ukatana: комментарии

Нам обоим было страшно.

Тем временем, мы подошли к двери. Мы оба знали, почему мы не даем друг другу спуску. Просто не было никакого злого умысла.

- Ты рад, что это там, когда кто-то пытается вломиться в твой дом, – сказала она. – Потому что это может так сорвать им крышу, что город просто сотрет записи о произошедшем.

- Именно. И тогда никто не вспомнит твои уродливые мужицкие ботинки.

- Дьявольски уверен, что не собирался позволять Альфреду проделать это. Он наверняка соскреб бы их с моей головы с помощью льда или чего-то похожего.

Учитывая сленг Дрездена – покерфейс вероятнее. +) но можете просто зафигать свой вариант перевода.

Чаще всего фигурировали четверо волков – Билли, Джорджия, Энди и Кирби. Две парочки. Кирби погиб в романе «Продажная Шкура».

ему*

Сначала тоже решила, что он руки в замок сцепил, но дальше он пишет про свободную руку, которой он наносит удары, насколько я понимаю. т.ч. оставляем еду одну руку на защиту =/

Спасибо, а то у меня на работе мозг сломался и отказался работать)))

Обычная опечатка, скорее всего)

збс ценный комментарий) но как-то выделить сие слово надо, так что будут кавычки)

«Привели что-то в движение» – как-то корявенько будет в контексте звучать =/

Я подождал еще мгновение, давая всем рассмотреть абсолютно неподвижного огра, застывшего в момент нарушения закона Мэб.

Когда прояснилось, весь Зимний Двор увидел огра, застывшего в той же позе, что и был, когда я бросил в него заклинание.

Либо «я погрузился в холод»*

Вспышка света, арктический вой, крик воздуха, превращаемого в жидкость, и взрыв мороза и тумана, сконцентрированного вокруг огра. Воздух превратился в плотный, скользящий туман, и на несколько секунд воцарилась тишина. Я ждал, пока туман рассеется, и спустя несколько долгих секунд начало проясняться, прокатываясь остатками шторма, который я призвал впервые.

Я поднял свою правую руку, которая проецировала мою энергию, сфокусировал свою волю и крикнул:
– «Infriga!»

Зима внутри меня была мучительна в своей агонии, но, по крайней мере, когда я был в нее погружен, я не мог [b]чувствовать[/b].

Все, что я должен был сделать – это подумать о всех тех, кого я оставил. О каждом, кого я оставил позади, в Чикаго. Мой брат, Томас. Моя ученица, Молли. Мои друзья. Моя дочь. Кэррин. Я думал о них и чувствовал как что-то в моей груди разрывается на части.