Готовый перевод Simon R. Green "The Man with the Golden Torc" / Саймон Грин "Человек с золотым торком": CHAPTER EIGHT

ГЛАВА 8

РАСТЛЕНИЕ НЕ СОВСЕМ НЕВИННЫХ

Дядя Джеймс исчез, не попрощавшись, только воздух с хлопком сомкнулся на том месте, где он стоял. Я хотел рассказать ему о стреле фэйри, пробившей мою броню, однако он не дал мне шанса, к тому же я все еще был в шоке. Моя семья желала моей смерти. После всего, что я для них сделал, после десяти лет верной службы меня объявили вышедшим из-под контроля. Предателем. Парией. Возможно, между нами были разногласия, но они все же оставались моей семьей. Я бы никогда не предал их. Одно дело сбежать из дома, и совсем другое, когда тебе говорят, что ты не можешь вернуться, потому что тебя убьют сразу, только увидев. Я посмотрел на коробочку, в которой должна была находиться Душа Альбиона, уставился на ее отделанные бархатом пустые внутренности, словно ожидал найти там ответы на свои вопросы. Не нашел, поэтому я ее выбросил.

Я вернулся к Хиронделю и болезненно поморщившись, скользнул за рулевое колесо. Я мог быть как угодно тяжело ранен, но все же оставался профессионалом, так что просто включил защитные системы автомобиля и запустил полную диагностику, чтобы удостовериться в отсутствии еще каких-нибудь "жучков" или чего подобного. Или любых других неприятных или даже смертельных сюрпризов. Автомобиль некоторое время тихо урчал, а затем сообщил об отсутствии таковых. Я немного расслабился и завел двигатель. Даже после всего, через что он прошел, Хирондель завелся с полоборота, готовый доставить меня куда угодно. Приятно было осознавать, что в моей жизни еще есть вещи, которые не подведут.

Я направил Хирондель обратно на трассу М4, а затем на север, в Лондон. В мою вотчину. Если они придут за мной, то я хочу, чтобы это было на моей территории. Я миновал мертвые тела и разбитый транспорт, пылающие огни, черный дым и прочие разрушения, оставшиеся после меня. Их оказалось немало. Ничтожные придурки, погибли за просто так, сражаясь за приз, которого не было. Я старался не думать о том, что сам оказался в подобной ситуации.
Хирондель с трудом двигался вперед, не в силах увеличить скорость, впрочем, я не торопился. Наблюдатели семьи не смогут увидеть или найти меня, пока я ношу торк. Понемногу шок, в котором я находился, превратился в злость, а затем в нечто более холодное и целенаправленное. Мне требовались ответы. Моя жизнь перевернулась с ног на голову и мне хотелось знать почему. По словам Джеймса, меня официально объявили отступником, поэтому никто из членов семьи даже разговаривать со мной не будет. Черт, да большинство из них попытается убить меня при встрече. Друды не знаю жалости к предателям.

Что означало только одно- за ответами придется идти к тем, с кем я боролся всю жизнь. К плохишам.

Я покинул шоссе на первом же съезде. Необходимо было затеряться на проселочных дорогах до того, как ищейки нападут на мой след. Не проехав и полумили, я уперся в полицейское заграждение. Это было не слишком впечатляющее препятствие - всего лишь несколько рядов пластиковых конусов да парочка офицеров рядом с патрульной машиной. Длинная череда неподвижных машин выстроилась по ту сторону барьера; возле конусов собралась небольшая толпа раздраженных водителей, каждый из которых по очереди громко ругался с полицейскими. Все разом уставились на приближающийся Хирондель, весьма удивленные моим появлением. Я остановил машину на почтительном расстоянии от собрания, и полицейские направились в мою сторону. Думаю, они обрадовались возможности покинуть водителей. "Бобби" многозначительно переглянулись, когда увидели, в каком состоянии машина, и остановились на солидном расстоянии от меня, приказав заглушить двигатель и выйти из автомобиля. Я улыбнулся и сделал, что было велено. У них были ответы, знали они об этом или нет.

Я уселся на капот Хиронделя и стал ждать, пока полицейские подойдут ближе. Они осторожно приближались, кивая друг другу на пулевые отверстия и осколки ветрового стекла. Они явно не ожидали увидеть подобное во время своего дежурства. Один из офицеров принялся записывать номер машины в свой маленький блокнот, надеясь, что это чем-то поможет; а в это время его коллега направлялся ко мне, чтобы допросить. Я адресовал ему милую дружелюбную улыбку.

- Почему этот участок трассы перекрыт? - невинно спросил я прежде, чем полицейский потребует предъявить документы и чего я совершенно не собирался делать.

- Кажется, разлилась какая-то химия, сэр. Все очень серьезно, как мне сообщили. Вы уверены, что ничего не видели, сэр? Весь это участок шоссе М4 официально объявлен опасной зоной.

- Пожалуй, да,- сказал я, снова улыбаясь. - Я нахожу эти места достаточно опасными...

Полицейскому явно не понравились эти улыбки:
- Думаю, вам лучше задержаться с нами, сэр. Уверен, мое начальство захочет более подробно распросить вас в участке. Да и специалисты захотят убедиться, что вы не подверглись воздействию опасных веществ.
Он замолчал. Я снова улыбнулся. Он холодно смотрел на меня.
- Это очень серьезно, сэр. Пожалуйста, отойдите от машины. Мне нужно проверить регистрационные данные.

- Нет, вам не нужно этого делать,- сказал я и достал свой Кольт Репитер из наплечной кобуры. Полицейский мгновенно поднял руки вверх, показывая пустые ладони. Его напарник рванулся вперед и я немного вскинул оружие.

- Стой, где стоишь, Лес, и не глупи!- выкрикнул первый страж порядка.

-Помни, чему тебя учили!

- Это может быть муляж,- сказал Лес, который остановился, сердито глядя на меня.

Я небрежно прицелился в патрульную машину и выстрелил по всем четырем колесам. Небольшая толпа водителей по ту сторону конусов закричала от испуга. Англичане не привыкли к оружию, что в целом я одобряю. Жестом я приказал полицейским убрать заграждение с дороги. Они подчинились медленно и неохотно. Я не сводил с них глаз, чтобы в случае чего Кольт мог поразить обоих. Я не собирался ни в кого стрелять, но им об этом знать было необязательно. Водители в толпе начали проявлять беспокойство. Надо было уходить, пока кто-нибудь не решил погеройствовать и не наделал глупостей. Зеваки порой могут быть настоящей занозой в заднице. Я попятился и скользнул за руль в Хирондель. Я нарушил первое правило агента- меня заметили. Поэтому, если сомневаешься, запутывай следы.

- Передайте вашему упадочному правительству, что Тасманийский Сепаратистский Альянс приближается!- громко объявил я.- Угнетателю придется склониться перед нашей высшей верой! Все дельфины должны быть освобождены, и ни одного пингвина не заставят курить!

Это даст им пищу для размышлений. Пока они разберутся что к чему и потеряют время на поиски несуществующей террористической группировки (и проверку номерных знаков), я успею залечь на дно. Придется бросить Хирондель. Он стал слишком заметен, слишком запоминающимся. Раздосадованный, я завел двигатель и прогрохотал мимо полицейских, толпы водителей, длинной вереницы неподвижных автомобилей. Мне надо было в Лондон. И быстро. Некоторые водители высовывались из своих авто и пытались сфотографировать меня своими сотовыми. Я любезно улыбался им, зная, что торк скроет меня от любого типа слежки, магической или технологической. Как иначе полевому агенту вроде меня работать в мире, где каждый вечно наблюдает за тобой?

Я оставил череду машин позади и быстро скрылся среди проселочных и объездных дорог. У меня было тайное убежище нв пригороде Лондона, одно из нескольких, которые я приготовил на черный день. То, о котором я подумал, не представляло из себя ничего особенного, всего лишь арендованный гараж на территории весьма респектабельного района. Но этого хватит, чтобы уйти в подполье. Стать невидимым. Я всегда держал свои укрытия оборудованными по последнему слову техники, снабженными полезными штуками на те редкие,но неизбежные случаи, когда моя маскировка будет раскрыта и понадобится поспешно скрыться. Я мог зайти в любую из своих нор одним человеком, а выйти уже совершенно другим. Как внешне, так и юридически. Семье неизвестно об этих местах. Они ничего не знали о том, как я работал. Они никогда не хотели этогого знать.

До окраин Лондона я добрался без приключений, хотя всю дорогу был в напряжении и сидел сгорбившись за рулем, в ожидании оклика или атаки, которых так и не последовало. Потрепанный и изрешеченный пулями Хирондель притягивал множество взглядов, но никто ничего не сказал. Это же Англия. Я находился в респектабельном жилом районе и мои весьма респектабельные соседи разинув рты, наблюдали, как я остановился возле своего арендованного гаража. Я кивнул и улыбнулся, они тотчас отвернулись. Здесь моя репутация разрушена. Ну и ладно. Я сюда не вернусь.
После идентификации отпечатка ладони, сетчатки глаза и произнесенного Слова, ворота гаража открылись и я завел Хирондель внутрь. Я выбрался из машины, закрыл ворота и только после этого позволил себе расслабиться.

Добрых десять минут я просто сидел на капоте, крепко обхватив себя руками, слишком измотанный даже для того, чтобы просто пошевелиться. Я устал, устал до мозга костей, физически и психически. Слишком много всего произошло за слишком короткое время, и почти все - плохое. Но в конце концов я заставил себя снова подняться. Я не мог позволить себе такой роскоши как отдых, или даже хорошенько подумать. Семья уже отрядила людей на мои поиски. Умных, талантливых людей. Опасных людей. Я стал врагом, и кому как не мне знать, что делают с врагами Друды.

Я стянул с себя пропитанные кровью куртку и футболку, и осмотрел раненое плечо. Средство из аптечки почти полностью высохло, теперь рану покрывало нечто сморщенное и съежившиееся. Я осторожно поднял его и обнаружил, что отверстие раны уже заросло новым слоем рубцевой ткани. Маленький комок средства использовал свою псевдожизнь, чтобы исцелить меня, после чего превратился в однородную массу протоплазмы, которую я стряхнул на пол. Затем я произнес нужное Слово и вещество превратилось в очередное жирное пятно на грязном бетоне. Первое правило агента: не оставлять следов.
Полезная штука, это средство. Было бы хорошо иметь в запасе еще несколько доз, но если начать думать о том, чего хотелось бы... Я осторожно подвигал плечом. Оно одеревенело, я чувствовал тупую боль, но терпеть можно.
Мои руки потянулись вверх, чтобы прикоснуться к золотому обручу, который охватывал мое горло. Моя броня больше не была неуязвима. Чувство защищенности и безопасности, которое я испытывал всю свою жизнь, испарилось за миг. И казалось, что оно больше никогда не вернется.

Я сел за стоявший в углу компьютер, включил его, и набрал список адресов и основных баз различных старых противников, которые могли что-то знать о происходящем. Некоторые могли согласиться мне помочь, если правильно попросить. Или запугать. В Лондоне и за его пределами всегда хватало плохих парней, но лишь малая их часть имела доступ к нужной мне информации. И большинство были весьма могущественными людьми, часто имевшими повод прикончить меня, едва лишь узнают кто я на самом деле. Я трудился над списком, вычеркивая имена тут и там, если риск был слишком велик, и в результате осталось дюжина пунктов. Я распечатал полученный список, выключил компьютер, а затем просто сидел, собираясь с мужеством. Даже с моим доспехом, работающим на полную мощность, они продолжали оставаться очень опасными людьми. По сравнению с тем, что мне предстояло, Даниилов поход в ров со львами был просто шалостью.

Но надо было двигаться. Мои весьма уважаемые соседи уже должны были позвонить в полицию. Так что я вызвал по телефону такси одной весьма известной компании; безликие черные авто, водители которых подберут кого угодно, где угодно и не станут задавать лишних вопросов. В моем бизнесе вы знаете, как найти подобную фирму. Это была надежная, но дорогая компания, и я впервые осознал, что деньги станут проблемой. Семья аннулирует все мои кредитки и внесет мое имя в черный список. Все, что у меня было - это наличность в бумажнике. К счастью, я всегда был параноиком, так что предвидел и такой вариант. В маленьком металлическом сейфе в задней части гаража хранилось полдюжины фальшивых удостоверений личности и десять тысяч фунтов старыми банкнотами. Вполне достаточно на первое время.

Я переоделся в новую одежду. Она немного отдавала плесенью, из-за того, что так долго хранилась в гараже, но была хороша свой непримечательностью. Настолько обычной и посредственной, что любому свидетелю будет сложно вспомнить о ней что-то особенное. Я сбросил свою старую окровавленную одежду на пол и раздавил над ней капсулу с кислотой. Обидно. Мне по-настоящему нравилась эта куртка. Еще одно пятно на полу.

Я с грустью посмотрел на Хирондель. Я больше не мог ездить на этом изумительном старом авто. Оно слишком заметное, слишком запоминающееся. И я не мог позволить, чтобы машина, нашпигованная штучками Оружейника, попала в руки обычных людей. Даже после всего, что призошло, я продолжал заботиться о безопасности семьи. Прощаться с Хиронделем было все равно, что бросить старого друга и верного скакуна. Но это должно быть сделано. Я похлопал по ободранному капоту, а затем произнес Слова, активирующие механизм саморазрушения машины. Никаких дурацких взрывов, как вы понимаете. Только контролирумая реакция, ничего не оставляющая после себя, никаких улик и прочего. Полицейские эксперты могут до костей стереть свои пальцы, но не найдут ничего, что могло бы привести их ко мне.

Я - параноик, я думаю наперед, и я очень основательный.

Я покинул гараж, закрыв дверь за собой, и убедился, что безымянное такси уже дожидается меня. Я подошел и забрался в него ни разу не обернувшись. Это важная часть работы полевого агента - способность оставить все и вся, в случае необходимости, и уйти не оглядываясь.

Такси доставило меня непосредственно в Лондон и я вышел возле первого же спуска в подземку. Я ездил вверх-вниз, переходя с одной линии на другую случайным образом, пока не удостоверился, что за мной нет слежки. Маловероятно, чтобы семья или кто-то другой смогли отследить меня так быстро, но необходимо было удостовериться. Я сошел на станции Оксфорд-стрит и поднялся на открытый воздух. Вечерело, толпы народа сновали туда-сюда по улице, как делали это ежедневно, словно этот день не отличался от всех прочих. Никто не обратил на меня внимания. По крайней мере, это было нормально. И это успокаивало.

Первыми в моем списке стояли Любовники-из-Челси. Очень скрытные и очень труднодоступные. Они меняли свое местоположение каждые 24 часа, и на то были веские основания. Любовников ненавидели и боялись, почитали и обожали, умоляли и презирали. И единственным способом найти их было чтение карточек (визиток). Так что я как бы невзначай отправился вниз по Оксфорд-стрит, пока не добрался до рядов будок общественных телефонов. Там я просмотрел секс-карточки, которые облепливали стены кабинок. Секс-карточки - это визитки, которые оставляют проститутки, чтобы рекламировать свои услуги. Иногда на них размещают фото (которое, можете быть уверены, будет иметь мало или совсем не иметь сходства с реальной женщиной); гораздо чаще кусочек характерного изображения сопровождается кратким развязным сообщением и номером телефона.

У карточек давняя история, уходящая корнями в Викторианскую эпоху. За прошедшие годы карточки легли в основу особого языка. Девушка, которая гордо сообщала о превосходном знании греческого, например, на самом деле не имела академического образования, зато посетив ее вы наверняка бы научились кое-чему. Но под всеми этими эвфемизмами и двусмысленностями прятался другой, гораздо более секретный язык, которым владел и я. Совершенно другое послание, скрывавшееся в определенном порядке букв и слов, сообщало вам как найти в данный момент заведение, в котором предлагались запретные и гораздо более опасные удовольствия. Я прочитал сообщение дня и позвонил по предложенному номеру. Голос на другом конце провода, который мог быть как мужским, так и женским или же и тем и другим сразу, сообщил мне адрес сразу за Ковент-Гарденом, и название заведения - Кит-Кат Клуб. Отрадно, что у кого-то имеется чувство юмора. (см. http://en.wikipedia.org/wiki/KitKatClub)

Нужный адрес оказалось несложно найти. Со стороны здание ничем не отличалось от прочих. Успокаивающе безликий фасад. Ни рекламы, ни указателей. Или ты точно знаешь, куда пришел, или тебе здесь нечего делать. Я внимательно изучал здание, а мимо проходили ни о чем не подозревающие люди. Кит-Кат Клуб был не тем местом, куда можно было просто ворваться. Надо было вначале хорошенько приготовиться.

Любовники-из-Челси представляли собой брачную группу различных недоумков, повернутых на оккультизме и увлеченных темной стороной тантрической секс-магии, круто замешанной на суперсовременных компьютерных технологиях. Они организовывали оргии, продолжающиеся круглосуточно, участники которых постоянно приходили и уходили. Той мистической энергии, которую они вырабатывали, с головой хватило бы на то, чтобы взять Лондон целиком и перевернуть его несколько раз, прежде чем поставить снова на место. Только они никогда этого не делали, потому что... Ну, видно, у них есть заботы поважнее. Какие именно - никто точно не знал, а большинство боялось спрашивать. Любовники имели отношение ко всем некротех-, психо-фетиш- и ритуальным секс-клубам города и славились знанием вещей, которые больше никто не знал или не хотел знать. Они обеспечивали себя, запугивая и шантажируя известных персон: знаменитостей, политиков и иже с ними.

Именно поэтому у Любовников-из-Челси имелась очень веская причина желать смерти Эдвину Друду. Год назад или около того семья отправила меня уничтожить главный компьютер Любовников, а также все файлы, после того, как ЛиЧ совершили ошибку, попробовав надавить на кое-кого из тех, кто находился под нашей защитой. Поэтому я экипировался, вломился к Любовникам, и разнес их компьютеры специально подготовленным зарядом, выпущенным из особого оружия Оружейника. Компьютеры расплавились так быстро, что не осталось ничего, кроме лужи кремния на полу.

Они никогда не видели моего лица, только золотую маску. Поэтому у них не было причин подозревать Шамана Бонда. Если не учитывать, конечно, то, что ЛиЧ подозревали каждого и, отмечу, вполне справедливо. Беспокойные типы.

Я поднялся к совершенно обыкновенной двери и вежливо постучался. Скрытая сдвижная панель открылась и пара угрюмых глаз изучила меня. Я сообщил пароль, который получил в телефонной будке, и этого оказалось достаточно, чтобы меня впустили внутрь. Мне пришлось повернуться боком, чтобы протиснуться в открывшуюся щель, после чего дверь немедленно захлопнулась позади меня.

Охранник навис надо мной. Он был размером с платяной шкаф, испещренный буграми мускулов. Я мог сказать об этом с полной уверенностью, тк он был совершенно голый. Если не считать пирсинга во всяких болезненных местах, что делало его опасным соседом во время грозы. Он хотел было чтобы я тоже разделся (внутренние правила, так сказать) или, по крайней мере, дал себя обыскать. Я наградил его самым лучшим тяжелым взглядом, и он решил перепоручить меня кому-то из начальства. Я сказал ему, что пришел увидеться с четверкой основателей, на что охранник приподнял пропирсованную бровь. Я назвал их подлинные имена, что произвело сильное впечатление на громилу, он медленно кивнул и поплелся на поиски.

Я остался у дверей. Я не был полностью уверен, чего ожидать. В смысле, я пришел по делу, однако Любовники были для меня абсолютно новым типом грешников. Изнутри здание представляло собой одну большую, открытую, пещероподобную комнату. Клуб был освещен разноцветными вращающимися огнями, которые придавали сцене калейдоскопический, странный вид. Очень подходит для группы, основанной в шестидесятых. Практически везде, куда бы я ни посмотрел, люди были обнажены, или же одеты во что-то фетишистское, из-за чего казались еще более голыми. Кожа и резина, пластик и жидкий латекс, ошейники и цепи, шипы и маски, и всякого рода оковы, какие можете себе представить. Здесь никто не сидел без дела, каждый совокуплялся с кем-то или чем-то. Все плавно двигались, повсюду в огромной комнате, плоть поднималась и опадала, кожа скользила по потной коже. Не было слышно ни слова, только стоны, вздохи и звуки языка, более древнего, чем цивилизация. На лицах, которые я мог видеть, застыло животное выражение; у всех широко распахнутые глаза и оскаленные зубы.

Повсюду мужчины и женщины, сплетенные тела на полу, на стенах, на потолке, и даже парящие в воздухе. Ритм секса пульсировал в воздухе, горячем, потном и полном феромонами. Я чувствовал запах пота, духов и целый букет психотропных наркотиков. Это меня не беспокоило. Мой торк все отфильтрует. Даже в неактивном состоянии, обвившись вокруг шеи, мой доспех продолжал защищать меня.

Так много наготы, секса и необузданной страсти. Нельзя сказать, что это меня возбуждало. Это пугАло. Здесь творили магию, используя странные и могучие силы - продукт людей, которые добровольно перестали себя контролировать, людей, которые будут делать и испытывать все что угодно, и которым на все плевать. В этом не было ни любви, ни нежности, ничего, кроме потворствования своим желаниям и греха.

Широкая пещероподобная комната выглядела гораздо больше по размеру, чем могло вместить в себя здание. Пространственная магия, питаемая тантрическими энергиями. Пространство увеличивалось прямо пропорционально накалу страстей. Стены, пол и потолок выглядели пухлыми, словно нечто живое. Преобладали розовые, пурпурные и кроваво-красные оттенки, и все поверхности были покрыты узором из пульсирующих вен. Ближайшая ко мне стена потела, словно возбужденная непрекращающейся оргией. Клуб был живым и являлся частью действа. Когда мужчины и женщины натыкались на пол, или стены, или потолок, то они словно попадали в мягкие объятия очередного партнера.

Я переступил с ноги на ногу и пол подо мной подался, словно водяной матрац. Люди двигались мне навстречу, вопросительно протягивая руки. В их лицах было что-то не вполне человеческое, или, возможно, что-то сверхчеловеческое. Настолько сильно измененные возбуждением или вожделением, что у меня не было слов описать это. Это выбивало из колеи. Поэтому, естественно, я принял весьма самоуверенный вид и даже немного усмехнулся, словно я уже видел подобное и раньше и это меня не впечатлило. Я зыркал на каждого, кто подходил слишком близко, и человек немедленно разворачивался, теряя ко мне всякий интерес.

Когда мои глаза привыкли к яркому свету, я начал узнавать некоторые лица в окружавшей меня толпе: звезды, футболисты, политики и даже несколько почтенных бизнесменов из Сити, увидев здесь которых наш святоша Мэттью просто ужаснулся бы. На всякий случай, я отмечал в памяти присутствующих. Если вдруг с деньгами станет совсем туго, придется прибегнуть к небольшому шантажу.

Ходячий шкаф вернулся в сопровождении четверых основателей ЛиЧ. Они перемещались с почти сверхъестественным изяществом сквозь колышащиеся скопления людей, которые расступались перед четверкой и смыкались позади нее, ни на мгновение не замедляя и не прекращая своих занятий. Основатели ступали по воздуху, хозяева собственной вселенной, не касаясь ничего, кроме друг друга. Их руки непрерывно шарили по обнаженной плоти партнеров. Они медленно опустились и зависли передо мной, громила вернулся к двери. Четверо тех самых Любовников из Челси: Дейв и Энни, Стюарт и Ленни. Два мужчины и две женщины, однако сейчас в них осталось очень мало человеческого, вместо этого они стали более чуждыми, чем пришельцы из других измерений, с которыми я встречался. Им должно быть уже под семьдесят, но их тела оставались такими же гладкими, как у двадцатилетних. Идеальные как статуи, подтянутые и голодные, сжигаемые потусторонними энергиями, снедаемые бесконечным голодом, который невозможно утолить обычной пищей.

Они выглядели практически так же, как и при первом знакомстве, в свингующие шестидесятые, когда Лондон раскачивался как маятник. Две юные пары, сбежавшие в большой город и жаждущие новых впечатлений. Они что-то нашли или же что-то нашло их, после чего они перестали быть прежними. Они открыли свой первый клуб в маленьком помещении неподалеку от Карнаби стрит. То, что там происходило, шокировало даже самых прожженных циников. С тех пор Любовники не видели дневного света. Они меняли адреса, которые давали только посвященным, путешествовали тайными тропами под городскими улицами, тихо порхая сквозь тени подземелий с их древнеримскими сводами, под которыми творились всякие мерзости ради забавы и удовольствия. Никто никогда не трогал Любовников. Уже тогда они были слишком опасными.

Они стояли передо мной, кожа словно мел, а глаза как проталины в снегу. Бесцветные развевающиеся волосы, пурпурные губы и постоянная легкая улыбка, абсолютно ничего не значащая. Хозяева были полностью обнажены, на телах не было ни пирсинга, ни тату, никаких других украшений. Это было просто не нужно. Всего лишь зависнув в воздухе передо мной в молчаливом ожидании, они оставались самыми сексуальными созданиями, которых я когда-нибудь встречал. Они были вашим потрясением от первых фото ню, вашим первым объектом желания, первым мальчиком или первой девочкой, которого или которую вы хотели и потеряли. Я хотел их и боялся, и лишь Господь знает, что бы я сделал, если бы торк не защищал меня от большей части влияния Любовников.

Я знал четыре имени, но не знал кто из них кто. Не думаю, что это вообще кто-то знает. Возможно, это даже не их имена. Одна из женщин заговорила со мной. Ее голос звучал так, словно у нее в венах был лед, а в голове лихорадка.

- Что вам здесь нужно? Ваше желание?

Я прочистил горло, прежде чем заговорить, но даже тогда мой голос меня подвел.
- Я хочу посоветоваться с вашими компьютерами. Мне нужна информация, обладать которой можете лишь вы.

- Что вы предложете в качестве платы? - спросил один из мужчин. Его голос был спокойным, веселым и располагающим и таким же человечным, как паук, пробежавший по вашей руке.
- Может, информация? Или деньги? Или свое семя? Вы удивитесь, сколь многое можно сделать из дарованного семени.

- Информация, - быстро ответил я. Во рту пересохло, а ноги задрожжали. - Во-первых, тайное убежище одного из полевых агентов Друдов, в пригороде Лондона.
И я назвал им адрес гаража, который я недавно покинул.
- Во-вторых, имя агента, который только что объявили изгоем и который укрылся здесь, в Лондоне - Эдвин Друд.

Все четверо разом затрепетали от предвкушения заполучить в свои руки нового Друда-изгоя, первого за эти годы. Он парили в воздухе, тихо смеясь, белая как мел кожа замерцала. Если им удастся совратить одного из Друдов, тогда у них появится доступ к такой секретной информации, которой нет больше ни у кого.
Они велели мне идти следом, а сами полетели к центру комнаты, медленно опускаясь и ступая по телам, которые не прекращали двигаться. Я с трудом продирался следом, ноги скользили и разъезжались на потных телах. Я смотрел прямо перед собой. Трудно было смотреть вниз и извиняться. Наконец, в самом центре пещероподобной комнаты, Любовники бесстрастно отодвинули людей в стороны, чтобы добраться до большого сморщенного отверстия. Повинуясь жесту хозяев, оно открылось. Внутри виднелась только тьма, чем-то резко запахло, словно очень концентрированным ароматом корицы. Один за другим все четверо скрылись во мраке отверстия, только я продолжал топтаться на краю. В конце концов, я пожал плечами и шагнул вперед. Как бы там ни было, я за этим и пришел.

И внезапно оказался в ярко освещенном помещении. Обстановка в стиле хай-тек резко контрастировала с тем, что было наверху. Мы находились в круглой комнате почти 20 футов диаметром, которая была до отказа набита самым совершенным компьютерным оборудованием. Однако компьютеры стояли открытые, их кремниевые внутренности выползали наружу, словно побеги растений, оплетая стены и потолок как плющ, и даже свисали с потолка наподобие кремниевых сталактитов. Это были живые компьютеры. Они росли, питаемые сексуальной энергией, которая бушевала наверху. Самоуправляемые, самовоспроизводящиеся. Системы кондиционирования работали так, словно кто-то тяжело дышал, экраны мониторов вокруг меня могли быть или глазами, или ртами, или еще какими-нибудь отверстиями. Любовники стояли в центре комнаты и выжидающе смотрели на меня.

- Говорят, в семье Друдов завелся предатель. Я хочу услышать все, что вам об этом известно, - сказал я.

Они одновременно кивнули и выглядело это жутко. Один из них ласково провел рукой по клавиатуре компьютера, так, будто прикоснулся к любовнику. Я почувствовал, что капли пота выступили на лбу. Обычные люди не должны подвергаться воздействию таких тварей, как ЛиЧ. Уже само их присутствие было ядом для обыкновенных людей. Компьютеры задумчиво гудели. Любовники продолжали держаться рядом, не меняя позы, и даже дышали в унисон. Они не мигая рассматривали меня. Я ощущал присутствие, давление, сгущающееся в комнате. Желание, потребность, физическая необходимость...

- Для чего все это?- резко спросил я. - Я имею ввиду все это - Любовники из Челси, Кит Кат Клуб, секс-магия и компьютеры? В чем смысл всего этого?

- Апокалипсис, - ответила одна из женщин и они улыбнулись чуть шире. - Настоящая сексуальная революция все-таки наступит. Мы хотим перевернуть весь мир. Используя секс-магию, компьютерную магию, ритуалы и страсть, инстинкты и логику. Плоть и кремний, соединенные невообразимым образом изменят саму реальность. Мы хотим сделать весь мир сексуальным. Фетишизм везде, \живые и неживые\, наполнить мир бесконечной страстью и желанием. Великий счастливый сексуальный апокалипсис, оргазм истории. Величайшее всеобщее потрясение. Бесконечная чувственность, бесконечное удовольствие... И мы все должны боготворить новую плоть, навеки вечные.

Она замолчала в тот момент, когда на всех мониторах одновременно появилось лицо. Компьютер определил нового отступника Друдов, и это был, конечно, я. Мое лицо было на каждой стене, а внизу стояло мое настоящее имя. Семья открыла всему миру мою истинную личность. Любовники как один разом повернулись ко мне. Больше они не улыбались. Каждый вытянул в мою сторону руку и сексуальная энергия ударила меня словно кулак. Я закричал, содрогаясь в конвульсиях, и страсть охватила меня словно лихорадка, при которой температура повышается и кажется, что кровь закипает в мозгу. Я хотел идти к ним, ползти на четвереньках, если придется, и причаститься их плоти (?). Я бы умолял, я бы умер ради их легчайшего прикосновения, лишь бы это доставило им удовольствие.

Но выучка Друдов и остатки самоуважения позволили мне продержаться достаточно долго, чтобы произнести про себя нужные Слова, и доспех, золотой и сияющий, окутал меня, ограждая от любых атак. Я попятился, внезапно приходя в себя, как человек, отпрянувший от края обрыва. При виде моей брони Любовники завопили полным ярости единым ужасным голосом. Я подпрыгнул, доспехи увеличили мощь прыжка, и я взмыл вверх сквозь сфинктер, обратно в Кит-Кат Клуб.

Я ворвался обратно в это пещероподобное, чувственное место, и люди, вопя, отпрянули от меня. Я обломал весь кайф, или же постарались Любовники. Я кинулся к выходу, и тут одновременно, в ответ на неслышный сигнал, каждый, кто находился в комнате, набросился на меня. Тычки и пинки сыпались со всех сторон, хотя я их все равно не чувствовал сквозь броню. Голые люди цеплялись за мои руки и ноги, пытаясь свалить меня наземь. Я бежал, отбрасывая людей с дороги и никто не мог удержать меня. Они тянулись ко мне бесчисленными руками, толпились впереди, перекрывая путь к двери своими обнаженными телами. Я сконцентрировался только на движении вперед, ни на что не отвлекаясь, хотя все мои инстинкты вопили, чтобы я остановился и принял бой. Благодаря мощи своих доспехов я мог запросто поубивать этих людей, чего мне совершенно не хотелось делать. В отличие от некоторых своих родственников, я продолжал верить в невинных (по большей части) зевак.

Я уже видел дверь впереди. Громила шагнул вперед, чтобы остановить меня. Его громадные ручищи в нетерпении сжимались-разжимались. Я ударил его один раз, он повалился назад. Брызнула кровь, когда бедняга попал под ноги напирающей толпы. Воздух вокруг потрескивал от воздействия неизвестных сил; секс-магия и компьютерные энергии из комнаты снизу скреблись по моим доспехам, пытаясь пробраться внутрь. Меня окружали искаженные воплями лица, отчаявшиеся люди хватали меня, цеплялись руками за ноги, падали с потолка, безрезультатно стуча своими руками по моей золотой голове. Обнаженные мужчины и женщины толпились вокруг, замедляя темп своей массой и давлением тел.

Я сунул руку под доспех и достал игломет. Он все еще был у меня. Строго говоря, я должен был сдать его Оружейнику, но то одно, то другое, и я забыл это сделать. В оружии оставалось всего несколько игл. Я нацелил пистолет на ближайшую стену и выстрелил прямо в пульсирующую вену иглой из замороженной святой воды. Вся комната содрогнулась, словно плоть сотрясло землетрясение. Повсюду голые мужчины и женщины кинулись прочь от меня, хватаясь за головы и вопя от шока и ужаса. Они напрочь забыли обо мне и я наконец добрался до двери.

Я распахнул ее и дневной свет хлынул внутрь. Послышалось еще больше воплей, скорее от страха, чем от злости. Я оглянулся. Все место содрогалось, огромные трещины появлялись в пересохших стенах. На свежем воздухе люди падали, как только пропало магическое воздействие, более не подпитываемое бесконечной оргией. Мужчины и женщины кричали, выли и набрасывались друг на друга. Точно, обломал весь кайф. Я удовлетворенно кивнул. Возможно, здесь я не узнал ничего полезного, но все должны понять: даже лишенный поддержки семьи, я все же обладал достаточной силой, чтобы со мной приходилось считаться.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/9517/30557

Переводчики: ticklish