Готовый перевод Záhada hlavolamu / Тайна головоломки: 7 Ježek v kleci

Ёжик в клетке

"Говорят, вновь ёжик появился!"

- кричал Ярка Метелка, когда прибежал в клуб, где только должно было начаться создание шестого номера "ТАМ-ТАМа".

Мирек, до того склонившийся над разными бумагами, резко поднял голову.

"Да что ты говоришь?"

- выкрикнул скептически и изумлённо одновременно.

- "Ёжик в клетке?

Невероятно!"

"Но всё таки это так!

Мне тоже не верилось!"

- рассказывал Ярка дальше.

- "Но это сказал Станда Барту, а он никогда не врёт.

Внизу у рынка, будто бы, этого полно, каждый об этом говорит!"

Мирек начал спешно собирать бумаги и все принадлежности, подготовленные к производству шестого "ТАМ-ТАМа" и от волнения почти кричал: "Но мы должны точно это исследовать, что, где, и как, это всё же будет нечто для "ТАМ-ТАМа"!

Немедленно идём туда, бросьте всё!"

Его поспешность и нетерпеливость заразила всех остальных.

Однако, чуда не было, "ёжик в клетке" был старый и странный случай, который в городе в прошлые годы наделал много шума.

Ёжик в клетке не был никаким зверем, как можно было бы судить в соответствии с тем особым наименованием, который вывел "Быстрых стрел" из состояния равновесия.

Нет, не было в нём совершенно ничего живого.

Назывался так какой-то металлический корпус, который имел по всей поверхности продольное отверстие, идущее от одного конца корпуса к другому.

Одна часть прорези была чуть-чуть уже, чем другая, остальные же - более широкие.

Также на обоих концах корпуса было по одному круглому отверстию.

По крайней мере, такое описание сохранилось.

Внутри того удивительного неоткрываемого корпуса была звезда, тоже металлическая, с лучами во все стороны.

Она спокойно перемещалась внутри корпуса, позвякивала об него своими лучами каждый раз, когда её брали в руки, но было невозможно через узкие отверстия достать её из корпуса.

Это было абсолютно исключено.

И всё-таки говорят, что иногда звезду вытаскивали из её железного корпуса!

Коробка при этом оставалась совершенно целой. Да и у звёздочки лучи не гнулись и не ломались.

Когда одни лучи были направлены к определённым отверстиям в коробке и особым образом наклонены в разных углах, а другие лучи в это время выглядывали из корпуса сквозь иные отверстия, звёздочке сквозь одно из них удавалось беспрепятственно выскользнуть наружу и таким же образом вернуться обратно!

Принимая во внимание число лучей, количество отверстий в коробке и множество возможностей для перемещения звезды в ней, представлялись вероятными сотни и сотни тысяч различных позиций звезды в коробке.

Но из этих бесконечных возможных комбинаций лишь одна была правильной - та, что позволяла звезде проскальзывать наружу и обратно внутрь.

Эта головоломка, редкостная работа неизвестного кузнеца давних лет, была несомненно создана для совершенствования мысли и воспитания терпения.

Никакого другого смысла у ней не было.

Когда-то, много лет тому назад, жил в городке чудной парень, ему-то и принадлежал ёжик в клетке.

И лишь он умел вынимать звёздочку из коробки.

Отцы некоторых нынешних мальчишек рассказывали об этом.

Потом тот удивительный парень куда-то исчез.

То ли уехал куда-то, то ли умер - молва этого не сохранила.

С ним вместе исчезла и головоломка.

Но будто бы через несколько лет ёжек в клетке вновь объявился. То ли его выкопали из земли при перестройке какого-то подворья, то ли нашли, разбирая всякое старьё на чердаке. Известно, что из-за него шли настоящие битвы между тогдашними другостранскими ребятами и пацанами со Стинадел, теми, что и тогда и сейчас зовуться "Vontové".

А ёжик в клетке тем временем опять исчез.

Его недолгие появления, всегда соединённые с различными непонятными обстоятельствами, ждали как блеска иглы при её поиске в стоге сена.

Таинственную головоломку, о которой мечтали когда-то все городские парни и девчата и которую тот, кто разгадал бы загадку, не отдал и за целый свет, понемногу забывали.

И забыли бы совсем, если бы время от времени, раз в несколько лет, какой-нибудь очередной хвастун, хотевший привлечь к себе внимание, не устраивал переполох новостью, что кое-где кое у кого видел ёжика в клетке.

"Хуже всего, что во всё это впутан Марынчак," - говорил по дороге к рынку Мирек, обращаясь скорее к Йиндре Хойеру, чем ко всем.

Йиндра переехал в их городок только как три года и не знал ещё ничего о событиях, происходивших тут раньше.

"Разтрубил по всему свету, что знает о ёжике в клетке, и даже намекал, что головоломка теперь у него!

И тому уже четыре года.

Весь городок был тогда взбудоражен. О Марынчаке и его находке говорили с утра до вечера."

"А был ли у Марынчака ёжик на самом деле?" -

жадно спросил Йиндра.

Марек завертел головой.

"Ни хрена у него не было!

"Vontové" бы заполучили у Мартынчака ёжика, если бы уж он у него в самом деле завёлся!

Пришли к нему и потребовали, чтобы он им сам отдал ёжика.

Мол, это собственность Трущоб, ведь там ёжик впервые объявился.

Марынчак маленько засуетился.

Знаешь ведь, что "Vontové" - это особая каста и с ними лучше не связываться.

Но он, наверное, думал, что ....

Вантовские всюду тенью следовали за ним.

Он возвращался домой с синяками, весь избитый.

Они нападали на него по дороге в школу и из школы; а ещё если уже возвращался домой, где жил, из ворот на него часто вылетал кто-нибудь из Вонтов.

И всё время его убеждали, чтобы отдал им ёжика, иначе его мучения не кончатся.

Тщетно Маринчак клялся, что у него нет головоломки, что он рассказал эту новость только шутки ради.

Вонты ему не верили!

Это длилось очень долго!

Дней 14, уж точно не помню.

Потом отец Маринчака обо всём узнал и припугнул Вонтов полицией.

О двоих из них он однажды поломал клюшку, когда Вонты рискнули напасть на Маринчака и в его присутствии!

Вонты и взрослого человека не побоялись.

Тогда отец Маринчака действительно обо всём донёс.

Дорогу от улиц Трущоб к нам заполонили полицейские дозоры, Маринчак сам ходил в шолу и из школы под присмотром Длинного в каске (Так в Другой стороне называли полицейских.

Это, в общем-то, была правильная кличка, подчёркивающая высокий рост стражников.), а кроме школы никуда не ходил.

На Трущобы не отваживался даже взглянуть!"

Тут Мирек со своим рассказом умолк, но Индре было этого недостаточно.

"И как всё закончилось?

Что было потом?" -

набросился он на Мирка.

Быстроножка перехватил пересказ.

"Ну, это и всё," - сказал он.

Вонты потом пропали в своих трущобных улочках, Маринчака оставили в покое и желтую булавку Другая сторона не видела, наверное, с полгода."

То есть, жёлтая булавка была отличительным знаком Вонтов, парней из Трущоб.

Обычную булавку, со стеклянной жёлтой головкой, носили всегда и во всех случаях на лацкане пальто или на джемпере или рубашке.

Парни из Трущоб никогда не смешивались с парнями из других районов города.

Это была каста сама по себе, гордая, агрессивная, удивительная и непонятная для всех остальных, и внушающая страх.

Своё название "Вонты" трущобные мальчишки получили от фамилии Войтеха Вонта, делового парня, который много-много лет назад объединил всех ребят в Трущобах для совместной борьбы против всех обидчиков из других районов города.

Название района Трущобы давало многим насмешникам повод ко всяким острым замечаниям о позорном прошлом этого района, и мальчишки из него по праву чувствовали себя оскорблёнными, если кто-нибудь говорил, что они живут на бывшем эшафоте или что они являются потомками мастеров казни и с ними нечего общаться.

В те незабываемые годы это были известные и крупные расправы под руководством самого Войтеха Вонта.

Многие отцы сегодняшних мальчиков ещё о них рассказывали и лично знали Войтеха Вонта.

Потом Войтех Вонт вырос, но сотворённое им сплочение парней из Трущоб не исчезло.

Он выбрал себе способного заместителя, молодого отважного парня, который встал во главу Трущоб.

И хотя потом уже их главная деятельность не состояла в схватках с парнями других районов, в Трущобах для Вонтов (как назвались те парни в память о первом своём предводителе) по-прежнему хватало работы и развлечений.

И всегда, когда тот, кто стоял у них во главе, подрастал, он отказывался от своего места начальника; так, как некогда сделал Войтех Вонт.

Некогда выборы Великого Вонта, т.н.

предводителя, были связаны с внутренними разладами.

На это место было много претендентов и мения о них различались.

Коль даже слово уходящего Великого Вонта ничего не решало, затем начался обычный бой между парнями, жаждущими быть предводителями.

Способ и правила боя знали лишь самые близкие соратники Великого Вонта.

Остальные же о них скорее лишь догадывались, собирая из обрывочных и неохотных намёков тех, кто были в курсе.

Также об эмблеме и символе, который Великие Вонты при своей смене передавали как свидетельство того, что лишь они два являются Великими Вонтами, один уходящим, другой начинающим, не было много точных сведений.

Но с территории Трущоб не просачивалось даже то малое, что было известно обычным Вонтам о тех вещах, которые касались выборов Великого Вонта.

У трущобных была твёрдая дисциплина и они отлично хранили свою таинственность от всех остальных районов города.

Кто был однажды Вонтом и переселялся из Трущоб, терял свою принадлежность к Вонтам и уже не имел права носить жёлтую булавку, но охотно возвращался в Трущобы.

А своим новым товарищам на новом месте не говорил ни слова из того, что касалось Вонтов.

Каждому бывшему Вонту в целом хватало и того скрываемого недоумения тех, кто Вонтами никогда не были, и их напрасного желания, чтобы он им что-нибудь рассказал о тайном контененте трущобных улочек и закоулков.

Впрочем, в Трущобах жили только лишь старожилы, которым очень не нравилось путешествовать.

Действительно, пальцев на одной руке хватило бы, чтобы пересчитать парней, которые за последний год должны были отложить жёлтую булавку, потому что уже не жили в Трущобах.

Также теперь о Вонтах "Быстрые стрелы" рассказывали по пути к рынку, который был как раз на границе Другой стороны и Трущоб.

Мне всегда сверлила голову мысль," - рассуждал вслух Ярка, - "как эти Вонты, например, собирались или как они объяснялись, когда нужно было передать что-то необходимое!

Ведь в Трущобах, наверное, сотни Вонтов.

И там так сложно ориентироваться!

Думаю, там заблудится даже Длинный в каске.

Каждая улочка там вьётся, как улитка, одни лесенки, углы, пятачки и вновь проходы."

"Ты прав," - признался Мирек. -

"Некоторых из этих уголков нет даже на планах города."

"Это всё нам, возможно, только так кажется," - сказал Краснявчик, у которого было сегодня на редкость молчаливое настроение. -

"Это мы только так думаем, что там никто не ориентируется. Потому что ни один из нас в Трущобах, собственно, даже толком и не был!"

Действительно.

В Трущобы никто из ребят других районов не ходил, там всегда подстерегала опасность со стороны Вонтов.

Многие мальчики, живущие в городе с рождения, в Трущобах не были ещё ни разу!

Другие только пробежали, или прошли с родителями или другими взрослыми.

А без них забраться в Трущобы было отважным поступком.

Каждый чужак был вскоре узнан Вонтами, не помогала даже жёлтая булавка, прикрепленная на лацкане пальто для обмана Трущобных.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/112/1293

Переводчики: Julie, nespici, Sinister, lovermann