Готовый перевод Dragon Reborn / Возрождённый Дракон: Chapter 27. Tel'aran'rhiod

Тел'аран'риод

Комната, отведённая Эгвейн, располагалась на той же галерее, что и у её подруг, и мало чем отличалась от комнаты Найнив. Кровать была чуть шире, а стол - немного меньше. На половичке вместо свитков были цветы. Вот и все отличия. После каморок послушниц, эта комната представлялась едва ли не дворцовой палатой, и всё же, когда все три подруги собрались там поздним вечером, Эгвейн захотелось вернуться в галереи послушниц, не имея на пальце кольца, а на платье - полос. Подруги её выглядели такими же обеспокоенными, как и она.

Им ещё пришлось потрудиться на кухне в пору обеда и ужина, а в перерыве девушки пытались выяснить значение найденного в кладовой. Не было ли это ловушкой, или попыткой увести их поиски в сторону? Знала ли Амерлин об оставленных вещах, и если знала, почему не упомянула о них? Обсуждение не дало ответов, Амерлин же всё не появлялась, и потому спросить у неё они не могли.

Верин пришла на кухню после обеда, так хлопая глазами, будто не вполне понимала, зачем пришла. Увидев Эгвейн и её подруг, стоящих на коленях среди котлов и кастрюль, Верин словно бы удивилась, помедлила немного, затем подошла и спросила столь громко, что все могли её слышать:
— Нашли что-нибудь?

Илэйн, по самые плечи влезшая внутрь огромного котла для супа, выскочила из него, ударившись головой о край, а её голубые глаза округлились на пол-лица.

— Ничего, кроме грязи и пота, Айз Седай, — проговорила Найнив, и дёрнула себя за косу, оставив на тёмных волосах мазок грязной мыльной пены. Девушка поморщилась.

Верин кивнула ей так, словно именно такого ответа и ожидала.
— Ну, тогда продолжайте искать. — Хмурясь, она вновь обозрела кухню, будто озадаченная своим нахождением в подобном месте, и удалилась.

Аланна тоже заходила на кухню, уже после полудня, взяв миску крупного зелёного крыжовника и кувшин вина. Потом заходила Элайда, затем Шириам, которая появилась после ужина, как и Анайя.

Аланна спросила Эгвейн, не хочет ли она узнать побольше о Зелёных Айя, и поинтересовалась, когда же они собираются продолжить свои занятия. Принятые имели право сами выбирать темы и темп своего обучения, но это не означало, что они могут не заниматься вообще. Конечно, первые несколько недель будет трудно, однако выбрать придётся, иначе это сделают за них.

Элайда просто стояла какое-то время с каменным лицом и глядела на них, уперев ладони в бока, и Шириам делала то же самое, даже встала почти так же. Похожую позу приняла и Анайя, однако взгляд её был более участлив, пока она не заметила, что девушки посматривают на неё. Тогда её лицо уподобилось лицам, что прежде были у Элайды и Шириам.

Ни один из этих визитов ничего особенного не значил, как показалось Эгвейн. У Наставницы Послушниц определённо имелся повод проверять их, равно как и послушниц, трудившихся на кухнях, и у Элайды были причины не упускать из виду Дочь-Наследницу Андора. Об интересе Айз Седай к Ранду Эгвейн старалась не думать. Что касается Аланны, то она была не единственной Айз Седай, предпочитавшей относить поднос в свои покои, а не есть с остальными. Половина сестёр, живших в Башне, бывали слишком заняты для трапезы, и им некогда тратить время, разыскивая служанок, чтобы послать их за подносом. А Анайя?.. Анайя вполне могла переживать насчёт своей Сновидицы. Но смягчать наказание, назначенное самой Амерлин, она, безусловно, не намерена. Всё это и могло быть причиной её появления. Могло быть.

Вешая платье в шкаф, Эгвейн вновь повторяла себе, что даже оговорка Верин могла быть совершенно заурядным случаем - рассеянность Коричневой сестры частенько давала о себе знать. <i>Если это была оговорка.</i> Сидя на краю своей кровати, Эгвейн надела сорочку и стала спускать чулки. Белый цвет становился почти так же неприятен для неё, как серый.

Найнив стояла у очага, держа сумку Эгвейн, и подёргивала себя за косу. Илэйн сидела у стола, нервно размышляя вслух.

— Зелёная Айя, — проговорила златокудрая. Эгвейн отметила, что с полудня эти слова были сказаны ею, наверное, уже раз двадцать. — Я могла бы выбрать себе Зелёную Айя, Эгвейн. Тогда у меня будет три или четыре Стража, и за одного из них можно выйти замуж. Кто будет лучшим Принцем-Консортом Андора, как не Страж? Если, конечно, не... — Тут она умолкла, залившись румянцем.

Эгвейн ощутила муки ревности, которую считала давно унявшейся, а вместе с ней - сочувствие. <i>Свет, как смею я ревновать, если сама не могу смотреть на Галада без дрожи и ощущения, словно я таю? Ранд</i> был <i>моим, но он не мой больше. Я хотела бы отдать его тебе, Илэйн, но, думаю, он ни для одной из нас. Может быть, это вполне нормально и позволительно для Дочери-Наследницы — выйти замуж за незнатного человека, лишь бы он был андорец, но совершенно невозможно выйти замуж за Возрождённого Дракона.</i> Сказав себе, что сегодня у неё хватает более важных забот, нежели забота о собственной аккуратности, она бросила чулки на пол и сказала:
— Найнив, я готова.

Найнив вручила ей сумку и длинную тонкую полоску кожи:
— Быть может, оно сработает больше, чем для одной за раз. Наверное, я могла бы... пойти вместе с тобой.

Вытряхнув каменное кольцо на ладонь, Эгвейн продела через него кожаный ремешок, затем повязала его себе на шею. На фоне её белой ночной рубашки прожилки и пятнышки голубого, коричневого и красного цветов будто ожили.
— И оставить Илэйн присматривать за нами в одиночку? Когда про нас, может статься, пронюхали Чёрные Айя?

— Я справлюсь, — решительно проговорила Илэйн. — Или разреши мне отправиться с тобой, а на страже останется Найнив. Рассердившись, она станет сильнейшей из нас, и, если потребуется нас защитить, она сумеет, будь уверена.

— А что, если этот тер'ангриал не сработает для двоих? — Эгвейн покачала головой. — Что, если из-за попытки использовать его для двоих он вообще не заработает? Мы даже не узнаем о том, пока не проснёмся, а значит, зря потеряем ночь. Если мы хотим настичь их, ни единой ночи нельзя тратить впустую. Мы и так уже сильно отстали. — То были веские, убедительные и для неё самой доводы, но Эгвейн беспокоило и нечто ещё, близкое её сердцу. — Кроме того, я буду чувствовать себя спокойнее, зная, что вы вдвоём следите за мной, на случай...

Она не хотела произносить это. На случай, если кто-то явится в то время, когда она будет спать. Серый Человек. Чёрные Айя. Кто-то из тех, кто превратил Белую Башню из безопасного пристанища в дремучий лес, полный трясин и ловушек. Нечто пришедшее, пока она будет лежать на кровати совершенно беззащитная. Лица её подруг отразили полное понимание.

Взбив пуховую подушку, Эгвейн растянулась на кровати, а Илэйн поставила стулья с обеих сторон её ложа. Найнив, потушив в комнате свечи, в полной темноте уселась на один из стульев. Илэйн заняла другой.

Закрыв глаза, Эгвейн старалась предаться мыслям, навевающим сон, но её слишком уж отвлекала эта штука, лежащая между грудей. Отвлекала намного сильней, чем та боль, что оставалась после посещения кабинета Шириам. Кольцо казалось ей теперь тяжелей кирпича, и все мысли о доме да об укромных прудах с тихой водой ускользали из-за беспокойства о нём. О <i>Тел'аран'риоде.</i> Мире Снов. Незримом Мире. Поджидающем прямо за порогом сна.

Найнив начала тихонько напевать. Эгвейн узнала этот безымянный мотив, песню без слов, что напевала ей мать, когда Эгвейн была совсем крошкой. Тогда она лежала в кроватке в своей комнате, и там была взбитая подушка, и тёплые одеяла, и запах розового масла, смешанный с ароматом выпечки, приготовленной матерью, и...
<i>Ранд, ну как ты? Перрин? А кто же она сама? </i>
Девушка погружалась в сон.

***

Она стояла среди покатых холмов, устланных полевыми цветами. По лощинам и гребням холмов разбросаны были небольшие перелески лиственных деревьев. Над цветами порхали бабочки, мелькая жёлтыми, синими и зелёными крылышками, а поблизости перекликались между собой два жаворонка. В меру пушистые белые облака дрейфовали в голубом небе, а лёгкий ветерок соблюдал ту тонкую грань между прохладой и жарой, что держится всего несколько редких весенних дней. День был слишком хорош, такой может быть только сном.

Взглянув на своё платье, Эгвейн рассмеялась от восторга. Самый любимый ею оттенок небесно-голубого шёлка, отделанные белым разрезы на юбке - они тут же стали зелёными, лишь стоило ей нахмуриться. По рукавам и на груди платье было вышито рядами крохотных жемчужинок. Вытянув ногу, девушка взглянула на носок своей бархатной туфельки.
Единственным, что противоречило всей этой гармонии, было перекрученное кольцо из многоцветного камня, свисающее с её шеи на кожаном шнурке.

Эгвейн взяла кольцо на ладонь и ахнула. Оно стало лёгким, как пёрышко: подбрось, и оно наверняка поплывёт, словно пушинка чертополоха. Почему-то, больше она его не боялась. Не желая, чтобы оно постоянно попадалось ей на глаза, Эгвейн засунула кольцо под вырез своего платья.

— Так вот он каков, <i>Тел'аран'риод,</i> о котором говорила Верин, — промолвила Эгвейн. — Мир Снов, мир Корианин Недеал. Он не кажется мне опасным.
Но Верин сказала, что он опасен. Из Чёрной она Айя или нет, но Эгвейн не представляла способа, при помощи которого Айз Седай может в открытую лгать. <i>Возможно, она ошиблась.</i> Но Эгвейн не верила, что Верин обманулась.

Просто, чтобы взглянуть, получится ли, она раскрыла себя Единой Силе. <i>Саидар</i> наполнила её - она была и здесь. Эгвейн направила тоненький, аккуратный поток, обратила его в ветерок, затянувший бабочек в трепещущие цветные спирали, соединила их кругами, сцепленными друг с другом.

И тут же отпустила Силу. Бабочки запорхали, как и прежде, не обратив никакого внимания на своё краткое приключение. Мурддраал и некоторые другие Отродья Тени чувствовали, когда кто-то направляет. Оглядываясь по сторонам, девушка совершенно не могла вообразить себе подобных тварей в таком месте, однако то, что она не могла их вообразить, не означало, что их здесь не было. А Чёрные Айя захватили все те <i>тер'ангриалы,</i> что изучала Корианин Недеал. Эгвейн стало противно от воспоминания о причинах, заставивших её оказаться здесь.

— По крайней мере, я знаю: я могу направлять, — сказала она сама себе. — Но я ничего не выведаю, стоя здесь. Может быть, если я осмотрюсь...
Она шагнула вперёд...

...и оказалась в сыром, тёмном коридоре гостиницы. Эгвейн была дочерью хозяина гостиницы; она была уверена, что это именно гостиница. Не было слышно ни звука, все выходящие в коридор двери были плотно притворены. Едва лишь Эгвейн задумалась, кто мог бы быть за простой деревянной дверью, прямо перед нею, как та бесшумно распахнулась.

Комната оказалась пустой, и холодный ветер стонал в ней, прорываясь в открытые окна и шевеля в камине потухший пепел. На полу лежала, свернувшись, большая собака, и её лохматый хвост закрывал ей нос. Собака расположилась между дверью и толстым столбом из грубо отёсанного чёрного камня, торчащим из пола в центре комнаты. У столба, опершись на него спиной, сидел широкоплечий парень с курчавыми волосами. Одет он был в нижнее бельё, а голова его свесилась так, будто он спал. Массивная чёрная цепь обегала столб и пересекала грудь юноши. Концы её он крепко сжимал в руках. Спал он или не спал, но его внушительные мускулы напрягались так, чтобы цепь постоянно оставалась натянутой — он словно сам привязал себя к столбу.

— Перрин? — изумлённо воскликнула Эгвейн и вошла в комнату. — Перрин, что случилось с тобой? Перрин!
Собака развернулась и встала.

То была не собака, а чёрно-серый волк, его губы раздвинулись, обнажив белый оскал клыков, а жёлтые глаза смотрели на неё, точно на мышь. Мышь, предназначенную для съедения.

Эгвейн невольно отпрянула назад, в коридор.
— Перрин, проснись! Здесь волк! — Верин рассказывала ей, что всё происходящее в Тел'аран'риоде происходит на самом деле, и в доказательство показывала шрам. Волчьи зубы казались огромными, точно ножи. — Перрин, проснись! Скажи ему, что я твой друг! — Эгвейн обняла <i>саидар.</i> Волк подступил к ней ближе.

Перрин поднял голову, сонные глаза его открылись. На Эгвейн теперь уставились сразу две пары жёлтых глаз. Волк изготовился к прыжку, подобрался.
— Прыгун, нет! — выкрикнул Перрин. — Эгвейн!

Дверь захлопнулась перед самым лицом Эгвейн. Девушку окутала полная тьма.

Она ничего не видела, но чувствовала, как на лбу её выступили капли пота. Нет, не от жары. <i>О Свет, где же я? Мне не нравится это место. Я хочу проснуться! </i>

Послышался стрёкот. Эгвейн вздрогнула, но тут же поняла, что это сверчок. Басовито проквакала лягушка, и ей из темноты ответил целый их хор. Как только глаза девушки привыкли к тьме, Эгвейн различила вокруг себя деревья. Звёзды были скрыты облаками, а луна в небе висела узким серпиком.

Справа от девушки между деревьями светилось и мерцало что-то ещё. Лагерный костёр.

Она немного поразмыслила, потом двинулась на этот свет. Чтобы унестись из <i>Тел'аран'риода,</i> одного желания мало, и к тому же Эгвейн ничего нужного пока узнать не успела. Кроме того, она была цела и невредима. <i>Пока что,</i> с дрожью подумала она. Девушка не имела представления, кто - или что - ожидает её у огня. <i>Там может быть Мурддраал. Вдобавок я одета не так, чтобы бегать по лесу.</i> Эта последняя мысль всё и решила; Эгвейн была горда тем, что знает, как не наделать глупостей.

Вдохнув поглубже, она подобрала свои шёлковые юбки и стала подкрадываться к огню. Лес она знала не так хорошо, как Найнив, но вполне достаточно, чтобы не наступать на сухие сучья. И вот, наконец, осторожно выглянув из-за ствола старого дуба, она посмотрела на костёр.

У огня она увидела всего одного человека. Высокий юноша сидел на земле и глядел на огонь. Ранд. Этот огонь не сжигал дрова. Он ничего не сжигал, насколько ей удалось увидеть. Пламя плясало над голым земляным пятачком и, как ей показалось, даже не опаляло почву.

Девушка и пошевелиться не успела, как Ранд поднял голову. Эгвейн удивилась, увидев, что он курит трубку; тонкая ленточка табачного дымка подымалась из её чаши. Вид у Ранда был усталый, совершенно измотанный.

— Кто здесь? — громко окликнул Ранд. — Вы так шуршите листвой, что впору мёртвого разбудить, так что можете уже показаться.

От обиды у Эгвейн поджались губы, но всё же она выступила вперёд. <i>И вовсе я не шуршала!</i>
— Ранд, это я. Не бойся. Это сон. Должно быть, я — в твоих сновидениях.

Он вскочил на ноги так неожиданно, что она замерла. Отчего-то Ранд казался ей крупнее, чем она его помнила. И немного опаснее. Наверное, даже более, чем немного. Его голубовато-серые глаза обжигали, точно замороженное пламя.

- А ты думаешь, я не знаю, что это сон? — Он усмехнулся. — И мне известно: от этого он не менее реален. — Он яростно всматривался в темноту, будто выискивая кого-то. — Долго ты ещё будешь стараться? — крикнул Ранд в ночь. — Сколько личин ещё подошлёшь? Моя мать, мой отец, теперь — она! Хорошенькие девушки не прельстят меня поцелуем, даже если это одна из тех, кого я знаю! Отвергаю тебя, Отец Лжи! Я тебя отвергаю!

— Ранд, — неуверенно позвала девушка. — Это же я, Эгвейн.

Внезапно, словно из ниоткуда, в его руках появился меч. Клинок — слегка изогнутый сполох пламени с выгравированной цаплей.
— Мать дала мне медовый пряник, — сказал он осипшим голосом, — но от пряника пахло ядом. Отец хотел всадить мне нож между рёбер. Она... она предложила мне поцелуи, и не только. — Пот разгладил его лицо, взгляд Ранда буквально опалял девушку. — А с чем пришла ты?

— Ты выслушаешь меня, Ранд ал'Тор, даже если мне придётся держать тебя.
Эгвейн собрала <i>саидар,</i> направила потоки так, чтобы спрядённый воздух удерживал Ранда в сети.

Меч завертелся в его руках, гудя, как жерло печи.

Девушка охнула и пошатнулась; ощущение было такое, будто натянутая верёвка лопнула и отскочила обратно, ударив её.

Ранд рассмеялся:
— Видишь, я учусь. Когда получается... — Лицо его исказилось и он стал наступать на Эгвейн. — Я могу вынести любое обличье, кроме этого. Только не её лицо, чтоб тебе сгореть!
Меч сверкнул в воздухе.

Эгвейн бросилась бежать.

Она не ведала, как это вышло, однако она обнаружила себя вновь среди покатых холмов, под солнечным небом, где перекликались жаворонки, играли бабочки. Эгвейн сделала глубокий, прерывистый вздох.

<i>Я выяснила... Но что же? Что Тёмный, как и прежде, преследует Ранда? Я и раньше об этом знала. Но, может быть, Тёмный намерен убить его? Это уже другое. А вдруг Ранд уже сошёл с ума и не понимает, что говорит? Свет, почему я не в силах помочь ему? О Свет, Ранд!</i>

Чтобы успокоиться, она снова вздохнула поглубже.
— Единственный способ помочь Ранду — укротить его, — прошептала Эгвейн. — Или выйти ему навстречу и убить его. — Желудок у неё стал сжиматься и скручиваться узлом. — Нет, я не сделаю этого. Никогда!

У ног Эгвейн на кустик морошки села малиновка, и гребешок у птицы поднялся, когда она наклонила голову, с опаской поглядывая на девушку. Эгвейн обратилась к птице:
— Что ж, никакого толку и не выйдет, ежели я буду тут стоять и разговаривать сама с собой, так ведь? Впрочем, как и с тобой.

Эгвейн сделала шаг к кусту, и малиновка тотчас вспорхнула, на второй шаг она ещё виднелась пурпурным всполохом, на третий - птица исчезла в ветвях.

Остановившись, Эгвейн за ремешок вытянула колечко из-за выреза своего платья. Почему оно не изменилось? Всё вокруг до сих пор изменялось столь стремительно, что она и дыхание перевести не успевала. Почему теперь ничего не происходит? Может, ответ кроется где-то тут? Девушка неуверенно огляделась. Полевые цветы словно насмехались над ней, и жаворонок будто дразнил своей песней. По-видимому, это место в значительной мере было создано её собственным воображением.

Решившись, она сжала <i>тер'ангриал</i> в ладони. — Перенеси меня туда, где мне следует быть. — Девушка закрыла глаза и сосредоточилась на кольце. В конце концов, оно же из камня; Земля должна дать ей ощутить его. — Давай же. Перенеси меня туда, где я должна быть. — Вновь она обняла <i>саидар,</i> проводя в кольцо струйку Единой Силы. Эгвейн знала - для работы кольца не требуется направлять на него Силу, она и не пыталась сделать с ним что-либо. Лишь предоставить ему больше Силы для использования. — Отнеси меня туда, где я смогу найти ответ. Мне нужно узнать, чего хотят Чёрные Айя. Перенеси же меня к ответу.

— Наконец-то ты нашла свой путь, дитя. Здесь есть ответы на всё.

Эгвейн распахнула глаза. Она стояла в огромном зале, его необъятный куполообразный потолок поддерживал целый лес массивных колонн из краснокамня. В воздухе висел, сияя, исполненный из кристалла меч, он медленно вращался, рассыпая искристые отблески. С некоторым сомнением Эгвейн решила, что это, наверное, тот самый меч, к которому тянулся Ранд в том её сне. В том, особом сне. Всё вокруг было таким реальным, и девушке приходилось напоминать себе, что это тоже сон.

Из тени между колоннами выступила, ковыляя с палочкой, сгорбленная старуха. Уродство её было неописуемо. Подбородок у неё был острый, костлявый, но ещё более костист и остёр был у неё нос, и казалось, что всё её лицо состоит из поросших волосами бородавок.

— Кто вы? — спросила Эгвейн. До сих пор в <i>Тел'аран'риоде</i> она встречала только знакомых ей людей, но была уверена, что эту женщину раньше не видела.

- Всего лишь бедная старая Сильви, миледи, - прокудахтала старуха, ещё больше изогнувшись не то в реверансе, не то в поклоне. - Вы ведь меня знаете, миледи, бедную старую Сильви, что верно служила вашему роду все эти годы. Неужели моё старое лицо до сих пор пугает вас? Не нужно бояться, миледи. Когда требуется, оно служит мне не хуже, чем кому-то самое хорошенькое личико.

— Да, разумеется, — проговорила Эгвейн. — Выразительное лицо. Хорошее лицо.
Эгвейн надеялась, что женщина ей поверила. Кто бы ни была эта Сильви, старуха, кажется, полагала, что знает её. Возможно, ей ведомы и ответы.
— Сильви, ты говорила что-то о кроющихся здесь ответах.

— О, вы пришли за ответами куда надо, миледи. В Сердце Твердыни полно ответов. И тайн. Но Благородные Лорды не будут довольны, если увидят нас здесь, миледи, совсем не будут. Никто не входит сюда, кроме Благородных Лордов. И кроме слуг, разумеется. — Она издала хитрый, визгливый смех. — Благородные Лорды не подметают и не моют тряпкой. А кто же замечает слуг?

— А какие тут тайны?

Но, вместо ответа, Сильви заковыляла прямиком к кристальному мечу.
— Заговоры, — бурчала она себе под нос. — Все они заявляют, что служат Великому Повелителю, а сами всё интригуют, хотят возвратить потерянное. И каждый и каждая полагает, что более никто своих планов не вынашивает. Ишамаэль — дурак!

— Что? — резко воскликнула Эгвейн. — Что ты сказала об Ишамаэле?

Старуха обернулась, являя кривую, заискивающую улыбку.
— Всего лишь то, что говорят бедняки, миледи. Называешь Отрёкшихся дураками, и это отвращает от тебя их силу. А ты после чувствуешь себя лучше, вне опасности. Даже Тень не сможет тебя одолеть, если её дурацкой назовут. Попробуйте сами, миледи. Скажите: «Ба'алзамон — дурак!»

Губы Эгвейн искривились в слабой улыбке.
— Ба'алзамон — дурак! А ты права, Сильви.
Посмеявшись над Тёмным, девушка и впрямь почувствовала себя прекрасно. Старуха хихикнула. Прямо у неё за плечом в воздухе вращался меч.
— Сильви, что это такое?

- <i>Калландор,</i> миледи. Вы ведь о нём знаете, не так ли? Меч-Которого-Нельзя-Коснуться. - Она вдруг махнула своей палкой за спину. Фута не достав до меча, палка остановилась, издав глухое <i>клац,</i> и отскочила обратно. Сильви улыбнулась ещё шире. — Меч-Который-Не-Меч, хотя лишь очень немногие знают, что он такое. Но никто не может прикоснуться к нему, кроме единственного человека. Те, кто поставил меч здесь, позаботились об этом. Однажды, Возрождённый Дракон возьмёт <i>Калландор,</i> и тем докажет миру, что он и есть Дракон. По крайней мере, таково первое из доказательств. Льюс Тэрин вернётся, чтобы весь мир признал его и преклонился пред ним. Ах, Благородным Лордам не по нраву, что этот меч находится здесь. Они не желают иметь ничего общего с Силой. Они бы избавились от него, если бы могли. Будь это в их власти. Полагаю, что есть и другие, те, что забрали бы его при первой же возможности. Что только ни отдал бы один из Отрёкшихся, чтобы взять в руку <i>Калландор!</i>

Эгвейн вгляделась в сверкающий меч. Если Пророчества о Драконе не лгут, если Ранд и впрямь Дракон, как утверждала Морейн, однажды он овладеет им, хотя судя по тому, что ещё она знала из Пророчеств о <i>Калландоре,</i> она не могла представить, как подобное могло бы осуществиться. <i>Однако если существует способ взять его, возможно, Чёрные Айя знают, как это сделать. Если они это знают, то и я сумею понять.</i>

Эгвейн осторожно потянулась Силой, проверяя, что же держит и защищает меч. Её щуп тронул... нечто — и остановился. Она распознала, какие из Пяти Сил пущены здесь в дело. Воздух, Огонь и Дух. Она могла проследить замысловатые плетения, сделанные <i>саидар,</i> запечатлённые с изумившей её силой. В этом плетении имелись бреши, разрывы, сквозь которые можно было бы провести её щуп. Когда же Эгвейн попыталась, то ощущение было такое, словно она пытается в лоб преодолеть самую плотную часть плетения. Она решила прорваться напролом, но её ударило, отбросило, и девушке пришлось распустить щуп. Половина этого барьера была сплетена с использованием <i>саидар,</i> а другая, та его часть, которую она не могла ни ощутить, ни прикоснуться к ней, была сотворена с помощью <i>саидин.</i> Сравнение было не вполне точным - барьер был монолитным, - но близким к тому. <i>Каменная стена остановит слепую женщину с таким же успехом, как и ту, что видит её.</i>

Вдалеке послышалось эхо чьих-то шагов. Стук сапог.

Эгвейн не взялась бы сказать, сколько человек приближалось и с какой стороны они шли, а вот Сильви встрепенулась и сразу же принялась вглядываться в просвет между колоннами.
— Снова идёт любоваться на меч, — пробормотала она. — Бодрствует или спит, но он жаждет... — Тут она словно вспомнила об Эгвейн и надела на своё лицо озабоченную улыбку. — Вам надобно сейчас же уйти, миледи. Он не должен обнаружить вас здесь, он даже знать не должен, что вы тут были.

Эгвейн и сама уже двинулась прочь, скрываясь между колоннами, но Сильви всё следовала за ней, всплёскивая руками и помахивая палкой.
— Я иду, Сильви. Мне просто нужно вспомнить путь. - Эгвейн тронула каменное кольцо. — Унеси меня обратно, на холмы. — Ничего не происходило. Тогда Эгвейн направила тонкую, как волосок, струйку в кольцо. — Перенеси же меня обратно, на холмы.
Колонны из краснокамня по-прежнему окружали её. Стук сапог приближался, он был уже так близко, что его более не заглушало собственное эхо.

— Обратный путь тебе неизвестен, — спокойно заметила Сильви, затем продолжила полушёпотом, раболепствуя и в то же время насмехаясь; старая служанка, чуящая, когда допустимы вольности: — Миледи, в это место слишком опасно забираться, не ведая обратного пути. Пойдёмте же, позвольте бедной старенькой Сильви вывести вас отсюда. Старая бедняжка Сильви как нельзя надёжней упрячет вас в постельку, миледи. — И служанка обвила обе руки вокруг талии Эгвейн, увлекая девушку прочь от меча, хотя Эгвейн и не требовалось сильно понукать. Сапоги остановились; незнакомец — кто бы он ни был — разглядывал, вероятно, <i>Калландор. </i>

— Просто покажи мне путь, — прошептала Эгвейн в ответ. — Или расскажи, как выбраться. Нет нужды меня выволакивать.— Пальцы старухи каким-то образом сплелись вокруг каменного кольца. — Не трогай его, Сильви.

— Благополучно в свою постельку.

Боль расколола мир.

***

С криком, от которого у неё свело горло, Эгвейн очнулась и села в полной темноте, ощущая, как по лицу катится пот. В этот момент она не имела никакого представления о том, где находится, но ей было всё равно. — О Свет, — стонала она. — До чего же больно. Как же мне больно, о Свет!
Ощупывая себя, она была уверена, что кожа её иссечена, исполосована — такое жжение она испытывала, — но ни единой царапины на своём теле Эгвейн не нашла.

— Мы здесь, — прозвучал в темноте голос Найнив. — Мы здесь, Эгвейн.

Эгвейн бросилась в темноту, на голос. Обвив руками шею Найнив, она сразу почувствовала облегчение:
— О Свет, я вернулась. Я возвратилась оттуда, о Свет.

— Илэйн, — окликнула третью подругу Найнив.

Через пару мгновений в комнате загорелась одна из свечей. Держа в одной руке подсвечник с горящей свечой, в другой — лучину, зажжённую ею с помощью кремния и кресала, Илэйн помедлила, затем улыбнулась — и каждая свечка в комнате вспыхнула ярким пламенем. Она подошла к умывальнику и принесла Эгвейн полотенце, смоченное холодной водой, чтобы девушка освежила себе лицо.

— Что, тяжело пришлось? — спросила она сочувственно. — Ты ведь не шелохнулась ни разу, и ни словечка не прошептала. Мы не знали, пора тебя будить или ещё нет.

Эгвейн поспешно нащупала рукой кожаный шнур у себя на шее и бросила шнур с кольцом в угол комнаты.
— В следующий раз, — она едва переводила дыхание, — мы условимся о времени, когда вы меня разбудите. Будите, даже если для этого придётся макнуть меня головой в таз с водой!
Эгвейн не осознавала, что уже решила для себя: будет и следующий раз. <i>Сунешь ли ты голову медведю в пасть только чтобы показать, что не боишься? Повторишь ли это лишь потому, что в первый раз выжила?</i>

Но всё же дело было не только в том, чтобы доказать самой себе, что она не боится. Ведь <i>на самом деле</i> она боялась и сама об этом знала. Но, пока у Чёрных Айя остаются те самые <i>тер'ангриалы,</i> которые изучала Корианин, Эгвейн придётся снова возвращаться туда. Эгвейн была уверена: ответ к тому, зачем они понадобились Чёрным Айя, кроется в <i>Тел'аран'риоде.</i> Если там она сумеет отыскать какие-то сведения о Чёрных Айя — вероятно, и другие ответы тоже, если хотя бы половина рассказанного ей о Сновидении истинна, — тогда она обязана туда вернуться.
— Только не сегодня ночью, — сказала Эгвейн тихонько. — Позже.

— Что произошло? — спросила у неё Найнив. — Что тебе... приснилось?

Эгвейн снова улеглась на кровать и принялась рассказывать. Рассказала всё, лишь один момент утаила: что Перрин говорил с волком. О волке она тоже умолчала. Из-за того, что у неё появились секреты от Илэйн и Найнив, Эгвейн чувствовала себя немного виноватой, но хозяином этих тайн был сам Перрин, и ему, а не ей, решать, когда о них рассказывать. Всё прочее Эгвейн слово в слово изложила подругам, описала им всё. Закончив рассказ, она почувствовала себя опустошённой.

— Ты говоришь, он устал? — спросила Илэйн. — Но не был ли он ранен? Не могу поверить, чтобы он когда-либо причинил тебе боль, Эгвейн. Не может он совершить такое.

— Ранду, — сухо заметила Найнив, — придётся пока самому о себе заботиться. — Илэйн покраснела, и стала, как всегда в моменты своего смущения, очень хороша собой. Эгвейн вдруг поняла, что хорошенькой Илэйн выглядела постоянно, даже когда плакала и выскребала грязь из кухонных котлов. — <i>Калландор,</i> — продолжала Найнив, — и Сердце Твердыни. Последнее было помечено в плане. Думаю, мы знаем, где находятся Чёрные Айя.

Илэйн вновь обрела душевное равновесие.
— Это не отменяет возможность ловушки, — проговорила она. — Если это не ложный след, тогда нас ждёт западня.

Найнив невесело улыбнулась:
— Лучший способ поймать поставившего западню ловца, - это захлопнуть капкан и дождаться, когда он явится. Или она, в данном случае.

— Ты намерена отправиться в Тир? — спросила Эгвейн, и Найнив кивнула.

— На мой взгляд, Амерлин предоставила нам полную свободу в выборе средств. Мы должны принимать решения сами, помните? По крайней мере, мы знаем: Чёрные Айя находятся в Тире, и нам известно, кого там искать. Здесь же нам остаётся лишь сидеть и вариться в собственных подозрениях относительно каждого обитателя Башни, да гадать, не таится ли за углом ещё один Серый Человек. Лично я предпочитаю быть гончей, а не кроликом.

— Мне нужно написать своей матери, — сказала Илэйн. Когда она увидела обращённые на неё взгляды подруг, голос её приобрёл оборонительные нотки. — Однажды я уже исчезла, не предупредив её, куда я подевалась. Если я вновь поступлю так же... Вы не знаете, какой у моей матери характер. Она может послать Гарета Брина со всей армией воевать с Тар Валоном. Или выслеживать нас.

— Ты могла бы остаться здесь, — посоветовала подруге Эгвейн.

— Нет, я не допущу, чтобы вы отправились в путь вдвоём. И не останусь здесь теряться в догадках: не является ли Приспешницей Тёмного сестра, которая меня обучает, или когда за мной явится очередной Серый Человек? — Она усмехнулась. — И, тем более, не стану трудиться на кухнях, когда вы обе отправляетесь навстречу приключениям. Но я обязана оповестить свою мать, что отправилась за пределы Башни по приказанию Амерлин, чтобы она не разъярилась, если до неё дойдут какие-то слухи. А сообщать ей, куда и зачем мы направляемся, я не стану.

- Да уж точно, лучше не стоит, - сказала Найнив. - Весьма вероятно, что узнав о Чёрных Айя, она явится забрать тебя. Уж если на то пошло, неведомо, сколько рук пройдёт твоё письмо прежде, чем попадёт к ней, да чьи глаза перед тем могут его прочитать. Лучший способ увериться, что никто не узнает - никому ничего не говорить.

— Есть ещё один нюанс. — Илэйн вздохнула. — Амерлин не знает, что я одна из вас. Мне нужно найти такой способ отправить письмо, чтобы она его никоим образом не прочла.

— Что-нибудь придумаю. — Найнив нахмурила брови. — Пожалуй, лучше отправить его с дороги. Можно будет отослать его из Арингилла, это ниже по реке. Если получится выкроить время, найдём там кого-нибудь, кто направляется в Кэймлин, а для убеждения покажем документ, полученный нами от Амерлин. Будем надеяться, что эта бумага подействует и на капитанов судов тоже. Если, конечно, у кого-то из вас не завалялось больше монет, чем у меня.
Илэйн печально покачала головой.

Эгвейн даже не шевельнулась. Все деньги, которые у них были, ушли на путь от Мыса Томан, и у каждой из девушек осталось только по горсточке медяков.
— Когда... — Эгвейн пришлось сделать паузу и прокашляться. — Когда мы отправляемся? Сегодня ночью?

Найнив некоторое время как будто размышляла, потом покачала головой.
— Тебе нужно поспать, после... — произнесла она, указав туда, где лежало отскочившее от стены каменное кольцо.
- Мы дадим Амерлин ещё одну возможность навестить нас. Когда мы закончим с завтраком, вы обе соберёте в дорогу всё, что хотите с собой взять, только сильно не нагружайтесь. Нам нужно покинуть Башню так, чтобы никто не заметил, не забывайте. Если до полудня Амерлин не свяжется с нами, то прежде, чем пробьют Первый Час, я намерена уже стоять на палубе торгового судна, запихивая эту бумагу капитану в глотку, коли понадобится. Как вам, неплохо звучит?

— Звучит просто великолепно, — решительно одобрила Илэйн, а Эгвейн сказала:
— Сегодня или завтра, по мне, чем быстрее, тем лучше.
Она надеялась, что речь её прозвучала столь же уверенно, как и слова Илэйн.

— Тогда нам лучше немного поспать.

— Найнив, — тихим голосом проговорила Эгвейн. — Я... мне бы не хотелось остаться ночью одной. — Для неё было мучительно признаваться в своей слабости.

— И я, я тоже не хочу, — сказала Илэйн. — Всё время в голове крутятся мысли о Бездушных. Почему-то эти существа пугают меня даже сильнее, чем Чёрные Айя.

— А знаете, — медленно проговорила Найнив, — что-то я тоже не слишком хочу ночевать одна. — Она оглядела кровать, на которой лежала Эгвейн. — Похоже, она достаточно широка для троих, если всем поджать свои локти.

Позже, когда они ёрзали по кровати, пытаясь улечься посвободнее, Найнив внезапно рассмеялась.

— Что такое? — спросила подругу Эгвейн. — Ты ведь не такая уж чувствительная к щекотке.

— Просто я вспомнила кое о ком, кто был бы счастлив доставить для Илэйн письмо. Покинуть Тар Валон он тоже был бы ужасно рад. Готова держать пари.

.

.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14667/166637

Переводчики: DarkLeopard