как я и предполагал, папа был слишком умен, чтобы делать цепи из чистого серебра, 

– тогда они вышли бы чересчур легкие и их можно было бы без труда порвать.

Эти были посеребренные – для Майкла достаточно, но для вампиров постарше – нет.

Мне пришлось выдернуть только первые два болта; будучи вампиром, Майкл обладал достаточной силой, чтобы вырвать из пола остальные.

Пытаясь помочь ему подняться, я наклонился, и его глаза вспыхнули красным. Не успел я сообразить, что происходит, как он обхватил меня рукой за горло и швырнул спиной на пол.

Острые ногти вонзились мне в кожу, а его взгляд застыл на порезе у меня на лбу.

– Никаких укусов, – повторил я еле слышно. 

– Мы же договорились.
– Договорились, – ответил Майкл словно издалека, может, с Марса.

Его глаза светились, как огни маяка, и я чувствовал, что каждая мышца в его теле дрожит. 

– Советую обработать этот порез.

Он плохо выглядит.

Он отпустил меня и направился к двери.

Видно было, что у него сейчас вполовину меньше сил, чем обычно у вампира. Папа запретил Джерому нападать на меня, но на Майкла запрет не распространялся,

однако это был бы нечестный бой.

– Майкл, – заговорил я, занимая позицию рядом с ним, спиной к стене. 

– Идем вместе, прямо к окну.

Ты выбираешься наружу, но не ждешь меня.

Солнце наверняка уже село, так что ты сможешь добраться до машины. 

– Я намотал на руку кусок серебряной цепи. 

– И не затевай никаких споров.

Он посмотрел на меня с таким видом, словно хотел сказать: «Шутишь?» – но кивнул.

Вместе мы быстрым шагом двинулись через комнату.

Джером подался к нам, но я преградил ему дорогу и прямо с плеча врезал в зубы, посеребренная цепь усилила удар.

Я хотел лишь оттолкнуть его, но Джером взвыл, пошатнулся и вытянул руки, не подпуская меня к себе.

Будто внезапно время пошло вспять и мы снова оказались в младших классах средней школы: он – самый известный школьный забияка, а я, в конце концов достаточно выросший и накачавший мышцы, чтобы оказать ему достойное сопротивление.

Сейчас Джером сделал тот же самый девчоночий жест, как и в первый раз, когда я дал ему сдачи.

Это сбило меня с толку.

Выпущенная из дальнего угла комнаты арбалетная стрела со свистом пролетела над самой моей головой и завибрировала, вонзившись в деревянную стену.

– Ни с места! – хрипло приказал папа.

Он стоял на коленях, но был очень, очень зол.

И уже перезарядил арбалет, так что следующий выстрел не был бы предупреждающим.

– Вылезай! – закричал я Майклу.
И если до сих пор он думал, что это очередная реконструкция перестрелки в О. К. Коррале, то в конце концов до него дошло.

Вместе с градом осколков он выпрыгнул из ближайшего окна и бросился бежать.

Я был прав: солнце село или почти село, так что не могло причинить ему серьезного вреда.

Домчавшись до машины, он открыл дверцу со стороны водителя, забрался внутрь

и включил двигатель.

Шейн!- Крикнул он.

-Быстрее!
– Секундочку! – прокричал я в ответ.

Я смотрел на отца, на его движущуюся татуировку.

Арбалет был нацелен прямо мне в грудь.

Одной рукой я вращал лом, другой серебряную цепь. 

-Ну что,- сказал я, наблюдая за отцом.

– Ну, твой ход, папа.

Что теперь? Ты хочешь, чтобы я сцепился с мертвым Джеромом? Это сделает тебя счастливым?
Но папа смотрел не на меня, а на Джерома, съежившегося в углу.

Я причинил ему серьезный вред – то ли силой удара, то ли серебром. Половина лица выглядела обожженной и словно бы разлагалась на глазах, а мертвец захлебывался рыданиями.

Отец одарил его взглядом,

который я столько раз ловил на себе, что не мог не узнать.

Обманутые надежды – вот что он выражал.

– Мой сын, – с отвращением произнес отец. 

– Ты губишь все.

– Полагаю, Джером больше твой сын, чем я.

Ровным шагом я направился к двери,

не желая доставить ему удовольствие зрелищем моего бегства.

Я знал, что в его руках заряженный арбалет.

Я знал, что он целится мне в спину.

Спусковой крючок щелкнул, стрела со свистом рассекла воздух.

Испугаться у меня не хватило времени, я лишь – как и отец – испытал горечь обманутых надежд.

Вот только стрела не вонзилась в меня.

И не потому, что отец промахнулся.

Уже в двери я повернулся и увидел, что он вогнал стрелу с серебряным наконечником в череп Джерома.

Тот без единого звука сполз на пол.

Теперь уже окончательно мертвый.

Слава богу.

Книга «Волшебник из страны Оз» упала обложкой вниз и теперь лежала рядом с его рукой.

– Сын. – Отец отложил арбалет в сторону. 

– Пожалуйста, не уходи.

Ты мне нужен.

На самом деле.

Я покачал головой.

– Эта штука… она продержится еще несколько дней, – продолжал он. 

– Татуировка.

Она уже исчезает.

Время истекает, Шейн.

Мы должны действовать немедленно.

– Ну, значит, тебе не повезло.

Он снова схватил арбалет

Я метнулся вправо, в прихожую, перепрыгнул обломки кушетки и приземлился на растрескавшемся, неровном полу кухни.

Там пахло грязью и химикатами, на стойке виднелся аквариум, полный мутной жидкости,

а рядом с ним автомобильный аккумулятор

– что‑то вроде набора для серебрения цепей в домашних условиях.

Еще здесь имелся холодильник, допотопный, годов пятидесятых, грохочущий и гудящий.

Я открыл его.

Папа собирал кровь Майкла в бутылки – старые, грязные молочные бутылки, которые выуживал из груды мусора в углу.

Я схватил все пять бутылок и одну за другой начал швырять в окно, целясь в большой валун рядом с деревом.

Бах!

Бах!

Бах!

Бах!

.

.

.

– Прекрати! – со злостью крикнул папа.

Боковым зрением я отметил, что он стоит в двери, целясь в меня из арбалета. 

– Я убью тебя, Шейн!

Клянусь, я сделаю это.

– Правда? Хорошо, что ты успел вытатуировать меня на груди вместе с остальными умершими членами нашей семьи.

Я закинул руку для очередного броска.

"Я мог бы вернуть твою маму", - выпалил отец.

"Возможно, даже твою сестру.

Не делай этого!

О господи!

В глазах у меня на мгновенье потемнело.

– Бросив эту бутылку, – теперь он почти шептал, – ты лишишь их последнего шанса вернуться к жизни.

Мне вспомнился Джером – его обвисшие мышцы, шероховатая кожа, страдание и ужас в глазах.

«Ты хочешь оставаться здесь?» – спросил его я.

«Нет. Это причиняет боль», – ответил он.

Я метнул последнюю бутылку с кровью Майкла; она попала точно в цель и разбилась, обдав валун красными брызгами.

Я думал, что он убьет меня.

Может, он и в самом деле собирался убить меня.

Но, вслушиваясь, я так и не дождался щелчка пускового крючка.

– Я сражаюсь за благо человечества, – провозгласил он.

Это был его последний, самый веский аргумент.

Прежде он всегда на меня действовал.

Повернувшись, я посмотрел папе прямо в лицо.

– Думаю, в тебе уже ничего человеческого не осталось.

Я прошел мимо него, и он не остановил меня.

Майкл вел машину как сумасшедший, и мы мчались к выезду на автостраду, вздымая клубы пыли, наверно, в милю высотой.

Он снова и снова спрашивал меня, как я себя чувствую,

но я не отвечал, а просто глядел в окно на яркий закат и одинокий полуразвалившийся дом, исчезающий вдали.

Мы пролетели мимо указателя, обозначающего границу города Морганвилля, и тут один из вечно прячущихся в засаде полицейских автомобилей преградил нам путь.

Майкл сбросил скорость, остановил машину и выключил двигатель.

Порыв пустынного ветра сотряс автомобиль.

"Шейн"

"А?"

"Он опасен."

"Я знаю"

– Я не могу просто спустить это на тормозах.

- Ты же видел…
– Видел, – подтвердил я.

"Я знаю"

«Однако он по‑прежнему мой отец, – захныкал маленький, испуганный малыш внутри меня. 

– Он все, что у меня осталось».

– И что ты хочешь, чтобы я им сказал?
Глаза Майкла снова стали голубыми, но он все еще был бледен, словно призрак.

Я ведь вылил на землю всю его кровь.

При виде ожогов на запястьях и ладонях друга у меня сводило живот.

"Скажи им правду", - сказал я

Если вампиры Морганвилля схватят моего отца прежде, чем он уберется отсюда к черту, он умрет ужасной смертью, которую, видит бог, скорее всего, заслужил. 

– Просто дай ему пять минут, Майкл. Всего пять минут.

Всего пять."

Майкл уставился на меня и я абсолютно не знал, о чем он думает.

Я знал его большую часть своей жизни, но в тот долгий момент он был настолько же незнакомый, как и мой отец.

Коп в форме подошел к окну со стороны водителя и постучал.

Майкл опустил стекло.

Полицейский не ожидал, что за рулем окажется вампир; я буквально видел, как он спешно мысленно редактирует резкие слова, которые собирался произнести.

– Слегка превышаете скорость, сэр, – в конце концов пробормотал он. 

– Что‑то произошло?

Майкл посмотрел на ожоги на своих запястьях, на порезы на предплечьях.

"Да", - сказал он.

Мне требуется срочная медицинская помощь.

И рухнул вперед, на руль.

Коп вскрикнул и включил рацию.

Я потянулся к Майклу и помог ему откинуться на спинку сиденья.

Не открывая глаз, он пробормотал:
– Ты хотел пять минут.

– Я не рассчитывал на помощь лучшего актера вспомогательного состава! – прошептал я в ответ.

На протяжении пяти минут Майкл талантливо разыгрывал сценку «вампир в коме», а потом якобы очнулся и заверил копа, а также прибывших на машине «скорой помощи» медиков, что с ним уже все в порядке.

После чего рассказал им о моем папе.

В заброшенном доме обнаружился Джером – мертвый больше, чем когда бы то ни было, со стрелой с серебряным наконечником в голове.

Рядом с ним лежала книга «Волшебник из страны Оз».

И никаких признаков Фрэнка Коллинза.

Позже той же ночью, около полуночи, мы с Майклом сидели на ступеньках нашего дома.

Я приканчивал бутылку запрещенного пива, он с жадностью допивал шестую бутылку крови, чего я изо всех сил не замечал.

Одной рукой он обнимал Еву, которая весь вечер безостановочно, с пулеметной скоростью обстреливала нас вопросами, но в конце концов иссякла, успокоилась и сонно привалилась к Майклу.

Ну, она иссякла еще не совсем.

– Послушай! – Она посмотрела на Майкла большими глазами, густо подведенными черным. 

– Серьезно!

Как это можно возвращать к жизни мертвых парней с помощью вампирской крови? Что‑то не стыкуется.

Майкл чуть ни подавился своим напитком.

– Вампирской крови? Черт, Ева!

Спасибо за твое беспокойство.

Ее улыбка повяла.

"Если бы я не смеялась, я бы закричала."

Он обнял ее.

"Я знаю.

Но все кончено".

Клер рядом со мной была тихой всю ночь.

Она не пила - не то чтобы мы ей это позволили в шеснадцать лет - и говорила она также мало.

На меня она не смотрела

– ее взгляд был устремлен в ночь.

"Он вернется", - наконец сказала она.

"Твой папа не собирается сдаваться, правда?". Я обменялся взглядами с Майклом.

"Нет

Вероятно, нет.

Но пройдет время перед тем как он снова приведет дела в порядок.

Он ожидал, что я помогу ему развязать войну и, как он и скзал, его время на исходе.

Ему понадобится новый план."

Клер вздохнула и взяла меня под руку.

"Он придумает его"

"Ему придется делать это без меня."

Я поцеловал волосы на ее мягкой, теплой макушке.

"Я рада", - скаала она.

Ты заслуживаешь лучшего".

"Экстренное сообщение

Мне стало лучше.

Прямо тут"

Мы с Майклом чокнулись и выпили за то, что мы выжили.

Сколько бы это ни продолжалось

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/9180/28144

Переводчики: Alchenka, Lisska, ltc, aeolian

sweety, soroka, Suny, chuzzla

blond, gingergirll, bitari, Larenta

Julia95