Готовый перевод Immortal: Love Stories With Bite / Бессмертные: Истории любви при необычных обстоятельствах: TABLE MANNERS (TANITH LEE)

В тот же момент, как я его увидела, я знала.

Я полагаю, любой из нас теперь это мог понять.

Мы так привыкли, не без содействия кино и романов, к природе и разновидностям Вампиров, что мы должны- нет, обязанны, узнавать их с расстояния в двести шагов.

И шли, чтобы схватить заостренный кол...
Или, конечно, нет.

.

.

.

Меня пригласил, то есть уговорил прийти, на Октябрьский Бал в восстановленный особняк мой отец - Энтони.

Я сдалась, после его слов:
- Я думаю, тебе это будет интересно.

- Почему?
потребовала я объяснений.

Ведь, я не так хотела провести первые пять дней месяца.

- Потому, что мир полон людей, как Кокерсоны.

- Если тебе так хочется, Лей, считай это заключительной частью твоего образования.

- Ты узнаешь, как некоторые люди тикают.

- В каком смысле тикают, спросила я,
- как часы или как бомбы?
- Ни то, ни другое, ответил мой элегантный, красивый и разъяренный отец.

Конец октября.

Время горения, листопадов, туманов и грез, перед Хэллоуином и наступления зимы.

У меня были свои планы, но вот тебе на.

Папа все это знает.

(В этом то и вся проблема, насколько я могу судить)

И поэтому, я приняла приглашение Кокерсонов, собрала сумки и села на поезд до Чакхатти Холт, потом взяла такси, которым управлял милый парень, говоривший и выглядевший, как натуральный Теранозавр Рекс ( я не вру) в (квази-) человеческом облике.

Я называла замок- Восстановленым Особняком, с самого начала, с того самого момента, как прочла в газете, что они имортировала огромный старый дом, в виде замка, откуда- то из Восточной Европы и воздвигли его камень за камнем, в огромном парке, в другом месте, далеко за пределами маленького городишки Чакхатти.

Кокерсоны, очевидно, очень богаты.

Один из них выиграл в лотерею, около двадцати лет назад.

Я видела их фотографии.

Я правда не хотела ехать.

Но Энтони думал, что я обязана.

В данном случае может показаться, что мой отец манипулирует мной, говоря, что мне делать здесь и сейчас, но в действительности, все наобарот.

Как я и сказала, он просто знает...

.

.

все.

Но впрочем, такой уж он есть.

Меня зовут Лелистра.

Это полное имя, но друзья называют меня Лей.

Зовите меня Лей, хорошо?
"О! Тебе следовало позвонить - мы бы послали за тобой машину! Ты Лелистра?
Что за изысканное имя! О, мы даже не подумаем его коверкать до Лей!!!"
Вот так меня приветствовали Кокерсоны.

Это огромная семья, нехватает только отца (он сбежал? я б сбежала).

Зубастые, загорелые сыновья и зубастые, белесые дочери, и шумные тети, и дядя похожий на темного сатанинского Билла (его имя), и мать, Г-жа

Кокерсон, или Ариадна, как мне было велено ее называть.

Ей было 60 и 15 лет одновременно.

То есть, ей было 60, но каким-то образом она оставалась пятнадцатилетней во всех смыслах.

Я почувствовала немедленную потребность присматривать за ней,
держать ее подальше от коктейлей, она была слишком молода, чтобы даже попробовать один из них, и, возможно, представить ее какому-нибудь моложавому пожилому мужчине.

Я взлетела вверх по лестнице окрыленная беспокойством и ворвалась в прикрытую ярко-белую спальню с кроватью размера поля для софтбола.

Я попробовала дозвониться до Энтони.

Но он был на собрании.

Я оставила сообщение.

"Папа, я убью тебя."

"Позвольте мне описать восстановленный замок.

Бесспорно возвышающиеся тысячи футов угольно-синего камня, с башнями, куполами, балконами, верандами, наружные лестницы, как неподвижные каскады водопада, и некоторые из них были тоже скользкими.

Стекла окон слегка отбивали блики.

Снаружи окна выглядели как дымчатые очки.

Внутри цвет дневного неба, казался зеленым, а ночью небо выглядело фиолетовым,с розовыми звездами.

Окружающий ланшафт находится в частной собственности и представлен деревьями, озером и оленями.

Октябрьские олени, ревевшие из лесу всю ночь, регулярно будили меня, как пожарные сирены, каждые пол часа.

Это все представляло собой гигантский тематический парк.

А темой были Кокерсоны, или их фантазии о самих себе.

Чуство поддельной старины и илюзорного возраста, было очень сильным и серьезным.

И мы все должны были облачиться в одежду, которую они нам предоставили, женщины в струящиеся платья, а мужчины в костюмы готического покроя, нечто позднее чем 1880 года, или ранее чем 1694.

Мы были похожи на беженцев с затерянной во времени кино пленки.

Даже дом был под стать.

Два дня и две, заполненные ревом, ночи прошли.

В день, проведения Бала, все (ну, по крайней мере молодеж) провели целое утро и полдень обязательно намыливаясь в горячих ваннах, проводя массажные прцедуры, маникюрясь и педикюрясь, завершая все это мытьем головы и укладкой (как буд-то для выставки кошек).

Потом, все же, направились переодеваться в самую экстемальную одежду.

Я все зевала и зевала, виня в этом, будивший меня, рев надоедливых оленей.

Мое платье, которое выбрала Ариадна, было белым.

(Ариадна: "Оно так подходит к твоим прелестным бледным волосам").

Мои волосы натурального цвета, но каким-то образом парикмахер умудрился сделать их еще бледнее - напугал их, наверное.

Кожа у меня тоже белая.

Я люблю солнце, но никогда не загараю.

В белом платье я, не произвольно, исчезаю, превращаюсь в фарфоровую статую предполагающую отсутствее каких-либо особенностей, за исключением моих глаз, которые, слава Боги, очень темно-серые.

Я решила, что поприсутствую на балу, поиграю в их дурацкие игры, станцую пару минуэтов и вальсов (все современное, было совершенно исключенно), и грациозно ретируюсь, так скоро, как смогу, позже уверяя, что все время была там.

Я хороша в, подобного рода, делах.

Либо моя эгоистичная самозащита, либо лучшая часть меня не желают никого обидеть или ранить.

Я понятия не имею, что из этого, да и вообще мне безразлично.

Это работает.

Я сбегаю, остальные не расстраиваются по этому поводу.

И так, я спустилась по внутренней стеклянно-скользкой лестнице и вошла в Бальный зал( похожий на упаковка свадебного торта, с сахарной пудрой и позалотой, и виноградными гроздьями люстр).

Я огляделась.

И это был момент, когда я увидела его.

И узнала его.

Или, вернее, узнала кто он такой.

И по всей моей спине, пробижало, подобие колючего электричества, которое,у кошки бы, заставило встать дыбом шерсть.

Ариадна проплывала рядом, как раз кстати.

Я небрежно: "Кто это? Мне нравится его костюм"

Да, ну не великолепен ли он? И я уверена ты отметила, что он также и привлекателен", восторгалась она.

Я ответила спокойно.

"Да.

Неплохое лицо."

И идеальное мужское телосложение.

Силен, как танцовщики.

И его волосы..."
" Они дейстаительно такие длинные или это парик?"
"Нет.

Это все - его собственные.

Только обычно Анхель собирает их в хвост.

Он выглядит так романтично, не правда ли? Я не удивлена, что ты его выбрала.

Но должна предупредить тебя, Лелистра, он холоден, как снег.

Холоден как..." Она подбирала более криогенное определение.

"Как очень холодный снег?" услужливо предположила я.

"Ну, да, да.

Холоднее, чем самый холодный снег.

Мы все совершенно сходим с ума от него.Обе мои дочери тоже ослепленны им, но он только всегда вежлив.

Но впрочем, Анхель сопровождал кинозвезд.

Всегда пользуется спросом.

Он появился только час назад.

"Правда."

"Ему так часто предлагали роли в стольких фильмах..." "Но он всегда вежливо отказывался," закончила я.

Я попыталась сдержать нотку раздражения в моем голосе.

Совершенно очевидно, что он не согласился бы играть ни в каких фильмах.

Вы только должны были посмотреть на него, чтобы понять это — он никогда не смог бы находиться в лучах рассвета и вблизи яркого солнца.

Он был вампиром

Потом кто-то позвал Ариадну, и она двинулась с места в толпу людей, танцующих польку.

Анхелю (его имя имело некую магическую силу) могло было быть сколько угодно лет от двадцати до шестисот.

Или больше.

На вид ему было около 22 лет.

Его волосы имели глубокий черный цвет, как будто их выкрасила сама ночь.

Его глаза были еще темнее.

Его бледность значительно превосходила мою.

И это не было результатом наложения косметики.

Его привлекательное... нет, красивое лицо излучало жестокость.

Это была его маска, для того чтобы держать нас на расстоянии или если вблизи то тогда достаточно взволнованными и/или под впечатлением - пока он выбирал жертву на ночь , может быть на выходные.

И ничего бы больше, потому что было и так очевидно, что выпивая их кровь, он никого не убил.

Его жертвы могли оставаться спокойными, или их могли заставить "забыть", что они выходили куда-либо, но в любом случае, если бы никто из них не вернулся бы домой, то об этом повсюду говорили бы.

Он был в причудливом костюме Европейского дворянина восемнадцатого века.

Во всем черном, должна отметить, с вышевкой, высокие черные сапоги со стальными шпорами, еще его польто с умопомрачительными белоснежными кружевами (чтобы подчеркнуть его манеры, по всей видимости).

Он был невероятным! Я чувствовала, что должна была знать, что он будет здесь, меня должны были предупредить.

Может быть,я принял невежество слишком близко к сердцу.

Но мое - почти возмущение - в конечном итоге, заставило меня задержаться.

Никто из остальных, казалось, не мог распознать его и обрушили свое обаяние относительно его внешности.

Я должна была признать, что и сейчас и потом, даже после наступления темноты, его бы распознали в повседневной одежде, откровенно говоря, даже если бы его волосы были убраны назад и он был бы одет в джинсы и бейсболку рекламирующую Чакхатские Стрелы, он бы выделялся, как орел в клетке с голубями.

Мне не было стыдно за то что я сделал потом.

Я чувствовала , что это мое право и моя обязанность.

Если все остальные были слепы, то я не была.

О,во мне нет ничего галантного,как в вампире-убийце.

Извени,если ты надеялся,что будешь следующим.

Нет, я не просто надоедливая восемнадцатилетняя женщина которая иногда , ну ладно часто ( спасибо тебе, папа) -относилась к себе слишком серьезно.и которая ненавидела когда на нее нападали в момент когда она была готова к испытанию.

Что ж, хорошо.

.

.

Читатель, я пошла за ним.

Назад, на тысячифутовый отпалированный, переполненный, резвящийся танцпол, где играли музыканты и горели люстры.

И я скользила, через толпу, как пантера, ладно, как белая пантера, шпионящая за злобным Мистером

Анхелем, фамилию которого, казалось, никто не знает.

(Я снова поспрашивала тут и там о нем.

Сначала он танцевал вальс с сияющей девушкой, практически теряющей сознание, а затем не теряющей сознание и не сияющей, когда он оставил ее ради другой.

( Позже вечером я натыкалась на группы нерешительных девушек, кипящих или вздыхающих или даже рыдающих - или организовывающих заговор, как приманить его обратно.)

Он сменил приблизительно десять девушек за десять танцев.

Он был придирчив, не так ли? Конечно его партнерши, хотели, но знаю, лучше бы не были выбранны ночной закуской.

Я отметила, что он потрясающе хорошо танцует.

На мгновение я задалась вопросом, был бы он так же великолепен в клубе, и решила, что был бы, поскольку представители вампирского рода просто обязанны хорошо двигаться в любой обстановке.

Это приходило вместе с территорией.

Но на меня он, вообще, ни разу не обратил внимания.

Меня это заботило, а его - нет.

Я уже говорила, что я, казалось бы, ослепительно прекрасна, чтобы оказаться в их числе, не оказалась.

Хотя я так же хороша и в том, чтобы предотвратить это.

Но время от времени он оглядывался вокруг, на долю секунды выглядя неловко.

Он был Вампир.

Он понял, что кто-то стоит на его пути.

Но я так же могла видеть, что он, действительно не видет, кто по его мнению это делает или мог бы делать.

Его сумашедше очивидный вампиризм был прикрытием.

Он был как актер, исполняющий роль вампира.

Он хотел убедить себя в этом.

Настоящий вампир обрезал бы волосы,одевался бы в тряпье и держался в тени.

Но, так или иначе, все это, типа он - главный персонаж, я - невидимый преследователь, продолжалось на протяжении около двух часов.

А потом он нашел ее.

Я был поражен,но не сильно.

Она была аболютно кричащей в своей одежде и макияже, с неоновым свечением в волосах.

Довольно миленькая, но по большей части, похожа на сигнальный флажек.

Идеальный выбор.

Она думала она была звездой ночи.

И огромное количество народу тоже было убеждено, что она ей и была.

Мало кто сомневался, что и он так думал.

На виду у семидесяти с лишним, к этому времени, отвергнутых ревнивец, он плавно оторвал ее от пола, и в следующее мгновение они растворились в бархатном завесе ночи, с другой стороны лесницы.

Теперь это осложнило мою охоту на них, из -за моего белого одеяния, мерцающего в темноте, которая была темной, не смотря на половину луны, взошедшую над озером.

Но и здесь я могла спрятаться.

Свет луны падал сквозь кусты, так, что казалось будто белый олень скользит от дерева к дереву - обман зрения.

Это был я.

(Я должна честно признаться.

Это Энтони обучил меня этому, хотя у меня действительно был прирожденный талант).

И он и она были довольно примитивны в выборе места для уединения, но все же, я так предполагаю, если у вас есть обширное озеро, как полированный серебрянный поднос, и фон из темноты, вы просто обязанны воспользываться и тем и другим.

Что, по всей видимости, означает, что Анхель Вампир романтик? Он, наверняка, в значительной степени купился на свою же собственную легенду.

Я некоторое время наблюдала за ними, пока они сидели на скамейке у кромки воды.

Они разговаривали, он говорил тихо, а она.

.

.

ну, у нее был, в некотором роде, высокий и проникновенный голос.

"Ух ты!", продолжала она говорить, "И что вы делали тогда?". Я могла уловить и его слова - у меня отличный слух - но их разговор походил на киношный диалог.

Достаточно хороший киношный диалог, но все же.

Он рассказывал ей о своей суровой жизни, и о романе, который он хотел бы написать, а, время от времени, он цитировал поэзию (Байрона, Китса), и хотя когда это делают большинство парней, это кажется безсмысленным, но когда это делал он, это было действительно впесетляюще.

Но все это было видимостью,обманом.

Это то, как он представлял себе, что значит быть Вампиром, играя роль, он был изобретательным и для каждой он придумывал этот хорошо-написанный сценарий.

И я задавалась вопросом, действительно ли он засталял себя спать, где - нибудь, вроде гробницы.

Если и так, то по всей видимости в какой-нибудь действительно удобной, с хрустальным бокалом бутилированной воды, не подалеку.

.

.

.

А потом, как-то очень резко - даже зная, что это должно произойти - я не могла точно знать, когда это случиться, он склонился к ней.

Я подумала, действительно ли она настолько тупа, что решила, будто это будет поцелуй? Ну конечно.

Мысли о вампирах - так романтичны.

Но только не тогда, когда ты думаешь о том, что они делают на самом деле.

Они кусают тебя.

Что, если конечно это не то чего вы хотите, или ожидаете, в любой книжке считается нападением .

А потом - она крадут твою кровь.

Потомут что, опять же, если вы действительно не желаете кормить их подобным образом, то это воровство.

И кто же тогда вампир, демонстрирующий эти две процедуры? Грабитель: должна я сказать.

Когда начал двигаться он, двинулась и я.

Я бросилась вперед и опракинулась на них, белая, как ванильное мороженное.

Я сделала свой голос еще более высоким и более проникновенным, чем ее - что потребовало некоторых усилий.

Ох, привет ! Я Вас перебила ? Простите."

"Но я окончательно заблудилась - этот парк прото огромен, не так ли? Ох, вы не возражаете, если я присяду на вашу скамейку? Я блуждаю по округе уже больше часа.

Я имею ввиду, где же этот замок? Вы бы могли подумать, что невозможно потерять из виду такое огромное здание, но - " и я шлепнулась на скамейку, со вздохом женщины не собирающейся шевелиться какое-то время.

Они оба яростно смотрели на меня.

Она выгляделатак, будто тоже была в ярости.

Он еще больше, как если бы он получил ответ на вопрос,который беспокоил его в течении нескольких часов.

Я не сомневалась -ответ будет : Да

Именно эта гипсовая статуя приследовала меня! Я помолчала несколько секунд, но ни она, ни он не заговорили.

Любой другой, за исключением персонажа, которого я пыталась изобразить, понял бы, каким бы толстокожим не был, что монсеньор и мадемуазель хотят, чтобы их оставили в покое.

Не я.

"А что вы вообще думаете об этом балле?" просияла я перед ними.

"Не божественнен ли он?"
"Тогда почему?" произнес он низким, темным, ужасаюшим тоном " вы не вернетесь на него?"
Я вынудила его сбросить маску.

"Слушайте, я только что сказала", ответила я , "Я заблудилась."

"Сомневаюсь", сказал он.

"Если вы поднимитесь по той тропинке, тропинке по которой вы только что спустились, я думаю, вы увидите дом.

Вы не пройдете мимо дома.

"Ох, правда?" выдохнула я, и именно в этот момент светящаяся девочка схватила его за руку так, что на секунду он кинул на нее хмурый взгляд.

На самом деле, она была слишком занята собой, чтобы осознать насколько ужасным был этот взгляд.

""Ну же, Анх, давай просто уйдем отсюда" - злобно сказала она.

Это было сказанно когда из леса, в двадцати футах дальше вдоль берега, высунулся олень, сначала неслышно а потом слишком шумно, когда ветви стали ципляться за его стремительно удаляющуюся голову с витвистыми рогами, осященными серебрянным светом луны.

Его глаза вспыхнули электрическим зеленым светом - и он заревел.

Этот звук, из далека то, был разрушительным.

А при нахождении рядом с ним, вообще мог бы вызвать всеобщую панику.

Во всяком случае. я надеялась на это, когда мысленно уговаривала оленя - именно, этого оленя - чтобы он настиг нас у озера.

Это первоклассное животное обязанно было это сделать.

Девушка неон вскочила на ноги.

Ее глаза - ее волосы - стали безумными.

Она завопила - и побежала.

Она бросила нас, и его тоже, рванула прочь, вдоль воды и затем в лес.

Он, естественно, не двигался.

Не сделала этого и я.

Олень хотя и фыркнул своим великолепным Римским носом, щипнул разок травы, как бы говоря, ты мне теперь должна, Лей, а затем повернулся и скрылся в тени.

Он опять заговорил.

"Итак, ты можешь сделать тоже самое."

" Прости?" Он глубоко вздохнул, встал, и повернулся ко мне своей элегантной, облаченной в черный бархат спиной.

Его черные волосы покачнулись при этом движении.

" Это все объясняет", сказал он.

"Ты станешь моей погибелью".

"Э..", я запнулась, "меня зовут Лей".

"Давай не будем играть в игры.

Я знаю что ты сразу же распознала меня, в доме.

Итак Ли.

Когда прибудет подкрепление?" Он снова глянул на меня своими зловещими глазами.

К своему раздрожению, я поняла, что не была готова к этому.

А должна бы, ведь должна.

Я не была одурманена, как Неон.

"Почему бы тебе не присесть, " спросила я.

"И давай обсудим это? Отлично."

Но он остался стоять.

Прямо рядом со мной.

Я поняла, что чуствую себя некомфортно рядом с ним, но я обязанна была справиться с этим, потому что я уже знала, что сила, которой он обладает, и в моем случае, так как я уже была подготовленна, эта сила не может и не будет иметь эффекта.

Еще немного после этого мы постояли, в тишине.

Луна посеребрила озеро, заставляя его светится, как старую долоровую манету.

В конце концов, я искоса взглянула на него.

Он выглядел великолепно и задумчиво грустным.

А потом просто грустным.

Как ребенок, у которого умерла собака, и он никогда ее не забудет, даже спустя десять лет, так же, как ты никогда не забудешь того кого, ты когда-то любил.

Что-то в этом роде.

"Рассказать тебе, как я дошел до того, чтобы стать - как я стал таким, каким есть?". Вот, что он в конечном итоге сказал.

Я уже слышала большинство из того, что я получу, выбрав его "линию".

Очевидно, ничего нельзя поделать с вампирами, только древняя вражда или проклятие его "предков", в которые он не верит.

Он родился на окраине Франции, в горах.

Его родные были аристокртами, которые лишились всего еще в 1970-е.

Он сбежал от них, и теперь живет в комнате, здесь в Чакхатти, обедневший писатель, который работает по ночам ожидая заказов и качая газ.

Но конечно, эта смесь Вампирской тоски и нынешней бедности была ерундой ( как выразился бы отец).

Я рискнула предположить.

"Твоя семья живет в достатке, может даже имеет доходный бизнес.

"Они живут здесь и ты тоже здесь родился.

Ты также был хорошо образован, поступил в престижный колледж - но бросил его, ради посков своего истинного.

.

.

как бы выразиться, призвания? Тем времинем, твоя семья по-прежнему поддерживает тебя в финансовом плане, потому, что ты говоришь им, что учишься на писателя."

Он бросил на меня короткий взгляд.

"Не плохо.

На самом деле я получил наследство - достаточное количиство денег, чтобы выживать.

Я получил его от своей тетки.

Они всегда считали, что она сумасшедшая, но она была - ну/ааа.

Она была ---" "Вамиром", сказала я.

"Должен отметить", продолжил он, сжимая руки ( возможно практикуясь в том, как он будет меня душить), " вы не верите в существование вампиров.

В мифическом смысле.

Вы просто представляете меня опасным."

"Снова ошибся.

Я знаю, что настоящие вампиры достаточно реальны.

И я знаю, Мистер

Анхель, вы принадлежите к ним."

"Обычно люди объясняют мой интерес к ним, как

.

.

фантазию."

Я внимательно смотрела на озеро.

Он был слишком отвлекающим.

"Единственная вешь в этом, являющаяся фантазия", ответила я, благодарная за свой резкий тон, "это ваше полное ннепанимание последствий того, что значит быть вампиром."

"Некое секретное общество - кодекс, известный лишь некоторым----" торжественно произнес он.

"Нет.

Честно говоря, совсем наобарот", он развернулся и почуствовала, что он уставился на меня.

Это было достаточно убедительно, но я не позволила себе отреагировать.

И только озеру я добавила "Тебе необходимо с кем - нибудь поговорить.

Если ты запутался настолько, насколько я думаю, тебе нужна некоторая помощь."

Он горько и довольно громко рассмеялся.

"Конечно.

Ты имеешь в виду прихиатора.

"Тебе нужно", продолжила я, " поговорить с моим отцом".

"Твоим - твоим кем?"
"Отцом."

Я открыла крошечный белый блестящий клач, который мне дали, вытянула одну из визиток Энтони и протянула ему.

Теперь он пялился на нее.

"Это какая-то шутка, ведь так?"
"Никаких шуток, Мистер

Анхель----"
"Не могла бы ты завязать с этим "Мистер" -- насколько , я черт побери, по твоему стар?"
"Тебе может быть тысяча лет.

Но я не шучу.

Все это правда.

Если тебе так хочется, я могу направить тебя на путь искупления, просто задав девять прямых вопросов.

Все, что от тебя требуется это отвечать и быть милым."

Наконец - то наши глаза встретились.

Я подумала - отлично.

Я думала одну золотую секунду.

К моему облегчению, я снова обрела голос, не скрипучий , как песок, но хрустящий, как очень высушеннный тост.

Я была в очень деловитой , и именно с этой деловитостью, я задавала эти девять вопросов.

"Первый вопрос: Ты отражаешься в зеркале или любых других отражающих поверхностях?"
"Я больше не смотрюсь в них.

Очевидно не отражаюсь.

Я бессмертен.

Моя душа - или,то там - ее нет.

Поэтому отражение отсутствует.

В ночь, когда я осознал это, я выкинул все зеркала.

И да, я научился бриться наощупь.

Я хорош в этом, я ловок.

По всей видимости это част того, чтобы быть тем, кем я являюсь, того что я теперь могу делать.

Так же, как я могу исчезнуть на безлюдном тратуаре.

.

.

что-то в этом духе."

"Хорошо.

Второй вопрос.

"Ты выходишь в свете дня?"
"Ты смеешся надо мной.

А как ты думаешь? Я похож на пациента ожогового отделения? Да, я однажды совершил ошибку.

Прошлой весной.

Я бродил средь бела дня около получаса.

Я весь был в ужасных волдырях, даже под одеждой, мне пришлось отсиживаться три ночи.

Моя кожа, ну, часть ее, отваливалась в нескольких местах.

Нет.

Я не выхожу на солнечный свет.

Для моего вида закат - это рассвет."

"Вопрос номер три: Сколько тебе лет?"
"Двадцать два этой осенью.

Если быть точным, то на следующей неделе.

Я полагаю, что буду жить вечно, но я встал на этот путь около шестнадцати месяцев назад."

" Вопрос четвертый---"
"Подожди минуту----"
"Вопрос четвертый---" я помедлила, но он больше не прирывал меня.

Просто смотрел.

Своими полными горя темными глазами.

"Ты пьешь человеческую кровь? Это твоя пища?"
"Да.

Ты уже знаешь это.

Это то, что привело тебя сюда.

Я, пытающийся отнять и выпить и напитаться кровью."

"Пятый вопрос."

( Он вздохнул.

И больше ничего).

"Ты можешь иначе питаться или пить что-то еще?"
"Нет.

Ох, ну, вода сойдет - бокал вина.

Даже пиво или кока.

Жидкости способные перевариваться.

Я не рискую пить что -то еще.

"Значит последний раз ты ел---"
"Шестнадцать месяцев назад.

Я справлялся, до этого момента."

"Значит кровь - твое единственное средство к существованию.

Что подводит нас к вопросу номер шесть: как часта ты питаешься?"
"Раз в неделю.

Грубо.

Я могу обходиться без этого месяцами, если это необходимо.

Но если в этом нет необходимости - то, это единственное о чем я могу думать."

" Так же как и о вечеринках, с так называемым оздоровительным наркотиком, так?"
" Я не знаю этого", сказал он холодно.

"Я никогда их не пробовал."

"Отлично.

Ворос номер семь : Ты можешь менять форму? Я имею ввиду, ты можешь стать чем - то иным, скажем зверем, или другим неодушевленным предметом?"

( он ответил почти смущенно, как будто он тронул тебя,но не хотел этого).

"В волка.

Чаше всего.

Но, однажды я - я ,вроде как, превратил себя во что-то вроде телефонной будки.

Я не сдержалась.

Я сорвалась на смех.

"Никто не пытался забраться внутрь и позвонить."

Он усмехнулся.

Ох.

Даже усмешка была великолепна.

"Ага.

Но дверь не открылась."

Я вернула нас к мрачной реальности.

"Восьмой вопрос: Хоть раз убил кого-нибудь, Анхель?"
"Бог мой - нет.

Нет.

Я не убива - я осторожен.

Неужели, не достаточно плохого в том, чтобы быть тем - кем я являюсь.

Я не хочу становиться еще и убийцей."

Теперь мы оба стояли.

Я не помнила, когда поднялась.

"Тогда, девятый вопрос", сказала я.

"И это последний.

Как ты узнал, что ты вампир?"
"Как я ---? Знаешь, у меня были подозрения и раньше, что мы - моя семья - имели генетическую предрасположенность к этому.

Я предполагаю, что это гены.

Как в некоторые семьи имеют генетическую предрасположенность к рыжим волосам, или определенной алергии.

.

.

.

Я знаю как это происходит в кино, книгах.

Кто -то делает это с тобой, берет твою кровь и обращает тебя в вампира, как и он.

Но это происходит не так.

Я говорил, моя тетя - я понял, она была - она была вампиром.

Она, казалось, просто думала,что она безумна.

Все ее станности люди списывали на это - избегание солнечного света, отказ от еды, такие вещи.

К тому времени, как я сложил все это вместе, она уже два года, как умерла.

И она оставила мне наследство.

Как будто знала, что я буду таким же.

Так что я связал все это вместе.

Я до сих пор не верю в это до конца.

Я говорил, я хочу - хотел быть писателем.

Поэтому я начал писать об этом, о своей жизни если бы я стал, если бы я был вампиром.

Я пытался проанализировать все это.

Затем я втретил девушку, на одной вечерине на Манхеттене.

Она прочла мою историю, достаточно красочную, в каком-то журнале и она - она хотела осуществить это со мной.

Напугала меня.

Но когда я напуган -тогда, временами, я должен сделать это.

Доказать себе, что я могу.

И мы сделали.

Я не причинил ей вреда.

Ты понимаешь, что это важно для меня.

Она наслаждалась каждой минутой, а мне было действительно трудно отпустить ее потом.

Но для меня - что-то изменилось.

Что то стало по-другому, когда я взял ее кровь.

"Это было --" он вздохнул, глядя на луну и на озеро--"это было, как открыть что -то в себе самом, встретиться с тем, кем ты на самом деле являешься - и это не было так, как я себе представлял.

И я был - не лучше - но полноценнее.

И когда я вышел из номера, все - улица, город.

.

.

были живыми, и я был живым, как никогда раньше.

Ты начинаешь понимать? Я не могу объяснить этого.

Я могу писать используя слова, заставляя их работать.

Но для этого, я не могу найти слов.

Это как будто я вышел наружу - не из номера, а из темной пещеры.

Весь мой мир был пещерой - но теперь, огни были зажжены и истинный мир был вокруг меня, внутри меня, навсегда.

Ну, я ответил на все твои вопросы, и теперь я полагаю, прибудет твой замечательный отец и его люди, и прикончат меня.

Так ведь, Лей? Имя на визитке должно быть вымышленное, не так ли? Только одно меня приводит в замешательство.

"Разве оно не должно читаться как Энтони Ван Хельсинг?"

Я покачала головой.

"Ох, нет, точно не должно.

Имя на визитке наше семейное.

И мое тоже."

Он выглядел насмехающимся.

Грустным и насмехающимся и мужественным, готовым противостоять кровавому анти-вампирскому концу с кольями и деревенщинами с факелами, готовыми сжечь его заживо.

Должно быть, именно это заставило меня ощутить желание защищать его , захотеть обнять его.

По крайней мере, было именно так, когда он снова засмеялся, совсем другим, шелковистым и темным смехом - а потом он пропал.

Вместо него стоял великолепный черный волк, высокий, как мостиф, с глазами цвета рубинов.

Похоже было, что волк тоже смеялся.

Но. в следующую секунду, он отскочил от меня и метнулся вдоль берега озера в сторону деревьев.

И что я сделала? Я стояла там, проклиная себя.

Я знала, что он не направится к дому или в город.

Он исчез не только из своей человеческой формы, но и из жизни всех, кто только недавно узнал его.

Хотя все, что он сказал, я была уверенна, было честным и правдивым, благодаря моим хитроумным и самодовольным планам, я загнала его в угол и заставила всему этому вырваться наружу.

Я упустила его.

И хуже того, что я упустила его, я упустила его единственный шанс на возможность жить свободно и безопасно в этом безумном мире, который он начал познавать только шестнадцать месяцев назад.

Ох, Лей.

Умная, хитрая, всезнающая, глупая, чертова Лей.

.

Мой отец психотерапевт.

Онимеет дело с болезнями психики и сознания.

У него самые разные пациенты.

Он хорош.

Он избрал эту стезю, как он однажды признался, потому, что он однажды уже вылечил себя, и еще одного члена своей семьи от довльно тяжелой разрушающей жизнь психической болезни.

Его фамилия, которая вполне реальна, подбрасывает достаточно тем для разговоров, но он обнаружил, как, в целом, и я, что она вызывает только пораженные усмешки, вместо чего - либо еще.

Это что-то вроде комуфляжа, как я упомянула ранее.

Вампиризм - не болезнь.

Это не врожденное заболевание или злое проклятие или работа дьявола.

Это способ развиваться.

Потому, что человеческая раса всегда развивалась и будет продолжать развиваться.

Супермен, Бетмен - они уже на этом пути.

Если они остануться в тени, вы будите винить их? Вампир или то, что стало называться вампиром ( слово пришло из древней Турции, и означает что-то вроде волшебник), является одним из вариантов этого развития супер-расы, тем, о котором мы читали в книгах или видели на экранах, но о которых мы редко думаем, как о человеке сидяшем рядом с нами в метро.

В нашем представлении вампиры: это те, кто взрослеют, но остаются молодыми долгое время ( иногда столетиями).

Им не нужны вода или еда, хотя они могут пить и есть немного, если хотят.

Возможность взять кровь другого человека, может принести им осознание самих себя и того, кем они являются.

Но, это только потому, что они купились на эту идею.

Только и всего, они думают, что так будет и так происходит.

И в самом деле, где они могут прити к познанию истины без нападений и грабежа, они идут к этому лучшим и более полным путем, с меньшим ущербом для себя.

Подумайте об этом с другой стороны:
Они стремяться к этой крови, только потому, что понимают, что они это определенный уровень, вампиры.

Значит кровь им для этого не нужна.

Все, что им нужно, это только докапаться до фактов.

Кормление кровью - излишне.

Люди - не вынужденная жертва, а кровь - не основной продукт питания.

Нет ни одного вампира на Земле, нуждающегося в крови.

Также, как они никогда не нуждаютя в обычной пище и жидкости.

Так, только Кровавые Пиршества ставшие столь популярными в историях, имеют значение ( если это правильное слово), временами шокирующие их самих, обративших на это внимание.

И поверте мне, это так же ранит их глубоко в душе.

Если вы не вампир, хотя взятие крови не нашлет на вас проклятие.

Я имею ввиду вы не сможите изменять форму или неожиданно исчезать, не говоря уже о том, чтобы жить триста сорок девять лет.

О, и ни один вампир не может обратить человека, в себе подобного, взяв его кровь.

Если, конечно они уже не являются таковыми, чтобы начать это делать.

Значит, значение крови для вампиров это сплошное недоразумение.

Она не имеет ничего общего с питанием и питьем, с бокалами и блюдами, с обеденным столом в обычном мире.

Это наследственность - это гены - как сказал Анхель.

И если вам передался этот ген, то он у вас есть.

Вы Вампир, Бытие Крови.

И однажды вы проснеиесь и поймете, даже если к этому времени вам стукнет пятьдесят, и посмотрите в зеркало (да, я сказала зеркало) и подумаете - я до сих пор выгляжу на двадцать два.

Как это может быть? Потому, что вампиры отражаются в зеркалах, во всех отражающих поверхностях.

Они и тень отбрасывают.

Они даже могут прогуливаться весь день под палящим летним солнцем.

Не загорев, конечно.

Но солнце не поджарит вас.

Это случится, если, конечно вы верите, многолетним пропагандистским промываниям мозгов.

Видите, все это, лишь психические заболевания.

Это кажется реальным, настолько, что вы ощущаете симптомы, как это и бывает в большинстве психологических заболеваний.

И фактически, собственные способности вампиров могут обернуться против них, чтобы подкрепить миф.

Вампир может казаться невидимым - именно в этом зеркале, так и будет.

Таким же образом, вы покрываетесь волдырями, и ищите большую коробку, в которой будите спать, и охотитесь на невинных людей и одурманиваете их ради крови.

Вы даже можите метнуться от запаха чеснока, или отступить от могущественного религиозного символа.

Но это все выдумка.

Это, своего рода, муки совести.

Вампир знает, что он в превосходстве.

Это пугает их.

Поэтому, бессознательно, он пытается держать себя в цепях.

Никто не может удерживать нас сильнее, чем мы сами, однажды начав.

В противном случае, вампир может жить вечно, возможно.

Но вам не нужет кол или огонь, чтобы убить его.

Вы просто можите застрелить вампира, и вам не понадобятся для этого специальные пули.

Вампиры долговечны, но не неуязвимы.

Что они еще могут делать, так это вещи вроде превращаться в других существ, исчезать, иногда летать, и, очевидно, призывать животных и просить их сделать что - то - как оленя, например.

Мы не злоупотребляем этими подарками.

Не тогда, когда мы понимаем что мы и почему.

Но тогда, некоторым из нас везет.

Я воспитывалась в частично вампирской семье.

К трем годам я уже знала, кто я, и когда в мой десятый день рождения, я узнала, что могу обращаться в лису, мой отец затечатлел меня в этом виде на фото.

У меня до сих пор храниться эта фотография.

Да, камера тоже может нас снимать.

Мой отец выглядет неизменно молодым.

Своим пациентам, он объясняет это витаминами, которые он принимает.

А его фамилия - наша семейная фамилия? Дракулиан.

Энтони Дракулиан.

Лейлестра Дракулиан.

Но нет, мы не являемся потомками известной линии нашего вида ( Румынской, привлекшей всеобщее внимание в 1800-х благодаря умному Мистеру

Стокеру).

Хотя если вы проследите родословные достаточно углубившись, то мы связанны.

И, как видите, все это я должна была рассказать бедному, прекрасному, несчастному Анхелю.

А вместо этого я разволновалась и упустила шанс.

Мне нужно было оставаться у Кокерсонов еще два дня.

Я так и поступила и это был ад.

Но, у меня не было достаточных причин для бегства к папочке на два дня раньше, вопя о своей мрачной неудаче.

Анхель пропал.

Я знала, что не увижу его снова, я знала, что должна была помочь, а вместо этого, сделала его жизнь еще невыносимее.

Я позвонила отцу, лишь раз.

Но он был с пациентом.

Ох, пусть он дождется, когда я вернусь домой.

Все оставшиеся дни, я посвятила проклинанию себя и сожелея.

Офис Энтони находился на другом конце города.

Мы живем в большом здании из краного кирпича на углу Дейл и Лендрай.

Это хороший район.

Я пыталась позвонить ему еще раз с сотового, пока была в поезде, он он отправился на очередное совещание.

Дома никого не было.

Я бросила сумки, а затем на маленьком лифте поднялась в сад на крыше.

Это просто маленький садик, который видно из гостинной.

На стенах отцвели последние розы, но на лозах все еще висели большие фиолетовые гроздья винограда.

Я сорвала несколько и съела, пристально глядя вниз через перила ,на солнце решившее закатиться, как обычно на западе от города.

Я никогда не чуствовала, что должна пойти и отобрать у кого-то кровь.

Повезло с этим, сказала я себе.

Везучая я.

У меня все было просто.

Только когда умерла мама - тогда мне исполнилось пятнадцать.

Это было тяжело.

Она была не как мы, папа и я, или как дядя.

У нее не было гена.

Я знаю, что они обсуждали это - то, как они справятся со всем, когда она стала старше.

.

.

.

Но этого не произошло, грузовик в городе предвидел это.

Он убил ее.

И мы, папа и я, мы даже не были готовы к этому.

Небо было золотисто-розовым.

И по нему, как каракули летали птицы.

Город переполняли звуки поездов, такси, людей, но я знала в момент, когда мой отец вернется домой, я почуствую это, так всегда было.

И тогда странная мысль пришла мне в голову.

Я выпрямилась и, на мгновение, задержала дыхание.

Этой странной мыслью было - а знал ли мой отец, мой умный, замечательный отец, который, кажется знает все - мог ли он знать, что на странном балу Кокерсонов был Анхель.

Что если он знал, что я узнаю кем был Анхель - и может попытаюсь изменить ход вещей - и даже подумал, что я в одиночку спасу Анхеля от темноты, на которую он наткнулся? Если так, насколько тяжелее будет сказать Энтони, что я не справилась - я обдумывала это, когда уловила тихие шаги, которые всегда слышала, за дверю ниже этажом, это наверно отец.

А затем начал подниматься лифт.

Я была в ужасе.

Не от отца - а от того, что я должна ему сказать.

Я напряглась, со вкусом винограда во рту.

И на крышу вышел он.

Но это был не Энтони.

Это был Анхель.

Я замерла.

Как полная дура ( котороя получила Оскара за идиотизм), я сказала, "Аааа?". А он усмехнулся.

Его волосы были собранны сзади, длинный, длинный черный хвост спадал вдоль его спины.

Он был одет в джинсы, рубашку и в светлый кожанный пиджак.

Даже выглядя так, как я описала, вы бы никогда не упустили из виду, что он какой-то иной.

Другой, удивительный.

Он сказал, "Все в порядке, Лей.

У меня есть пропуск от двери.

Твой отец дал мне его.

Он доверяет мне.

А ты?"
Энтони доверяется только тем, кому действительно можно доверять.

Но значит я сыграла с собой злую шутку,так ведь? Не только я чуствовала растерянность, упустив Анхеля, пациента.

Это я, я была несчастна из-за этого.

Я была не в состоянии перестать думать о нем.

Я думала, что потеряла его навсегда.

Но, он был здесь.

Очень прохладно я произнесла, " Рановато тебе еще выходить, я не права? В смысле, солнце еще не село, так ведь."

"Он сказал - Энтони сказал - не торопись, но попробуй несколько необычных для тебя вещей.

Вот я и пробую.

Только час после рассвета, и час перед закатом.

И смотри --" он приблизился, вытянув свои сильные, элегантные руки.

"Ни одного ожога."

Я сглотнула.

"Так значит, ты пациент моего отца."

"Со вчерашнего дня.

Я делаю большие успехи, да?
"Да.

Хорошо."

Смущаясь, я рассматривала пуговицы на его рубашке.

Они были милыми, для пуговиц.

Это было лучше, чем смотреть ему в глаза.

"Лей", тихо произнес он, "спасибо."

После этого, я обязанна была посмотреть на него.

Когда я это сделала, его руки поднялись и ласково взялись за мои.

Его прикасновение было горячим, но что-то еще? Изменилось что-то и в его глазах.

Они не стали менее подавляющими, но - теперь в его глазах было еще что-то.

Я могла увидеть - Анхеля.

Именно, я думаю, я имею ввиду, я смогла разглядеть кем он, в самом деле, был.

Мужчину не жестокого или обычного или разбойника, никогда не глупого, с большими возможностями, храброго, и да, галантного - только человека, желающего найти свой путь.

"Я прошу прощения за эти волчьи штучки - с переменой обличия". сказал он мне.

"Я был - смущен.

Должен был разобраться во всем.

Хотя, как видишь, я не потерял визитку.

И я позвонил Энтони, и встретился с ним вчера.

Он хороший, твой отец".

"Да, так и есть"

Он все еще держал мои руки.

"Лей", сказал он, а затем, очень нежно "Лейлестра------" и впервые, в жизни мое имя прозвучало для меня так великолепно, как никогда ----"Лейлестра, ты спасла мою шкуру.

Ты спасла мое здравомыслие.

Ты остановила мое превращение во что-то, во что я никогда не хотел бы превратиться.

И я не хочу - я не тебе ничего обещеть, или просить о чем-то.

Не сейчас.

Не раньше чем я пойму,что я там, где я должен быть.

Там же где и ты.

Но если ты потерпишь, тогда --" Из - за заката теперь вся крыша отсвечивала кроваво-красным, стены, лозы, виноградины.

И в кроваво - красном свете Анхель потянулся и поцеловал меня в губы.

Это был потрясающий поцелуй, поверхностный, пока не углубился.

Так же нежно, как и он, я ответила на него.

Там, в лучах заката таких че красных, как и кровь.

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/9180/28145

Переводчики: alyashka, katenokZP, soroka, Suny

gingergirll, airini, EkaterinaO, blond

Solis, Alchenka