Готовый перевод Dragon Reborn / Возрождённый Дракон: Chapter 22. The Price of The Ring

Цена Кольца

Не успела Эгвейн отойти от покоев Верин, как нос к носу столкнулась с Шириам. Наставница Послушниц озабоченно хмурилась.

- Если б кому-то не вспомнилось, что с тобой разговаривала Верин, я бы могла тебя и вовсе не найти, - заметила Айз Седай с лёгким раздражением в голосе. - Ступай за мною, дитя. Ты всех задерживаешь! А это что за бумаги?

Эгвейн сжала их чуть сильнее. Постаравшись придать голосу разом и уважения и кротости, она ответила:
- Верин Седай полагает, что мне надобно изучить эти документы, Айз Седай. - Что же ей делать, если Шириам попросит их посмотреть? Какой предлог найти для отказа, как объяснить появление у неё страниц, где сообщается всё известное о тринадцати женщинах из Чёрной Айя и украденных ими <i>тер'ангриалах</i>?

Впрочем, едва лишь спросив о бумагах, Шириам, казалось, тут же о них и позабыла: — Ладно, это неважно. Ты нужна нам, все тебя ждут. Взяв Эгвейн за руку, она заставила девушку зашагать быстрее.

— Нужна, Шириам Седай? Зачем меня ждут?

Шириам досадливо покачала головой: - Ты что же, забыла, что тебя собираются возвести в ранг Принятой? Завтра, явившись в мой кабинет, ты уже будешь носить кольцо, хотя я не очень-то верю, что оно сильно тебя утешит.

Эгвейн чуть не встала, как вкопанная, но Айз Седай всё подгоняла её, спускаясь вниз по узеньким винтовым лестницам вдоль библиотечных стен.
- Неужели уже сегодня? Но я едва не засыпаю на ходу, Айз Седай, я испачкалась, и... я думала, мне дадут ещё несколько дней. Чтобы настроиться. Подготовиться.

— Время не ждёт ни одну женщину, — молвила Шириам. — Колесо плетёт так, как желает Колесо и <i>когда</i> Колесу угодно. И, кроме того, как ты намерена подготовиться? Ты уже знаешь всё необходимое. Знаешь больше, чем известно было твоей подруге Найнив. — И она протолкнула Эгвейн через крошечные двери у подножия лестницы и потащила её через другой переход на пандус, витками спускающийся всё ниже и ниже.

- Я слушала лекции, - запротестовала Эгвейн, - и помню их, но ... нельзя ли мне сперва ночку поспать? - Закручивающемуся пандусу, казалось, не будет конца.

- Престол Амерлин решила, что откладывать нет причин. - Шириам улыбнулась Эгвейн краем губ. - Точнее, она выразилась так: «Если уж вы собираетесь выпотрошить рыбину, то нет нужды дожидаться, покуда она протухнет». К сему времени Илэйн уже прошла через арки, и Амерлин намерена сегодня же вечером провести под ними и тебя. Не скажу, будто нахожу смысл в подобной спешке, - добавила она вполголоса, - но, когда Амерлин повелевает, мы подчиняемся.

Эгвейн молча позволила дальше вести себя под уклон, чувствуя, как живот стягивает в узел. Найнив совершенно не расположена была делиться, что с ней происходило, когда сама она проходила Принятие. Она наотрез отказывалась говорить об этом, произнесла лишь с гримасой:
- Ненавижу Айз Седай!
К моменту, когда пандус, наконец, завершился широким коридором где-то глубоко под Башней, в скальном основании острова, Эгвейн дрожала всем телом.

Коридор оказался прост и ничем не украшен, светлый камень скалы, сквозь которую он был прорублен, выровняли, но в остальном он остался нетронут, и лишь в самом конце коридора располагались единственные двери тёмного дерева, столь же высокие и широкие, как крепостные ворота, и такие же простые, если не считать превосходно отполированных и крепко прилаженных планок. Впрочем, эти громадные двери были столь хорошо уравновешены, что лёгким толчком Шириам отворила одну их створку и затащила Эгвейн за собой в просторный зал со сводчатым потолком.

— Заставляете ждать! — рявкнула Элайда. С плеч её свисала шаль с красной бахромой, а на столе рядом с Айз Седай блистали серебром три большие чаши.

Лампы на высоких подставках освещали зал и то, что находилось в центре под его куполом. Три округлые, серебряные арки, высокие ровно настолько, чтобы под ними можно было пройти, стояли на толстом серебряном кольце, соприкасаясь друг с другом концами в месте присоединения. Возле каждого из мест, где арки присоединялись к кольцу, скрестив ноги, на голой скале сидела Айз Седай, все три - в своих шалях. Аланна была из Зелёной Айя, но ни Жёлтую сестру, ни Белую Эгвейн не знала.

Окружённые сиянием объятого <i>саидар,</i> три Айз Седай неотрывно глядели на арки, и внутри серебряного строения начало мерцать и расти ответное сияние. Это сооружение представляло собой <i>тер'ангриал,</i> и для чего бы ни был он создан в Эпоху Легенд, ныне послушницы проходили через него, чтобы стать Принятыми. Внутри него Эгвейн встретит свои страхи. Трижды. Белый свет в арках более не мерцал, он оставался внутри, словно был замкнут там, однако, заполняя пространство, он делал его непроницаемым для взгляда.

— Успокойся, Элайда, — спокойно проговорила Шириам. — Скоро мы со всем управимся. — Она повернулась к Эгвейн. — Послушницам здесь предоставляются три попытки. Дважды ты имеешь право отказаться войти, но при третьем отказе, ты будешь изгнана из Башни навсегда. Таковы обычные условия, и ты действительно имеешь право отказаться, однако не думаю, что Престол Амерлин одобрит подобный поступок с твоей стороны.

— Не следует разрешать ей и этой попытки. — В голосе Элайды прозвучала сталь, и выражение её лица едва ли было мягче. — Меня не волнует, каков там её потенциал. Её следует изгнать из Башни. Или, если уж этого сделать нельзя, определить её на мытьё полов на ближайшие десять лет.

Шириам направила на Красную сестру пронзительный взгляд. - В отношении Илэйн ты не проявляла такой непреклонности. Ты настояла на том, чтобы участвовать в этом деле, Элайда - должно быть, из-за Илэйн - и ты исполнишь свой долг в отношении этой девушки так, как подобает, или же удалишься, а замену тебе я найду.

И две Айз Седай принялись сверлить друг друга взглядами, пока Эгвейн, к своему удивлению, не увидела, как их окутало сияние Единой Силы. Наконец, Элайда вскинула голову и презрительно фыркнула.

— Если уж так надобно это исполнить, давайте приступим. Предоставим этой жалкой девчонке возможность отказаться, да на том и покончим. Уже поздно.

— Я не откажусь. — Голос Эгвейн дрогнул, но она его выровняла и высоко подняла голову. — Я хочу продолжать.

- Хорошо, - сказала Шириам. - Хорошо. А сейчас ты услышишь о двух вещах — о них ни одна женщина не может узнать, пока не встанет на том месте, где сейчас ты. Начав, ты должна идти до конца. В любом месте испытания, стоит тебе отказаться, и ты будешь точно так же выставлена из Башни, как если бы трижды отказывалась начать. Второе: искать, бороться — значит познать опасность.
Сказано это было таким тоном, словно Шириам произносила всё это не один раз. Глаза её светились сочувствием к Эгвейн, однако лицо было почти таким же суровым, как у Элайды. Сочувствие испугало Эгвейн даже больше, чем суровость.
— Некоторые женщины, туда вошедшие, так и не вышли. И, когда <i>тер'ангриалу</i> дозволили затихнуть, их — там — не было. И более их никогда не видели. Если хочешь выжить, ты должна быть стойкой. Дрогнешь, оступишься — и.. — Эгвейн вздрогнула: недосказанное ясно читалось по лицу Шириам. — Это твоя последняя возможность. Откажись сейчас, и твой отказ будет считаться первым. После этого у тебя останется ещё две попытки. Если согласишься сейчас, возврата не будет. В отказе не будет позора. Я, в свой первый раз, не смогла войти. Выбирай.

<i>Так и не вышли?</i> Эгвейн нервно сглотнула. <i>Я хочу стать Айз Седай. И прежде я должна стать Принятой.</i> — Я согласна.

Шириам кивнула. — Тогда готовься.

Эгвейн недоумённо моргнула, затем вспомнила - входить под арки полагалось обнажённой. Она наклонилась, собираясь положить перевязанную стопку бумаг, вручённых ей Верин, - и заколебалась. Если она оставит их здесь, Шириам или Элайда - любая из них сможет посмотреть бумаги, пока она будет внутри <i>тер'ангриала.</i> Могут обнаружить и тот маленький <i>тер'ангриал</i> у неё в сумке. Если бы она отказалась продолжать, то могла бы их спрятать, или, может, передать их Найнив. У Эгвейн перехватило дыхание. <i>Я не могу отказаться сейчас. Я уже начала.</i>

— Уже решила отказаться, дитя? — спросила Шириам, нахмурив брови. — Зная, к чему это теперь приведёт?

— Нет, Айз Седай, — поспешно отвечала Эгвейн. Она быстренько разделась и свернула одежду, затем уложила её поверх сумки и бумаг. Придётся обойтись этим.

Внезапно Аланна заговорила со своего места перед <i>тер'ангриалом</i>:
— Ощущаю нечто вроде... резонанса. — Она не сводила взгляда с арок. — Почти как эхо. Не могу понять, откуда.

— Возникли какие-то трудности? — резко спросила у Аланны Шириам. Судя по голосу, она тоже была удивлена. — Я не пошлю туда женщину, если там что-то неладно.

В немом призыве, Эгвейн уставилась на свою сложенную одежду. <i>О Свет, ну пожалуйста, пусть скажет да, пусть возникнет затруднение. Что-нибудь, что даст мне спрятать эти бумаги, не отказываясь войти.</i>

- Нет, - сказала Аланна. — Походит на то, будто мошка-кусименя зудит близ головы, когда пытаешься сосредоточиться, но мешать оно не мешает. Я бы и упоминать об этом не стала, просто никогда не слышала, чтобы такое случалось прежде. — Она покачала головой. - Ну вот, исчезло.

— Быть может, — сухо произнесла Элайда, — другие полагали, что такие пустяки не стоят упоминания.

— Давайте-ка продолжим, — судя по тону, Шириам более не собиралась терпеть никаких проволочек. — Идём.

Бросив последний взгляд на своё платье и спрятанные под ним бумаги, Эгвейн вслед за Шириам пошла к аркам. Каменный пол под босыми ногами казался девушке ледяным.

— Кого ты привела с собой, сестра? — церемонно произнесла Элайда.

Продолжая размеренный шаг, Шириам отвечала:
— Ту, кто пришла кандидатом к Принятию, сестра.
Ни одна из трёх Айз Седай, сидящих вокруг <i>тер'ангриала,</i> не шевельнулась.

— Готова ли она?

- Она готова отринуть всё, чем была, и, пройдя через свои страхи, добиться Принятия.

— Знает ли она свои страхи?

- Она никогда с ними не сталкивалась, но таково её желание.

— Так пусть она встретится с тем, чего страшится. — Несмотря на торжественный тон, в голосе Элайды проскользнули нотки удовлетворённости.

— Первый раз, — произнесла Шириам, — за то, что было. Путь назад появится лишь единожды. Будь стойкой.

Глубоко вдохнув, Эгвейн ступила вперёд, через арку - в свечение. Свет поглотил её всю целиком.

* * *

— Заглядывал к нам Джайм Даутри. Странные новости привёз из Байрлона торговец.

Эгвейн подняла взгляд от качаемой ею колыбели. В дверях стоял Ранд. На мгновение голова её закружилась. Женщина перевела свой взгляд с Ранда — <i>мой муж</i> — на ребёнка в колыбели — <i>моя дочь</i> — и вновь изумлённо посмотрела на Ранда.

<i>Путь назад появится лишь единожды. Будь стойкой.</i>

То была не собственная её мысль, а бесплотный голос, то ли внутри её головы, то ли снаружи, то ли мужской, то ли женский, и притом бесстрастный и неузнаваемый. Почему-то, он не показался женщине странным.

Момент изумления у Эгвейн миновал, и теперь её удивляло лишь, что она почему-то размышляет о, казалось бы, несуразных вещах. Конечно же, Ранд был её мужем - её красивый и любящий муж - а Джойя её дочерью - самая прелестная и милая малышка в Двуречье. Тэм, отец Ранда, пас овец, якобы предоставляя Ранду возможность поработать в сарае, но на самом деле, чтобы у того было побольше времени поиграть с Джойей. Сегодня вечером придут из деревни мать и отец Эгвейн. А быть может, явится и Найнив, желая убедиться, не мешает ли материнство Эгвейн продолжать занятия, дабы однажды стать Мудрой вместо неё.

- Какие новости? - спросила Эгвейн. Она стала снова покачивать колыбель, а Ранд подошёл и наклонился погримасничать с малюткой, завёрнутой в пелёнки. Эгвейн неслышно рассмеялась. Ранда так переполняла любовь к своей дочери, что порой он не слышал и половины того, что ему говорили.
- Ранд? Что за новости? Ранд?

— Что? — Улыбка сошла с его лица. - Странные новости. Война. Какая-то большая война, она охватила чуть ли не весь мир, так говорил Джайм. - Да, новости оказались странными; обычно вести о войнах достигали Двуречья лишь тогда, когда сами войны давным-давно заканчивались. - Он говорит, все воюют против какого-то народа, называется он то ли Шокин, то ли Санчан, что-то в этом роде. Никогда о таком народе не слышал.

Эгвейн знала... ей показалось, что знает... Какова бы ни была мелькнувшая мысль, она исчезла.

- С тобой всё в порядке? - спросил Ранд. - В этих краях нас ничто не потревожит, душа моя. Войны всегда обходят Двуречье стороной. Мы находимся так далеко отовсюду, что некому на нас позариться.

— Я и не тревожусь. А ещё что-нибудь Джайм рассказывал?

— Ничего такого, чему стоило бы верить. Болтал, точно Коплин. Говорил, будто торговец ему поведал, мол, народ этот использует в бою Айз Седай, а потом заявил, что они предлагают по тысяче золотых марок каждому, кто выдаст им Айз Седай. А любого, кто их укрывает, они убивают. Что за чепуха. Ну, да ладно, нас это никак не затронет. Ведь всё это от нас очень далеко.

Айз Седай. Эгвейн коснулась виска. <i>Путь назад появится лишь единожды. Будь стойкой.</i>

Она заметила: Ранд тоже приложил руку ко лбу.
— Голова заболела? — спросила она.

Он кивнул, взгляд его внезапно застыл.
— Порошок, который дала мне Найнив, кажется, вот уже несколько дней, как не действует...

Эгвейн колебалась. Эти головные боли Ранда беспокоили её. Со временем, они становились всё сильней с каждым приступом. И хуже всего было то, что она поначалу и не заметила, чего ей почти хотелось бы и вовсе не заметить. Всякий раз, как у Ранда болела голова, вскоре после этого случались странные вещи. Молния с ясного неба, что в щепки расколола тот огромный дубовый пень, который Ранд два дня кряду пытался выкорчевать, расчищая с Тэмом место для нового поля. Бури, приближения которых Найнив, слушая ветер, не улавливала. Лесные пожары. И, чем сильнее становилась его боль, тем хуже было всё, что за нею следовало. Никто не связывал эти происшествия с Рандом, даже Найнив, - чему Эгвейн была несказанно рада. Ей даже думать не хотелось о том, что это может означать.

<i>Да это просто дурацкая ерунда,</i> сказала она себе. <i>Нужно понять, не смогу ли я помочь ему.</i> Ведь у неё была своя собственная тайна, такая, что при одной лишь попытке разгадать, что же она означает, Эгвейн охватывал страх. Найнив учила её различать травы, готовила Эгвейн, чтобы однажды та стала Мудрой вместо неё. Средства Найнив порою творили едва ли не чудеса: раны заживали, почти не оставляя шрамов, больные возвращались к жизни с края могилы. Но уже трижды Эгвейн удавалось излечить кое-кого из тех больных, от которых Найнив отказалась, считая их безнадёжными. Трижды садилась Эгвейн к постели умирающего, чтобы в последний свой час он мог держать её за руку, и видела потом, как тот поднимался со смертного ложа. Найнив выпытывала у Эгвейн подробности того, какие методы лечения она применяла, какие травы, в каких сочетаниях. Но Эгвейн так и не смогла набраться мужества признаться, что она не делала ровным счётом ничего. <i>Но что-то же я сделала. Один раз могло получиться случайно, но три раза... мне нужно разобраться с этим. Я должна этому научиться.</i> Мысль эта породила шум в её голове, как будто слова эхом отдавались внутри черепа. <i>Раз я смогла что-то сделать для них, смогу помочь и своему мужу.</i>

— Дай-ка я попробую, Ранд, — сказала она. Эгвейн встала и в тот же миг в открытую дверь увидела стоящую перед домом серебряную арку, арку, заполненную белым свечением. <i>Путь назад появится лишь единожды. Будь стойкой.</i> Эгвейн проделала два шага к двери прежде, чем сумела остановиться.

Она встала, оглянулась на Джойю, гукающую в своей колыбели, на Ранда, всё так же потирающего рукой голову и взирающего на неё, словно задаваясь вопросом, куда это она направляется.
- Нет, - проговорила Эгвейн. - Нет, ведь это именно то, чего я хочу. Этого я и хочу! Почему у меня не может быть и этого тоже?
Она не понимала своих собственных слов. Разумеется, это была именно та жизнь, какой она хотела, это и была её жизнь.

— Чего тебе хочется, Эгвейн? — спросил Ранд. — Если я могу достать для тебя эту штуку, я ведь достану, ты знаешь. А не достану, так сам сделаю.

<i>Путь назад появится лишь единожды. Будь стойкой.</i>

Она сделала ещё шаг к двери. Серебряная арка манила её. Что-то ждало её на той стороне. Что-то, чего она желала сильней, чем чего бы то ни было в мире. Нечто, что она обязана была сделать.

— Эгвейн, я...

Позади неё раздался глухой стук. Глянув через плечо, Эгвейн увидела: Ранд опустился на колени, согнулся, сжал руками виски. Боль никогда раньше не донимала его так жестоко. <i>Что же последует за таким приступом?</i>

— О Свет! — стонал Ранд. — Свет! Как больно! О Свет, никогда ещё не было так больно! Эгвейн?

<i>Будь стойкой.</i>

Что-то ждало её. Нечто такое, что она должна, обязана исполнить. Эгвейн сделала шаг. Как же тяжело он ей дался, прежде ничто в жизни не давалось ей так тяжко. За порог, к арке. За её спиной смеялась Джойя.

— Эгвейн? Эгвейн, я не могу... — С громким стоном Ранд оборвал свои слова.

<i>Стойкой.</i>

С окаменевшей спиной, Эгвейн продолжала идти вперёд, но она не могла сдержать слёзы, катящиеся по щекам. Стоны Ранда перешли в крик, заглушивший смех Джойи. Краем глаза Эгвейн заметила: приближается Тэм, бегущий со всех ног.

<i>Он не сможет помочь,</i> думала она, и слёзы перешли в душераздирающие рыдания. <i>Тэм ничего не сумеет сделать, а я могла бы. Могла.</i>

Эгвейн вступила в свет, и он поглотил её.

* * *

Содрогаясь и рыдая, Эгвейн вышла из той же арки, в какую вошла, и, едва напротив показалось лицо Шириам, память водопадом хлынула к ней обратно. Элайда медленно опорожнила над головой девушки серебряную чашу, и холодная чистая вода смыла с лица Эгвейн слёзы. Однако рыдания её продолжались, и Эгвейн не верилось, что они когда-либо прекратятся.

— Ты омыта от того греха, который могла совершить, — провозгласила Элайда, — и от тех, что свершены против тебя. Ты омыта от того злодеяния, которое могла совершить, и от тех, что свершены против тебя. Ты явилась к нам омытая и очищенная душой и сердцем.

<i>О Свет,</i> думала Эгвейн, чувствуя, как по плечам её стекает вода, <i>хоть бы так и было. Сможет ли вода смыть то, что я натворила?</i>
— Звали её Джойя, — промолвила она Шириам между рыданиями. — Джойя. Хуже не бывает того, что я сейчас... что я...

— Есть цена за то, чтобы стать Айз Седай, — отвечала ей Шириам, но в глазах её вновь блеснуло сочувствие, сильнее прежнего. — Всегда есть цена.

— Было ли это на самом деле? Или я видела сон? — Слёзы сдавили ей горло, не дав договорить. <i>Неужели я бросила его умирать? И ребёнка своего бросила?</i>

Обняв девушку за плечи, Шириам повела её вокруг кольца арок.
— Каждая из виденных мной выходящих оттуда женщин задавала подобный вопрос. Ответа никто не знает. Высказывались предположения, что, быть может, некоторые из не возвратившихся решили остаться там, потому что они сочли тот мир более счастливым, и проживают там свои жизни. — Её голос стал твёрже. — Если происходящее там реально, и они остались по собственному выбору, я надеюсь, что там они живут не столь уж счастливо. Я не испытываю никакой симпатии к тем, кто сбегает от ответственности. — Голос её чуть смягчился. - Лично я считаю, что всё это происходит не на самом деле. Однако опасность — реальна. Помни об этом. — Шириам остановилась перед следующей заполненной светом аркой. — Ты готова?

Переминаясь с ноги на ногу, Эгвейн кивнула, и Шириам убрала свою руку.

— Второй раз — за то, что есть. Путь назад появится лишь единожды. Будь стойкой.

Эгвейн задрожала. <i>Нет, какие бы ни ждали меня там события, они не могут быть страшнее уже пережитого. Не могут.</i> И она вступила в сияние.

* * *

Эгвейн удивлённо рассматривала своё платье голубого шёлка, украшенное жемчугом, напрочь пропылённое и изодранное. Девушка подняла голову — и осознала, что очутилась среди руин великолепного когда-то дворца. То был Королевский Дворец Андора в Кэймлине. Поняв это, девушка едва не вскрикнула.

<i>Путь назад появится лишь единожды. Будь стойкой.</i>

Не таким хотела бы она видеть этот мир, не таким, от одной мысли о котором наворачиваются слёзы, но все её слёзы были выплаканы уже давно, и мир оставался таким, каков был. Руины — ничего иного она и не ожидала увидеть.

Не боясь, что порвёт своё платье сильней, однако стараясь быть неслышной, словно мышь, Эгвейн вскарабкалась на кучу щебня и оглядела изогнутые улицы Внутреннего Города. Везде кругом, насколько хватало взгляда, простирались развалины и царило опустошение, здания выглядели так, словно их терзали безумцы, густые клубы дыма поднимались в местах, где ещё продолжались пожары. По улицам сновали, рыскали банды вооружённых мужчин. И троллоки. Люди шарахались от троллоков, а чудовища рычали на них и громко гортанно хохотали. Но они знали друг друга и действовали заодно.

Широким шагом по улице двинулся Мурддраал, чёрный плащ его лишь слегка покачивался при ходьбе, даже когда порывы ветра прогоняли мимо пыль и сор. И люди и троллоки равно съёживались под его безглазым взглядом.
- Ищите! - Голос Мурддраала звучал, как будто крошилось что-то давно мёртвое. - Не стойте тут, трепеща! Найдите его!

Беззвучно, как только могла, Эгвейн скользнула вниз по кучке раздробленных камешков.

<i>Путь назад появится лишь единожды. Будь стойкой.</i>

Она замерла, испугавшись, что шёпот издало Отродье Тени. Однако, почему-то она была уверена, что это не так. Глянув через плечо с опаской увидеть Мурддраала, стоящего там, где она только что была, Эгвейн поспешно вернулась в разрушенный дворец, взбираясь по пути по упавшим стропилам, протискиваясь между толстыми блоками изувеченной каменной кладки. Один раз она даже наступила на женскую руку, торчавшую из-под кучи расколотой штукатурки и кирпичей, составлявших прежде внутреннюю стену дворца — а быть может, и пол верхнего этажа. Руке она уделила не больше внимания, чем кольцу Великого Змея на одном из пальцев. Эгвейн приучила себя не замечать мёртвых, погребённых в этой свалке, в которую троллоки и Приспешники Тёмного превратили Кэймлин. Для мёртвых она сделать уже ничего не могла.

С трудом пробравшись сквозь узкую расщелину, образованную куском рухнувшего потолка, девушка очутилась в комнате, полузаваленной камнями верхнего этажа. На полу лежал Ранд, придавленный поперёк живота тяжёлой балкой, ноги его были скрыты каменными обломками, завалившими половину комнаты. Лицо Ранда было покрыто пылью и потом. Когда Эгвейн подошла к Ранду, тот открыл глаза.

— Ты вернулась, — слова вырывались у него из горла с хрипом и скрежетом. — Я боялся, что... А, неважно... Ты должна помочь мне.

Девушка устало опустилась на пол. — Я бы с лёгкостью подняла эту балку с помощью Воздуха но, стоит ей двинуться, остальные камни повалятся на тебя. На нас обоих. Мне не справиться с ними со всеми, Ранд.

Его горький смех, исполненный боли, оборвался, едва начавшись. Вновь на лице его заблестел пот. Ранд через силу заговорил:
— Балку я смог бы сдвинуть и сам. Ты ведь это знаешь. Я бы снёс и её, и все те камни, что сверху. Но мне для этого нужно дать себе волю, а я не могу этому доверять. Не могу доверять... — Он умолк, с хрипом переводя дыхание.

- Не понимаю, - медленно произнесла Эгвейн. - Дать себе волю? Чему ты не можешь доверять?
<i>Путь назад появится лишь единожды. Будь стойкой.</i> Эгвейн энергично потёрла виски ладонями.

— Безумию, Эгвейн. Я ведь... держу его... в узде. — От его задыхающегося смеха её кожу пробрал мороз. - Но эта борьба забирает у меня все силы. Если я дам ему выход, хоть немного, хоть на миг, безумие одолеет меня. И тогда мне уже будет неважно, что я творю. Ты должна мне помочь.

— Как, Ранд! Я уже всё испробовала, что умела. Скажи, как мне поступить, и я это сделаю.

Рука его шлёпнулась на пол, упав невдалеке от кинжала, лежащего в пыли с оголённым лезвием.
— Кинжал, — прошептал Ранд. Преодолевая муки, рука его вернулась обратно, на грудь. — Вот сюда. В самое сердце. Убей меня

Девушка уставилась на Ранда и на кинжал так, как будто оба они были ядовитыми змеями.
— Нет! Ранд, этого я не сделаю. Не смогу! Как можешь ты просить меня о таком.

Рука Ранда поползла обратно к кинжалу, вновь едва не достав его пальцами. Со стоном Ранд потянулся и коснулся кинжала кончиком пальца. Прежде, чем он сумел бы повторить попытку, Эгвейн ногой отбросила кинжал подальше. Ранд обмяк и зарыдал.

- Скажи мне, почему, - настаивала Эгвейн. - Зачем ты просишь меня... тебя убить? Я Исцелю тебя, я сделаю всё, чтобы вызволить тебя оттуда, но убить тебя не смогу. Так почему же?

— Они могут обратить меня, Эгвейн. — Его дыхание было таким натужным, что Эгвейн захотелось дать волю слезам. — Если они схватят меня... Мурддраал... Повелители Ужаса... они смогут обратить меня к Тени. И если безумие овладеет мной, бороться с ними я не смогу. Не смогу осознать, что они делают, покуда не станет слишком поздно. И когда они отыщут меня, если во мне будет тлеть хотя бы искорка жизни, они всё-таки сумеют проделать это. Умоляю, Эгвейн. Во имя любви к Свету. Убей меня.

— Я... я не могу, Ранд. Помоги мне Свет, я не могу!

<i>Путь назад появится лишь единожды. Будь стойкой.</i>

Девушка оглянулась и увидела серебряную арку, заполненную белым светом, она занимала почти всё пространство между кучами щебня.

— Эгвейн, помоги мне.

<i>Будь стойкой.</i>

Девушка встала и сделала шаг в сторону арки. Та была прямо перед ней. Ещё шаг, и...

— Прошу тебя, Эгвейн. Помоги мне. Мне его не достать. Во имя любви к Свету, Эгвейн, помоги мне!

— Не могу я убить тебя, — шептала она. — Не могу. Прости меня.
Она шагнула вперёд.

— ПОМОГИ МНЕ, ЭГВЕЙН!

Свет испепелил её.

* * *

Шатаясь, Эгвейн вышла из арки, не замечая и не стыдясь своей наготы. Задрожав, она прижала ладони к губам.
- Я не смогла бы, Ранд, - прошептала она. - Не смогла бы. Пожалуйста, прости меня.
<i>Да поможет ему Свет. Прошу тебя, Свет, помоги Ранду.</i>

Холодная вода пролилась ей на голову.

— Ты омыта от ложной гордости, — провозгласила Элайда. — Ты омыта от ложного честолюбия. Ты явилась к нам начисто омытой душой и сердцем.

Как только Красная сестра отвернулась, Шириам бережно обняла Эгвейн за плечи и повела её к последней арке.
— Ещё одна, дитя. Ещё одна, и всё.

— Он сказал, что они могут обратить его к Тени, — бормотала Эгвейн. — Сказал, что Мурддраал и Повелители Ужаса могут принудить его.

Шириам споткнулась и быстро глянула кругом. Элайда почти уже возвратилась к столу. Те Айз Седай, что окружали <i>тер'ангриал,</i> взирали на него столь пристально, будто не видели ничего остального.
Наконец, Шириам негромко промолвила: — Скверная тема для беседы, дитя. Ступай. Осталась ещё одна.

- Они это могут? - настаивала Эгвейн.

- Согласно обычаю, — отвечала ей Шириам, — говорить о том, что происходит внутри <i>тер'ангриала</i>, не принято. Страхи женщины касаются только её, и никого более.

— Так им это под силу?

Шириам вздохнула, вновь глянула на других Айз Седай и, понизив голос до шёпота, быстро заговорила: — Есть кое-что, известное лишь немногим, дитя, даже и в Башне. Не должно бы тебе знать об этом сейчас, а может и вообще никогда, но я скажу тебе. В способности направлять кроется и... своя слабость. То, что мы учимся открываться Истинному Источнику означает, что мы можем стать открытыми и для кое-чего иного.
Эгвейн вздрогнула.
- Успокойся, дитя. Это - задача не из простых. Насколько мне известно, такого не случалось, - и да ниспошлёт Свет, дабы не случалось и впредь! - со времён Троллоковых Войн. Для этого надобно, чтобы тринадцать Повелителей Ужаса, иначе говоря, тринадцать способных направлять Пособников Тьмы, сплетали потоки через тринадцать Мурддраалов. Понятно? Совсем нелегко это сделать. Ныне нет Повелителей Ужаса. Это - тайна Башни, дитя. Если о ней станет известно, то нам ни за что не убедить людей, что им ничто не грозит. Только тот, кто способен направлять, может быть обращён подобным образом. Таково уязвимое место нашей силы. Все остальные - словно в крепости укрыты; лишь их собственные поступки и намерения могут обратить их к Тени.

— Тринадцать, — повторила Эгвейн едва слышно. — Столько же было и покинувших Башню. Лиандрин и ещё двенадцать с нею.

Лицо Шириам отвердело. — Тебя это не касается. Выкинь это из головы. — И она возвысила голос до обычного его звучания. — Третий раз — за то, что будет. Путь назад появится лишь единожды. Будь стойкой.

Эгвейн не отрываясь смотрела на сияющую арку, устремляя свой взгляд куда-то далеко за её пределы. <i>Лиандрин и ещё двенадцать женщин. Тринадцать Друзей Тёмного, могущих направлять. Свет да поможет всем нам.</i> И она вступила в свечение. Свет заполнил её, проникал сквозь неё. Он прожигал её до костей, опалял душу. Девушка раскалялась в потоках сияния. <i>Помоги мне, о Свет!</i> Не осталось ничего, кроме света. Кроме света и боли.

* * *

Глядя в стоящее перед ней зеркало, Эгвейн не знала, что удивляет её больше: собственное гладкое, без признаков возраста лицо, или же полосатый палантин, свисающий с плеч. Палантин Престола Амерлин.

<i>Путь назад появится лишь единожды. Будь стойкой.</i>

<i>Тринадцать.</i>

Она покачнулась, схватилась за край зеркала, чуть не опрокинувшись с ним на выложенный голубою плиткой пол своей гардеробной. <i>Что-то не так,</i> подумала девушка. Ощущение неправильности не имело никакого отношения к внезапному головокружению Эгвейн, или, по крайней мере, головокружение не было тем, что его вызывало. То было нечто иное. Но она понятия не имела, что именно.

Сбоку, и на полшага позади от Эгвейн стояла Айз Седай, женщина с высокими скулами, как у Шириам, однако темноволосая и с внимательным взглядом карих глаз, с палантином Хранительницы, шириной в ладонь, лежащим на её плечах. Нет, всё-таки она не Шириам. Эгвейн никогда прежде её не встречала; однако девушка была уверена, что знает её не хуже самой себя. С некоторой неуверенностью она припомнила имя женщины. Белдейн.

— Вам нездоровится, Мать?

<i>Её палантин - зелёный. Это означает, что она возвышена из Зелёной Айя. Хранительница всегда избирается из той же Айя, что и Амерлин, которой она служит. Следовательно, если я Амерлин - если? - то и я тоже принадлежала к Зелёной Айя.</i> Такие размышления потрясли Эгвейн. Не то, что она была из Зелёной Айя, а то, что пришлось об этом догадываться. <i>О Свет, что-то не так со мною.</i>

<i>Путь назад появится ли...</i> Голос в её сознании затих, завершившись жужжанием.

<i>Тринадцать Приспешников Тёмного.</i>

- Со мной всё хорошо, Белдейн, - произнесла Эгвейн. Имя это странно отозвалось на языке; ощущение было такое, будто Эгвейн уже многие годы произносила его. — Нам не следует заставлять их ждать.
<i>Кого заставлять ждать?</i> Она не знала, вот только чувствовала безграничную печаль, что тому ожиданию пришёл конец, и беспредельное нежелание.

— Ожидание сделает их нетерпеливыми, Мать.
Голос Белдейн прозвучал неуверенно, словно она чувствовала такое же нежелание, как и Эгвейн, но по иной причине. Если только Эгвейн не ошибалась, Белдейн, сохраняя внешнее спокойствие, на самом деле была в полном ужасе.

— В таком случае, лучше нам приступить к делу.

Белдейн кивнула ей и, глубоко вздохнув, прошла по ковру к двери, где стоял, прислонённый к косяку, символ её власти — жезл, увенчанный подснежником Белого Пламени Тар Валона. — Видимо, придётся, Мать. — Она взяла посох и распахнула двери перед Эгвейн, затем поспешно прошла вперёд так, что из них двоих получилось шествие: Хранительница Летописей ведёт Престол Амерлин.

Коридоры, по которым они шагали, Эгвейн запомнила плохо. Она была сосредоточена на собственных переживаниях. <i>Что со мной? Почему я ничего не могу вспомнить? Почему столь многое из того, что я ...вроде бы помню, кажется неправильным?</i> Она тронула свой семиполосный палантин. <i>Почему половина меня твердит, что я по-прежнему послушница?</i>

<i>Путь назад появится лишь ед...</i> На сей раз фраза оборвалась на полуслове.

<i>Тринадцать Чёрных Айя.</i>

При этой мысли Эгвейн споткнулась. Сама по себе эта мысль внушала страх, но её она заледенила до мозга костей, пуще любого ужаса. От неё повеяло чем-то... личным. Девушке захотелось закричать, убежать и спрятаться. Эгвейн чувствовала себя так, словно на неё идёт охота. Ерунда. <i>Чёрные Айя уничтожены.</i> Но и эта мысль казалась ей какой-то странной. Часть её существа ведала о чём-то, именуемом Великим Очищением. Другая же часть была уверена, что ничего подобного не происходило.

Глядя недвижно перед собой, Белдейн не заметила, как запнулась её спутница. Эгвейн, чтобы поспеть за ней, прибавила шагу. <i>Эта женщина до кончиков ногтей пропитана страхом. К чему, Света ради, она меня ведёт?</i>

Остановилась Белдейн перед высокими створчатыми дверьми тёмного дерева, в каждую из створок которых было врезано большое серебряное Пламя Тар Валона. Хранительница вытерла ладони о платье, словно они у неё внезапно покрылись потом, затем распахнула створку двери и повела Эгвейн по прямому пандусу, выложенному таким же белым камнем с серебристыми прожилками, из которого были возведены стены Тар Валона. Даже здесь камень казался светящимся.

Пандус привёл женщин в большой круглый зал со сводчатым потолком высотой, по крайней мере, в тридцать шагов. По кругу зал окаймлял приподнятый помост, к которому вели ступени. Их не было только там, откуда выходили этот и ещё два пандуса, разделявшие круг на три равные доли. На полу, в центре, выложено было Пламя Тар Валона, окружённое расширяющимися цветными спиралями — цветами семи Айя. Напротив того места, откуда выходил пандус, стояло кресло с высокой спинкой, массивное, украшенное вырезанными на нём виноградными лозами и листьями, раскрашенными в цвета всех Айя.

Белдейн резко стукнула жезлом об пол, с дрожью в голосе провозгласив:
- Она идёт. Блюстительница печатей. Пламя Тар Валона. Престол Амерлин. Она идёт.

На помосте, облачённые в шали женщины, шурша юбками, поднялись со своих кресел. Двадцать одно кресло стояли группами по три, и каждая тройка была выкрашена и обита в тот же цвет, что и бахрома на шалях женщин, вставших перед ними.

<i>Это Совет Башни,</i> думала Эгвейн, направляясь к своему креслу. Креслу Престола Амерлин. <i>Так оно и есть. Совет Башни, и Восседающие от Айя. Я была здесь тысячи раз.</i> Но она не могла вспомнить ни одного раза из этой тысячи. <i>Что же я делаю на Совете Башни? О Свет, они заживо сдерут с меня кожу, когда обнаружат...</i> Девушка не вполне понимала, что же такое могут обнаружить собравшиеся здесь сёстры, однако молила, чтобы этого не произошло.

<i>Путь назад появится лишь...</i>

<i>Путь назад по...</i>

<i>Путь...</i>

<i>Чёрные Айя ждут.</i> Эта фраза, по крайней мере, была законченной. Слова эти исходили отовсюду. Почему же никто, кроме неё, будто бы и не слышит их?

Усаживаясь в кресло Престола Амерлин - кресло, которое и само называлось Престолом Амерлин - Эгвейн поняла, что не имеет ни малейшего представления, что же ей делать дальше. Когда села она, остальные Айз Седай тоже уселись в свои кресла - все, кроме Белдейн, которая стояла рядом с Эгвейн, сжимая жезл и нервно сглатывая слюну. Казалось, все ожидают от Эгвейн чего-то.

- Начинайте, - сказала она наконец.

Этого оказалось достаточно. Одна из Восседающих от Красных поднялась со своего места. Эгвейн была потрясена, узнав в той Элайду. И, в то же время, Эгвейн давно было известно, что Элайда являлась главой Восседающих от Красных и заодно - её злейшим врагом. Взглянув на лицо Элайды, пронизывающей зал своим взором, Эгвейн внутренне содрогнулась. Оно было суровым, холодным... и торжествующим. Оно сулило нечто такое, о чём лучше не думать.

- Введите его, - громко промолвила Элайда.

От одного из пандусов - не того, откуда вошла Эгвейн, - донёсся скрежет сапог по камню. Появились люди. Дюжина Айз Седай окружала трёх мужчин, двое из которых были дюжими стражниками, на груди у каждого сияла белая слеза Пламени Тар Валона. Оба они тянули цепи, сковывающие третьего мужчину, который то и дело спотыкался, словно был оглушён.

Эгвейн подалась вперёд в своём кресле. Человеком, закованным в
цепи, был Ранд. Веки полуприкрыли его глаза, голова опущена, он будто спал на ходу, двигаясь лишь, когда его тащили цепи.

- Этот мужчина, - провозгласила Элайда, - присвоил себе имя Дракона
Возрождённого.
В зале поднялся ропот неудовольствия, словно присутствующие не были удивлены, но отнюдь не желали бы слышать подобные слова.
- Этот мужчина направлял Единую Силу.
Сразу же гул стал громче, приняв неприязненный тон с оттенком испуга.
- За это есть лишь одно наказание, известное и признаваемое любым государством, но объявляемое только здесь, в Тар Валоне, на Совете Башни. Я призываю Престол Амерлин объявить преступнику приговор: укрощение.

Элайда обратила сверкающий взор на Эгвейн. <i>Ранд. Что же мне делать? Что же мне делать, о Свет?</i>

— Отчего же ты медлишь? — требовательно вопрошала Элайда. — Порядок подобного приговора существует уже три тысячи лет. Почему ты колеблешься, Эгвейн ал'Вир?

Одна из Зелёных Восседающих вскочила на ноги, сквозь её спокойствие прорвался гнев.
— Стыдись, Элайда! Уважай Престол Амерлин! Относись с почтением к нашей Матери!

— Уважение — холодно отвечала Элайда, — может быть точно так же потеряно, как и обретено. Так что же, Эгвейн? Не проявляешь ли ты своей слабости, своей непригодности для занимаемого тобой поста, наконец? Не может ли случиться, что ты не вынесешь приговора этому мужчине?

Ранд попытался поднять голову, но не смог.

Эгвейн с трудом встала на ноги. Преодолевая головокружение, она пыталась вспомнить, как была Престолом Амерлин, облечённой властью командовать всеми этими женщинами, притом, что всё в ней кричало, будто она послушница, чужая здесь и что-то перепуталось самым кошмарным образом.
- Нет, - произнесла она дрожащим голосом. - Нет, я не могу! Я не стану...

— Разве она не разоблачила себя? — воскликнула Элайда, заглушая попытки Эгвейн объясниться. — Она осудила себя собственными словами! Взять её!

Едва Эгвейн открыла рот ответить, сзади к ней приблизилась Белдейн. Затем жезл Хранительницы ударил Эгвейн по голове.

Темнота.

Сначала Эгвейн почувствовала боль в голове. Спиной она ощущала нечто твёрдое и холодное. Затем послышались голоса. Кто-то говорил шёпотом.

— Она всё ещё без сознания? — Голос скрежетал, будто перепиливали кости.

- Не беспокойтесь, - отвечала женщина, словно издалека. В голосе её слышались неуверенность, страх, и стремление скрыть и то, и другое.
— Прежде, чем она поймёт, что происходит, всё уже будет кончено. И тогда она будет наша, и мы распорядимся ею так, как нам вздумается. Может, отдадим её вам для забавы.

— Но перед этим вы сами её используете.

— Разумеется.

Голоса затихли где-то вдали.

Рука Эгвейн скользнула вдоль бедра, прикасаясь к нагому, покрытому шишками телу. Она чуточку приоткрыла глаза. Обнажённая, вся в синяках, девушка лежала на шершавом деревянном столе в помещении, напоминающем собою заброшенную кладовую. В спину ей впивались занозы. Во рту стоял металлический привкус крови.

На другом краю комнаты стояли несколько Айз Седай, бурно обсуждающих что-то приглушёнными голосами. Боль в голове мешала Эгвейн думать, однако она сочла необходимым их сосчитать. Тринадцать.

Ещё одна группа - мужчины в чёрных плащах с капюшонами - присоединилась к Айз Седай, которые, казалось, разрывались между страхом и попытками выглядеть хозяевами положения. Один из мужчин обернулся и поглядел в сторону стола. Мертвенно-белое лицо его под чёрным капюшоном было безглазым.

Эгвейн не было нужды считать Мурддраалов. Она знала. Тринадцать Мурддраалов, и тринадцать Айз Седай. Все прочие мысли покинули её сознание, и девушка, закричала, объятая ужасом. Но даже сжатая до треска костей в тисках страха, она дотянулась до Истинного Источника, отчаянно цепляясь за <i>саидар.</i>

— Она очнулась!

— Не может быть! Ещё рано!

— Ограждайте её! Быстрее! Быстрее! Отсеките её от Источника!

— Слишком поздно! Она слишком сильна!

— Хватайте её! Живее!

К рукам её и ногам потянулись чужие руки. Бледные, словно тесто, руки, похожие на ютящихся под камнями слизняков, и управляли этими руками умы существ с бледными, безглазыми лицами. Эгвейн знала: стоит этим рукам прикоснуться к её телу — она не сможет сохранить рассудок. Сила наполнила её.

Языки пламени вырвались из кожи Мурддраалов, прорываясь сквозь чёрные одеяния, словно кинжалы из огня. Визжащие Полулюди корчились и возгорались, точно промасленная бумага. От стен отрывались куски камня величиной с кулак, со свистом носились по комнате и вонзались в живые тела, исторгая из тех визг и урчание. Воздух бурлил, метался и завывал, обращаясь в смерч.

Медленно, с трудом преодолевая боль, Эгвейн оторвала себя от стола. Ветер трепал её волосы и валил с ног, но девушка продолжала свивать вихри, меж тем продвигаясь нетвёрдой поступью к выходу. Вдруг перед ней встала Айз Седай, женщина была в синяках и кровоподтёках, но окружена сиянием Силы. Из тёмных глаз её глядела смерть.

В памяти Эгвейн всплыло имя женщины. Гилдан. Закадычная подруга Элайды, вечно они шептались по углам, а по ночам запирались вдвоём. Эгвейн до боли сжала губы. Пренебрегая камнями и ветром, она сжала кулак и со всей силы ударила Гилдан промеж глаз. Красная сестра — <i>Чёрная</i> сестра — рухнула наземь, будто кости её расплавились.

Потирая костяшки пальцев, Эгвейн проковыляла в коридор. <i>Благодарю тебя, Перрин,</i> подумала она, <i>ты показал мне, как это делается. Однако ты не говорил мне, как больно бывает тому, кто бьёт.</i>

Преодолевая ветер, Эгвейн захлопнула дверь и направила Силу. Камни вокруг двери задрожали и растрескались, придавив древесный косяк. Такой заслон удержит преследователей совсем ненадолго, но всё, что хоть на минуту замедлит погоню, стоило сделать. Минуты промедления могли подарить ей жизнь. Собрав все свои силы, Эгвейн заставила себя пуститься бегом. Бег был шатким, но всё-таки, это был бег.

Мне надо во что-то одеться, решила она. Женщина одетая всегда выглядит более авторитетно, чем та же женщина в обнажённом виде, а сейчас Эгвейн необходима была каждая крупица её авторитета. В первую очередь они примутся искать её в занимаемых ею покоях, верно, но именно там она держала запасное платье и туфли, и ещё один палантин, и притом кабинет был недалеко.

Пустота коридоров, по которым бежала Эгвейн, действовала угнетающе. В Белой Башне было не столь уж и много народа, как когда-то, но обычно, хоть кто-то, да попадался. Но сейчас в коридорах лишь негромко шлёпали по плиткам пола её голые ступни.

Эгвейн торопливо пересекла приёмную перед своим кабинетом и зашла во внутреннюю комнату, где, наконец, кое-кого обнаружила. Белдейн сидела на полу, уронив голову на руки, и рыдала.

Эгвейн остановилась, с опаской глядя, как Белдейн поднимает навстречу ей покрасневшие глаза. Вокруг Хранительницы не было заметно сияния <i>саидар,</i> но Эгвейн по-прежнему оставалась настороже. И уверенной в себе. Разумеется, Эгвейн не могла видеть своего собственного свечения, однако силы, через неё проникающей, — Единой Силы, — было достаточно. Тем более, ежели к ней добавить её секрет.

Белдейн отёрла ладонью заплаканное лицо.
- Я была вынуждена. Вы должны меня понять. Мне пришлось. Они... Они... - Тут она глубоко, прерывисто вздохнула; всё это вылилось единым потоком. - Три ночи тому назад они взяли меня, сонную, и усмирили. - Голос повысился, почти превратился в крик. - Они <i>усмирили</i> меня! Я больше не могу направлять!

- О, Свет, - выдохнула Эгвейн. Упоение <i>саидар</i> уберегло её от потрясения. - Свет да поможет и утешит тебя, дочь моя. Почему ты не сказала мне? Я бы... - Эгвейн оставила слова недосказанными, понимая, что она ничего не смогла бы сделать.

- Ну, и что бы вы сделали?... Что? Да ничего! Вы бессильны перед этим. А они обещали, что могут вернуть мне способности, властью... властью Тёмного. — Глаза Белдейн зажмурились, из-под них выкатились слёзы. — Они искалечили меня, и заставляли... О-о, Свет, как они меня мучили! Элайда пообещала, что они вновь сделают меня цельной, способной направлять, если я стану повиноваться. Вот почему мне... мне пришлось!

— Значит, Элайда <i>в самом деле</i> Чёрная Айя, — мрачно проговорила Эгвейн. У стены стоял узкий платяной шкаф, в нём висело зелёное шёлковое платье, приготовленное на тот случай, когда у неё не хватало времени сходить в свои покои. Рядом висел полосатый палантин. Эгвейн стала быстро одеваться. - Что они сделали с Рандом? Куда они его увели? Отвечай мне, Белдейн! Где Ранд ал'Тор?

Белдейн мялась, губы у неё дрожали, горестный взор ушёл в себя. Но вот, наконец, она набралась духа и вымолвила:
— На Двор Отступников, Мать. Они увели его на Двор Отступников.

Дрожь охватила Эгвейн. Дрожь страха. Дрожь ярости. Элайда не стала ждать ни часу. Двор Отступников использовался лишь для трёх целей: для казней, для усмирения Айз Седай или же для укрощения мужчины, который способен направлять Силу. Но для исполнения любого из этих приговоров требовался приказ Престола Амерлин. <i>Так кто же тогда возложил на свои плечи палантин?</i> Эгвейн была уверена, что это Элайда. <i>Но как могла она заставить их так быстро принять её власть, когда я ещё не осуждена и мне не вынесен приговор? Не бывать другой Амерлин, пока меня не лишат палантина и жезла. И они убедятся, что это у них так просто не выйдет. О Свет! Ранд!</i> Эгвейн направилась к двери.

- Но что можете вы поделать, Мать? - рыдала Белдейн. - Что вы можете сделать?
Было неясно, имела ли в виду Белдейн "для меня", или же "для Ранда".

- Больше, нежели можно подумать, - сказала Эгвейн. — Я никогда не держала в руках Клятвенного Жезла.
И она покинула комнату под всхлипы Белдейн.

Память Эгвейн по-прежнему играла с ней в прятки. Она знала: ни одна женщина не смогла бы получить шаль и кольцо без того, чтобы принести Три Клятвы, держа в руках Клятвенный Жезл, <i>тер'ангриал</i>, обязующий исполнять эти клятвы так, словно с рождения были они вырезаны на костях поклявшейся. Ни одна женщина не могла стать Айз Седай, не связав себя этими клятвами. И всё же, девушка знала, что как-то, неким способом, докопаться до сути которого она бы не взялась, именно такое с ней и случилось.

Каблуки Эгвейн цокали на бегу. Что ж, по крайней мере, теперь она знала, отчего пусты коридоры. Все Айз Седай, кроме, может быть, тех, кого она оставила в кладовой, каждая Принятая, каждая послушница и даже все слуги уже собрались, согласно традиции, во Дворе Отступников, чтобы наблюдать, как претворяется в жизнь воля Тар Валона.

Вдобавок, Двор окружат Стражи, остерегаясь возможных попыток освободить мужчину, приговорённого к укрощению. В конце событий, прозванных некоторыми Войной Второго Дракона, проделать это попробовали остатки армий Гвайра Амаласана, как раз незадолго до того, как возвышение Артура Ястребиное Крыло предоставило Тар Валону иные поводы для беспокойства. Подобную же попытку предприняли и сподвижники Раолина Проклятия Тьмы, за много лет до того. Имел ли Ранд каких-нибудь последователей или нет, вспомнить Эгвейн не могла, однако Стражи о таких вещах не забывали, и оберегали от них.

Если Элайда, или кто другая, и в самом деле надела палантин Амерлин, Стражи запросто могут не допустить Эгвейн ко Двору Отступников. Она знала, что сможет пробиться. Это следовало проделать быстро; нет смысла, если Ранда укротят, пока она будет возиться, обёртывая Стражей Воздухом. Даже Стражи не устоят, если она нашлёт на них молнии и погибельный огонь, да расколет землю у них под ногами. <i>Погибельный огонь?</i> подивилась Эгвейн. Однако не будет ничего хорошего и в том, если она сокрушит цвет Тар Валона, чтобы спасти Ранда. Ей нужно сохранить и то, и другое.

Срезая путь, ведущий к Двору Отступников, Эгвейн свернула в сторону, стала карабкаться вверх по лестницам, взбегать по пандусам, становившимся всё более узкими и крутыми по мере того, как она поднималась, и, наконец, она с размаху распахнула люк и поднялась на покатую верхушку Башни, её крышу, выложенную почти белой черепицей. Отсюда Эгвейн могла видеть другие крыши, глядеть поверх прочих башен, в широкий колодезный зев Двора Отступников.

Толпа переполняла весь двор, кроме места, расчищенного посередине. Люди глядели туда изо всех окон, сгрудились на балконах и даже на крышах, однако Эгвейн сумела разглядеть одинокого человека, с расстояния казавшегося маленьким, что стоял, покачиваясь, в цепях в центре расчищенного пространства. Ранд. Двенадцать Айз Седай окружали его, и перед ним ещё одна, - которая, Эгвейн не сомневалась, несла на плечах семиполосный палантин, хотя отсюда девушка и не могла его разглядеть. Элайда. В голову Эгвейн закрались слова, которые должна была произносить обвинительница.

<i>Сей мужчина, покинутый Светом, прикасался к саидин, к мужской половине Истинного Источника. И потому мы схватили его. Но всего ужасней, этот мужчина направлял Единую Силу, зная, что саидин запятнан Тёмным, запятнан из-за мужской гордыни, запятнан из-за мужского греха. И потому мы заковали его в цепи. </i>

Собравшись, Эгвейн выкинула остаток обвинительной речи из головы. <i>Тринадцать Айз Седай. Двенадцать сестёр и Амерлин. По традиции, столько Айз Седай нужно для укрощения. Столько же, как и для...</i> Она прогнала и эти мысли тоже. Ни на что, помимо задуманного, времени у неё уже не оставалось. Если б ещё суметь придумать, как...

На таком расстоянии, прикидывала Эгвейн, она смогла бы поднять Ранда при помощи Воздуха. Выхватить его из круга Айз Седай и перенести прямо к себе. Осуществимо. Но, даже если у неё хватит силы, даже если она не уронит Ранда на полпути навстречу гибели, перенос будет делом медленным, и на эти минуты Ранд окажется для лучников беспомощной мишенью, а сияние <i>саидар</i> укажет местонахождение самой Эгвейн. Любая Айз Седай сможет её увидеть. Да и любой Мурддраал, если уж на то пошло.

- О Свет, - пробормотала она, — иного пути, кроме как развязать войну в Белой Башне, нет. И всё равно, я готова пойти и на это.
Эгвейн призвала Силу, разделила нити, направила потоки.

<i>Путь назад появится лишь единожды. Будь стойкой.</i>

В последний раз Эгвейн слышала эти слова так давно, что вздрогнув, поскользнулась на гладкой черепице, еле удержавшись у самого края. В сотне шагов внизу находилась земля. Девушка оглянулась.

Там, на вершине башни, клонясь перпендикулярно скату черепичной крыши, стояла серебряная арка, заполненная сияющим светом. Арка мерцала и дрожала; сквозь белое свечение мелькали росчерки яростного красного и жёлтого огня.

<i>Путь назад появится лишь единожды. Будь стойкой.</i>

Арка истончилась до почти полной прозрачности и вновь стала твёрдой на вид.

Эгвейн обратила неистовый взгляд в направлении Двора Отступников. Ей ещё хватало времени. Наверняка хватало. Ей требовалось лишь несколько минут, может быть, всего десять, и немного удачи.

В сознании её назойливо звучали чужие голоса, не тот непостижимый бестелесный глас, что предупреждал её быть стойкой, но голоса женщин, которых она как будто бы знала.

<i>...не в силах больше держать. Если она сейчас не выйдет...</i>

<i>— Держите! Чтоб вам сгореть, держите, или я выпотрошу всех вас, как осетров!</i>

<i>...выходит из-под контроля, Мать! Мы не можем...</i>

Голоса утихали, сделавшись гулом, гул сменила тишина, но вот опять заговорило неведомое:

<i>Путь назад появится лишь единожды. Будь стойкой.</i>

<i>Есть цена за то, чтобы стать Айз Седай.</i>

<i>Чёрные Айя ждут.</i>

Крича от ярости, от осознания утраты, Эгвейн бросилась к арке, колеблющейся, словно марево во время жары. Она едва ли не желала промахнуться, сорваться навстречу смерти.

Свет раздирал её на части, клочок за клочком, распускал клочки по волоску, расщеплял волоски, обращая их в сущее ничто. Всё расплывалось, уносимое светом. Навсегда.

.

.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14667/102049

Переводчики: DarkLeopard