Готовый перевод Jeaniene Frost - "Destined for an Early Grave" / Джанин Фрост - "Обреченная на раннюю могилу": CHAPTER 29

ГЛАВА 29

"Готова к этому?"

Я кивнула. "Давай уже."

Кости сделал длинный надрез через всё предплечье, вскрывая вены. Эта восхитительная красная жидкость сразу же наполнила рану. У меня слюнки потекли.

Затем Кости обмакнул в кровь свои пальцы и провёл ими в нескольких сантиметрах от моих губ. Я с трудом сглотнула, подавляя страстное желание схватить его руку и обсосать пальцы - а затем и предплечье.

Затем Кости сунул эти окровавленные пальцы мне в рот, дразня их невероятной сладостью. Я дрожала, но не лизнула и не прикусила. Ты можешь это, Кэт. Не поддавайся.

Кости протянул мне салфетку. "Сплюнь, Котёнок."

Что я и сделала, расставание с этими каплями заставило мой рот фактически изнывать от желания. Если бы я ещё была в состоянии, я бы уже вся покрылась испариной.

"Ещё раз."

Кости повторил это мучительное действо ещё пять раз, я плевалась не смотря на протесты своего тела, пока, наконец, Кости не улыбнулся мне.

"Ты это сделала, любимая."

"Хорошо справилась, Кэт," сказал Спейд.

"Более, чем хорошо." Кости чмокнул меня в лоб. "Взять жажду под контроль за три дня - выдающееся достижение."

"Который час?"

"Около половины первого," ответил Спейд.

Менее шести часов до рассвета. Это было ещё одни "побочным эффектом" моего превращения. Когда вставало солнце, я валилась с ног. Не просто становилась сонной, как привыкла за всю жизнь, а именно падала где придётся. В некотором смысле, это было более настораживающим, чем оба мои вида голода. Если мне случится оказаться в бою на рассвете, меня прикончат.

Я вовсю работала над попытками остаться в сознании, когда солнце взошло. На данный момент, я могла на несколько минут удержать глаза открытыми, в то время как моё тело мастерски изображало тряпку. Это должно было пройти со временем, но меня беспокоил вопрос, на сколько это время затянется. А пока, до полудня я и шелохнуться не могла.

"Я хочу выйти," сказала я. "Уехать куда-нибудь, пялиться на все дорожные знаки, мимо которых буду проезжать, читать дорожные карты, пока не ослепну, и каждые двадцать метров спрашивать у кого-нибудь дорогу. О, но для начала я приму ванну. В том крошечном душе в подвале была только холодная вода."

Менчерес вошёл в комнату. Как только я увидела его лицо, то поняла, что случилось что-то ужасное.

"Грегор, да?" Опередила я его. "Что он сделал?"

Менчерес положил руки мне на плечи. "Кэт, твоя мать пропала."

"Нет!"

Это вырвалось у меня вместе со внезапно брызнувшими из глаз слезами. Рука Кости крепче сжала мою талию.

"Как? На свалку напали?" спросил он.

Менчерес покачал головой. "Родни сказал, что она исчезла из своей комнаты. Её пижама так и осталась на её кровати."

Он вырвал её из сна. О, Боже, Грегор утащил мою маму прямо из её сна, чтобы похитить.

"Он сказал, что заставит меня страдать," прошептала я, снова слыша рычание Грегора из моего последнего сна с ним. "Я не думала, что он примется за мою мать. Как он мог, если никогда не пил из неё?"

Мой голос оборвался. Грегор мог. Я предполагала, что он воспользовался только силой взгляда для убеждения моей мамы сказать мне, что он - старый друг, в тот вечер, когда я встретила Грегора. Но, очевидно, он также и крови её выпил.

"Мне нужно поговорить с Грегором," быстро сказала я. "Кто-нибудь должен знать, как достать его."

Руки Менчереса соскользнули с моих плеч. "Ты знаешь, что он именно этого и добивается. Он хочет поторговаться - тебя в обмен на неё."

"Тогда я это сделаю," сказала я.

Рука Кости сжалась железным обручем. "Нет, не сделаешь."

"А чего ты от меня ожидаешь? Что я пожму плечами и просто буду надеяться, что Грегор не убьёт её? Я знаю, что она тебе не нравится, Кости, но она - моя мать. Я не могу отказаться от неё!"

"Он однозначно не убьёт её, Котёнок," ответил Кости твёрдым голосом. Она - его единственное преимущество над тобой сейчас, когда ты - вампир, и он не может опять утащить тебя из сна."

Страх, гнев и разочарование вскипели во мне, от чего мой запах стал напоминать жжёную пластмассу. Ты можешь пойти к Грегору, но тогда Кости нападёт на них, как только узнает, их местоположение. Нет, Грегор будет ожидать этого и устроит засаду. Если Кости возьмёт с собой достаточно людей для того, чтобы миновать засаду, Грегор узнает, что мы перехитрили его и, наверное, убьёт её мне назло.

"Менчерес!" Воскликнула я, хватая его за рубашку. "Ты можешь пойти со мной. Ты уже раз засадил Грегора в тюрьму, можешь сделать это ещё раз! Или, ещё лучше, убьём его!"

Он покачал головой. "Тогда я запер его в тюрьме, держа это в секрете, чтобы избежать войны между нашими с ним союзниками. Если Грегор исчезнет сейчас, любой поймёт, что Кости либо я приложили к этому руку. Несомненно, союзники Грегора в отместку нападут на нас."

Я металась в поисках другого варианта. "Ты можешь удержать на месте Грегора и его людей силой мысли - я видела, как ты это делаешь. Потом я забираю маму и мы смываемся."

Часть его длинных чёрных волос перекинулась через плечо - так сильно я его рванула на себя, но его взгляд был пустым - и печальным.

"Я не могу этого сделать, Кэт."

"Почему?" выплюнула я.

"Потому что Грегор имеет право на твою мать согласно нашим законам," тихо сказал Менчерес. "Напасть на него, чтобы забрать одного из его людей, обернётся большим, чем нападение на нас его союзников."

"Нет у Грегора никаких прав на мою маму," рявкнула я. Затем что-то холодное пробежалось по мне, и это не имело ничего общего с моей новой температурой.

Да, права у него были. Согласно законам вампиров, я была женой Грегора, что, в свою очередь, означало, что все, принадлежащие мне, принадлежали и ему. И сверх того, Грегор укусил мою мать, превращая её в свою собственность по вампирским законам, если бы он выбрал такой способ потребовать её.

О, Боже. Ни один вампир не пойдёт против их законов, чтобы помочь мне вернуть мою мать, никто, даже Влад.

"Если законы настолько суровы, почему меня силой не вернули Грегору?" Спросила я с горечью. "Почему я - свободна, в то время как она - нет?"

"Во-первых, ты прилюдно не признала того, что являешься его женой. Даже сейчас ещё остаются вампиры, которые верят Грегору и выступают за то, что тебя необходимо силой вернуть к нему, Котёнок. Но многие считают, что это - не их дело, что ты предпочла кого-то другого. Тем не менее, нападение на Грегора с целью забрать твою маму сделает это их делом. Ты знаешь, что она считается его собственностью, так или иначе, поэтому кража его имущества позволит этим людям опасаться, что мы с Менчересом можем также попытаться без каких-либо на то оснований присвоить кого-либо из принадлежащих им людей."

"Без оснований?" Мой тон был убийственным.

Кости одарил меня взглядом. "Оснований с их точки зрения, не с нашей."

"Я просто не могу оставить её Грегору, законы там или нет," заявила я.

Он развернул меня так, что мы оказались лицом к лицу. "Котёнок, я тоже её не оставлю, но мы должны подождать. Как только Грегор умрёт, твоя мама обретёт свободу. Грегор расчитывает, что ты кинешься к нему сломя голову. Он не готов к тому, что ты будешь действовать осмотрительно. Можешь ли ты довериться мне, и подождать подходящего момента?"

Я прикусила губу. Кровь, заполнившая мой рот, напомнила, что у меня торчат клыки. Помимо всего прочего, на меня накатила волна голода. Как я могла просто ждать и надеяться, что Грегор не заскучает и не начнёт присылать мне части тела моей матери в качестве мотиваторов моего к нему возвращения? И ещё, как я могла просто броситься в бой, не имея ни плана, ни поддержки? Моя проклятая стратегия "шашку наголо, полный вперёд" в последнее время как-то меня подводила.

Кости коснулся моей щеки. "Я найду его, любимая. И я убью его. Поверь мне."

Я сглотнула, чувствуя, как катятся по щекам слёзы и зная, что они должны быть розовыми.

"Всё нормально."

Кости поцеловал меня, быстро, но нежно. Затем обратился к Менчересу.

"Мы должны объявить об её превращении. Лучше всего - на официальном собрании, чтобы её введение в вампирское сообщество прошло под эгидой всеобщего перемирия, и можно было избежать опасности нападения."

"Согласен," сказал Менчерес. "Я утрясу это немедленно."

"Хотите закатить вечеринку?" спросила я, не уверенная, что правильно их расслышала. "Это и есть твой супер-план?"

"Некоторые упыри по-прежнему считают, что ты представляешь угрозу для их вида," ответил Кости. "В частности один, Аполлион, наделал очень много шума вокруг тебя. Продемонстрировав ему и остальным, что ты теперь вампир, мы сможем избавиться от этой проблемы. Это также позволит заручиться хорошим к нам отношением со стороны других представителей вампирского сообщества, что нам понадобится, когда Грегор вдруг случайно, ужаснейшим образом погибнет."

Холодная голова и практичность. Это были сильные стороны Кости. Если я хотела вернуть маму живой, было бы неплохо, чтобы они стали и моими.

"Неплохая мысль." Я горько улыбнулась. "Если бы я чаще к тебе прислушивалась, моя мама, скорее всего, не угодила бы в этот переплёт."

Кости взял меня за подбородок. "Не вздумай винить себя. Защитить стольких людей за такую короткую жизнь - это действительно выдающееся достижение. Ты слишком много от себя хочешь. Не все ответы должны исходить от тебя, Котёнок. Ты больше не одинока."

Всё свою жизнь, кроме тех двух лет, что я провела с Кости, я чувствовала себя одинокой. Неудивительно, что было так трудно сломать свои установки.

"Хорошо, будет нам вечеринка в честь моей новой немёртвой ипостаси. Я даже отсосу кому-нибудь вену на публику, если это нам поможет, поскольку, как я полагаю, мы всё ещё держим особенности моего рациона в секрете."

Кости пожал плечами. "Не вижу никакой причины тревожить кого-либо чем-то настолько незначительным, поэтому - да, мы оставим это в тайне. А также нет нужды вытворять что-то настолько показушное. Теперь ты - явно выраженный вампир. Это всё, что нужно всем увидеть."

"Где будем проводить эту вечеринку-по-приглашениям?"

"Здесь. Мы живём в этом доме достаточно долго. Соберёмся здесь, а потом отправимся в другое место. После чего, вскоре, найдём, как вызволить твою маму."

Я уже ждала этого с нетерпением. Прямо сейчас, прорываться сквозь охрану Грегора звучало более заманчиво, чем всё остальное, что я могла себе представить.

Но что, если мне не удастся прорваться через его охрану? Я могла бы сейчас быть такой же слабой, как любой новоиспечённый вампир. За последние несколько дней у нас не было времени на проверку моих физических возможностей. Только моей моральной стойкости, пока я обуздывала свой безумный голод.

"Кости. Нам нужно подраться."

К своему глубочайшему облегчению, я обнаружила, что моя сила несравнима со среднестатистическими возможностями новообращённого вампира. На самом деле, Кости был потрясён нашим первым поединком, когда я перехватила у него инициативу, подавив его сдержанное нападение и вмазала ему. Он шокировано уставился на нож, торчащий из его груди - стальной, не серебряный - а затем рассмеялся, запрокинув голову, прежде чем обвинил меня в использовании запрещённых приёмов, после чего у меня осталось чувство, будто я упала с обрыва, а потом меня переехал поезд.

Моё восстановление теперь происходило молниеносно - по сравнению с тем, как это было в мою бытность полукровкой, но у этих усовершенствований была своя цена. Все ощущения усилились. Это было великолепно, когда касалось постельной деятельности, но не тогда, когда речь шла о драке. Сломанная кость или ножевое ранение зарастали за считанные секунды, но эти мгновения были наполнены дикой, умопомрачительной болью. Кости объяснил это тем, что моё тело больше не впадает в шоковое состояние. Нет, оно сразу же приступает к полному исцелению, сопровождая его убийственной болью, ну, полному - это в том случае, если я буду достаточно быстрой, чтобы не получить новых травм, пока старые исчезают.

Ещё одним моим открытием стало то, как отличаются ощущения от порезов, нанесённых серебром, от всех остальных. Никогда прежде я не понимала, насколько сильным было отвращение вампиров к серебру, потому что моя человеческая часть укрывала это от меня. Раненая серебром, я чувствовала взрыв боли, повергающий в шок все мои нервные окончания, по сравнению с чем добавочные ранения, нанесённые сталью, доставляли прямо-таки блаженство.

Мне необходимо было научиться контролировать свою инстинктивную реакцию на эти новые, похожие на электрические разряды, уровни боли. Прямо сейчас они заставляли меня останавливаться, что стоило мне потери времени. Времени, которого я не могла себе позволить в предстоящей битве за мою маму.

Прошло четыре дня, за которые не прозвучало ни слова о моей матери. Я провела это время в постоянном движении - когда не была скована рассветом. Я обнаружила, что чем больше я выпиваю у Кости крови, то тем дольше могу заставить себя оставаться в сознании, пока солнце выползает из-за горизонта. Я была в состоянии бодрствовать около часа после рассвета. Конечно, этот час я проводила в практически парализованном состоянии, но это был прогресс, хотя и не было эталонов, с которыми можно было бы сравнить результаты. Я не была единственной в мире полукровкой, но только меня обратили в вампира. Никто не знал, как долго в моём случае продлится типичная рассветная слабость новообращённых. Я могла бы ходить колесом на рассвете уже через неделю, или на это мог уйти и год.

На пятую ночь должна была состояться вечеринка в мою честь. Я была не в настроении оставаться там, улыбаться и приветствовать огромное количество людей, которые ещё вчера кричали о необходимости назначить цену за мою голову, но мне придётся пройти через весь список этих сомнительных удовольствий. Если это предотвратит нарастание напряжённости между вампирами и упырями, а также повысит мои шансы вернуть маму, то я хоть голышом согласна это сделать. Поскольку это было официальным мероприятием для немёртвых, то были угощения - всех видов и мастей, - выпивка, танцы и веселье, в то время как власть имущие раздумывали, а не перебить ли им половину присутствующих.

Другими словами, всё в старых добрых традициях школьного выпускного.

Я только-только закончила сушить волосы, когда услышала, как внизу хлопнула входная дверь, после чего раздались быстрые шаги по лестнице. Кости вернулся. Он уехал, чтобы найти мне платье, поскольку все, имеющиеся в доме, он по какой-либо причине посчитал неподходящими. Он вошёл в дверь, с чехлом для одежды, перекинутым через руку.

"Очень вовремя," сказала я. "Как раз собираюсь сделать завивку. Итак, давай-ка поглядим на платье."

Кости расстегнул чехол, выставляя на обозрение длинное чёрное платье, связанное из бахромы, сужающееся к неярко выраженной талии, а его лиф был инкрустирован стразами. Эти кристаллы будут поддерживать мою грудь, словно чашечки, это и так понятно, и даже при таком скудном освещении было видно, как они искрились и отбрасывали ослепительные разноцветные искры.

"Превосходное," сказала я, после чего криво улыбнулась. "Несмотря на то, что я не смогу надеть бюстгальтер под него. Уверенна, что это - случайность с твоей стороны."

Он усмехнулся. "Конечно."

Платье на самом деле было превосходным. Простое, в готическом стиле, но сверкающее. Очень подходящее для вампирской вечеринки.

"Оно великолепно подходит к моим клыкам," сказала я, пытаясь скрыть нервозность за легкомыслием. Я ощущала её даже сейчас. Этот запах был приторным, как у перезрелого персика. Если бы я только могла перебить запах своей напряжённости духами...

Кости поцеловал меня в обнажённое плечо, что было легко проделать, поскольку я по-прежнему была в одном полотенце. "Всё будет хорошо, Котёнок."

Я улыбнулась, не обращая внимания на тугой узел в груди, который твердил об обратном. "Конечно же, будет."

Последнее собрание линии, на котором я присутствовала, было на похоронах Рэнди. На этом было почти так же весело. Во-первых, моё общение с Кости сводилось, в основном, к виду: "Это так-то и так-то. Так-то и так-то, могу ли я представить Кэт, нового представителя моей линий," а я должна была была пожимать руки тем, кто, возможно, вскоре поджарит меня на раскалённых углях.

Родни был здесь, выглядя так же мрачно, как я себя чувствовала. Он обвинял себя в том, что не разбудил мою мать, когда Грегор увёл её из её сна. Я пыталась объяснить Родни, что он никак не мог узнать о происходящем, но мои заверения пролетали мимо его ушей.

Фабиан плавал по залу, словно прозрачный метрдотель, сообщая, когда напитки и закуски начинали подходить к концу. Спейд и Ян выразили своё почтение в соответствии с протоколом. Анетт была следующей - приблизительно через тридцать человек. Она была в платье без бретелек, сидевшем как влитое на её роскошной фигуре. Длинные чёрные перчатки добавили стильный штрих к сексуальности наряда. Рядом с ней я ощущала себя редкостной ублюдиной. (Примечание переводчика: В оригинале - Carrot Top in drag - кажись, практически одно и то же :))

Она обняла меня. Я застыла, сбитая с толку. Анетт крепко сжала меня и прошептала: "Ты сделала правильный выбор," - а затем с улыбкой отпустила меня.

"Разве ты не прекрасна, Кэт? Казалось бы, сама смерть стала тобою."

Я не ожидала от неё такого тёплого приветствия. "Спасибо," выдавила я. "Слышала, это сейчас модно."

Она рассмеялась, в её довольном хихиканье проступила греховная нота. "Смею ли я надеяться, что твоя гетеросексуальность похоронена вместе с твоим пульсом?"

Вот это была та Анетт, которую я знала. Прожорливая акула под личиной шикарной женщины.

"Это не изменилось," сухо поведала я ей. "Впрочем, ничего страшного, что ты полюбопытствовала."

Её глаза вспыхнули. "Кто не рискует - тот не пьёт шампанского, как говорится. Ну что ж, я пойду. В конце-концов, здесь ужасно много желающих посмотреть на то, как ты не дышишь."

Я увидела знакомый образ, мелькнувший у входа. Прямые тёмные волосы, собранные в хвост, с выбившимися прядями, обрамляющими угловатое лицо, и в тот же момент медно-зелёные глаза встретились с моими.

"Влад!"

Напряжённость прошедшего часа, звучавшая в моей голове, словно колокол по покойнику, заставила меня настолько обрадоваться возможности увидеть кого-то, кому я доверяла, что я оставила своё место, чтобы поприветствовать его. Он пах корицей и дымом, подумала я, обнимая его. Какое интересное сочетание ароматов.

А потом до меня вдруг дошло, что в зале повисла мёртвая тишина. Когда я оглянулась вокруг, все оставили свои занятия - чтобы уставиться на нас - и взгляд, которым Кости наградил меня, мог бы и кипяток заморозить.

"Котёнок," сказал он. "Попрошу тебя вернуться... сейчас."

Ну всё. Догадываюсь, я совершила оплошность, приветствуя друга не по регламенту.

"Я должна сделать это," пробормотала я Владу. "Спасибо, что пришёл."

"Конечно." Адресованная мне искренняя улыбка изменилась на привычную гримасу сардонически скривленных губ. "Иди поздоровайся со своими поклонниками."

Мои поклонники, а как же. Ещё никогда в жизни я не ощущала себя настолько, что называется, "рассматриваемой под микроскопом". Забудьте про отсутствие у меня дыхания и сердцебиения; если бы кто-нибудь открыл мне рот и потребовал предъявить клыки, я бы не удивилась.

"Извини," обратилась я к Кости. Меня удивила его резкость, от него веяло гневом, будто его окатили керосином.

"Довольно," сказал он, лёд, и тот был теплее его тона. "Позволь представить тебя Малкольму Унтаре. Он известен тебе под другим именем. Аполлион."

Я чуть не выхватила руку из вялого пожатия мужчины, на которого я едва бы взглянула. И это - тот упырь, который распространяет большинство слухов обо мне?

Малкольм Унтаре, он же Аполлион, как сам себя величал, был бы с меня ростом, если бы я была без каблуков. У него были чёрные волосы, причём кто угодно мог заметить, что они крашеные, а одна длинная прядь даже была обвёрнута вокруг головы на манер некоторых, пытающихся обдурить окружающих, что они не лысые. Я вдруг почувствовала непреодолимое желание ухватиться за эту прядь и закричать: "А вот оно что!" припрятанному под ней лысому темечку. Однако, поскольку я просто бросила его стоять там, тогда как сама улизнула поприветствовать Влада, думаю, это бы несколько обострило ситуацию.

Но есть кое-что, от чего я просто не в силах удержаться. "Как поживаете?" спросила я, устраивая ему более чем крепкое рукопожатие.

Аполлион отступил, будто ему было неприятно до меня дотрагиваться. У него были пустые голубые глаза и совершенно не подходящие к его образу гладкие детские щёки. Почему-то мне казалось, что он должен быть покрыт бородавками, видимо, потому, что напоминал подлую, готовящуюся к прыжку жабу.

"Вы - точно такая, как я себе представлял," заявил он, презрительно скривив губы.

Я выпрямилась во весь рост. На каблуках я была сантиметров на пять его повыше. Х%ишко типа Аполлиона должен ненавидеть, когда женщина смотрит на него сверху вниз. "Позвольте мне вернуть комплимент."

"Котёнок," потянул Кости.

Ага, должно быть, это значило предостережение "не кидаться камнями". "Очень рада встрече, Аполлион, и убедитесь, что оставили для меня танец. Готова поспорить, что вы несравненны в своих туфлях для буги."

Влад даже не потрудился скрыть смех. Менчерес наградил меня взглядом из серии это-не-разумно, а Кости вообще выглядел так, словно хотел придушит меня. Ну, очень жаль. Аполлион пытал натравить людей на меня и других вампиров, основываясь на лжи и паранойе. Будь я проклята, если собиралась целовать его в жопу и утверждать, что на вкус она - как конфетка.

Аполлион прошёл мимо меня, воняя гневом - я научилась неплохо распознавать эту эмоцию по запаху - а я нацепила ещё одну фальшивую улыбочку на лицо, пока приветствовала следующего сомнительного доброжелателя.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/9953/33290

Переводчики: 18061987