Готовый перевод Záhada hlavolamu / Тайна головоломки: 39 Stínadla v pohybu

Трущобы в движении

Часы событий шли медленно, но неумолимо.

Не было ни одного дня, чтобы ничего не произошло, не было мгновения, в который бег событий был ускорен или замедлен, или как-то изменён.

Люди работали, ходили по улицам, возы ездили, мальчишки и девчонки учились (или не учились) в школе, всё спокойно шло своим чередом.

Но что-то несмотря на это происходило!

Это спокойствие было лишь видимым!

Под его прикрытием течение событий было быстрым, и они это знали!

Клуб "Быстрых стрел" писал и рисовал свой "Там-там" и приводил в восхищение всю Другую сторону и Дворец.

"Сборник" со своей компанией, вращающейся вокруг Тонды Плигала, напрасно искал источники, из которых "Быстрые стрелы" черпали свои удивительные факты о Трущобах и Яне Тлескаче.

Разными тёмными путями он пытался догнать "Там-там" в его репортёрской деятельности.

Несколько взрослых начали нежелательно интересоваться событиями, описанными в "Там-таме", и одним из них был мужчина из дома номер пять по Тупиковой улочке.

И он также подметил, что из некоторых трудно читаемых и не разобранных страниц дневника Тлескача ему удалось бы, может, вычитать нечто более ясное о тайной работе Тлескача, и поэтому хотел выманить его у "Быстрых стрел".

К счастью для них, пока что у него это не вышло.

Мирек в процессе написания "Там-тама" был ещё осторожнее!

Ни слова он не проронил в следующих номерах о том, что "Быстрые стрелы" умеют вытаскивать ёжика из клетки; и что сам ёжик ещё разбирается, и внутри него спрятан драгоценный план.

И о том, что разгадана тайна работы Тлескача, в "Там-таме" тоже не было ни намёка.

Мирек чувствовал, что ещё не пришло время рассказывать об этой удивительной вещи миру.

И он писал "Там-там" так, чтобы читатели поняли удивительность находки, но при этом не поняли её суть.

Краснячек избегал "Быстрых стрел" как только мог.

Иногда это было очень сложно, потому что он жил (как и Быстроножка) в доме, где находился клуб "Быстрых стрел".

И часто случалось, что они встречали Краснячка (или лучше сказать, им приходилось встречать) на лестнице или во дворе дома.

Краснячек всегда лучше возвращался назад, чтобы не встречаться с Быстроножкой или "Быстрыми стрелами".

А если вернуться уже было невозможно (обычно это происходило в воротах дома), он быстро бежал им навстречу с опущенной головой совсем на них не глядя!

Иногда его видели вместе с группой Плигала, иногда он блуждал где-то по улочкам с "Братством Кошачьей лапки" в его походах за кошками, мышами и крысами.

Но "Братство Кошачьей лапки" преследовало ещё какие-то другие цели, нежели те, которыми увлекался любитель и дресировщик крыс Щетина!

Разве "Братство Кошачьей лапки" не было замечено и с Краснячеком и с народом из "Сборника" в Трущобах в сумасшедшем бегстве от преследовавших их Вонтов?

Не хватало лишь объяснения и связи во всём этом клубке событий.

А в Трущобах всё готовилось к большому празднику, который повторялся лишь раз в два или три года: выборы Великого Вонта.

То есть, нынешний Великий Вонт объявил, что он намерен добровольно сложить полномочия в пользу какого-нибудь своего младшего преемника, которого выберут Трущобы.

Великим Вонтом должен был быть паренёк всесторонне развитый, чтобы его все Трущобы могли полюбить, чтобы его признавали своим начальником и слушались его слов!

Он должен был быть сильный, умный и отважный!

Он не мог дать запугать себя какими-либо препятствиями.

Он должен был уметь всё.

Он проводил самые важные матчи в различных видах спорта между отдельными трущобными районами.

Он председательствовал на Трущобном совете при разрешении разных споров между Вонтами и даже между целыми улицами, иногда восстававшими одна против другой.

Он хранил Вонтскую традицию Трущоб, назначал начальников отдельных улиц, получал от них новости, хвалил, карал, определял меры наказания, был движущим рычагом целых Трущоб.

Великое Вонтство было тяжёлой, ответственной, но также и исключительной, и всемогущей должностью.

Поэтому не было удивительно, что каждый хотя бы немного тщеславный настоящий Вонт в самых скрытых закоулочках своего сердца тайно желал однажды стать Великим Вонтом!

Некоторым обычным Вонтам улыбнулось счастье по крайней мере так, что они стали начальниками своих улиц или подначальниками (если улица была слишком длинной и в ней было несколько участков), или даже после долгой и славной службы начальники становились участниками шестичленного Вонтского совета.

Других называли хотя бы "почтовыми курьерами".

Это были те, кто по предложению начальника улицы были назначены Вонтским советом доставлять быстрые новости из Вонтского совета всем начальникам улиц.

Но вот стать Великим Вонтом всегда удавалось лишь одному парню, и всегда лишь каждые два или три года, если нынешний Великий Вонт становился взрослым.

При голосовании за Великого Вонта обычно было так, что было известно наперёд, кто наверняка станет новым властителем Трущоб.

Как правило, это всегда был паренёк, который привлекал внимание своей отвагой, предприимчивостью, рассудительностью, телесной силой и проворством и любовью остальных ещё тогда, когда не было и намёка о том, что будут новые выборы Великого Вонта!

И когда потом действующий Великий Вонт выражал желание передать свои полномочия кому-нибудь другому, они уже почти наверняка знали, кто станет последователем, и вперёд было известно, что голосование будет в пользу этого удивительного паренька!

Однако иногда случалось, что какая-нибудь из улиц была несколько предвзята против этого предложенного любимца Трущоб, которому выпала возможность стать Великим Вонтом, и она предлагала в Великие Вонты кого-то из своего круга.

Такую оппозицию как правило переубеждал посредством начальника этой недовольной улицы сам уходящий Великий Вонт, потому что так было лучше!

На выборах недовольная улица со своим предложенным кандидатом всё равно бы не выиграла, потому что подавляющее большинство Трущоб голосовало бы за Вонта, который уже раньше убедительно привлёк к себе внимание своими способностями!

И если недовольная улица была переубеждена ещё до выборов, то на выборах она уже голосовала за предложенного всеми Вонта, а не против него.

Таким образом, выборы нового Великого Вонта были единодушнее, и с этим увеличивалась любовь к нему, что и было целью.

При выполнении таких сложных обязанностей это требовалось ему как воздух!

Бывали, однако, и такие случаи, когда недовольная улица не убеждалась ни доводами, ни внушениями уходящего Великого Вонта и неотступно требовала, чтобы новым Великим Вонтом был избран её кандидат.

И даже если она находила ему поддержку какой-нибудь из ближайших улиц, было очевидно, что его нельзя было рассматривать как действительного соперника в борьбе за Великое Вонтство.

Здесь решало уже не голосование, а личная схватка между кандидатами на пост Великого Вонта.

В Вонтской хронике, которая писалась Вонтским советом и передавалась из одного поколения в другое, были известны примерно три таких случая, когда за пост Великого Вонта боролось несколько кандидатов.

Никто из неосведомлённых не присутствовал на этих схватках и никто не знал, в чём они состоят.

Участники борьбы должны были хранить строгое молчание.

И действительно молчали. Как совет Вонтов, так и победители и побеждённые.

Последние ещё больше, чем остальные, потому что это было в их интересах не проболтаться, в чём они были слабее, что проиграли!

Лишь в Вонтской хронике, в этой толстой вечной книге, в которую уже несколько поколений Вонтских советов записывало события Трущоб, было написано, что было в основе битвы за звание Великого Вонта.

Но хроника никогда не попадала в руки некомпетентных.

И вот теперь снова был тот случай, что борьбу за должность Великого Вонта должен будет решить бой!

Наверное, ещё никогда до этого не было соперничество между двумя кандидатами на Великое Вонтство таким упорным и почти ровным, как в этот раз.

Трущобы разделились на два практически равных лагеря.

Один был за Лосну, другой - за Мажняка!

Каждодневные совещания отдельных улиц, ещё не определившихся, к какому лагерю присоединиться, были чем дальше, тем более оживлёнными и заканчивались горячими спорами и дракой с улицами с иным суждением.

У каждого лагеря было множество помощников, которые имели целью любыми способами переманивать на свою сторону новых сторонников и целые улицы.

Вонтский совет во главе с Великим Вонтом следил за ходом событий с тревогой и опасениями.

Ни при одном голосовании в Трущобах ситуация ещё не выглядела так неблагоприятно, нежелательно и неудачно, как на сей раз.

В других случаях, когда с Великим Вонтом не соглашалась одна или две (или даже и три) улицы, это не было катастрофой.

Эти две-три несогласные улицы не могли ничего сделать против множества довольных, и сами через несколько дней смирялись с тем, что был выбран иной Великий Вонт, нежели предложенный ими.

Сейчас же речь шла не о двух-трёх незначительных улочках!

Сейчас друг против друга стояли две почти равновеликие половины Трущоб, и каждая из них была готова стоять за предложенного ими предводителя Трущоб до последнего вздоха!

Даже если потом в битве выиграет предложеный Вонт той или другой стороны, смирится ли с этим сторона, потерпевшая поражение, если и с ней такое количество сторонников?

Признает ли она избранного Великого Вонта?

Не будет ли иметь к нему претензии?

Будет ли повиноваться?

Сможет ли Великий Вонт добиться их дружбы?

Можно ли и в дальнейшем положиться на вонтскую дисциплину?

Всё это были риторические вопросы, и Вонтский совет с действительным Великим Вонтом напрасно пытались повести ход всех этих событий в нужном направлении.

В Трущобах началось движение, и ничто не могло его остановить!

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/112/1325

Переводчики: Julie, OSMA