Готовый перевод Torment - Lauren Kate / Мучение - Лорен Кейт: 16. Три дня.

Утром, во время завтрака, Люси едва что-то съела.

Это был последний день перед отъездом всех студентов Береговой линии на День благодарения и Люси уже чувствовала себя одинокой. Чувствовать себя одинокой в толпе – это самое жуткое одиночество и она ничего не могла с этим поделать. Окружающие ее студенты радостно обсуждали поездку домой к их семьям, девушку или парня, которых они не видели с летних каникул, вечеринки, которые устраивали их лучшие друзьях на выходных.

Единственная вечеринка, на которую собиралась Люси в эти выходные – это жалкая вечеринка в ее пустой комнате.

Конечно, некоторые студенты из главной школы не уезжали на время праздников. Коннор Мэдсон, поступивший в Береговую линию из детского дома Миннесоты; Бренна Ли, чьи родители живут в Китае. Франческа и Стивен тоже остаются – сюрприз, сюрприз – и будут вести вечеринку в честь Дня Благодарения в столовой вечером в четверг.

У Люси была одна надежда на то, что Ариана будет приглядывать за ней и во время каникул в честь Дня Благодарения. Но, она едва ли видела девушку с тех пор, как Ариана доставила их троих обратно в Береговую линию. Она лишь мельком видела ее на Празднике урожая.

Все остальные собирались следующие два дня. Майлз к своей семье со сто с лишним гостями. Доун и Жасмин к своим родителям, которые собрались в особняке Жасмин в Саусалито. Даже Шелби, которая и словом не обмолвилась о том, что собирается в Бейкерсфилд, накануне разговаривала с мамой и недовольно простонала, – Да. Я знаю. Я там буду.

Для Люс это был самый неподходящий момент оставаться одной. Душевное беспокойство нарастало с каждым днем все больше, она не знала как вести себя с Дэниэлом или с кем-то другим. И еще она не могла перестать проклинать себя за то, что поступила так глупо прошлой ночью, позволив Майлзу зайти так далеко.

Всю ночь она приходила к одному и тому же выводу: не смотря на то, что она была расстроена из-за Дэниэла, то, что случилось с Майлзом, было только ее ошибкой. Именно она изменила.

Ей становилось физически плохо, когда она думала о Даниэле, сидящем там и молча наблюдающим за тем, как она целуется с Майлзом; представив, как он себя чувствовал, когда улетел с ее крыши. Так же, как она чувствовала себя, когда впервые узнала, что у Даниэля и Шелби что-то было – только еще хуже, так как это была настоящая измена. Еще один пункт, который нужно добавить в список доказательств, что она с Даниэлем не понимают друг друга.

Мягкий смех вернул ее обратно к недоеденному завтраку.

Франческа скользила вокруг столов в длинном черном с белыми крапинками жакете. Каждый раз, когда Люси смотрела на нее, на ее лице была сладкая улыбка, и она была увлечена разговором то с одним студентом, то с другим, но Люси все равно чувствовала себя под ее контролем. Если бы только Франческа могла узнать, о чем думает Люси, и что заставило ее потерять аппетит. Как дикие белые пионы, исчезнувшие прошлой ночью с аллеи, так могла и исчезнуть вера Франчески в стойкость Люси.

– Почему такая мрачная, подруга? – Шелби проглотила большой кусок бублика. – Поверь мне, ты немного пропустила прошлой ночью.

Люси не ответила. Ее мысли были далеки от костра на пляже. Она только что заметила Майлза, который тащился на завтрак намного позднее, чем обычно. Его Доджерская кепка была надвинута на глаза, плечи слегка опущены. Непроизвольно, она коснулась пальцами своих губ.

Шелби махала обеими руками над головой. – Он что, слепой? Земля – Майлзу!

Когда она наконец-то привлекла его внимание, Майлз неуклюже помахал их столу, практически споткнувшись о переносной столик. Он снова помахал и исчез за столовой.

– Я сплю, или Майлз только что вел себя как полный идиот? – Шелби закатила глаза и изобразила глупые движения Майлза.

Но Люси умирала от желания пойти за ним и ...

И что? Сказать ему не чувствовать себя смущенным? Что, тот поцелуй тоже был ее ошибкой? И то, что увлечение ею должно было кончиться плохо? То, что он нравился ей, но их отношения были невозможными. И что, не смотря на то, что они с Даниэлем сейчас в ссоре, ничто не угрожало их любви.

– Ну, в любом случае, как я уже говорила, – Шелби продолжила, доливая Люси кофе из бронзового графина. – Фейерверки, гедонизм, бла-бла-бла. Все это может быть таким скучным. Шелби выдала подобие улыбки. – Особенно, когда тебя нет рядом.

Сердце Люси разжалось немного. Впервые за долгое время, Шелби выпустила тоненький лучик света. Но потом ее соседка по комнате пожала плечами, словно говоря: не бери в голову.

– Никто не оценил мое перевоплощение в Лилит. И только. – Шелби выпрямилась, выпячивая свою грудь вперед и надула верхнюю губу.

То как Шелби копировала Лилит, всегда заставляло Люси смеяться, но сегодня она смогла выдавить лишь небольшую улыбку.

– Хмм, – сказала Шелби. – Не то, что бы тебя заботило то, что ты пропустила на вечеринке. Я видела Даниэля, летящего над пляжем прошлой ночью. Вам двоим, наверное, столько нужно было выяснить.

Шелби видела Даниэля? Почему она не упомянула о нем раньше? Мог ли кто-то еще видеть его?

– Мы даже не разговаривали.

– В это трудно поверить. У него всегда столько предписаний для тебя...

– Шелби, Майлз поцеловал меня, – перебила Люси. Ее глаза были закрыты. По какой-то причине так было легче это признать. – Прошлой ночью. И Даниель все видел. Он ушел, прежде, чем я смогла...

– Ага, ну тогда понятно. – Шелби слегка присвистнула. – Это что-то.

Люси покраснела от стыда. Она не могла стереть из памяти тот момент, когда Даниэль улетел. Это было концом.

– Так что, теперь между тобой и Даниелем все кончено?

– Нет. Никогда. – Люси не могла даже слышать эту фразу без ужаса. – Я просто не знаю.

Она не рассказала Шелби о том, что она видела в Предвестнике, о том, что Даниэль и Кэм работали сообща. Они тайно дружили, насколько она поняла. В любом случае, Шелби не знает кто такой Кэм, а история была слишком запутанной, чтобы объяснять. К тому же, Люси не выдержала бы, если бы Шелби с ее чересчур осознанно спорными представлениями об ангелах и демонах, попыталась бы доказать, что партнерство Даниэля и Кэма не было таким уж важным делом.

– Ты знаешь, Даниэлю наверное сейчас паршиво из-за всего этого. Ведь ваша бессмертная преданность друг другу, его больное место.

Люси застыла на железном белом стуле.

– Это не было сарказмом, Люси. Вполне может быть, я не знаю, Даниэль был связан с другими людьми. Это все довольно неясно. Принималось как должное, как я уже говорила, что для него никогда не возникало вопроса в том, что ты была единственным, что имело значение.

– Это должно было заставить меня чувствовать себя лучше?

– А я и не пытаюсь тебя утешить. Я только пытаюсь высказать свою точку зрения. Со всей раздражающей отчужденностью Даниэля – и у него полно этого – парень явно преданный. Вопрос состоит вот в чем: А ты? Насколько Даниэль знает, ты можешь бросить его, когда кто-то еще появиться. Появился Майлз. И он, очевидно, отличный парень. Немного слащавый на мой вкус...

– Я никогда не брошу Даниеля, – громко сказала Люси, отчаянно желая в это верить.

Она подумала об ужасе на его лице в ту ночь, когда они спорили на пляже. Она была потрясена, когда он сразу спросил: мы расстаемся? Как будто он предполагал, что это возможно. Как будто она не проглотила целиком всю историю их безумной бесконечной любви, которую он рассказал ей под персиковыми деревьями в Мече и Кресте. Она проглотила ее, одним большим глотком веры, со всеми трещинами, дырами, которые не имели никакого смысла, но он просил ее верить. А теперь, каждый день, что-то прогрызало ее изнутри. Она чувствовала, как комок подступал к ее горлу:

– Большую часть времени, я даже не знаю, чем так нравлюсь ему.

– Перестань, – простонала Шелби. – Не будь одной из тех девчонок. Он слишком хорош для меня, бла-бла-бла. Мне придется пересадить тебя за столик Доун и Жасмин. Это в их компетенции, не в моей.

– Я не это имела в виду. – Люси наклонилась ближе и понизила голос. – Я хочу сказать, что столетия назад, когда Даниель был, ну, ты знаешь, наверху, он выбрал меня. Меня, из всех на Земле...

– Ну, вероятно не было из кого выбирать... Ой! – Люси хлопнула ее. – Просто пытаюсь поднять настроение!

– Он выбрал меня, Шелби, отказавшись от какой-то большой роли на Небесах, от высокой должности. Это довольно серьезно, ты так не думаешь? – Шелби кивнула. – Было что-то еще помимо того, что он посчитал меня симпатичной.

– Но... ты не знаешь, что это было?

– Я спрашивала, но он никогда не рассказывал, что произошло. Когда я поднимала эту тему, казалось, что Даниэль не мог вспомнить. И это сумасшествие, потому что это означает, что мы оба переживаем это только потому что мы должны переживать это. Основываясь на какой-то тысячелетней сказке, которую ни один из нас не может вспомнить.

Шелби сжала челюсти. – Что еще Даниель скрывает от тебя?

– Это я планирую выяснить.

Вокруг террасы, время продолжало идти, большинство студентов шли на занятия. Официанты-стипендиаты спешили убирать со столов. За ближайшем к океану столиком Стивен пил кофе. Его очки были сложены и лежали на столе. Его глаза нашли Люси, и взгляд задержался на ней довольно долгое время, так долго, что даже когда она встала, чтобы пойти в класс, его интенсивное, бдительное выражение было обращено к ней. Что выражало, вероятно, его точку зрения.

После самой длинной и скучной лекции, специализированной на делении клеток, Люси вышла из класса биологии, вниз по лестнице главного здания школы, и наружу, где она с удивлением обнаружила, что стоянка полностью забита. Родители, старшие братья и сестры, и больше чем несколько шоферов составляли одну длинную цепочку транспортных средств, подобных которым Люси не видела со времен своего обучения в средней школе в Джорджии.

Вокруг нее студенты торопились из классов и зигзагами бежали к машинам, катя за собой чемоданы. Доун и Жасмин обнялись на прощанье, прежде чем Жасмин забралась в лимузин, а брат Доун освободил ей место на заднем сиденье внедорожника. Они расставались всего на несколько часов.

Люси нырнула обратно в здание и выскользнула через редко используемую заднюю дверь, чтобы пройти в общежитие. Она определенно не могла иметь дела с прощаниями сейчас.

Гуляя под серым небом, Люси все еще чувствовала вину, но после разговора с Шелби она немного успокоилась. Это было неправильно, она знала это, но поцеловав другого, она почувствовала, что, наконец-то, у нее появилось собственное мнение о ее отношениях с Даниэлем. Может она выуживала из него реакцию, для разнообразия. Она могла бы извиниться. Он мог бы принести извинения. Они могли бы сделать лимонад или еще что-то. Прорваться через весь этот вздор и действительно начать говорить.

Как раз в тот момент зазвенел ее телефон. Смс от мистера Коула.

Обо всем позаботились.

Значит, мистер Коул уже передал новость, что Люси не придет домой. Но не упомянул в сообщении, разговаривают или нет с ней родители после этого. Она не слышала их несколько дней.

Это была безвыходная ситуация: если они написали ей, она бы почувствовала себя виноватой, что не ответила. Если они не написали ей, она бы почувствовала себя ответственной за то, что из-за нее они не смогли с ней связаться. Она все еще не решила, что делать с Келли.

Она поднялась вверх по лестнице пустого общежития. От каждого шага глухое эхо разносилось по всему зданию. Вокруг никого не было.

Когда она добралась до своей комнаты, то ожидала увидеть, что Шелби уже уехала – или по крайней мере, лицезреть ее упакованный чемодан, стоящий в ожидании перед дверью.

Шелби там не было, но вся комната со всех сторон была усыпана ее одеждой. Ее теплая красная куртка без рукавов все еще висела на вешалке, и принадлежности для занятий йогой до сих пор были сложены в углу. По всей видимости, она не уедет до завтрашнего утра.

Прежде, чем Люси полностью закрыла дверь, кто-то постучал с другой стороны. Она выглянула в коридор.

Майлз.

Ее ладони вспотели, и она почувствовала, как ее сердцебиение усилилось. Она думала о том, как выглядят ее волосы, вспоминала, застелила ли она утром постель, и как долго он шел за ней. Видел ли он как она ускользнула от церемонии прощания или заметил ли он боль на ее лице, после прочтения сообщения.

– Привет, – мягко сказала она.

– Привет.

Майлз был в толстом коричневом свитере, из-под которого виднелся воротник белой рубашки. На нем были одеты те джинсы с дыркой на коленке, которые всегда заставляли Доун в припрыжку бежать за ним, она и Жасмин могли упасть в обморок из-за одного взгляда на него.

Губы Майлза дернулись в нервной усмешке. – Хочешь чем-нибудь заняться?

Его большие пальцы были просунуты под ремни темно-синего рюкзака, а его голос, отдавался эхом от деревянных стен. Люси пришло в голову, что она и Майлз могли бы быть единственными двумя людьми во всем здании. Мысль была волнующей и действующей на нервы.

– Я под домашним арестом на целую вечность, помнишь?

– Вот почему я принес развлечение к тебе.

Люси сперва подумала, что Майлз имел в виду себя, но потом он скинул рюкзак с плеча и расстегнул главное отделение. Внутри была сокровищница настольных игр: Боггл. Собери 4-ку. Двадцать пять. Классный мюзикл. Даже Дорожный Скрабл. Это было так приятно, и так неловко, Люси казалось, что она сейчас заплачет.

– Я думала, что ты уезжаешь домой сегодня, – сказала она. – Все остальные уезжают.

Майлз пожал плечами. – Мои родители сказали, что будет здорово, если я останусь. Я поеду домой через две недели и к тому же, у нас разные понятия об идеальных каникулах. Они предпочитают отметиться в Нью-Йорк Таймс в разделе «Стиль».

Люси засмеялась.
– А ты?

Майлз полез глубоко в свой рюкзак, доставая оттуда два растворимых яблочных сидра, коробку с попкорном для микроволновки и ДВД Вуди Аллена «Ханна и ее сестры».
– Довольно скромно, но ты смотришь на это. – Он улыбнулся.
– Я попросил тебя провести День Благодарения со мной, Люси. Только потому что мы поменяли место, не значит, что мы должны менять наши планы.

Она почувствовала как улыбка начала появляться на ее лице и открыла дверь, чтобы впустить Майлза. Он задел ее плечо своим, когда зашел внутрь и на миг они переглянулись. Она почувствовала, как Майлз почти что развернулся на своих каблуках и собирался снова поцеловать ее. Она напряглась, ожидая.

Но он всего лишь улыбнулся и бросил свой рюкзак на пол и начал выгружать все для праздника.

- Ты голодна? Спросил он, махая пакетом с поп-корном.

Люси поморщилась. – Если честно, я плохо готовлю воздушную кукурузу.

Она вспомнила, как они с Кэлли чуть было не сожгли их комнату в Довере. Она ничего не могла поделать, она скучала по своей лучшей подруге.

Майлз открыл дверцу микроволновки. Он поднял палец. – Я могу нажимать на любые кнопки этим пальцем и микроволновка сможет все. Тебе повезло, что я так хорош в этом.

Было так странно, что совсем недавно она мучилась из-за поцелуя с Майлзом. Сейчас она поняла, что он был единственным с кем ей было хорошо. Если бы он не пришел, она бы продолжила себя корить. Не смотря на то, что она не могла представить себе их снова целующимися – не потому, что ей не хотелось, а потому, что она знала, что это неправильно, потому что она не могла так поступить с Даниэлем... потому что она не хотела так поступать с Даниэлем – присутствие Майлза успокаивало ее.

Они играли в Боггл до тех пор, пока Люси не поняла правила, в Скраббл, пока они не поняли, что не хватает некоторых букв и в Двадцать пять пока солнце не зашло за окном и в комнате стало слишком темно и не видно доску без света. Затем, Майлз поднялся, разжег камин и включил на компьютере Люси ДВД «Ханна и ее сестры». Единственным местом, на котором можно было смотреть фильм, была кровать.

Внезапно, Люси занервничала. До этого момента, они были друзьями, которые играли в настольные игры в будний день. Сейчас же появились звезды, комната была пустой, огонь потрескивал и к чему это все приведет их?

Они сели рядом друг с другом на кровати Люси и она не переставая думала, где лежат ее руки, то, смотрелись ли они неестественно на ее коленях, заденут ли они пальцы Майлза, если она положит их по бокам. Краем глаза, она видела, как вздымается его грудная клетка, когда он дышал. Она слышала, как он почесывал затылок. Он снял кепку и она чувствовала цитрусовый аромат его прекрасных каштановых волос.

«Ханна и ее сестры» был одним из немногих фильмов Вуди Аллена, который она ни разу не видела, но она не могла заставить себя сосредоточиться на фильме. Она скрещивала и распрямляла свои ноги три раза пока не появились начальные титры.

Дверь распахнулась. Шелби влетела в комнату, посмотрела на монитор компьютера Люс и выпалила, – Самое классное кино для Дня Благодарения! Могу я посмотреть с..., – Затем она посмотрела на Люси и Майлза сидящих в темноте на кровати. – Оо.

Люси спрыгнула с кровати. – Конечно, ты можешь! Я не знала, когда ты уезжаешь домой...

– Никогда, – Шелби запрыгнула на верхнюю кровать, устраивая небольшое землетрясение Люси и Майлзу, сидящими на нижней койке. – Мы с мамой поссорились. И не спрашивай почему, это совершенно неинтересно. К тому же, я лучше проведу время с вами, ребята.

– Но, Шелби... – Люси представить себе не могла, что это за серьезная ссора, что она удержала ее от поездки домой на День Благодарения.

– Давайте просто насладимся гениальным Вуди в тишине, – скомандовала Шелби.

Майлз и Люси посмотрели друг на друга заговорщически.
– Как скажешь, – крикнул Майлз Шелби, улыбаясь Люси.

По правде говоря, для Люси это было облегчением. Когда она вернулась на свое место, ее пальцы соприкоснулись с пальцами Майлза и он сжал их. Это длилось всего секунду, но этого было достаточно для Люси, чтобы понять, что, не смотря на то, что выходные Дня Благодарения были беспокойными, все налаживалось.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/11254/36015

Переводчики: agyness, djenna, Valerik, Elliona

airini, Skalex, katenokZP, Jazmina