lielbel: переводы
Тореадори з Васюкiвки / Тореадоры из Васюковки
→Усе суньголов полетiло к бiсовому батьку! А потiм ми вийшли зi школи i, згуртувавшись табунцем навколо Галини Сидорiвни, пiшли на рiчку, а тодi в поле, а тодi до лiсу… I ходили так довго-довго, до самiсiнького вечора. I майже нiчого не говорили, просто отак ходили разом i не хотiли розлучатися. А тодi в лiсi посiдали на галявинi кружка навколо неї i спiвали пiсень. Довго-довго… I нiхто не викрикував, як то буває, всi дуже старалися, i виходило так гарно, як нiколи. I пiснi вибирали всi лiричнi, мелодiйнi, що хапали за душу. I в дiвчат по щоках текли сльози, та й не тiльки в дiвчат… I нiхто не ховався, бо чого ж ховатися, як пiсня бере за душу. А на другий день було весiлля. Ну, що вам сказати?
0 Всё стремительно полетело к чёртовой матери! А потом мы вышли из школы и, окружив Галину Сидоровну табунком, пошли на речку, а потом в поле, а потом в лес... И ходили так долго-долго, до самого вечера. И почти ничего не говорили, просто так ходили вместе и не хотели расставаться. А тогда в лесе на поляне сели вокруг неё и пели песни. Долго-долго... И никто не выкрикивал, как это бывает, все очень старались, и получалось так красиво, как никогда. И песни выбирали все лирические, мелодические, душевные. И у девчонок по щекам текли слёзы, да и не только у девчонок... И никто не прятался, потому что чего прятаться, если песня берёт за душу. А на второй день была свадьба. Ну, что вам сказать?
→Який тут мiг бути художнiй виступ Гребенючки, i художньо-гумористичний виступ Колi Кагарлицького, не кажучи вже про Карафольчин «мадригал»?
0 Какое уж тут могло было быть художественное выступление Гребенючки и художественно-юмористическое выступление Коли Караглицкого, не говоря уже о Карафольчином "мадригале"?
→А ми, хлопцi, як по командi, повернули голови й стали дивитися у вiкно, кривлячись i кусаючи губи. I ковтали i нiяк не могли проковтнути щось туге, що нiби застряло у горлi.
0 А мы, парни, как по команде повернули головы и стали смотреть в окно, кривясь и кусая губы. И глотали и не могли проглотить что-то тугое, будто застрявшее в горле.
→Дiвчатка враз голосно заревли, i кинулися до неї, i обхопили, облiпили її з усiх бокiв, i почали цiлувати, плачучи.
0 Девчонки враз громко заревели и бросились к ней, окружили, облепили со всех сторон, и начали целовать, плача.
→Губи в неї тремтiли, пiдборiддя тремтiло, вона часто-часто клiпала очима. I тут ми помiтили, що вона… плаче… Що тут знялося! Буря!
0 Её губы дрожали, подбородок дрожал, она часто-часто моргала. И тут мы заметили, что она... плачет... Что тут началось! Буря!
→Ми чули, як вона пiдiйшла, спинилася перед дверима. I якусь хвилю стояла, не наважуючись зайти. Вона стояла там, а ми стояли тут. I це була мить, яку важко передати… I от дверi розчахнулися, i вона завмерла на порозi. Вона повiльно обвела нас усiх поглядом, — здається, зазирнула кожному в очi. I мовчки простягнула до нас руки — наче хотiла всiх разом обняти.
0 Мы слышали, как она подошла, остановилась перед дверью. И какое-то время стояла, не решаясь зайти. Она стояла там, а мы стояли здесь. И это был момент, который сложно передать... И вот двери распахнулись, и она замерла на пороге. Она медленно обвела нас всех взглядом -- кажется, заглянула каждому в глаза. И молча протянула к нам руки -- будто хотела обнять всех разом.
→У коридорi — знайомi легкi й швидкi кроки. Я не знаю, як це вийшло, але враз ми всi, мов по командi, не змовляючись, пiдхопились i встали ще до того, як вона зайшла. Домовленостi заранi про це не було. I коли вона рвучко, як завжди, розчинила дверi, ми вже стояли за партами з букетами в руках, — нерухомо як укопанi.
0 В коридоре -- знакомые лёгкие и быстрые шаги. Я не знаю, как так вышло, но в один миг мы все, как по команде, не сговариваясь, поднялись и встали ещё до того, как она зашла. Договорённости об этом не было. И когда она решительно, как всегда, открыла дверь, мы уже стояли за партами с букетами в руках, неподвижные, как вкопанные.
→Нi-ко-ли! Чи не вперше в життi це безжальне слово так вразило мене!.. Серце моє стиснулося…
0 Ни-ког-да! Едва ли не впервые в жизни это безжалостное слово так меня ранило. Моё сердце сжалось.
→I це наше мовчання було якоюсь наче увертюрою до всього того, що мало вiдбутися. Ми настроювались на серйозний лад. Ми згадували все, що пережили разом з Галиною Сидорiвною за цi сiм довгих рокiв. Вона була нашою першою вчителькою, коли ми прийшли до школи у перший клас. А ми були її першими учнями. Вона тiльки закiнчила тодi одинадцять класiв (тодi були школи-одинадцятирiчки) i перший рiк почала вчителювати в молодших класах. Вона вчила нас i вчилася сама — заочно у педiнститутi. Ми закiнчили п'ять класiв, а вона педiнститут. Ми складали перший у своєму життi екзамен, а вона — державнi iспити. I з учительки молодших класiв вона стала викладачем української мови i лiтератури. I продовжувала нас учити. I довела до восьмого класу. Ми думали, що i в восьмому класi вона буде, i в дев'ятому, i в десятому. Аякже! I от… Це якось просто не вкладалося в головi. Невже вона бiльше не буде «нашою вчителькою»! Нiколи бiльше не ввiйде в клас легкою й швидкою ходою, не кине журнал на стiл, не спитає дзвiнко, як завжди, одне й те саме: «Ну, хто з вас не приготував на сьогоднi завдання? Признавайтесь!» Пiсля цього запитання я майже завжди лягав грудьми на парту, ховаючись за спину Стьопи Карафольки, що сидiв передi мною. Але вона завжди помiчала це i казала: «Рень, до дошки!» I я пiдводився червоний як мак i, зiтхаючи, плентався до дошки… Невже цього не буде нiколи?!
0 И это наше молчание было будто какой-то увертюрой ко всему, что должно было произойти. Мы настраивались на серьёзный лад. Мы вспоминали всё, что пережили вместе с Галиной Сидоровной за эти семь долгих лет. Она была нашей первой учительницей, когда мы пришли в школу в первый класс. А мы были её первыми учениками. Она тогда только закончила одиннадцать классов (тогда были школы-одиннадцатилетки) и первый год стала преподавать в младших классах. Она учила нас и училась сама -- заочно в пединституте. Мы закончили пять классов, а она пединститут. Мы сдавали свои первые экзамены, она -- государственные. Из учительницы младших классов она стала преподавателем украинского языка и литературы. И продолжала нас учить. И довела до восьмого класса. Мы думали, что она будет и в восьмом, и в девятом, и в десятом... А как же! И вот... Это просто не укладывалось в голове. Неужели она никогда больше не будет "нашей учительницей"! Никогда больше на войдёт в класс лёгкой и быстрой походкой, не бросит журнал на стол, не спросит звонко, как всегда, одно и то же: "Ну, кто из вас сегодня не готов? Признавайтесь!". После этого вопроса я почти всегда ложился грудью на парту, прячась за спиной Стёпы Карафольки, что сидел передо мной. Но она всегда замечала это и говорила: "Рень, к доске!". И я вставал, красный, как мак, и, вздыхая, волочился к доске... Неужели, этого не будет никогда?!
→Наш друг восьмикласник Вовка Маруня бездоганно органiзував «службу безпеки», i ми були спокiйнi, що цiкава пацанва не зiпсує нам справи. Бо то такий нахабний народ, що пооблiплював би всi вiкна, почав би хихикати i гогокати i все б зiрвав. Вовка розставив пости i блокував усi входи i виходи.
0 Наш друг, восьмиклассник Вовка Маруня, безупречно организовал "службу безопасности", и мы были спокойны, что любопытная пацанва не испортит нам дело. Потому что тот наглый народ, что облепил бы все окна, начал хихикать и гоготатать, всё бы сорвал. Вовка расставил посты, заблокировал все входы и выходы.
→Надзвичайно святковi, гарно вбранi, чистенькi, з величезними букетами квiтiв, ми в урочистому мовчаннi пройшли по килиму-дорiжцi за свої парти, сiли й почали чекати.
0 Невероятно праздничные, наряженные, чистенькие, с огромными букетами цветов, мы в торжественном молчании прошли по ковру-дорожке за свои парты, сели и стали ждать.
→Ну що ж, для офiцiйного прощання цiлком задовiльно.
0 Что ж, для официального прощания вполне сносно.
→На завершення урочистого прощання Антончик Мацiєвський сфотографує Галину Сидорiвну з усiм класом.
0 В завершение торжественного прощания Антончик Мациевский сфотографирует Галину Сидоровну со всем классом.
→Карафолька густо почервонiв i похилив голову. Але тут на нас усi затюкали, i ми змушенi були визнати, що так, звичайно, вiрш можна читати, бо це ж не для друку, а просто, а якби для друку, тодi iнша рiч…
0 Карафолька густо покраснел и опустил голову. Но тут нас все затюкали, и мы были вынуждены признать, что так, конечно, стих читать можно, это же не для печати, а просто, вот если для печати, тогда другое дело...
→Це так доводив Карафолька. Але ми з Павлушею заперечили, що справжнiй поет тим i вiдрiзняється вiд графомана, що вмiє долати творчi труднощi.
0 Так это доводил Карафолька. Но мы с Павлушей возразили, что настоящий поэт тем и отличается от графомана, что умеет преодолевать творческие трудности.
→I ми подаруємо їй цю фотографiю з хвилюючим написом i всi-всi розпишемося.
0 И мы подарим ей эту фотографию с трогательной подписью и все-все распишемся.
→А «Дорога наша Галино Сидорiвно» ну не читалось аж нiяк. То вже були не вiршi, а чистiсiнька проза. Тому й довелось обмежитися безособовим: «Дорога i любима учителько!»
0 А "Дорога вы нам, Галина Сидоровна", ну не читалось никак. Это уже были не стихи, а чистая проза. Потому и пришлось ограничиться безличным: "Дорогая вы наша учительница!".
→Не ставала Галина Сидорiвна у рядок, хоч ти лусни! Якби вона булат; скажiмо, Ганна Iванiвна (як Гребенючка), то все дуже просто: «Дорога наша Ганно Iванiвно!», «Ми вас любимо, Ганно Iванiвно!», «Не забудемо Ганну Iванiвну…». Але називати її Ганною Iванiвною, коли вона Галина Сидорiвна, було б нетактовно.
0 Не становилась Галина Сидоровна в строчку, хоть ты тресни! Будь она, скажем, Анна Ивановна (как Гребенючка), то всё было бы просто: "Дорога вы нам, Анна Ивановна!", "Мы так любим вас, Анна Ивановна!", "Не забудем мы Анну Ивановну...". Но называть её Анной Ивановной, если она Галина Сидоровна, нетактично.
→Карафолька почав бити себе в груди i присягатися, що вiн дуже старався, але в нього нiчого не вийшло.
0 Карафолька стал бить себя в грудь и клясться, что он очень старался, но ничего не получилось.
→По-друге (i це головне!), «мадригал» був безособовий i неконкретний — у ньому жодного разу Галина Сидорiвна не називалася на iм'я.
0 Во-вторых (и это главное!), "мадригал" был безличный и неконкретный -- Галина Сидоровна в нём ни разу не была названа по имени.
Резюме
- Пол:
- женщина
- Родной язык:
- русский
- С нами:
-
с 6 апреля 2013 г.
(4943 дня)
Не является членом клуба. - Деятельность:
-
452 версии перевода
с общим рейтингом 1
2 комментария