tyler88: переводы

Collision of Empires: The War on the Eastern Front in 1914 / Столкновение империй: война на Восточном фронте в 1914 году

→Consequently, Moltke believed, it was important for subordinate commanders to understand the intentions of higher commands, and the role that their own unit was to play in these intentions. This would afford the subordinate commander the opportunity to improvise and stray outside the original scope of his orders, if by doing so he could still help his higher command achieve its objectives. ‘Strategy is a system of ad-hoc expedients,’ he insisted, and all levels should be able and willing to adapt to whatever was required by the prevailing circumstances.3 Even within Prussia, this flexibility was resisted by many – perhaps most – senior figures in the army, who believed that such an approach would lead to chaos. But, unpredictable events were certain to happen, insisted Moltke, and it was impossible to cater for them with rigid hierarchical command structures:

0 Поэтому, по мнению Мольтке, важно, чтобы подчиненные командиры понимали намерения вышестоящих командиров и роль, которую их подразделение должно было играть в этих планах. Это дало бы подчиненному командиру возможность импровизировать и выйти за пределы изначального круга его приказов, если бы тем самым он все еще мог помочь своему высшему командованию достичь своих целей."Стратегия - это система специальных приемов", как он настаивал, и все уровни должны быть способны и готовы адаптироваться к тому, что требуется в сложившихся обстоятельствах. З Даже в Пруссии к такой гибкой системе многие относились негативно считая, что такой подход приведет к хаосу. Но, непредсказуемые события, несомненно, произойдут, настаивал Мольтке, и невозможно справиться с ними применяя жесткую иерархическую структуру командования:

→Most nations adopted a system comparable to the Prussian general staff, though few allowed the staff as much independence. But even in these cases, there was often incomplete understanding of the issues involved. The Prussian general staff, which then became the German general staff, was more than a body of highly trained, intelligent officers. Ultimately it developed into part of a revolutionary system of command, though, as will be seen, this development was tortuous, and faced many obstacles from more traditionally minded military thinkers. Helmuth von Moltke (the Elder), Chief of the Prussian General Staff during the Franco-Prussian War, was a major figure in developing the training and ethos of the general staff. He was a leading proponent of the concept that traditional top-down systems of command were too inflexible to cope with the rapidly changing environment of a modern battlefield, which was likely to be far larger than ever before.

0 Большинство стран приняло систему, сравнимую с организацией прусского генерального штаба, хотя немногие предоставляли штабу такую же независимость. Но даже в этих случаях зачастую отсутствовало полное понимание связанных с этим проблем. Прусский генеральный штаб, который затем стал германским генеральным штабом, представлял собой нечто большее, чем просто группу хорошо обученных, умных офицеров. В конечном итоге он превратился в часть революционной системы командования, хотя, как будет видно, это развитие было извилистым и столкнулось со многими препятствиями со стороны более традиционно мыслящих военных теоретиков. Хельмут фон Мольтке (старший), начальник прусского генерального штаба во время франко-прусской войны, был важной фигурой в развитии обучения и этики генерального штаба. Он был одним из ведущих сторонников концепции, согласно которой традиционные системы управления сверху вниз были слишком негибкими, чтобы справляться с быстро меняющейся обстановкой современного поля боя, которых вероятно будет больше, чем когда-либо прежде.

→Another consequence of the analysis of the Franco-Prussian War was the creation of detailed timetables for mobilisation, designed to ensure that armies could be deployed in their preferred locations quickly, and brought up to strength faster than their opponents. The speed of mobilisation would potentially give a nation a decisive advantage in the early stages of a war, and large sums were spent on improving railways in key locations. The railway plans for mobilisation became so complex that they imposed a new constraint upon European powers: the arrangements took several weeks to draft, and could not be altered at short notice. Although by 1914 the Germans had embarked upon changes that would have made such plans more flexible, the changes were still in their early stages. Other countries had not even addressed the issues, with disastrous consequences for Germany’s main ally, the Austro-Hungarian Empire.

0 Другим следствием анализа франко-прусской войны стало составление подробных графиков мобилизации, призванных обеспечить быстрое развертывание армий в выбранных ими местах и ускорения их наращивания по сравнению с силами противниками. Скорость мобилизации потенциально должна дать стране решающее преимущество на ранних этапах войны, и большие суммы тратились на улучшение железных дорог в ключевых пунктах. Планы мобилизации железных дорог стали настолько сложными, что привело к новым проблемам для европейских держав: на их разработку уходило несколько недель, и их нельзя было поменять в короткие сроки. Хотя к 1914 году немцы начали проводить изменения, которые сделали бы такие планы более гибкими, они все еще находились на ранней стадии. Другие страны даже не рассматривали эти вопросы, что привело к катастрофическим последствиям для главного союзника Германии, Австро-Венгерской империи.

→Consequently, the size (and therefore prestige) of the standing army would be diminished, but France would have a larger body of reserves in time of war –to some extent, this would be a return to the concept of the ‘citizen army’ of the French Revolution. The army establishment fought a long battle against such proposals, resorting to arguments that varied from practical and logical to completely implausible. Reservists, it was maintained, were inferior soldiers to regulars, and an army based primarily on reservists would only be able to fight a defensive war, lacking the unit cohesion and higher level of training required for offensive operations. The army therefore promoted the importance of such offensive operations as a means of opposing greater dependency on reservists. Other nations studied French developments and were influenced in their turn by them, even though the debate in France was distorted by the internal political questions around conscription.

0 Следовательно, размер (и, следовательно, престиж) постоянной армии будет уменьшен, но у Франции будет больше резервов во время войны - в некоторой степени это будет возврат к концепции гражданской армии времён Французской революции. Армия долго боролась против таких предложений, прибегая к аргументам, которые отличались от практических и логических до совершенно неправдоподобных. Резервисты, как утверждалось, уступали солдатам регулярной армии, и армия, основанная в основном на резервистах, была бы в состоянии вести только оборонительную войну, не имея сплоченности подразделений и более высокого уровня подготовки, необходимой для наступательных операций. Поэтому армия подчеркивала важность таких наступательных операций как средства противодействия большей зависимости от резервистов. Другие страны изучали изменения во Франции и, в свою очередь, находились под их влиянием, хотя дебаты во Франции были искажены внутренними политическими вопросами вокруг призыва.

→To a certain extent, the growing populations of all states during this period naturally resulted in a larger pool of manpower, but there proved to be unexpected barriers to major changes. The end of the Franco-Prussian War was followed by the brief insurrection of the Paris Commune in March–May 1871, which was bloodily suppressed by the French Army. A bitter mistrust resulted between socialists in French politics and the army, which they perceived – justifiably – as being a bastion of reactionary thought. Many socialist politicians attempted to use the question of conscription to impose a radical change upon the army; it was proposed that conscripts would only spend a year in the army, but would then have a longer reservist commitment.

0 В определенной степени рост населения всех государств в этот период естественным образом привел к увеличению людских ресурсов, но оказалось, что на пути к серьезным изменениям возникли неожиданные препятствия. После окончания франко-прусской войны в марте-мае 1871 г. последовало краткое восстание Парижской Коммуны, которое было жестоко подавлено французской армией. Серьёзное недоверие возникло между социалистами во французской политике и армией, которую социалисты вполне обосновано воспринимали как оплот реакционной мысли. Многие социалисты пытались использовать вопрос о воинской повинности, чтобы навязать радикальные изменения в армии; было предложено, что призывники будут служить в армии всего год, но затем будут иметь более длительное нахождение в резерве.

→All of these factors were analysed by each of the European powers, and, to some extent at least, lessons were learned and applied. Analysis of the latter reveals a great deal about the preconceived prejudices and competing interests in the organisations that studied the Franco-Prussian War. The first lesson was the importance of a suitable pool of trained reserves, and the years that followed the war saw a series of changes in most European nations, as all sides attempted to build larger armies.

0 Все эти факторы были проанализированы каждой из европейских держав, и, по крайней мере, в некоторой степени, уроки были извлечены и применены на практике. Анализ последнего многое говорит о стереотипных предубеждениях и конкурирующих интересах в организациях, изучавших франко-прусскую войну. Первым уроком была важность подходящего пула обученных резервов, и в годы, последовавшие за войной, в большинстве европейских стран произошел ряд изменений, поскольку все стороны пытались создать более крупные армии.

→At the front line, differences between the two armies highlighted the importance of up-to-date weaponry. The French rifle was far superior to the German model, and allowed French infantry to sustain higher rates of fire over longer ranges, with considerably greater accuracy. However, the widespread use of muzzle-loading cannon by the French placed them at a disadvantage when compared with the quick-firing breech-loaders used by the German forces.

0 На линии фронта различия между двумя армиями высветили важность современного вооружения. Французская винтовка намного превосходила немецкую модель и позволяла французской пехоте выдерживать более высокую скорострельность на больших дистанциях со значительно большей точностью. Однако широкое использование французами дульнозарядных орудий поставило их в невыгодное положение по сравнению со скорострельными орудиями, используемыми немецкими войсками.

→In practice most commanders enjoyed a close and harmonious relationship with their chief of staff, allowing them to delegate much of the routine management of their unit to the staff officer, while the commander concentrated on more pressing matters. During the fighting of 1870–71 the Prussians proved to be far more capable than the French at adapting to changing circumstances, not least because of the smooth functioning of the general staff.

0 На практике у большинства командиров были тесные и гармоничные отношения со своим начальником штаба, что позволяло им делегировать большую часть рутинного управления своим подразделением штабному офицеру, в то время как командир сосредоточивался на более насущных вопросах. Во время боев 1870–1871 годов пруссаки оказались гораздо более способными, чем французы, приспосабливаться к меняющимся обстоятельствам, не в последнюю очередь благодаря бесперебойной работе генерального штаба.

→The Reorganisation Commission evolved into the general staff, a body of officers of the highest intelligence who were responsible for organisation and implementation of military plans, as well as the ongoing analysis of military developments. At every higher level of command, unit commanders – who continued to be selected in the traditional manner, on the basis of a mixture of seniority and patronage – were assisted by a highly trained chief of staff. The latter had the right to dispute any decisions made by the commander, and could appeal to the next higher level of command in the event of such a disagreement.

0 Комиссия по реорганизации превратилась в генеральный штаб, орган офицеров высшей разведки, которые отвечали за организацию и реализацию военных планов, а также за постоянный анализ военных разработок. На каждом более высоком уровне командования командирам подразделений, которые по-прежнему отбирались традиционным образом на основе сочетания старшинства и патронажа, оказывал помощь высококвалифицированный начальник штаба. Последний имел право оспаривать любые решения, принятые командиром, и в случае такого разногласия мог подавать апелляцию на следующий более высокий уровень командования.

→Once the fighting began the conduct of the war raised several further issues. Prussia was unique in the structure of its general staff, itself an innovation in response to a previous war. After the heavy defeat at Napoléon’s hands in 1806 the Prussian king Friedrich Wilhelm III established a Military Reorganisation Commission to analyse all aspects of their defeat, and to make recommendations for changes. Prussia had already instigated the assignment of military experts to assist generals – professional soldiers who were there to offset the inexperience of the aristocratic commanders – but the manner in which many senior commanders ignored the advice of their experts played a large role in the Prussian defeat at the hands of Napoleonic France.

0 Как только начались бои, ведение войны подняло еще несколько вопросов. Пруссия была уникальной в структуре своего генерального штаба, ставшего нововведением в ответ на предыдущую войну. После тяжёлого поражения от рук Наполеона в 1806 году прусский король Фридрих Вильгельм III учредил Комиссию по военной реорганизации для анализа всех аспектов поражения и созданию рекомендаций по изменениям. Пруссия уже инициировала назначение военных экспертов для оказания помощи генералам - профессиональных солдат, которые должны были компенсировать неопытность командиров-аристократов - но манера старших командиров игнорировать советы своих экспертов, сыграло большую роль роль в поражении Пруссии от рук наполеоновской Франции.

→Regardless of the size of the reserves available, the efficiency of mobilisation proved to be a crucial factor. Both nations had good railway systems, but although the German network was denser, the key to German success was the efficient mobilisation plan. As a result, German reserves were delivered to the frontier on schedule, while the French system rapidly degenerated into chaos, with over 100,000 troops being left in the wrong locations.2 Any initial numerical advantage that France might have held evaporated before it could be exploited.

0 Независимо от размера имеющихся резервов, эффективность мобилизации оказалась решающим фактором. У обеих стран была хорошая железнодорожная система, но, хотя немецкая сеть была более густой, ключом к успеху Германии был эффективный план мобилизации. В результате немецкие резервы были доставлены к границе по графику, в то время как французская система быстро скатилась в хаос, когда более 100,000 солдат оказались в неправильных местах. Любое первоначальное численное преимущество, которое могла иметь Франция, испарилось, прежде чем оно могло быть использовано.

→The result was that Prussia was able to mobilise a substantial force of trained soldiers in times of war, though at the outset of hostilities with France, the larger French standing army placed Prussia at a disadvantage. Nevertheless, despite its smaller population, Prussia and the North German Confederation – which rapidly adopted Roon’s policy of conscription and reserve service – could ultimately muster a larger force.

0 В результате Пруссия смогла мобилизовать значительные силы обученных солдат во время войны, хотя в начале военных действий с Францией большая французская постоянная армия поставила Пруссию в невыгодное положение. Тем не менее, несмотря на меньшую численность населения, Пруссия и Северо-Германская конфедерация, которые быстро приняли политику Роона по призыву и резервной службе, смогли в конечном счёте собрать больше сил.

→One of the stark differences between the combatants was the issue of conscription. France had a large standing army, and could therefore field a substantial force at short notice. However, like all European armies, it also relied extensively on reservists to bring the army up to full strength. Prussia embarked on a modernisation of its army in the middle of the 19th century, and in 1859 Albrecht von Roon was appointed Minister for War. After three years of political wrangling he was able to persuade the Prussian parliament to approve a programme of conscription, with three years’ service followed by several years as a reservist.1

0 Одним из серьезных различий между воюющими сторонами был вопрос о призыве на военную службу. У Франции была большая постоянная армия, и поэтому она могла выставить значительные силы в кратчайшие сроки. Однако, как и все европейские армии, она также широко полагалась на резервистов, чтобы довести армию до полной численности. Пруссия приступила к модернизации своей армии в середине 19 века, и в 1859 году Альбрехт фон Роон был назначен военным министром. После трёх лет политических споров ему удалось убедить прусский парламент утвердить программу воинской повинности, с трехлетней службой, за которой следовали несколько лет в качестве резервиста.1

→This remarkably swift victory was achieved despite the French being supported by a larger population, which should have allowed her to field the larger army, many of whom would also have been veterans of the Wars of Independence in Italy and the intervention in Mexico in 1862–67. Military theorists of all nations – including the victorious Germans – swiftly began to analyse the factors that contributed to this surprising outcome.

0 Эта удивительно быстрая победа была достигнута, несмотря на то, что французов поддерживало большее население, что должно было позволить ей выставить более крупную армию, многие из которых также были ветеранами войн за независимость в Италии и интервенции в Мексику в 1862-1867 годах. Военные теоретики всех наций - включая победоносных немцев - быстро начали анализировать факторы, способствовавшие этому неожиданному исходу.

→Perhaps the most important war that influenced military thinking during the build-up to the First World War was the conflict between France and Prussia in 1870–71. The stark fact resulting from this was that the North German Confederation, which would combine to form Germany before its end, inflicted a decisive defeat upon France. The conflict was effectively decided on 2 September 1870, when Napoléon III and over 100,000 French soldiers surrendered at Sedan, only forty-five days after the start of hostilities, though the Siege of Paris and fighting elsewhere in France dragged on for several months.

0 Возможно, самой важной войной, которая повлияла на военное мышление во время подготовки к Первой мировой войне, был конфликт между Францией и Пруссией в 1870-1871 годах. В результате Северо-Германская конфедерация, которая в будущем образует Германию, нанесла Франции сокрушительное поражение. Конфликт был эффектно окончен 2 сентября 1870 года, когда Наполеон III и более 100000 французских солдат сдались в Седане, всего через 45 дней после начала военных действий, хотя осада Парижа и бои в других частях Франции затянулись ещё на несколько месяцев.

→These movements offered the combatants the tantalising prospect of a decisive victory. The fact that the three major antagonists in the East – the Germans, the Austro-Hungarians, and the Russians – had all, in their own ways, anticipated the difficulties of imposing their will upon the battlefield appeared to do little to stop them from pressing on regardless.

0 Эти движения открывали противникам соблазнительную перспективу решающей победы. Тот факт, что три основных антагониста на Востоке - немцы, австро-венгры и русские - все по-своему предвосхитили трудности навязывания своей воли на поле боя, казалось, мало что могло сделать, чтобы остановить их от дальнейшего давления.

→There had been plenty of indicators in the later part of the 19th century that future wars would be very different. Despite this, there was a strong desire by all of the nations involved in the First World War to attempt to apply what had been learned to existing doctrine, rather than face the task of creating an entirely new doctrine. This, too, has been a common feature throughout history, with few nations or armies prepared to take the risk of abandoning familiar and widely established policies in favour of new ways of fighting. In the conflict between the Central Powers and Russia the casualties suffered by both sides were as great as those in the West, but the battlefront moved back and forth over large areas.

0 В конце XIX века было множество признаков того, что будущие войны будут совсем другими. Несмотря на это, все страны, участвовавшие в Первой мировой войне, решительно стремились применять полученные знания к существующей доктрине вместо того, чтобы заниматься разработкой совершенно новой доктрины. Это также было общей чертой на протяжении всей истории, когда мало стран или армий были готовы пойти на риск отказа от знакомой и широко распространенной политики в пользу новых методов ведения боевых действий. В конфликте между Центральными державами и Россией потери с обеих сторон были такими же большими, как и на Западе, но боевые действия шли взад и вперед на больших территориях.

→Just as in the West, the nations fighting on the Eastern Front attempted to learn and apply the lessons of previous conflicts, much as they had analysed these earlier wars in order to prepare for future wars. One of the consistent features of the way that lessons from the past are learned by armies and nations has been that such lessons are usually only learned imperfectly, if at all. The failure to learn from previous wars, or even from the initial experiences of the fighting once it began, had catastrophic consequences. Millions were slaughtered on the battlefields of Europe, both East and West, on a scale that had previously been unimaginable.

0 Так же, как и на Западе, страны, воюющие на Восточном фронте, пытались изучить и применить уроки предыдущих конфликтов, во многом так же, как они проанализировали эти предыдущие войны, чтобы подготовиться к будущим войнам. Одна из неизменных особенностей того, как армии и страны извлекают уроки из прошлого, заключается в том, что такие уроки обычно извлекаются недостаточно хорошо, если вообще извлекаются. Неспособность извлечь уроки из предыдущих войн или даже из первоначального опыта боевых действий после их начала имела катастрофические последствия. Миллионы были убиты на полях сражений в Европе, как на Востоке, так и на Западе, в масштабах, которые ранее были невообразимы.

→The armies of the three Great Powers on the Western Front – Britain, France and Germany – operated in ways that were broadly similar. By contrast, the armies on the Eastern Front were radically different. The German Army was perhaps the most ‘professional’ of the three, with an experienced body of skilled senior officers, bound together by a camaraderie that gave them additional resilience. The army of the Austro-Hungarian Empire was to a very large extent the creation of a single man’s vision of war, and its success of failure would depend upon how good this vision was. The tsar’s army was a political battlefield, with different factions fighting for supremacy and regarding their own conflicts as being of paramount importance. All of the armies of the First World War had to adapt rapidly to the reality of war, and their ability to do so would have huge implications for the outcome of the conflict.

0 Армии трех великих держав на Западном фронте - Великобритании, Франции и Германии - действовали во многом одинаково. Напротив, армии на Восточном фронте радикально отличались. Немецкая армия была, пожалуй, самой «профессиональной» из трех, с опытным корпусом квалифицированных старших офицеров, объединенных духом товарищества, что придавало им дополнительную устойчивость. Армия Австро-Венгерской империи была в значительной степени создана исходя из видения одного человека, и ее успех или неудача будет зависеть от того, насколько хорошим было это видение. Царская армия была полем политической битвы, где различные фракции боролись за верховенство и считавшими свои распри чрезвычайно важными. Все армии Первой мировой войны должны были быстро адаптироваться к реальности войны, и их способность сделать это будет иметь огромное значение для исхода конфликта.

→Some areas, such as central Poland, were relatively flat and open, while dense forests and swamps dominated others, for example on the borders of East Prussia. The great Pripet Marshes forced the Russian Army to operate as two almost independent commands, and at the southern end of the long front was the line of the Carpathian Mountains, a natural barrier that protected the Hungarian plain. All of these landscapes had a major influence on the fighting, and helped to shape the campaigns.

0 Некоторые области, такие как центральная Польша, были относительно равнинными и открытыми, в то время как в других местностях преобладали густые леса и болота, например на границах Восточной Пруссии. Большие Припятские болота вынудили русскую армию действовать как два почти самостоятельных отряда, а на южном конце длинного фронта проходила линия Карпатских гор, естественная преграда, защищавшая Венгерскую равнину. Все эти ландшафты оказали большое влияние на ход боевых действий и форм проведения кампаний.

Резюме

Пол:: мужчина
Родной язык:: русский
С нами:: с 8 апреля 2012 г. (5303 дня) по приглашению notabenoid
Деятельность:: 710 версий перевода с общим рейтингом 0

Написать tyler88 личное сообщение