Готовый перевод The Mighty Book of Boosh / The Mighty Book of Boosh: Howard Moon''s Arctic Journal

Арктический дневник Говарда Муна

День первый.

Поскольку Винс слишком занят лепкой снеговика, задача документирования этого путешествия выпала мне, Говарду Муну.

Кроме того, диктофон замерз.

Упаковал с собой достаточно пиджаков и свой любимый трамбон

Заныкал конфеты, зашив их в подкладку пиджака.

Разве это несправедливо?

Конечно, если дело доходит до кризиса, должен выжить образованный человек.

Арктическая тундра ждет нас...

День второй.

Изучал карты и разговаривал с местными эскимосами.

Надеюсь, мы всего в четырех днях пути от места, где в последний раз видели изумруд Калахунту.

Встреча с эскимосами была очень интересной.

Они очень возбудились, встретив Винса.

Было много песен, танцев и питья местных напитков.

Когда я пришел, танцы прекратились.

Я внушил страх и трепет туземцам, так как они замолчали и начали перешептываться.

Когда позже я сыграл немного би-бопа на тромбоне, они нацелили на меня копья в знак уважения.

Винс предложил им свою бандану, и они развеселились.

На главе племени был странный зеленый амулет, идеально подходивший к топу Винса.

Они видели, что Винс восхищен амулетом.

Винс сказал главе племени, что амулет нельзя носить с мехами

из-за конфликта цветов, и что он заберет его.

Может быть, оденет на свою фотосессию.

Я пытался перевести это, как мог, рисовал палками на снегу, пока они не дали Винсу амулет.

После обмена они все смотрели на меня (думаю, для одобрения).

Я кивнул и пожал им руки, и опять было много песен, танцев и

питья местных напитков,

что интересно, напитки имели привкус забродившей слюны и перемолотых совиных клювов.

В конце, все в лагере уснули пьяным сном, мы восприняли это, как сигнал, чтобы уйти.

Мы подумали, что так будет лучше, потому что они действительно стали нам родными,

особенно глава племени, после того, как он отдал амулет Винсу,

улыбаясь мне, указывая на свой пах и вытанцовывая какой-то странный танец.

День третий

Мы в пути уже третий день, нас настигла сильная буря и мы вынуждены разбить лагерь.

Винс лепит уже четырнадцатого снеговика.

Похоже он действительно любит лепить этих созданий.

Странно, что в сумерках их зловещие очертания похожи на часовых, приближающейся смерти.

Хотел бы я знать, почему? Запасов мало.

Надо попытаться заснуть, чтобы накопить энергии для завтрашнего дня.

Такое чувство, что за нами следят.

Возможно, это просто снеговики.

День четвертый

Это не снеговики.

Этим утром мы проснулись и обнаружили, что наша провизия съедена.

Пропали все наши конфеты и шоколад.

Украдены ночью Снежным Гусем, как сказал Винс.

Но, при этом Винс был веселым, а его щеки розовыми.

Небольшая зубная боль, - это все, что его беспокоит.

Наверно, поддерживать его пышную прическу при минусовых температурах довольно легко.

При таком морозе, и гель для волос не нужен.

-"Это место, где он гений."

Кажется ему нравиться здесь.

Я должен быть строгим и напоминать ему, что мы в шаге от смерти, если эта буря не утихнет.

Он соглашается, но затем спрашивает меня, "Что значит утихнет?"

Он кажется не может понять, где он находиться. Отрицает действительность, без сомнений.

Надо держать в тайне, что мы на грани неминуемой катастрофы, его простой умишко не сможет пережить такого потрясения.

Я должен переживать эту бурю в героическом молчании.

Такой груз ответственности и великодушия,

Я научился этому у Скота, чей дневник я сейчас читаю.

Я пытался рассказать о Скоте и его многочисленных путешествиях, чтобы занять время.

Но Винс подумал, что я рассказываю о Терри Скоте, актёре из ситкома,

и был очень удивлен, что ему удавалось руководить всеми этими путешествиями между съемками в фильмах.

Я сделал вид, что ничего не произошло. Невежество - счастье.

Никогда прежде эти слова не были так правдивы.

Завтра мы должны пересечь "Gundaar Pass", одно из самых страшных ущелий во всей Арктике.

Бог с нами.

День пятый

Винс слепил еще одного снеговика, на этот раз похожего на себя.

Где он берет силы? Я наверно никогда не узнаю этого.

Я спросил его, "Когда же он слепит снеговика похожего на меня? "
Он смеялся пятнадцать минут.

Я пологаю, - это ледниковое безумие.

Я смеялся всесте с ним, чтобы показать, что все хорошо.

День шестой

Я очень устал.

Не могу мыслить ясно.

Обнаружил кучу дурацких, ненужных припасов в палатке Винса.

Он объяснил, что это гигантский зимородок принес их в его палатку.

Я очень устал, и я не уверен, что он говорит правду.

День седьмой.

Следующий день.

Винс сделал двойную снежную скульптуру, себя и меня гордо стоящих, как первооткрыватели.

Мне показалось, что он сделал мои глаза слишком маленькими и жуликоватыми, но в основном, это была хорошая работа.

За исключением глаз.

День восьмой

Очень холодно, запасы кончались.

Осталось лишь необходимое.

Пели и играли на тромбоне, для поднятия морального духа.

Винс сказал, что он должен уйти.

Я пытался остановить его, зная, что его выход в шторм, означает неминуемую смерть,

но, он сказал, что после моей игры на тромбоне, смерть была бы, чем-то вроде подарка для него.

Он шутил даже, когда принес себя в жертву, для блага миссии.

Как благородно.

Но ему следовало бы помнить, что если кто-нибудь, после меня будет здесь, он найдет дневник Говарда Т. Дж. Муна, Путешественника. Поэта.

День девятый

Я сижу в палатке, окруженной снеговиками, снаружи бушует буря.

От Винса ни слуха ни духа.

Он ушел навсегда.

Уверен, что он уже мертв.

Бедный маленький человечек.

Я надеюсь, что его смерь была быстрой.

Мой тромбон заледенел.

Для поддержания его состояния, я использую тюлений жир из горелки, но я больше не могу сыграть высокую ноту До.

Бесполезно. Теперь остается только ждать.

Ждать и молиться, что буря когда-нибудь утихнет.

День десятый

Буря продолжается.

Запасов нет.

Пытаюсь съесть свой костюм из твида.

Надо попрощаться с дорогими мне людьми.

Женщины, которые могут больше не надеяться на мое возвращение, люди, которые верят в мой дар.

Моя публика, моя муза.

Я должен попросить прощение за то, что больше не будет поэзии, не будет музыки, но останется память обо мне.

Верю в это.

Говард Т. Дж. Мун. Путешественник/ поэт/ рассказчик/ легендарный герой.

День одиннадцатый

Сегодня, я в слепую блуждаю в буре.

Я не знаю, где я.

Мою палатку занесло, окончательно.

Наверно, я никогда не буду видеть снова.

Интересно, как мир будет оплакивать меня?

Какой памятник они мне поставят?

Целый храм или просто статую?

Конечно напишут книгу и статью, но как долго меня будут помнить?

Пять? Четыре?

А может быть только три тысячи лет, возможно сделают специальный день в мою честь.

Праздник искуства, танца и музыки, будет жить долго в будущем, даже тогда, когда люди перестанут говорить на привычном нам языке.

Время после большой космической войны в 3012, когда возможно оригинальное слово "Мун-день" будет потеряно в апокалипсических песках времени.

Среди обугленного пейзажа появятся отей и сын.

- "Что такое Мун-день, папа?" спросит маленький мальчик на каком-нибудь языке будущего.

Его отец улыбнется и скажет:

- "Это день, когда мы чествуем великого человека. Это праздник его ума и его музыки."

- "А, как я могу отдать дань уважения, этому человеку, отец?"

- "Используй для этого священную трубу!"

И он заиграет джаз соло на тенор саксофоне сделанном из кварца, а его сын присоединиться к нему на кларнете из плексиглаза.

Они пойдут маршем в след за закатом, окруженные грязной толпой, играя футуристический джаз, никогда слышанный прежде...

Заканчиваю писать, потому что снаружи палатки кто-то есть.

День двенадцатый

Я вижу фигуру приближающуюся ко мне из темноты.

Она подошла ближе, и я понял, что это Винс.

Я вскинул руки, чтобы обнять его.

- "Я думал, что ты умер!"

Сказал я, а он побежал мимо, с криком "Беги!"

В шоке я обернулся и увидел, как две дюжины разъяренных эскимосов с копьями и гневными криками, появились из ледяной темноты.

Я быстро побежал за Винсом.

Оказалось, что он не правильно понял какой-то местный сигнал и очутился в джакузи с девятистами женами старейшин.

Из-за этой оплошности ему пришлось бежать со всех ног, так мы и столкнулись друг с другом.

Мы бежали и бежали, пока не наткнулись на снеговиков, которых лепил Винс.

Аборигены остановились в оцепенении, когда увидели четырех снеговиков, стоящих во мраке.

Они отступили прочь в ужасе и растерянности.

- "Я же говорил тебе, что они пригодятся", сказал Винс.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/9757/31120

Переводчики: Calabi, CreepyThing, neet