mowboy: переводы

Stieg Larsson. The Girl Who Kicked the Hornet's Nest / Стиг Ларссон.Девушка, разворошившая осиное гнездо

→The job fell to a young man who had worked at S.I.S. since 1970, and whose background and political loyalty made him eminently qualified to work alongside the officers in the Section. In his free time he was a member of an organization called the Democratic Alliance, which was described by the social-democratic media as extreme right-wing. Within the Section this was no obstacle. Three others were members of the Democratic Alliance too, and the Section had in fact been instrumental in the very formation of the group. It had also contributed a small part of its funding. It was through this organization that the young man was brought to the attention of the Section and recruited.

0 Эта работа досталась молодому человеку, который являлся сотрудником ШВБ с 1970 года, и чьё происхождение и политическая приверженность сделали его несомненно достойным работы в рядах офицеров Секции.

→Out of this somewhat esoteric bureaucratic debate, a need had arisen for the Section to assign a trusted colleague to the operation who could reinforce its control, espionage in fact, against members of the Immigration Division.

0 Результатом одного из таких тайных бюрократических споров, стала необходимость выделения для Секции доверенного коллеги, способного усилить контроль за, фактически, шпионажем в рядах Иммиграционного Отдела.

→The criticism meant that the Section's future was questioned. That year the threat of terrorism was made a priority in S. I. S. In terms of espionage it was a sad chapter in their history, dealing as they were mainly with confused youths flirting with Arab or pro-Palestinian elements. The big question within the Security Police was to what extent personnel control would be given special authority to investigate foreign citizens residing in Sweden, or whether this would go on being the preserve of the Immigration Division.

0 Критика означала то, что будущее Секции находится под большим вопросом. В тот год основным приоритетом ШВБ была принята борьба с угрозой терроризма. Для истории борьбы со шпионажем это была грустная глава, когда они были вынуждены заниматься по большей части запутавшейся молодёжью, заигрывающей с арабскими или про-палестинскими элементами. Большим вопросом внутри Службы Безопасности было нужно ли предоставлять особые полномочия отделу по контролю за персоналом в отношении иностранных граждан, проживающих в Швеции, или же эта функция сохранится за Иммиграционным Отделом.

→Criticism of the Section had increased during the first half of the seventies, and by mid-decade Gullberg had heard several proposals that the budget be reduced, and even suggestions that the operation was altogether unnecessary.

0 В первой половине семидесятых критика возрастала, к середине десятилетия Гуллберг слышал о нескольких планах по сокращении бюджета, и даже намёки на то, что весь проект был совершенно бесполезен.

→Gullberg still raged to recall the case of an officer hired by S.I.S. in 1968 whom he had personally evaluated as unsuitable. He was Inspector Bergling, a lieutenant in the Swedish army who later turned out to be a colonel in the Soviet military intelligence service, the G.R.U. On four separate occasions Gullberg tried to have Bergling removed, but each time his efforts were stymied. Things did not change until 1977, when Bergling became the object of suspicion outside the Section as well. His became the worst scandal in the history of the Swedish Security Police.

0 Гуллберг приходил в ярость каждый раз, вспоминая случай, когда в 1968 году в ШВБ был принят офицер, ранее охарактеризованный им как непригодный. Речь шла об инспекторе Берглинге, лейтенанте шведской армии, который, как выяснилось позже, являлся полковником советской военной разведки - ГРУ. 4 раза, используя разные предлоги, Гуллберг пытался добиться отставки Берглинга, и каждый раз они заканчивались ничем. И так продолжалось вплоть до 1977 года, когда Берглингера стали подозревать уже и вне Сектора. Это дело стало самым большим скандалом в истории Шведской Службы Безопасности.

→1976 had been a problematic year for the Section. Within S.I.S. - among the few people who actually knew about the existence of the Section - a certain amount of criticism had surfaced. During the past ten years, sixty-five employees from within the Security Police had been dismissed from the organization on the grounds of presumed political unreliability. Most of the cases, however, were of the kind that were never going to be proven, and some very senior officers began to wonder whether the Section was not run by paranoid conspiracy theorists.

0 1976 год был для Секции весьма тяжёлым. В рядах ШВБ - среди тех немногих сотрудников, знавших о существовании Секции - стали появляться критические настроения. За минувшие 10 лет 65 сотрудников Секретной Полиции было исключено из рядов службы на основании предполагаемой политической ненадёжности. Однако в большинстве случаев никаких доказательств так никогда представлено и не было, в результате чего некоторые весьма высокопоставленные офицеры начали сомневаться не управляется ли Сектор теоретиками, страдающими параноидальной манией заговоров.

→To Gullberg's frustration, the question of Palme's possible Russian contacts was never resolved. Despite persistent attempts to establish the truth and uncover the crucial evidence - the smoking gun - the Section had never found any proof. In Gullberg's eyes this did not mean that Palme might be innocent, but rather that he was an especially cunning and intelligent spy who was not tempted to make the same mistakes that other Soviet spies had made. Palme continued to baffle them, year after year. In 1982 the Palme question arose again when he became Prime Minister for the second time. Then the assassin's shots rang out on Sveavägen and the matter became irrelevant.

0 К огромному неудовольствию Гуллберга вопрос о возможной связи Пальме с Русскими так и не был решён. Несмотря на многочисленные попытки выяснить правду и сделать тайное явным - добыть неоспоримые улики - Секции доказать так ничего и не удалось. По мнению Гуллберга это говорило не о том, что Пальме невиновен, а скорее свидетельствовало о нём как о шпионе особой хитрости и ума, не склонном к ошибкам, подобным тем, которые совершили другие советские разведчики. Год за годом Пальме водил их за нос. В 1982 задача снова обрёла актуальность в связи с повторным избранием Пальме на должность премьер-министра. А потом прозвучали выстрелы наёмного убийцы на Свеаваген и вопрос потерял свою актуальность.

→Palme's suitability as Prime Minister had been the object of more than one lunch conversation in the corridors of S.I.S. In 1969, Vinge had been dismissed from the service after he had given voice to the view, shared by many inside the Division, that Palme might be an agent of influence for the K.G.B. Vinge's view was not even controversial in the climate prevailing inside the Firm. Unfortunately, he had openly discussed the matter with County Governor Lassinanti on a visit to Norrbotten. Lassinanti had been astonished and had informed the government chancellor, with the result that Vinge was summoned to explain himself at a one-on-one meeting.

0 Соответствие Пальме занимаемой должности премьер-министра было темой многочисленных "кухонных пересуд" в коридорах ШВБ. В 1969 году Винге был уволен со службы после того, как высказал мнение - которое разделяли многие внутри Управления - что Пальме мог быть агентом влияния КГБ. Позиция Винге по сути своей нисколько не противоречила атмосфере, царившей в Конторе. К сожалению он имел неосторожность открыто обсудить этот вопрос с государственным губернатором Лассинанти во время визита в Норрботтен. Лассинанти был ошеломлён и доложил премьер-министру, после чего от Вингера потребовали объяснений на встрече один на один.

→It was clear to Gullberg that the Section for Special Analysis could become a politically sensitive unit and the job description was expressly vague. The written record was meagre in the extreme. In September 1964, Prime Minister Erlander signed a directive that guaranteed the setting aside of funds for the Section for Special Analysis, which was understood to be essential to the nation's security. This was one of twelve similar matters which the assistant chief of S.I.S., Hans Wilhelm Francke, brought up during an afternoon meeting. The document was stamped top secret and filed in the special protocol of S.I.S.

0 Гуллбергу было совершенно очевидно, что Сектор Особой Аналитики мог стать политически чувствительным отделом, а должностные инструкции были прописаны весьма туманно.

→At the age of forty Gullberg consequently found himself in a situation where he did not have to explain his actions to any living soul and could initiate investigations of anyone he chose.

0 В возрасте 40 лет Гуллберг оказался в ситуации, когда ему не нужно было отчитываться о своих действиях ни перед одной живой душой, и он мог инициировать расследование в отношении любого человека на свой выбор.

→In the organization, Gullberg and his employees disappeared from public view - they were financed through a special fund, but they did not exist anywhere in the formal structure of the Security Police, which reported to the police commission or the justice department. Not even the head of S. I. S. knew about the most secret of the secret, whose task it was to handle the most sensitive of the sensitive.

0 Будучи частью организации, Гуллберг и его сотрудники исчезли из всеобщего обозрения - они финансировались из специального фонда, но формально не присутствовали ни в одном из отделов структуры Службы безопасности, которая представлялась полицейской комиссии или департаменту юстиции. Даже глава ШВБ, чьей обязанностью было управлять самым секретным из всех секретов, ничего не знал об этой самой тайной из тайн.

→The Section became a micro-organization within the Division - outside, above, and parallel to the rest of the Security Police. This also had geographical consequences. The Section had its offices at Kungsholmen, but for security reasons almost the whole team was moved out of police headquarters to an eleven-room apartment in Östermalm that had been discreetly remodelled into a fortified office. It was staffed twenty-four hours a day since the faithful old retainer and secretary Eleanor Badenbrink was installed in permanent lodgings in two of its rooms closest to the entrance. Badenbrink was an implacable colleague in whom Gullberg had implicit trust.

0 Секция стала микро-организацией внутри Отдела, существующей вне её, над ней и параллельно остальной Службе Безопасности. Эта ситуация имела и географические последствия. Часть офисов Секции располагалось на Кунгсхольмен, однако по соображениям безопасности почти всех сотрудников перевели из главного полицейского управления в одиннадцати комнатное помещение на Остермальм, которое было предусмотрительно переоборудовано в основательно укреплённый офис. <>

→Formally, Gullberg was subordinate to a line of people in the hierarchy under the head of Secretariat of the Security Police, to whom he had to deliver monthly reports, but in practice he had been given a unique position with exceptional powers. He, and he alone, could decide to put Säpo's top bosses under the microscope. If he wanted to, he could even turn Per Gunnar Vinge's life inside out. (Which he also did.) He could initiate his own investigations or carry out telephone tapping without having to justify his objective or even report it to a higher level. His model was the legendary James Jesus Angleton, who had a similar position in the C. I. A., and whom he came to know personally.

0 В соответствии с существующей иерархией Гуллберг формально отчитывался ряду начальников, находящихся в прямом подчинении у главы Секретариата Службы Безопасности, принося им ежемесячные рапорты, но фактически онзанимал уникальную должность с расширенными полномочиями. Он, и только он мог принять решение об изучении главы СБ под микроскопом. Ему ничего не стоило вывернуть наизнанку жизнь Пера Гуннара Винге. (Чем он тоже не преминул воспользоваться). Он мог инициировать своё собственное расследование или организовать запись телефонных разговоров без объяснения причин и доклада вышестоящему руководству. Он в точности следовал модели, созданной легендарным Джеймсом Джесусом Анджелтоном*, который занимал точно такую же позицию в ЦРУ и которого он знал лично.
*Джеймс Джесус Анджелтон (9 декабря 1917 - 12 мая 1987) в течение ряда лет возглавлял в ЦРУ отделение контрразведки.

→During the first year the Section consisted of Gullberg and three hand-picked colleagues. Over the next ten years it grew to include no more than eleven people, of whom two were administrative secretaries of the old school and the remainder were professional spy hunters. It was a structure with only two ranks. Gullberg was the chief. He would ordinarily meet each member of his team every day. Efficiency was valued more highly than background.

0 В течение первого года Секция состояла из Гуллберга и ещё трёх специально отобранных сотрудников. В последующие 10 лет отдел вырос до одиннадцати человек из которых двое - административные секретари старой школы, а остальные - профессиональные охотники за шпионами. В структуре были представлены только два звания. Гуллберг был руководителем. Обыкновенно он встречался с каждым из членов его команды каждый день. Результативность значила для него гораздо больше, чем предыдущий опыт работы.

→"The Section" was Francke's idea. He called it "the last line of defence". An ultra-secret unit that was given strategic positions within the Firm, but which was invisible. It was never referred to in writing, even in budget memoranda, and therefore it could not be infiltrated. Its task was to watch over national security. He had the authority to make it happen. He needed the Budget chief and the Secretariat chief to create the hidden substructure, but they were old colleagues, friends from dozens of skirmishes with the Enemy.

0 "Секция" была идеей Франке. Он назвал её "последней линией обороны". Супер-секретному отделу выделялась стратегическое положение внутри Конторы, но фактически оно было невидимым. Он никогда не упоминался в официальных документах, даже в бюджетном отчёте, благодаря чему утечки информации просто не могло быть. Главной задачей отдела предполагался контроль за национальной безопасностью. И у него были все полномочия для осуществления этой задачи. Правда, ему нужны были главы Финансов и Секретариата для создания тайной основы, но на них можно было положиться, ведь будучи старыми друзьями, коллегами они прошли через множество стычек с противником.

→In August 1964 Gullberg was summoned to an afternoon meeting with the assistant chief of the Security Police, Hans Wilhelm Francke. The other participants at the meeting were two individuals from the top echelon of the Firm, the assistant head of Secretariat and the head of Budget. Before the day was over, Gullberg had been appointed head of a newly created division with the working title of "the Special Section". The first thing he did was to rename it "Special Analysis". That held for a few minutes until the head of Budget pointed out that S.A. was not much better than S.S. The organization's final name became "the Section for Special Analysis," the S.S.A., and in daily parlance "the Section," to differentiate it from "the Division" or "the Firm," which referred to the Security Police as a whole.

0 В августе 1964 Гуллберга вызвали на послеобеденное совещание, собранное заместителем главы Службы Безопасности Хансом Вильхельмом Франке. Ещё двое присутствовавших были представителями высшего эшелона власти Конторы: заместитель главы Секретариата и глава Финансов. День ещё не закончился, а Гуллберга уже назначили главой вновь созданного отдела под рабочим названием "Особый Сектор". Первое, что он сделал - переименовал отдел в "Особой Аналитики". Это название просуществовало всего несколько минут, пока глава Финансов не заметил, что "ОА" не лучше "ОС". В результате окончательным названием стало "Сектор Особой Аналитики", СОА, в упрощенном варианте "Сектор", чтобы не создавать путаницу между "Отдел" или "Контора" - терминами, означавшие Службу Безопасности в целом.

→The Wennerström debacle had given rise to an avalanche of dilemmas within the Security Police. If a colonel on the defence staff could work for the Russians - he was also the government's adviser on matters involving nuclear weapons and security policy - it followed that the Russians might have an equally senior agent within the Security Police. Who would guarantee that the top ranks and middle management at the Firm were not working for the Russians? Who, in short, was going to spy on the spies?

0 Провал Веннестрёма вызвал бурю противоречий внутри Службы Безопасности. Если полковник министерства обороны способен работать на русских - а ведь он кроме этого был ещё и правительственным консультатом по вопросам ядерного оружия и безопасности - следовательно, у русских могут быть не менее высокопоставленные агенты в структуре Службы Безопасности. Где гарантии того, что верхушка Конторы и её "средний класс" тоже не сотрудничают с Советами? Одним словом, кто будет шпионить за шпионами?

→In 1963 Gullberg was transferred from Counter-Espionage to personnel control, a role that took on added significance in the wake of Wennerström's exposure as a double agent. During that period the foundation was laid for the "register of political opinions," a list which towards the end of the '60s amounted to around 300,000 Swedish citizens who were held to harbour undesirable political sympathies. Checking the backgrounds of Swedish citizens was one thing, but the crucial question was: how would security control within S.I.S. itself be implemented?

0 В 1963 Гуллберга перевели из контр-разведки в отдел контроля личного состава, на должность, которая приобрела ещё большую важность в свете разоблачения Веннестрёма, как двойного агента. В тот период служба уделяла особое внимание "регистру политических мнений" - списку, к концу 60х включавшему в себя около 300000 граждан Швеции, придерживающихся нежелательных политических взглядов. Однако мониторинг подноготной шведских граждан был лишь частью работы, основным оставался вопрос: как осуществлять контроль внутри ШВБ?

→The designation S. I. S. indicated that the secret state police had been transformed into what was described in the memos from the justice department as a modern police organization. This involved recruiting new personnel and continual problems breaking them in. In this expanding organization "the Enemy" were presented with dramatically improved opportunities to place agents within the division. This meant in turn that internal security had to be intensified - the Security Police could no longer be a club of former officers, where everyone knew everyone else, and where the commonest qualification for a new recruit was that his father was or had been an officer.

0 Название ШВБ указывало на то, что секретная государственная полиция трансформировалась в нечто новое, названное в официальном пресс-релизе департамента юстиции "современной полицейской организацией". Этот статус требовал новых сотрудников и как результат их "притирку". В растущей организации "врагу" предоставлялась гораздо больше возможностей для внедрения в структуру своих людей. На практик это означало необходимость усиления внутренней безопасности - Секретная Полиция переставала быть клубом бывших офицеров, где все друг друга знают, и где отец - бывший или действующий офицер - является главным критерием отбора новобранцев.

Резюме

Пол:: мужчина
Родной язык:: русский
С нами:: с 6 марта 2010 г. (6070 дней)
Не является членом клуба.
Деятельность:: 105 версий перевода с общим рейтингом 13
3 комментария
Карма: 1 (оценок: 3)

Написать mowboy личное сообщение